«Три кашалота». Ожог теней Горгоны. Детектив-фэнтези. Книга 43
- -
- 100%
- +
Персей внимательно вглядывался в людей, точно хотел сразу же узнать хотя бы одного из детей Медузы, когда был прижат к тротуару, где, оглянувшись, увидел перед глазами дверь с табличкой. На ней было выведено – о, боги! – греческим алфавитом: «Генная лаборатория перинатального центра по выращиванию эмбрионов». Судьбу пропавших, вероятно, можно было проследить и отсюда.
Пока он раздумывал у крылечка, позади него раздались истошные вопли, многие голоса и один голос протеста:
– Держи!
– Хватай его!
– Это он баламутил народ в театре!
– Да, это он насмехался над артистом, дувшим в рот Адаму и австралийскому человечку Пунд Джелу!
– Имею право!
– Негодяй!
– Говорю вам: я не из вашего теста! Я не из глины! Меня сделал профессор Воган!.. Он там, в подземелье! Можете сами спросить! А-а-а! – завопил Абориген, которого Персей тут же узнал, и, схваченный людьми, засучил ногами, где тут же были замечены копытца. Но, к счастью для Аборигена, замечены только им, Персеем, но не людьми, очевидно, имеющими в этой реальности столь же мало зрения, как и чутья. Один из людей сказал:
– Диагноз ясен: сумасшедший!
Аборигена, стонущего и кричащего, как от боли, запихивали в резиновую рубаху два дюжих медбрата, не внимающих никакой мольбе, показавшейся Персею наигранной. Поддавая ему коленями под зад, где в штанах явно был хвост, они повели несчастного симулянта и нарушителя общественного спокойствия обратно к грузовику, схватили за руки, за ноги, раскачали и забросили в кузов. Потом последовали за ним, скинув на мостовую несколько матрасов, поднявших большие султаны пыли, и машина исчезла за ней, как за густыми клубами зажженных дымовых шашек.
– Несчастный! Помолимся за его участь! – услышал Персей участливый отклик на эти странные события, посмотрел на его источник и узнал ту, что еще недавно была в красивом платье у какого-то божьего храма вместе с Присноблаженной Матерью Богородицей. Возле них тогда кружилось много ангелов, сейчас же был виден только один из них, на правом плече у нее, полупрозрачный, как вымытый рыбий пузырь, и который, видимо, ярко обнаруживал себя для посторонних взоров только когда того хотел. Девушка также была прикрыта не вся, облаченная сейчас в очень тонкое, почти прозрачное платье.
– Тебе какое дело до него, доченька? – сетовала ее земная мать. – Может, он просто помешанный.
– А если нет? Но если и да?!..
– В любом случае, это не наше дело. Мы его происхождения не знаем, ничего о его похождениях не ведаем, а он, может, уже родился таким. Людям на беспокойство! Ничего не поделаешь.
– Успокойтесь, Раиса Павловна!.. И вот что… Давайте-ка зайдем все сюда, Вероника! – сказал стоявший рядом и слышавший этот разговор некто в образе довольно молодого мужчины, в котором угадывалась сущность из особого мира, в своем подобии, Персей. – Зайдемте же, прошу и вас, преподобная Евдокиня, – назвал он другим именем ту, которая только что именовалась им же Раисой Павловной, – и вы тоже убедитесь во всем своими глазами.
– Как это – «своими глазами»? А то еще чьими же!..
– Не важно! Главное, вы воочию увидите, что бог сотворил человеков из глины!
– Как это «неважно», Теозар Терентьевич! – Это очень, очень важно для меня!
– Тс-с! Лучше зовите меня здесь Абрахамом, а еще лучше по-прежнему Ибрагимом, с этим именем, что мне принадлежало считанные часы, меня знают меньше! Лишние огласка и шум нам ни к чему!
Женщина что-то ворчливо ответила, но в спор больше не вступала. Теозар быстро отворил дверь лаборатории, и все трое вошли в нее.
Последним вбежал, чуть не сбив незнакомца с ног, человек около пятидесяти пять лет, также облепленный фиговыми и другими зелеными и желто-бурыми листами, как тот же Теозар-Абрахам-Ибрагим.
– Вы так можете потеряться, Арнольд Вальдемарович! – сказала ему обрадованно Евдокиня. – Где вы все время пропадаете!
– Ходят тут всякие, проходы загораживают! – услышал Персей после того, как его, по-видимому, невзначай, но чувствительно даже для полубожества, пнули в лодыжку. Ему ничего не оставалось, как от наблюдений перейти к делу, и он решил войти вовнутрь помещения вслед за этой странной компаний. Он был набожный, верил в богов и в приметы. И чутье подсказывало ему, что образ Вероники не-случайно был явлен ему, когда он влетал в эту сумасшедшую незнакомую жизнь.
IV
Внезапно все почувствовали едкий запах и увидели струящийся из-под двери, в которую вновь уперлись, ручеек крови. Женщины задрожали. «Ибрагим!.. Что это?..» Он смело толкнул дверь. Женщины с облегчением выдохнули, увидев, что это была не кровь, а нечто растекающееся из стеклянной мензурки. Опустошитель ее, ассистент хирурга, стоял в белом халате, забрызганном красным, как кровью. Из мензурки в его приподнятой руке капли падали на грудь лежащего муляжа, сделанного из блестящего, как навощенная кожа, материала, и сочились со стола на пол и под дверь. Муляж был мужчиной, видимо Адамом. Рядом стояла ширма. Вероника оказалась возле нее и заглянула внутрь, услышав храп. Она узнала в безмятежно спящем существе ангела Макавея. Сюда он, наверное, был направлен санитаром, после того как напутал с ответами по Ветхому завету. Она невзначай задела край ширмы и разбудила его
– А, узнаю! Это ты, Вероника! Как кстати! – В руках он держал голую женскую фигуру, также муляж, очевидно, Еву. Макавей тут же взял Веронику за руку и, заставив наклониться, тихо смеясь, что-то зашептал ей на ухо: «А чтобы не распространился слух, что в этом замешаны вы, побудьте на время… ну, скажем… Салтанидой! Согласны?» Она, подумав, согласилась и затаилась с ним за ширмой.
Отсутствия ее не заметили. Все смотрели на экспериментальную операцию. Ибрагим указал на человека, с которого Прахов не сводил глаз. Операцию же творили один из архангелов, какой-то ангел и тот, в ком он уже узнал Августина, бывшие в халатах и тонких резиновых желтых перчатках. У стенки беседовали двое наблюдателей. Одним из них оказался ранний христианский богослов Ориген. Слушая собеседника, он добродушно посмеивался. Прахов больше других знал о том, как интерпретировали библейский сюжет и сильно засомневался в деталях его вольного изложения.
– Нет, это слишком неправдоподобно! – заявил один из собеседников.
– Но ты все же принимаешь это как подачу истин писания!
– Не совсем так. Чтобы принять его, я вынужден искать подтверждения некоторым толкованиям. Вот почему я здесь. Лично я истолковываю сотворение Евы из ребра Адама только как аллегорическое.
Первый собеседник, с которого не сводил глаз академик, пожирая его взглядом и в то же время толкая локтем в бок Ибрагима – «Смотри!.. Слушай!..» – был знаменитым еврейским философом и богословом Филоном Александрийским. Он был еще более упрям в толковании данной проблемы.
– Прости, но очень, очень многое в Торе противоречит не только данным науки, а ее я уважаю, но и попросту элементарному здравому смыслу.
– Нестрашно! Все дело в вере!
– Вы правы, безусловно. Но… вот послушайте-ка анекдот, – сказал он негромко, бросив очередной насмешливый взгляд на операционный стол. – Вот его суть. Кардинал Каэтан в своем усердии оправдать подлинность иных фактов нашего с вами богооткровенного священного писания дошел до предположения о том, что Адаму попросту приснилось сотворение им его жены из его ребра…
– Тш-ш! – приложил его собеседник палец к губам и, хотя тихонько засмеялся, все же понимал, что это может нравиться не всем. Он указал движением глаз на того, кто у операционного стола, в качестве независимого арбитра, отвечал за соблюдение всех тонкостей и чистоты эксперимента. – Блаженный рядом!
Однако неосторожно высказанные слова были им все же услышаны.
– Это уж, господа, чересчур! Фи! – сказал тот, бывший блаженным Иеронимом. Нельзя так. Нельзя! Не верите в сказанное, так знайте, – и он поднял палец вверх, – что бог вас исправит. Но анекдоты!.. Это уж, знаете, слишком! Теперь я попросту обязан задать вам вопрос: верите ли вы богу творцу?
– Верим! Верим!
– Ну, так верьте также и тому, что он образовал из земли тело Адама и Еву из его ребра!
– Мы верим, верим. Мы даже верим, что сейчас ребро обратится в девушку. – Они сообщнически усмешливо переглянулись и обратили взоры к ширме. – Но и вы поверьте в нашу искренность, – заявили они, – мы можем верить только в то, что позволяют наши убеждения! А ведь они – отражение сути взглядов светского общества!
– Да, да! И вот эта вся затеянная вами экспериментальная аллегория не выдерживает никакой критики!
После этих слов Августин содрал с себя перчатки, словно, с частью живой кожи, и, сильно поморщась, также вмешался в спор:
– Перестаньте же! Сказание Моисея в книге «Бытия» – не аллегория или образ, как «Песнь Песней».
«А-а! Любовь Соломона и Суламифь – это только образ?!» – радостно прошептала про себя Вероника, которая накануне прочла эту историю в скудельнице и тогда опечалилась, что ей не испытать подобной любви. А коли ее такой не бывает, так что было и грустить?
– Это такое же простое и верное изложение фактов, какое мы встречаем в «Книге царств»! – продолжал он. – Признать рассказ «Бытия» историческим, начиная с изгнания первых людей из земного рая, было бы большой ошибкой. В том числе и для тех, кто оглядывается на ваш августейший авторитет.
– Ладно, ладно! – сказал Ориген. – Мы признаем то, что признаем. В конце концов, это наше право. И, потом, нельзя ли признать, что аллегорическое толкование писания нашего славного Филона есть искуснейший, новейший маневр истинного защитника религии?.. Да, он – защитник! И когда-нибудь, вполне может статься, его еще прозовут отцом христианства! – заявил он. – Кстати, вот уже и наше ребро!..
Ангел-хирург извлек из застывшего, словно бы под действием анестезии тела, аллегорическое ребро и, подмигнув паре философов, – он, кажется, был с ними заодно, – стал озираться, кряхтеть, покашливать в кулак. «Ева! Ева!..» – стал шептать он, уже нервничая, в сторону ширмы.
Ширма издала тихий скрип, слегка отодвинулась, зашуршала стенками, будто стрекозьими крылышками, и, наконец, раздвинулась. И оттуда вышла… девушка неописуемой красоты, копии которой в веках миллионы и миллионы мужчин должны были бы называть «богиней красоты». Ступая неслышно, робко, будто ощупывая первыми своими шагами сочную прохладную зелень райского сада, она, однако, направилась к тому, к кому обращались Энэлон – к незнакомому ей человекообразному существу с большой головой и крупными выпуклыми раскосыми глазами, что стоял с окровавленным хирургическим инструментарием и стеклянным пузырьком, из которого за минуту до этого он обсыпал ребро каким-то золотистым порошком.
Увидев Веронику, он от изумления выронил скальпель, следом ребро, а она, как участница истинного события в лице Салтаниды, приблизившись, упала ему на руки, и, поворачивая к свидетелям сцены лицо, театрально воскликнула, как в зрительный зал:
– Вот я, Ева, о, создатель! Нет меня, как ребра, есть я – жена Адаму, ставшая Евой!
Выкрикнув это, Салтанида не рассчитала сил Энэлона, у которого оказались не слишком крепкие руки, очевидно, никогда не державшие гантелей и штанги, и опустилась на его руках слишком низко, ниже крышки операционного стола. При этом она нечаянно задела густой прядью волос и опрокинула стеклянный пузырек, из которого посыпался вниз, обсыпая ее голову тот странный золотистый порошок. Волосы ее заиграли искорками. А когда она испуганно поднялась и бросилась к зеркалу, то увидела, что волосы ее стали золотыми, и каждая волосинка жила будто сама по себе. Они слегка ходили еле заметными волнами, колыхались, подрагивали, и все их прядки казались непокорными, вместе с отдельными волосками.
– Простите, но эти золотые гены были не для вас! – стал было оправдываться Энэлон, немигающе и близко разглядывающий Салтаниду, щупающий волосы, прицокивающий языком, восхищенный и продолжающий удивляться чуду. – Отличный эффект! – заключил он.
– Слава, о, боже! Все творится по твоему повелению! – воскликнул Блаженный Иероним, видно, не подозревавший о подлоге и разыгравшейся шутке. – Ну, что, что я вам всем говорил! Не смейте сомневаться ни в чем, что от бога!
– Да уж! – прошептал, приложив тонкий палец непропорциональной руки к своим тонким губам Энэлон. – Все от создателя, даже это странное вмешательство в виде прекрасной девушки. Нет, что ни говори, а пути господни неисповедимы, даже для нас, энэлонов из Белого Света в чреве черной материи!»
V
Когда генералу Брееву сообщили, что, вероятнее всего, нашли более или менее твердую гипотезу, что именно составляет предмет, сыплющий золото жизни, что он есть нечто связанное с частицами невидимой белой материи, состоящей из субстанции энэлонов, подумав, он спросил:
– Интересное имя дал наш «Сапфир» его персонифицированному образу, ничтоже сумняшеся так и назвав Энэлоном! И все же «Сапфир» не так прост, и он, вероятно, опирался на какой-то образ, имевший место в действительности.
– Например, это мог быть герой греческих мифов Эней! – сказала Рукодельшина.
– Возможно!
– А что, товарищ генерал! Вполне себе положительный герой, достойный, в «Энеиде» Гомера бежал из Трои и основал новое царство в Италии, возможно, даже страну этрусков.
– Этруски, насколько я помню, могут быть предками русских? – сказал Халтурин.
– Так точно, товарищ полковник! Потому, видимо, «Сапфир» и решил физическому атомарному веществу иной реальности, существующему и в нашем мире, и дарующему всем жизнь, дать русское имя Энэлон!
– Весьма оригинально! Благодарю вас, Светлана Владимировна… Благодарю так же заранее всех, – повторил Бреев, – и от имени НИИ «Секреткотлопрома». Мы отправили им наши версии, они преобразовали их в научные гипотезы и теперь просят нас найти некое «золото Горгоны», якобы, из белой материи. Что это такое, мы можем лишь догадываться. Но именно таковое исчезло из их секретной лаборатории вместе с их лаборанткой, некоей сербкой русского происхождения Софией Момыревич, а без образцов этого драгметалла у них отключились некие приборы и встали какие-то важные агрегаты. Родом она из Сербии, а точнее из того района, где боснийцы снесли ряд православных храмов и располагавшийся возле ее дома Храм Софии греко-афинской. Ей удалось спасти ряд фрагментов фресок, очень важных для поиска древних кладов. Она даже защитила по этой теме диссертацию, была хорошей сотрудницей. В последнее время работала над созданием «порошка жизни» на основе веществ с диффузионно встраиваемыми в их структуры атомами золота особого состава, встречающегося чрезвычайно редко. В частности, в местности одной из арабских пустынь, где действует в качестве музея маленький монастырский комплекс, в нем будто бы имеются фрески, аналогичные тем, что сохранила лаборантка. А именно: в Сербии фрески содержали фрагменты записей о путешествиях Афанасия Никитина на старорусском языке с персидскими и арабскими словами в кириллическом значении, а в арабской стране так же и в арабском переводе.
– Это возможно! – сказал Сбарский. – Как известно, – громко зачитал он информацию, – Никитин, отправленный по заданию царя Ивана III в путешествие на юг и восток, выехал с польской миссией, чтобы не платить пошлины за товары, которые он вез с собой. Затем, когда поляки из-за разбойных нападений вернулись, он один рискнул через Баку добраться до Персии, там пробыл более полугода, затем проследовав на корабле дальше, останавливался в арабских и индийских портах.
– И что он там забыл?
– Известно, товарищ полковник, – сказала лейтенант Дарьина, – что он знакомился с технологией добычи алмазов и, не сомневаюсь, что и с технологией выделения золота из соединений разной золотосодержащей руды. Ведь известно, что Иван III в свое время велел пригласить с той же целью на Русь немецких рудознатцев и металлургов, и по прибытии некие «Иван да Виктор» из серебряных рудников на Цильме добыли-таки для царя золото, которого, правда, хватило лишь на выплавку большой царской медали.
– Что же, Георгий Иванович, нам теперь предстоит заняться этой особой, как ее… Момыревич? – с удивлением спросил Халтурин.
– Нет, дорогой наш Михаил Александрович, похитительницу уже нашли, она недолго скрывалась. Однако она израсходовала весь порошок на лечение своих заболевших детей. Порошок генерирует отмирающие клетки, и выигранного ею времени хватило, чтобы детей спасли. Работа, разумеется, уже без ее участия, будет продолжена. Но теперь понадобились дополнительные фрагменты фресок, которых всего было сделано две. Найдите, где находится вторая, и институт получит важный ключ к разгадке одной из больших тайн: как на стыках различных горных пород порой образуются залежи самых богатых полиметаллических месторождений золота.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.