Три кашалота. Знамение чуждой крови. Книга 7

VI

Если хронологически направить вспять мысли генерала, то с первых минут рабочего дня, как только он перешагнул порог ведомства, он вызвал секретаря и попросил пригласить полковника Халтурина. Голос его был по-особенному строг, и этим, – как уже знал секретарь, – шеф пытался скрыть переполнявшую его радость. Пришло сообщение, что в это время продолжается операция по извлечению и упаковке золотых монет и слитков из найденного древнего клада в Балтийском море. Генерал, сопоставляя имеющиеся данные, решил так. Это были трюмы останков корабля, захороненного еще при Иване Грозном в болотистой пойме моря неподалеку от устья Невы. Царь в войне с ливонским орденом просчитался, не сумев завоевать земли для выхода в Балтийское море. И государевы слуги, пряча корабль, срубили мачты, навалили сверху деревья, засыпали все болото и наскоро поставили деревянную церковь, а рядом избу. Отныне богатство должно было сохранить их заранее предусмотренное пепелище. Церковь с избой тут же сожгли, и отныне ее рухнувшие останки должны были всякому вражескому отряду свидетельствовать, что здесь уже побывали рыцари ливонского ордена. Верного царского слугу, Карпа Протасова, простудившегося в пути и смертельно заболевшего, на что косвенно указывали документы, облачили в сутану и клобук и оставили рядом с пепелищем. Его растерзанное зверями тело должно было послужить другим важным свидетельством, что здесь на самом деле собирались построить всего лишь скромный скит.

Генерал Бреев давно возглавлял аналитическое ведомство по розыску драгоценностей, и уже немало различных кладов было разведано аппаратом его многочисленных отделов и служб. И если закрытые дела оставляли за собой какой-нибудь шлейф, его следовало поскорее заметать, как сор веником, если он не обещал привести к новым кладам. Другого мнения был руководитель оперативной службы «Сократ» Халтурин, которого ни одно «закрытое дело» не удовлетворяло вполне. Всякое дело «закрытым» становилось тогда, когда найденное золото уходило в гохран страны, и, если при этом оставались шлейфы, хвосты, следы, «глухари», а с ними вся прочая не выловленная и недобитая мафиозная мишура, все это передавалось на милость прокуратуры. Но ведь руки чесались и здесь!..

Спустя несколько минут Халтурин был в кабинете. Бреев молча указал ему на диван, и тот на нем сегодня как-то особенно неудобно расположился, одобрительно поглядывая на присутствующих, включая тех, кого заранее отослал сюда сам.

– Послушайте, о чем мы тут беседуем, полковник, может, затем поделитесь со всеми и своими ценными мыслями.

– Попробую, – как можно более спокойно пробурчал тот, еще возбужденный от проводимой операции по разоблачению преступной банды, но не желавший терять ни йоты мужественных черт своего полковничьего лица. Все всегда должно было выглядеть строго, сурово, наказуемо, серо и буднично. «Тоже мне, нашли во мне мыслителя!..»

– С чего мы берем, что художник Гринчудовин знал тайну кристаллов каменного мозга? Ведь к тому времени, как он написал картину об английских послах к Ивану Грозному, минуло немало лет. – Это был скорее не вопрос, а просьба прояснить ситуацию.

«Ага, чую, что вы, Георгий Иванович, уже сами за что-то зацепились?!..» – подумал Халтурин. «А то! Выкладывайте ваши мысли, товарищ полковник, как на блюдечке приготовленный мозг преступным рестораном, на который не дается санкции самих прихлопнуть, как устриц в перламутровой раковине, и самих заживо отварить!»

– Тут вот что, – начал капитан Косоярцев, начальник отдела «Вираж», обратимся к скульптору, запечатлевшему в своем памятнике Екатерину I в момент ее муки по причине бессонницы, когда она к кому-то протягивает руку, – а мы знаем, что к ведунье Альдигердии. – Так вот, фамилия этого скульптора – Чудовин, наш фигурант. Мы проверили, что он так же, как и Роков, потомок протоинквизитора графа Широкова, проходящего фигурантом по целому ряду дел, является членом клуба «Дворянское меречанье». Цель вступления в этот клуб – установление факта своего дворянского происхождения, после чего подтвердивший это для всех переходит в следующий клуб – «Дворянская Пацифида». Затем, после восстановления полной фамилии, например, бывший Роков становится вновь Широковым, он переходит в клуб «Дворянская совесть» и далее – в «Дворянскую честь».

«ДП», «ДС», «ДЧ»; «Три Д» – «П, С, Ч» – машинально отметил Халтурин, перебирая вариации аббревиатур и набор глухих согласных, ни на что не наводящих, разве что на словосочетание «Три Д», обещающее бесчисленное множество версий, а потому, увы, скорее всего, бесполезных.

– У нас нет сомнений, что если Роков – это потомок Широкова, то Чудовин – потомок Гренчудовина, также дворянина, получившего фамилию от предка, ходившего со шведами до Гренландии и обнаружившего там древние чудские, а также чукотские племена. По старым закрытым делам мы уже знаем о находке там каменного мозга, но здесь появляются следующие важные данные. Оказывается, чудь вместе с чукчами перешла по перешейку в Северную Америку, пересекла ее по меридиану, и оттуда каким-то образом попала в Гренландию… Для чего эти сведения?..

– В самом деле, для чего? – почти равнодушно спросил Халтурин, не любивший загадок, выпущенных словно камнем из рогатки школьника в умудренную личину учителя.

– Чтобы подчеркнуть: и сам Гренчудовин достиг Гренландии, отчалив со шведами от Скандинавского полуострова. В своих записках он отмечал, что нашел старинную запись чудского вождя, путешественника Самойлы Калевана, в которой тот сожалел, что не выполнил приказ правителя княжества Русь и вотчины Прусской Хорива-Альдигерда московита и, добыв «Око всевидящее сокровищ», не довез до дома, а спрятал в скале, где намерен замуровать и себя. Место древних стоянок русских поселенцев и поселений чукчей, а также обнаруженных там других племен с Камчатки, известно. Прежде них там повымирали оттого, что не смогли приспособиться к зоне холода и скудной пище, все потомки викингов.

– Кажется, они отчалили на землю славных бритов, чтобы с англами и саксами превратить гостеприимный остров в рассадник мировых интриг.

– Верно, товарищ полковник. У последних… то есть у викингов, сохранились хорошие карты-пиктограммы, начерченные на скалах.

– Позвольте, товарищ генерал? Верно или нет, надо еще помозговать. Разрешите пригласить старшего лейтенанта Печерского и лейтенанта Сметанчикову? – предложил Косоярцев. – Тем более что Печерский, кажется, что-то накопал, – добавил он, полагая, что чем больше будет ответов аналитиков, тем меньше будет вопросов лично к его оперативной службе.

– Пригласите, – согласился Бреев и медленно пошел по диагонали большого кабинета к двум большим окнам, за которыми давно погасли все ночные огни большого города. С определенно важной значимостью он оставался там до тех пор, пока в кабинет, запыхавшись, не влетели двое ожидаемых аналитиков.

– Товарищ генерал! – первая, как не раз державшая легкоатлетическое первенство по стометровке с барьерами и крепкая на вид, выпалила свою информацию Сметанчикова. – Карты шведских пиктограмм совпадают с теми, что на скалах в Коле под Мурманском, на Кольском полуострове. Часть расшифрована, и это – мозги обыкновенных коров. Железный мозг «Сапфира» указал, что в одной из этих скал мы можем без труда обнаружить останки русского морехода Самойлы Калевана и его «Око всевидящее сокровищ». Не исключено, что – и окаменевший мозг самого Самойлы. С учетом новых гипотез капитана Крыншина, работающего над усовершенствованием «Сапфира», и с учетом теории о дефолтантеме – работающей энергии разума в период освобождения мозга от мыслей, в полости полушария Самойлы могут храниться хрономиражи о золотых кладах. Это, по сути, – кристалл с информацией, пока в неизученной субстанции, но точно существующий. Наши приборы не могут принять всей информации так же, как пока мы еще не можем видеть наших ангелов-хранителей, но тут надо учесть, что по вере да воздастся! Необходим тот железный мозг нашей программе, который бы веровал. А это вряд ли когда-нибудь возможно.

VII

– Вера, заложенная в создание машинных мозгов – вот что однажды обязательно даст эффект. Это и будет знаком, что воздалось, – сказал Бреев. Чуткому уху Халтурина почудилось, что голос генерала слегка завибрировал; он явно скрывал волнение. Свою систему «Сапфир» он создавал на теории открытия врат к горнему миру через иконостас великого философа священника Флоренского. Вряд ли тогда он мог мечтать, что его железный мозг своими возможностями сможет проникать в дольний и горний мир, но уже многое все более проявлялось и многое сходилось.

Полковник повернул голову к докладчице.

– Но тогда что могут означать коровьи мозги? У нас не Индия, корова не священна. И никогда не являлась таковой, хотя и кормилица, и дай бог ей всего самого доброго!

– Согласен с вами, Михаил Александрович. Спасибо. Вы вовремя вызвали аналитиков. Если у вас все, Лидия Николаевна, теперь старший лейтенант Печерский!

– Есть!.. – Печерский встал и как образцовый адъютант продекламировал. – С учетом эффекта дефолтантемы, логичным можно принять такое суждение: то, что прежде мы интерпретировали только как мозг, может являться ключом к мысли, идее, всему тому, на что необходимо обратить внимание. Например, если нам представлен мозг коровы, то это может быть указанием на холм Зеленый Мыс, близ Мурманска, бывший некогда знаменитым именно благодаря коровьим стадам. А почему именно мозг, а не хвост, не рога и копыта, то это нам послание: мол, подумайте хорошенько, не коровьи же у вас мозги!

– Вроде как послание инопланетян нашим современникам, когда они чертят солярные круги на полях, – сказала Сметанчикова. – Или геоглифы – рисунки гигантских фигур на плато Наска в Южной Америки, над предназначением которых все мы долго ломаем голову, а это, может быть, только знаком, дескать, копните под нами, мы только лежачий памятник, а в слоях – свинцовые, медные, а то и золотые саркофаги. Взять хотя бы их знаменитого паука, он очень напоминает вид навозного жука одного из островов Соловецкого архипелага в Белом море.

– А-а! – протянул Халтурин, весьма довольный, что его инициатива не ушла как вода в песок и даже была удостоена похвалы. Но, главное, не требовалось молоть попусту того, чего он точно не знал и в чем точно не был уверен. Для того они и аналитики! Пусть мыслят себе на здоровье, а делу какая-никакая, а польза. – Что ж, ради пользы полезно покопаться и в навозе, изучая навозных обитателей! «А преступники пусть пока погуляют на воле!» – хотел бы он еще добавить, многозначительно взглянув на генерала. Но тот и не думал потакать капризам Халтурина.

– Так точно! – подхватил Печерский в ответ на его мысли, показавшиеся очень глубокими, в виде озвученного «А-а!» – Ведь тут что, товарищ полковник… Возможно, если морехода похоронили согласно его указанию и по определенному обряду, то его «мозг», – а теперь он для нас в кавычках, – теперь там покоится как инструмент, с помощью которого мы могли бы проследить весь его путь в южную Америку, где он добыл и это «Око», и где видел сокровища, и как потом через Гренландию, миновав Швецию, прибыл в родную русскую Колу. То, что было легко войти в глубь Кольского полуострова, говорят хотя бы расположенные там морские секретные базы. Возможно, мозг Самойлы разделен на две части, и одно полушарие может находиться в Гренландии, а другая у нас. Необходимо как следует изучить скалу. Уверен, она окажется искусственно сотворенной из известняка, чтобы стать свинцовым саркофагом… нет, во сто крат лучше, – той средой…

Халтурин не дал ему договорить.

– Да, да, где мозг только и может превратиться в настоящий кристалл, чтобы проявлять изображения не только в «Три Д», как это возможно с современной техникой, но в будущем и намного лучше!

– Глубокомысленное замечание, Михаил Александрович! – заметил Бреев.

«Эх, если бы еще пригодились эти, застрявшие в мозгу: «ДП», «ДС», «ДЧ»… «Три Д»… тьфу ты, это уже было!.. Еще «П, С, Ч и «Дворянское меречанье».

– Уж тогда бы мы прищучили эти и «Дворянское меречанье», и «Дворянскую честь», и тому подобное!

– Вы как всегда правы. Но поймите и меня, я жду сведений о золотых кладах! – наконец мягко, но с нотками, за которыми стоял жесткий инструментарий, способный разбить любую логику и любые капризы, сказал генерал… – Майор Сбарский! Как у нас дела с поиском бюста Ивана Грозного, есть подвижки?

Своей статью схожий с генералом Бреевым и полковником Халтуриным одновременно, очень сильный на вид и чуточку грузный, простой в общении с начальством, майор Сбарский, когда вставал из-за стола, вызывал невольный трепет уважения и удостаивался почтительного внимания.

– Все очень просто, товарищ генерал! Бюст мы нашли в мастерской скульптора Чудовина, – без обиняков начал Сбарский. – Он преспокойно лежал в коробке с опилками, и когда я стряхивал их, взяв бюст в руки, мне почудился шелест сыпучего материала. Простите, мы не стали искать никакого ключа, чтобы заглянуть вовнутрь. Просто просверлили отверстие, и оттуда высыпался вот этот прах. – Майор поднял пробирку. – Здесь нет ничего, кроме, простите, пепла коровьего навоза, использованного для того, чтобы скрыть находившиеся в голове небольшие золотые тяжелые самородки. Без пепла они там внутри перекатывались бы, как камешки. Это подтвердил визуальный осмотр световодом, а затем путем извлечения материального фрагмента. Это так называемое «золото Беломорья», причем тот его вид, который частично найден в пещерах Канина Носа над древним капищем с жертвенником.

– Такие самородки, – тут же подключилась, уставившись в страницу сайта о «Беломорском золоте», Сметанчикова, – приносит в гнездовища, подбирая золото повсюду, один из шведских видов птиц конек. Хотя саамы Кольского полуострова это оспаривают. Причем спор столь ожесточенный, что поневоле рождается версия о каких-то мало нам известных залежах. Кстати, летают они и по нашей северной территории, мигрируют с остановками на Соловецких островах и на холме Зеленый Мыс…

– Кое-что уже сходится, Георгий Иванович, – сказал Халтурин, – не правда ли? Если золота пока и не видно, но оно близко… Просчитались бусурманы, когда выбросили бюст на помойку из дворца королевы Елизаветы. Им пшик, а нам – ниточка, след!..

– И что же? Получается, Иван Грозный послал королеве свой портрет в бронзе с подарком, но причем здесь коровий навоз? – спросил Сбарский. – Я, честное слово, не ожидал таких выводов экспертизы!

– Ну, во-первых, в те века кто бы определил, что это именно коровий навоз, если это черно-серый пепел без запаха, а во-вторых, может, он действовал согласно западному политесу: сделай добро, да подсунь еще чего-нибудь непотребного, а потом сиди и похихикивай над своей смекалкой.

– Но драгоценные камни, после того как царь вольно или невольно, но нагрубил королеве, англичане себе все же оставили. – сказал Сбарский. – Бюст… он с поврежденными носом, правой бровью и бородкой, на ней же следы нескольких ударов холодным оружием. В области зрачков – углубления, служившие, несомненно, для вставки двух драгоценных камней, скорее всего под цвет его глаз – темных сапфиров.

– Взгляд такого подарка мог свести королеву с ума, – вставила свое слово Сметанчикова. – Чего уж тут удивляться, что бюст поколотили и поспешили выбросить. Вынести его за город, на кладбище, где и бросили или даже закопали в тех же могилах. И вообще!..

Бреев, показалось ей, удовлетворенно посмотрел на нее, и она удовлетворенно замолчала. Сбарский же продолжил:

– После просмотра места открытия нового бюста царю Ивану Грозному у «Бомелевского» кладбища, то есть кладбища, принадлежащего фигуранту Бомелеву, запускающему над ним гигантские голограммы, мы приметили стоящих рядом с Чудовиным подозрительных личностей. Один из них, как выявила электронная база идентификации, является поставщиком самоцветов из Боливии, а точнее, из района сосредоточения там русских староверов. Часть из них – старатели, поисковики минералов. Есть среди них и фамилия Марков, имеется даже секта «марковян», вероятно, потомки Ерофея Маркова, который впервые открыл российское рудное золото на северном Урале… Есть и выходцы из Цильмы, где при Иване III нашли золото…

– Не забудем, – прозвучал голос Бреева, – что по цилемскому региону у нас могут быть новые подвижки.

«Вот тебе новость! Разве цилемская тема не закрыта раз и навсегда?! – подумал Халтурин. – Если появились технологии, позволяющие добычу золотой пыли из тяжелой руды выгодной, так и пусть себе добывают! Мы-то, в конце концов, не золотоизвлекательная фабрика!..»

– Я имею в виду новые возможности рентабельного отделения золота от меди. Если его малое содержание в ней прежде не позволяло вести параллельно добычу и меди, и золота, то сегодня это может быть вполне возможно. Пусть не всюду, но земли там немало. В общем, зреет у меня один план! – вдруг сообщил загадочно Бреев. И никто не стал его торопить, чтобы не разгласил его на весь свет.

VIII

– Вы это о чем, товарищ генерал? – все же спросил Халтурин.

Бреев, подойдя к нему, сзади дружески положил руку на плечо.

– Все мы знаем историю находки медного гроба в Абхазии. Найдены и документы, что в нем был большой процент золота, что делает медное месторождение, откуда бралась медь, также золотоносным и рентабельным. Недаром этот артефакт, как дают заключение эксперты, был переплавлен. Найдены несколько поддельных золотых монет данной плавки. Сегодня мне нужно побывать в Абхазии. Вы, товарищ полковник, остаетесь за меня.

– Есть! – ноги Халтурина дрогнули, плечо попыталось освободиться от руки генерала.

– Сидите, Михаил Александрович… У вас есть какой-нибудь план?

Вопрос был столь неопределенный, что всем было ясно, что он риторический. Впрочем, говорить о чем угодно здесь было делом обыкновенным. Речь с одинаковым успехом и неуспехом могла вестись от эзотерики и метафизики до проблем мало изученных пространств мозгов живых и усопших, их непознанных зон и условно полых пространств, от гигантских пауков Наски до перемолотых копытами коров слоев земли с навозными паучками.

– Кстати, товарищ генерал, – звонко заявила, не переставая копаться в сводках ведомства Сметанчикова, что с некоторых пор позволялось делать лишь ей одной, – фигурант Бомелев запустил новую живую голограмму паука – копию с плато Наска, причем, по размерам такого же, почти в пятьдесят метров… разброс колебаний глории – три метра…

Бреев кивнул девушке и обратился к Халтурину.

– Что вы об этом думаете, Михаил Александрович?

Халтурин встал, поправил мундир, покачнулся, уперся сильными пальцами в стол и, глядя ровно перед собой, точно силясь увидеть перуанское плато, произнес:

– Вот что я думаю!..

– Погодите!.. Ой, простите, товарищ генерал. Тут еще сводка: вслед за пауком взмыли еще три новых искусственных миража-голограммы – дрозд-отшельник высотой в девяносто метров, следом фигура человекоподобного «астронавта» в те же тридцать метров высотой, как и на плато, и только что установленный бюст Ивану Грозному.

– Спасибо, спасибо!.. А думаю я то, товарищ генерал, – схватил мысль Халтурин, – что никаких сигналов с проходящих шпионских спутников на кладбище «Бомелевское», как мы говорим, нет и быть не могло. Это демонстрация рождения еще одного российского общества, только уже не дворянского, – что для них всякие там цари и императрицы, – а властелинов земли! И паук отныне – их тотемный знак.

– Я согласна! – говорила, не поднимая глаз от планшета со знаком ведомства «Три кашалота» и не давая возможности далеко уйти от своей персоны, Сметанчикова. – Неслучайно бюст установлен на Старомистской площади. «Старое мисто» – то есть старый город. Мы не подумали об этом. Значит, здесь, под землей, может быть еще одно место силы.

– Да, это – во-первых, – согласился Халтурин. – Спасибо, Юлия Вадимовна. А во-вторых, если все эти меры направлены для продолжения грабежа честного народа, то и в памятнике Грозному элементарно помещены голографические приборы.

– Мысль верная, – сказал Бреев, – они повторяются… Но уже не для того, чтобы элементарно обирать прохожих… Ведь они знают, что мы извлекли золотой клад под памятником Екатерине I. А если верна мысль лейтенанта Сметанчиковой, то клад может находиться и где-то под ногами Ивана Грозного на Старомистской площади. Может, и на Новомистской… Ведь мы уже пришли к выводу, что изображение мозга на пиктограмме может быть иероглифом: «Напряги извилины!»

– Так точно! Только того, что в поисках золотого следа мы тоже пойдем не стандартным путем, они не учли! – сказал Сбарский. – Можно составить новый план!..

Полковник жестом остановил его.

– Я согласен с майором. Думаю, что все того же мнения. Но давайте обмозгует ситуацию так. В скульптуру императрицы, как мы знаем, были встроены приборы для вызывания голограмм. Для чего? Для того, чтобы местные мошенники по желанию прохожих могли вызывать духов их предков и недавно умерших родственников и друзей. И каждого из таких прохожих они тщательно пасли, в том числе, устраивая ситуации, чтобы они проходили мимо памятника. На каждого их потенциального клиента уже имелась своя голограммотека!.. Таких точек в городе не может быть много, поскольку тут же пойдут слухи, что это мошенничество.

– Хитроумно работают! – бросил Сбарский и, мотнув большой головой, громко хмыкнул.

– Вот, вот! Поэтому надо эти точки попросту взять и свернуть им шею. – Как это сделать, Халтурин показал двумя большими железными кулаками, поставленными в воздухе один на другой и двигающимися на манер ожившего кривошипно-шатунного механизма. Послышались треск костяшек и даже жесткое шуршание кожи.

– Позвольте! – Опять поднялась Сметанчикова, на ходу поправляя всю свою ладную высокую фигуру, прическу, успев мысленно заглянуть в зеркальце и подвести тушью неизменно длинные ресницы. – Считаю, товарищ генерал, что преступные деяния, упомянутые майором Сбарским, может, и можно было бы характеризовать хитроумными, если бы за этим стояли звери, а не люди. Прятать в подземельях десятки людей, которые считаются пропавшими без вести и погибшими, фиксировать сведения об их жизни, готовить отдельные голограммы, а затем крутить перед глазами столбенеющих родных и близких! Вводя в транс, вытряхивая из их кошельков все, что они готовы отдать! Эти звери, как гиены, если и хитроумны, то человека могут обхитрить только в стае, но каждая сама по себе многократно тупее любой обезьяны. Поэтому могу позволить себе не согласиться с доводом полковника Халтурина. Надо сработать так, чтобы и точки прикрыть, и не упустить ни одного зверя, каждый должен отвечать за соучастие в преступлении!

– Вы правы, Лидия Николаевна, – сказал Халтурин, несколько нервным жестом постаравшись усадить девушку на место. – Однако это уже мелочи!..

Тут он тоже решил подняться и возвыситься над столом всей своей мощной фигурой, уперев в стол кулаки.

– Да, товарищ генерал, мелочи, в сравнении с тем, какие панорамные хрономиражи сотворяет лаборатория директора кладбища фигуранта Бомелева, наладившего из всего скорбного хозяйства, включая памятники и оградки, панорамное кино в воздушном эфире. И вот такие настоящие звери до сих пор ходят на свободе! Прокуратура отпирается: мало доказательств. Но мы-то знаем, что затеяна какая-то новая затяжная игра. И вообще, не удивлюсь, что если знаки Наски – это места посадки иноземных кораблей, то те же знаки «бомелевского» кладбища – это антенны для ориентировки вражеских ракет. И, может, под кладбищем – больше, чем бывшие казармы НКВД и КГБ, а именно то, что страшит врага в первую очередь.

Пока Халтурин делился наболевшим, генерал неспешными шагами достиг края дорожки, ведущей к двум большим окнам и, повернувшись, пошел назад. Халтурин сел и под наступившее всеобщее молчание словно обиженно склонил голову. Кулаки его, чуть колеблясь с каждым ударом могучего сердца, легли на колени.

– Я понимаю вас, Михаил Александрович, – сказал Бреев, встав у своего стола. – Но всем этим на самом деле занимается прокуратура. И не только ради «палки». И в чем они найдут мелочи, а в чем главное, судить уже не нам…

– Но можем же мы как-то прижучить фигурантов из ресторана, что травят добрых людей! Да еще подсовывают отварной человеческий мозг в качестве старинного блюда каннибалов «Антропофаг с зеленым горошком». Уверен, прокуратура их также станет долго пасти, вместо того чтобы уже сейчас закрыть эту лавочку!

– Их вина в отравлении людей не доказана. Во время убийства на месте преступления никого из работников ресторана не было. Отварной мозг – это мозг обезьяны, и вам самому это уже должно быть известно. Причем, такое блюдо на самом деле подают в иных экзотических ресторанах… На каких основаниях мы будем чинить самосуд?.. Чтобы тем самым помешать «Николай-Николаичам»? И не наше дело поднимать «висяки», если это не ведет к драгоценным кладам!..