«Три кашалота». Роковой уговор. Детектив-фэнтези. Книга 34

I

Вызванный в кабинет генерала Бреева начальник отдела «Манускрипт» капитан Выжбоев уже знал, что потребуется его отчет о том, привело ли изучение материалов о первом золотодобытчике России Иване Протасове, составленных неизвестным автором в форме занимательной повести, к новым следам драгоценностей. Но он еще не догадывался, что его присутствие на совещании стало необходимым в связи с тем, что в одном из своих отчетов, отправленных на стол полковнику Халтурину, он отмечал, что Протасов в прошлом имел отношение к системе месторождений драгоценных металлов «Кубакские задворки Магадана», залегавших от этой столицы области на расстоянии в тысячу километров. На одном из участков, где работали зарубежные компании, коренное месторождение с уникальной структурой рудного поля вырабатывалось в глубину до двухсот метров, и, как оказалось, только что была вскрыта секретная документация, о которой, к счастью, не было известно иностранцам.

«Судя по тому, – подумал Выжбоев, глядя на Халтурина, докладывавшего первым, что о каких-то чудесах в районе добычи золота в этих местах упомянул сам Протасов, рудное поле и впрямь таило в себе много тайн. Но та проблема, которая сейчас обсуждалась на совещании, выходила за рамки самых смелых фантазий».

– Работая по грошовой лицензии, товарищ генерал, – докладывал Халтурин, – ушлая и, я бы сказал, хитрая и хищная зарубежная компания в течение шести лет переправляла к себе за границу до двух десятков тонн золота ежегодно. Мы же, хозяева русских земель, спохватились лишь тогда, когда все это добытое ими золото, – а стоимость его определяется теперь в миллиард долларов, – навсегда утекло за рубеж.

– Да, кто-то набил себе карманы валютой с американского печатного станка, а на месте уникального месторождения -необъятная пустая яма, куда мы теперь с сожалением заглядываем, облапошенная по всем статьям! – заметил начальник отдела «Икар» старший лейтенант Ковальков.

Бреев, поднявшись из-за стола, тихо направился к дальнему окну с видом на Кремль. В наступившей тишине Халтурин попросил Ковалькова озвучить то, ради чего все здесь собрались.

– Начинайте, Евгений Евгеньевич!

– Слушаюсь! В свете обнаруженной секретной документации по Кубаке встает вопрос о правомерности начатой деятельности на территории выработанного месторождения частной химической компании «В-Кубаке-на-куличках» некоего Аркадия Юриановича Космогорянского, – начал докладывать Ковальков, подтянуто вытянувшись по стойке стройной офицерской выправки и шурша бумагой, которую, чуть нервно сминая, держал в руке перед глазами. – Личность хозяина данной компании весьма примечательна. С образованием геолог-минералог, он в период рынка арендовал один из участков неподалеку от Кубаки для добычи минеральных подземных вод и попутно углекислого газа. Развернулся так, что с компаньонами в год добывал до десятка тысяч кубометров воды и до пятидесяти тонн углекислого газа. Затем плотно занялся изучением участков месторождений золота с явными следами осаждения на породах драгоценного металла. Как известно, это происходит в процессе взаимодействия горячих газово-жидких геотермальных растворов, поднимающихся по разломам земных массивов из глубин магматических очагов. Видимо, имея немалые накопления денежных средств, фигурант вдруг объявил о переносе основного производства на территорию вышеупомянутого пустого котлована, с мотивацией, что, якобы, там ближе до будто бы открытых им ценных минеральных ископаемых, и пригласил в качестве директора нового предприятия известного в стране ученого-химика Валентия Аполлинариевича Симеокова. Он известен еще тем, что не раз отправлял в правительство свои предложения по развитию в стране, так сказать, «большой химии», по примеру того, как это было сделано еще при Хрущеве, а затем продолжено при Брежневе, когда за пятнадцать лет удалось по всей стране создать свыше тысячи уникальных крупных химических производств. Именно это тогда позволило, в частности, много строить, зарабатывать ту же валюту и, разумеется, укрепить армию и широко освоить космос… Кстати, один из внуков Симеокова – летчик-космонавт и уже с месяц как находится на орбите. У меня пока все.

Генерал Бреев, мягкой, слегка пружинистой поступью сорокалетнего человека, как всегда, подтянутый, в новом модном костюме, не мешающем ему сохранять образ строгого руководителя, пользующегося огромным уважением подчиненных, а также известным интересом молодых сотрудниц, вернулся к столу и вновь сел в свое крутящееся кожаное кресло.

– Продолжайте, – попросил он Халтурина, сложив вместе кулаки длинных сильных рук. Халтурин кивнул очередному докладчику:

– Можете доложить, Аркадий Петрович! – обратился он к начальнику отдела «Лоокоон» старшему лейтенанту Бузову.

– Секретность данного месторождения, товарищ генерал, – докладывал, быстро приступив к делу, Бузов, развернувшись всем корпусом к Брееву, – заключается в следующем. В советские времена, когда была осуществлена его разведка, всего было выявлено два похожих и одновременно разных типа месторождений, фигурирующих в документации «Близнецы». Геологоразведкой здесь тогда занимался, в частности, и наш фигурант глава компании Космогорянский. Зная, что именно стоит за понятием «Близнецы», а именно, что под одним богатейшим месторождением залегает другое, пока еще нерентабельное для разработки, но имеющее потенциал стать таковым с применением новой технологии, с началом перестройки он, первым открывший эту перспективу, скрыл ее ото всех. Это было тем более легко сделать, что никто не мог принять всерьез гипотезу, что пустые трещины в кварцевых массивах могут вновь, как и миллионы лет тому назад, заполниться золотосодержащим раствором из глубин матушки-Земли. Итак, – продолжал Бузов, заглядывая в документы, – хотя месторождение уже и выработано иностранными компаниями, однако Космогорянский решил вернуться к прежней, казавшейся безумной и, на самом деле, согласитесь, товарищ генерал, умопомрачительной мечте!

Бреев согласно и спокойно кивнул.

– Космогорянский, – говорил далее Бузов, – выявил довольно редкостное явление, а именно – смещение под верхним месторождением огромного земного пласта, скрывающего нижнее месторождение и одновременно долгое время сохраняющего неизменным его минеральный состав, температуру, давление и прочие параметры для того, чтобы оно оставалось нетронутым «реликтом». В этом «близнеце» реликте, в результате смещения пласта, и создались условия для образования новой структуры кварцевого рудного поля, пока еще не заполненного золотом. Но, как отмечено в старой секретной документации за подписью самого Космогорянского, он «имел под собой золотосодержащие растворы, аналогичные тем, какие послужили образованию поверхностного рудного месторождения «Близнецов»…

– Мария Дмитриевна, прошу вас! – сказал Бреев, когда вслед за Бузовым подняла руку начальник отдела Космакова.

– Благодарю, Георгий Иванович, – начала она. – Но считаю необходимым добавить, что реализация прежнего проекта, заключающегося в создании месторождения искусственным способом, считавшегося лишь гипотетическим, сегодня может быть вполне обусловлена хотя бы тем, что ученый-химик Валентий Симеоков первым в мировой практике докопался до ряда важнейших тонкостей причины образования золотоносных жил. Он еще недавно в своей публикации утверждал, как минимум, возможность того, что – цитирую – «если попытаться поспорить с природой, а точнее, позаимствовать у нее ее методы, то несомненно удастся всосать в искусственно созданные горные трещины золото, серебро и платиносодержащие растворы».

II

Космакова, отложив документ, села, от волнения громко шурша им и чуть не скомкав его пальцами с ядовито красными ногтями. Продолжал Бузов:

– Что касается «чудесных свойств» нижнего месторождения, то, как указывается в документации, полученной полицией, – а ее она извлекла из личного сейфа Космогорянского, – то об этом мы можем судить по следующему описанию… – Бузов уткнул палец в распечатку. – «При подъеме к поверхности длинная «одинокая» трещина, заполненная рудным кварцем, развернулась, словно раскрытая и растрепанная книга: многочисленные кварцевые жилы ветвятся и вырастают из плоскости трещины, представляющие собой сплошные рудные жилы, с общей длиной гипотетически рудной зоны около полутора километров, шириной до семидесяти метров, где кварцевые жилы-«ловушки» прослежены на глубину до двести-двести пятьдесят метров, способные принять запас золота до восьмидесяти тонн». Сохранилась стенограмма, где Космогорянский, указывая на аксонометрической карте месторождения на эти трещины, отвечал на следующие вопросы: во-первых, какие причины заставили расщепить одинокую сплошную глубинную трещину длиной свыше полутора километров и дать эту серию ветвящихся жил и, во-вторых, по каким причинам затем эти трещины заполнились геотермальными растворами, дающими золотоносные руды. К сожалению, когда к нему пришла полиция, он сжег свою документацию нового проекта, замысленного с химиком Симеоковым. Но то, что можно найти в источниках, касающееся уже выработанного иностранцами верхнего богатого «Близнеца», сводится, приблизительно, к той же «природной технологии», которая создавала золоторудное месторождение в его «реликтовые» эпохи. И тут речь идет о следующем: «Сама общая трещина возникла на глубине около километра за счет подвижки горных пород. При этом происходит образование подземной зоны пониженного давления. В нее под давлением более тысячу атмосфер «всасываются» горячие кислые золотоносные растворы. Трещина, таким образом, начинает служить «подземной пещерой», зависшей в толще земли над более низкими слоями растворов, в пустоте которой из раствора солей тривиально кристаллизуется кварцевая рудная жила…»

– Тривиально?! – усмехнувшись, переспросил Бреев.

– Вы правы, товарищ генерал, это выглядит неосуществимым. Но только если эти наши двое гениев – первооткрыватель и изобретатель – не создадут условий, чтобы пустые трещины в виде растрепанной книги каким-то образом всосали в себя глубинные драгоценные растворы!

– Условий, – выразила сомнение, подав голос, старший лейтенант Пискудникова, – где еще неизвестно, существует ли в кварце улавливаемое золото, или же оно там возникнет как по волшебству, словно из ничего. Ученые до сих пор ломают голову над этой загадкой: по каким причинам в рудах бывают богатые металлом участки? Какие силы заставляют невидимое золото вступать во взаимодействие с минералами кварцевых жил, чтобы проявлять себя в видимом образе.

– Проблема обрисована весьма красочно… Благодарю, Марина Юрьевна, – сказал Бреев и кивнул Ковалькову.

– Что у нас еще по данной проблеме?

Поднявшись, тот ответил:

– Да, многое еще неизвестно, и мы только-только начали путь к разгадке…

– Полиция вытягивает сведения из фигуранта словно клещами, – вдруг прервал Халтурин, – и чем больше мы поймем сами, тем с большим основанием засчитаем какую-то часть добываемого драгметалла в свой производственный план!

– Несомненно, – согласился Бреев. – Евгений Евгеньевич, пожалуйста, продолжайте.

– Так вот… На какую именно «руду» делает свою ставку Космогорянский: то ли на кристаллизующуюся в составе кварца, то ли в вязком или жидком ее состоянии, пока неизвестно, но полицией уже выяснено, что основным коньком, на которого делал ставку Симеоков, является использование огромного количества легко производимого практически в неограниченных количествах химиката, представляющего собой аналог углекислоты.

– Позвольте!.. – Подняла руку Космакова, вновь прерывая докладчика. – Сегодня о роли в формировании золотоносных жил этого компонента говорят уже разные ученые. В частности, они это объясняют следующим образом, – уточнила она, тыча пальцем в источник. – Вот… «Исходя из объема трещин, заполненных кварцевыми жилами, можно оценить объем углекислоты, участвовавшей в создании месторождения…» И, как указано в документах, изъятых уже у Симеокова, «общий объем зоны активного механического воздействия глубинного газа на окружающие породы при образовании месторождения верхнего «Близнеца» мог составлять сто двадцать миллионов кубометров. Следовательно, понадобится свое необходимое количество данного продукта и для создания искусственного месторождения».

– М-да-а!.. Не буду спрашивать, откуда в природных условиях берется углекислота, – сказал Халтурин. – Но что служит нашим компаньонам столь высокому оптимизму? Ну, что им удастся повторить столь грандиозный природный процесс в искусственно созданных лабораторно-производственных условиях? Ведь, как мы все здесь уже можем зафиксировать, Космогорянский с Симеоковым связаны одним узелком. Так?

– Во всяком случае, товарищ полковник, – быстро вернул себе позицию Бузов, – имеющиеся в документации оценки по верхнему «Близнецу» показывают, что примерно из восьми миллионов кубометров рассолов выделится около миллиона тонн углекислоты. Причем газ, предположительно, мог быть сжат по объему примерно в сто раз, и это при том, – а отсюда и оптимизм, – что это всего лишь в два-три раза меньше, чем степень сжатия газа при взрыве черного пороха или аммиачной селитры. Причем, как говорят эксперты, разделяющие этот оптимизм, не следует забывать о природной мощи, так называемой «подъемной силы» гигантского газового «баллона», всплывающего по закону Архимеда, то есть по закону самой матушки-природы.

– И эта сила составляет?

– Примерно четыреста миллионов тонн!

– Да уж! Встающая для пиротехников Космогорянского с Симеоковым задачка, собирающихся силой верхнего взрыва на заводе создать в воронке образованного котлована необходимый вакуум для всасывания из земных глубин в огромный «веер растрепанной книги» пустотного рудного поля тяжелых золотоносных растворов, надо сказать, должна была стать из самых легких!

– Но, надо думать, возможности нынешней цифровой техники помогли фигурантам до деталей рассчитать весь техпроцесс: например, произвести серию намного более разрушительных взрывов.

– Главное, судя по расчетам, чтобы это не создало опасности для людей, тем более что на время взрыва предусматривается эвакуация населения из близлежащих поселков…

– Кстати, местные старатели издревле добывали здесь золото с помощью, приблизительно, подобной технологии. Они большими взрывами, используя китовый жир, выкачивали из глубоких нор и скапливали под вечной мерзлотой золотосодержащие растворы, и, как узнал от одного из шаманов Иван Протасов, разведывавший те места при императрице Елизавете Петровне, и что записано в летописании его жизни, «далее местные старатели только ждали, когда в растворе появится золото, и когда везло, то золота получали много».

– Хорошо. Благодарю всех, – сказал Бреев, вставая и занимая позицию возле своего кожаного стула с высокой резной по дереву окантовкой. – Как мы убеждаемся уже не в первый раз, – добавил он, глядя на Выжбоева, – упорная работа по изучению жизнеописания первого золотодобытчика Ивана Протасова приносит нам все новые и новые результаты. Продолжайте работу, Карп Самуилович. И пока расходимся по рабочим местам!..

II

I

Бреев, оставшись один в своем кабинете и решая сам почитать содержание повесть о Протасове, придвинул к себе клавиатуру и, сделав запрос, получил информацию, переданную еще вчера в отдел капитану Выжбоеву блоком переводов древних текстов «Кит-Акробат». Бреев уже знал, что новые главы об Иване Протасове касались того периода, когда он жил под именем успешного купца Данилы Семеновича Саломатина и пребывал в городе Сибирская крепость. В городе только что прошло богослужение в честь объявленного императрицей Елизаветой своего престолопреемника – бывшего еще тринадцатилетним подростком, будущего императора России Петра III. Во время богослужения некий лейтенант флота Иван Рюриков, следовавший в Камчатскую экспедицию, неожиданно даже для сопровождавших его людей, подал письмо генерал-воеводе Уткину с заявлением, что истинно законным престолонаследником является именно он, Рюриков, сын Петра I, а не выписанный из-за границы голштинский племянник императрицы. Его спутник, капитан Эполетов, оказавшийся свидетелем разыгравшейся драмы, начал искать сообщников для освобождения Рюрикова, склоняя тем самым, по сути, к противодействию властям. По воле случая, первым из них оказался сын священника городского храма Памвона, прибывший из столицы с предписанием насчет престолонаследника, молодой поручик Юрий Икончев. Правда, этот молодой человек, все взвешивая на весах, еще колебался.

Затем, вооружившись наушником-шлемом для восприятия информации еще и от подсистемы видеореконструкции исторических событий «Скиф», связанных с «Акробатом», Бреев погрузился в материал.

«…Двое гостей из флигеля, который купец Данила Семенович уступил квартироваться капитану Эдуарду Эполетову и где слуга купца застал также молодого товарища капитана, а именно поручика Икончева, с изумлением и любопытством выслушали признание хозяина дома о том, какие расстояния успевает он преодолевать в короткие сроки, имея всюду служащих ему надежных людей. А также о том, как он не раз был свидетелем находок в разных частях империи не только серебра, чем никого уже удивить было нельзя, но и золота – и не только россыпного, повсюду на Руси издревле встречающегося в его мизерных количествах, но и рудного, обещающего, наконец, добычу его в промышленных масштабах.

– Таким образом, – как раз подводил Данила Семенович черту под одним из своих приключений, – на севере, под Соловками, у Выговского монастыря лет пять как тому назад я лично добыл золото, и хотя там мне не посчастливилось стать пайщиком, ибо невыгодно, так как золото там стали извлекать, промывая медные рудничные отвалы, я намерен вступить в компанию, когда будет по всей России объявлено о находке только что, а мы с вами, господа, уже в курсе, первого российского золоторудного прииска!

– Но ведь это незаконно! На все существует воля императрицы! – воскликнул, немного уязвленный, что существуют такие удачливые люди, как этот купец, поручик Икончев.

– Вы правы, – чуть наклонился Данила Семенович, говоря и время от времени поощряя гостей за большим столом не стесняться отведывать его угощений и подбадривая кивком головы своего кравчего, наливавшего вино. – Еще недавно, при Анне Иоанновне, за это могли казнить, а теперь, когда на троне милостивейшая Елизавета Петровна, поклявшаяся в честь восшествия на престол не погубить казнью ни единой души, а в то же время сильно умножился поиск полезных ископаемых, так что чудесные находки двор ее величества изумляют все меньше, и запоздалая весть о том, что кто-то где-то когда-то нашел золото и построил планы на его добычу, не может послужить поводом для преследования за воровство. Государыня помнит, что при ее батюшке императоре Петре любая находка руды, даже и обыкновенного угля, была бы подвигом, и разведчик мог быть даже награжден… Вспоминаю его кампанию, как он поощрил разведчиков каменного угля в городе Курске: разрешил считать находки ископаемых своей собственностью, даже если руднички крестьянами открывались на землях их господ! Не правда ли, смешно, господа?!.. Ха-ха-ха! – вдруг разразился смехом хозяин, частично оттого, что улыбку вызывали несколько скомканные и даже расстроенные физиономии его гостей.

Он, Данила Семенович, капитана Эполетова узнал в лицо: он встречал его семнадцать лет тому назад у одра умирающего императора Петра и он знал, что капитан был заезжим и следовал на Камчатку, где, видимо, и проживал до сих пор, служа делу второй Камчатской экспедиции по разведыванию неизвестных земель: для разведки их на предмет наличия богатств и проживающих там народов ради установления с ними связи и торговли. Правда, встреча его здесь поразила купца. Капитан был одним из четверых, кому перед смертью император поведал, что у него есть незаконнорожденный сын Иван, и, испуская дух со словами: «Отдайте все!..» мог, тем самым, отдать им последний приказ: найти этого сына и обеспечить его необходимыми богатствами. До сих пор он, Данила Семенович, прежде проживавший под родным именем Ивана Провича Протасова, не искал этого сына, не желая попасть в жернов политических интриг, но теперь, став властелином над огромными просторами России и, благодаря своему богатству, тайным царем, султаном и адептом в среде разнообразных местных народов и племен, среди раскольников и среди разбойников всех мастей, – теперь он имел большой опыт разных интриг и уже строил планы, как выполнить завет когда-то облагодетельствовавшего его Петра I.

А поручик Икончев… он, как знал Данила Семенович, был сыном местного протоиерея, настоятеля главного храма города Сибирская крепость, в который сейчас поручик и привез известие об указе императрицы Елизаветы присягать избранному ею престолонаследнику – голштинскому тринадцатилетнему племяннику, будущему императору Петру III.

Это ли не повод наконец собраться, да и выехать в сторону Москвы и Санкт-Петербурга?! А если удастся, то вернуть царевичу достойное его положение при дворе сестрицы Елизаветы Петровны, а если решит господь, то и помочь ему стать императором.

Гости были вынуждены посмеяться тоже.

– Ах, кабы был жив Петр-батюшка! – сказал, покачав головой, Данила Семенович все так же с улыбкой, – то уж знал бы я, каким угольком его удивить! Ох и уголек!.. Это, господа, в местечке, которое местные камчадалы именуют Кубакой, хотя оно уже и на материке. Представьте, с помощью добываемых там чудесных углей да еще кое-чего, что могут понять только химики, – а я, господа, образованный химик, – добывают чистое серебро и золото! Да, да, представьте, льют все это в глубокие дудки, которые копают, как наши старатели, а затем вынимают образовавшиеся куски темных кварцевых минералов, да пока те вовсе не застыли, крошат и намывают золото. Вполне себе приметные крупинки, небольшие, как песок, но ведь такового в тех дудках попросту нет!

– Да, это воистину чудесное явление! – отреагировал поручик. – И вам самому также удалось намыть там золота?

– Не мне, а моим людям, да, конечно! И не далее, как месяца три тому назад! Да, да, и целый пуд! Об этом мне сообщили только что, ведь я последние месяцы провел в путешествии в земли, близкие к Китаю!.. Кстати, в Китае я был свидетелем, как там добывают золото изобретенным ими особым порохом огромной силы. Но не для того, чтобы взрывать твердую руду, а для того, чтобы выкачивать из-под земли близкие золотосодержащие растворы, а затем с помощью своей химии, кажется, и угольной кислоты, образующейся при тех же взрывах, создавать условия для быстрого выращивания в вязких растворах кристаллов, наподобие тех, что я видел и в местечке Кубака!

– Но как честный промышленник вы, разумеется, не откажетесь заплатить налоги, когда с вас их спросят, не так ли?

– В самом деле. Ведь не собираетесь же вы отказывать себе в удовольствии рассказывать о ваших приключениях всякий раз, как вы рассказали о них нам, совсем вам незнакомым людям?

– Я? О, разумеется, нет! Я уже богат настолько, что мне даже приятно благодетельствовать вельможам императорского двора. Да, да, я бываю вхож и ко двору!

– Это поразительно! – сказал Юрий.

– Нельзя не согласиться, хотя должен признаться, что и я лично был принят и государем Петром Алексеичем, и супругой его, императрицей Екатериной, и императрицей Анной Иоанновной. И у меня имелось важное дело до государыни Елизаветы, но только тому должны будут поспособствовать обстоятельства.

– Понимаю! Путешествовать по матушке-России ныне стало делом нелегким. Рядом должны быть и верные государевы слуги, и преданные братья-разбойнички, с которыми заключен договор. Уж во всяком случае купцу без этого не разбогатеть. Но растрясти мошну, а то и живота лишиться – это пожалуйста. И еще важны государственные финансы! Твердый рубль! А то ведь начинаются всякие недоразумения! Даешь кому полтинник или рубль, а он, вчера взяв их за ту же работу, сегодня требует больше. Вот и приходится самому искать золото! – С этими словами Данила Семенович нарочито громко вздохнул.

– А как же порядок?! Как же закон?!

– Ну, как порядок!.. Как закон!.. Уж и не знаешь твердо, где начинается их граница, вот и действуешь по обстоятельствам! И живешь одним днем! Он всегда ближе!

– По мне, так пока не сядет на трон мужчина-наследник, о порядке можно только мечтать! – уныло высказался Иполетов, не притрагиваясь больше к вину…

I

V

В этом городе в острог был заключен его товарищ, Иван Рюриков, отпрыск Петра Великого, – читал дальше генерал, не в силах оторваться от материала. – И вот его-то он, Эполетов, должен был сопровождать от Сибирской крепости и далее до Якутска, а затем через препятствия, леса и долы тысячи верст до побережья, где параллельно морю идти сквозь мало-мальски проходимые холмистые гряды до входа на полуостров Камчатку. О том, что он, Рюриков, и есть тот самый незаконнорожденный сын Петра, он сообщил Эполетову только перед тем, как вошел во время богослужения в храм и подал генерал-губернатору воеводе Уткину письмо. После чего и был немедленно препровожден им в острог. Теперь уже мало было нескольких помощников, прислуживавших ему. Нужна была такая помощь, какую мог бы оказать тот же Данила Семенович. Но надо как-то открыться ему в этой тайне, посулить то, чего он еще не имеет: влияние при дворе, дружба спасенного им царского сына… Дружба?!.. Да при таком раскладе, узнай купец, за кого ему предлагается рискнуть шеей, он, может, напротив должен будет такую «дружбу» отвергнуть немедленно!.. Он, Эполетов, уже посвятил немного в эту тайну поручика Икончева, познакомившись с ним только утром, когда Рюрикова увозили в острог, но как поведет себя этот молодой человек, еще не давший окончательного согласия, было неясно.