Логово

36

Раздался какой-то шорох. Миша открыл глаза и обнаружил, что он вновь лежит в гостиной на полу. На улице стояла ночь, и из-за окна лишь виднелось лёгкое свечение луны. После похорон он немного перепил, и когда его доставили до дома, то он рухнул, не дойдя до своей кровати.

Миша поднял туловище, облокотившись руками об пол. Шорох вновь дал о себе знать, и он обратил внимание на кресло. Муська! Она сидела и наблюдала за ним, и её белая шерсть отражаясь, казалось, будто светится. Она мяукнула, после чего резким движением спрыгнула и, пробежав мимо Миши, исчезла за дверным проёмом кухни.

"Наверно, хочет есть!" – подумал он и попытался встать. Голова жутко кружилась, да так, что пришлось постоять на карачках ещё с минуту. В кухне что-то упало, он резко обернулся и, ухватившись за стену, смог подняться. Сделав пару шагов, он протянул руку к включателю и, щёлкнув им, понял, что ничего не произошло.

"Отключили электричество", – подумал он и вошёл в тёмную кухню. Там он, упираясь о стену, подошёл к столешнице, на которой стоял кошачий корм и, взяв упаковку в руки, наклонился к миске. Присев, он почувствовал запах разлагающегося тела и поняв, что происходит, обернулся.

Миша проснулся после того, как в дверь кто-то постучал. Он поднялся, и на полу остался след от грязной одежды, что он не успел снять и просто отключился, убедившись, что Алёша говорил правду.

"Неужели я и вправду общаюсь с призраками", – промелькнула в его голове такая мысль.

Вновь раздался стук.

– Миха! Ты дома? У тебя открыто, я вхожу, – произнёс Антон, и Миша уже сидя услышал, как щёлкнул дверной замок.

Когда их взгляды встретились, то Антон от удивления даже открыл рот.

– Какого хрена произошло с тобой?

Миша ведь и вправду не видел себя в зеркало, но по одежде и грязным следам, что оставил за собой, предположил, что выглядит не очень.

–Ты где был?

Миша помотал головой в знак того, что не готов говорить.

Антон присел перед ним на колени и положил руку ему на плечо.

– Мне очень жаль твоего отца. Собирайся, я тебя отвезу к нему.

На сборы у Миши ушло около часа. Грязную одежду он сразу же замочил в воду, а сам принял душ и надел чистые вещи. За всё это время он не обмолвился ни словом.

– Я готов!

Антон сидя за столом кухни поднял взгляд.

– Не забудь ружьё убрать в сейф да и разрядить.

Миша кивнул ему, поняв, что немного облапошился тем, что оставил ружьё в углу между кухней и гостиной. А тот факт, что Антон в курсе, что оно заряжено, говорит, что он его проверял.

Миша убрал его в сейф, после чего они с Антоном покинули дом. Пока Миша закрывал дверь на замок, то услышал, как Антон поздоровался с Василисой. Он оглянулся, повернув ключ три раза, и увидел её, стоящую у забора со слезами на глазах.

Он медленно пошёл со ступенек, нога ещё давала о себе знать, после чего, не смотря на неё, подошёл к калитке. Антон сел в автомобиль, что бы не мешать их разговору.

– Мне так жаль, Миша! – её губы затряслись, а слёзы ручьём покатились по щекам. Она потянулась к нему и обняла. Миша почувствовал тепло, от которого стало значительно легче и, обняв её, прошептал.

– Ничего уже не изменить. Остаётся только жить дальше, – он погладил её по волосам.

– Это правильные мысли. Помни, что я всегда рядом с тобой, – и, поцеловав его в щёку, она отпрянула. – Езжай, я хотела бы поехать с тобой, но боюсь, что буду рыдать всю дорогу, а от этого тебе не будет легче, – она улыбнулась дрожащими губами.

– Спасибо за поддержку, Василиса!

Её губы вновь затряслись, и она, прикрыв рот левой рукой, махнула ему правой в знак того, чтобы он садился и уезжал.

Так он и сделал. Отъезжая на автомобиле, он смотрел, как Василиса провожает его взглядом и машет рукой.

Взглянув в смартфон, он увидел, что там непринятые вызовы от неё, от Димы и, по-видимому, из больницы.

По дороге он позвонил доктору и выслушав его, объяснил, что уже едет и вскоре лично выслушает всё, что тот хочет ему сказать. Хотя что тут было говорить, его отец умер, и на этом точка. Не стоило уже копаться в деталях, что навряд ли каким-то образом смогут что-то изменить.

Далее он позвонил Диме, разговор продлился недолго, тот лишь пособолезновал ему, после чего, сказав, что он на совещании предложил помощь в погребении и организации похорон его отца. Миша не стал отказываться и, поблагодарив его за помощь, закончил разговор.

С Антоном они так особо и не разговаривали до самой больницы. Там Миша встретился с доктором. Тот что-то начал говорить и рассказывать, но Миша, находясь в какой-то прострации лишь кивал в ответ, погрузившись в собственные мысли.

"Что же делать дальше?" – это был главный вопрос, засевший в его голове. После похорон собрать все вещи и валить? Или всё же набраться смелости и вывести всё на чистую воду? Ему нечего было здесь больше делать, он потерял всех, кроме… Василиса, сможет ли он жить без неё? Может, и сможет, а может, и нет. По крайней мере, с ней он чувствует по-настоящему, что живёт. И что вокруг есть и нечто реальное. Реальный мир, в существование которого он уже переставал верить. Но он пугал его в последнее время больше, чем нечто мистическое.

Доктор, закончив диалог, проводил его в морг, что находился на цокольном этаже. Там один из патологоанатомов сопроводил его к отцу и показал его тело. "Да, вот он, лежит настолько умиротворённо, будто нашёл то, к чему давно стремился", – подумал Миша. Ему показалось, что отец будто улыбается, но, скорее всего, это была всего лишь его больная фантазия.

После ему выдали все необходимые заключения и, договорившись о том, когда он заберет его, Миша и Антон покинули территорию больницы.

– Так расскажешь, где ты был этой ночью?

Миша взглянул на него.

– Антон, ты поможешь мне?

– В чём же?

– Я нашёл волчье логово сегодня. Но там всё непросто.

Антон нахмурил брови.

– В смысле нашёл логово? Где?

– В лесу, там, где находятся бывшие шахты по добыче угля. Они не были уничтожены в итоге.

– Да ну на фиг! Ты не шутишь? Ведь толпы охотников и егерей искали это место и так и не нашли. Ты уверен? Может, тебе показалось?

– Я уверен! И нужно действовать. И там был ещё кое-кто.

– Кто же?

Миша выдержал паузу, а затем произнёс:

– Фернир.

Антон рассмеялся и хохотал ещё на протяжении нескольких минут.

– Фернир! Миша, прости за мой смех. Прости, но тебе лучше молчать об этом. Ты вспомни, через что тебе пришлось пройти, да и не только тебе. Смерть Руслана, затем психлечебница. Нужно благодарить судьбу за эти обстоятельства, что помогли тебе хоть как-то начать жизнь заново! Миша, какой ещё Фернир. Это ведь страшные сказки на ночь!

– Тогда, возможно, я сплю! – выпалил Миша.

– Прости, Миха.

–Так ты поможешь или нет?

– Что ты хочешь сделать?

– Для начала вооружиться и сходить в лес для того, чтобы убедиться в этом, прежде чем предать огласке. Я просто не различаю уже порой, что реально, а что нет. Но на этом пора поставить точку. Сколько можно уже считать трупы!

– Хорошо, хорошо. Когда мы это сделаем?

– На следующий день после похорон. А после я уеду навсегда.

– Подожди, как это уедешь. Ты не примешь Димкино предложение?

– Нет, я хочу забыть обо всём этом кошмаре.

– А как же Васька?

– А это уже личное. И я думаю, что мы достаточно взрослые, чтобы решить этот момент.

Антон взглянул на Мишу с улыбкой.

– Ладно, Миха, посмотрим, что там за Фернир у тебя такой!

Похороны прошли быстро. Дима, как и обещал, организовал как доставку Мишиного отца с морга, так и сами похороны. На кладбище присутствовали некоторые друзья, что ещё до сих пор оставались у отца, так и со стороны Миши – Антон с женой и Дима с Василисой. После погребения они пошли в бар, что принадлежал Диме, и там помянули отца Миши. Дима не смог обойти вопрос о том, что ранее предлагал Мише, и был немного разочарован тем, что тот отказался. Нервное состояние было заметно, по этой причине и Дима не на шутку расстроился, а, может, даже и разозлился, правда, сохраняя нейтралитет. В этот вечер Миша хорошенько напился, сам того не осознавая, и помнил лишь то, что Василиса помогла ему добраться до дома. Предыдущую ночь они провели вместе. Любовью они не занимались, а лишь просто лежали, обнявшись, и так и не смогли закрыть глаз. Они много разговаривали и обсуждали дальнейшие действия и даже пришли к единому мнению. Василиса была согласна уехать с ним и с Дашей в большой город, только вот оставалось договориться лишь с Дашей и с её отцом, что вряд ли будет готов к такому событию.

В вечер после похорон Василиса хотела помочь уложить Мишу на кровать, но тот наотрез отказался и от калитки самостоятельно дошёл до крыльца, после чего кое-как открыл дверь и, попав внутрь, споткнулся о порог и, пролетев несколько метров, приземлился на пол в гостиной.

Он поднялся. Вся семья была в сборе, и Миша понял, что с семьёй они встречаются сугубо дома, не как с Алёшей.

– Садись, сынок! – проговорил отец. Все расположились на своих местах. И Миша, взглянув сначала на отца, затем на маму, а после на Руслана, понял, что очень скучает по ним и, по-видимому, это бремя всегда будет на его сердце, пока он не воссоединится с ними.

Он присел на стул и произнёс.

– Почему вы все оставили меня?

Они улыбнулись ему, взяв друг друга за руки.

– Тебе уготована другая судьба, сын. Ты продолжишь наш род, а мы своё отжили. Ты ведь понимал, что я ищу смерти, и когда мы с тобой простили друг друга, то я понял, что моя душа освободилась, и мне больше нечего делать на белом свете. Но ты должен бороться до конца! Ты совсем близок к цели. Освободи же и свою душу от того, что много лет терзает её, и мы обретём свободу окончательно. Твои терзания заставляют нас находиться здесь между небом и землей. Но только до тех пор, пока ты не обретёшь покой. Только борись, сын! Борись, несмотря ни на что! Ты справишься.

Миша почувствовал, как по его щеке потекла слеза.

– Как, как найти в себе силы, и кто такой этот Фернир?

Заговорил на этот раз Руслан.

– Братец, ты вскоре всё узнаешь, он совсем близко. Помни, что я простил тебя за то, что ты сделал! Поэтому тебе остаётся, как сказал папа, лишь освободить себя и начать жить. Всё не просто так! Ты просто обязан поставить точку на всём этом. Не бойся!

– Вспомни свою первую охоту! Вспомни, чему учил тебя отец! И тогда страх уйдёт! Действуй, сыночек! – произнесла мама.

Слёзы усилились.

– Я скучаю по вам очень! – его губы затряслись. – Мне очень вас не хватает!

– Мы всегда рядом с тобой! В твоём сердце, сын! – произнёс отец, и Миша опустив взгляд в столешницу, понял, что остался один за их кухонным столом…

37

– Миша! Ну надо же так попасться?

Знакомый голос где-то издалека.

– Очнись же! Ты в полной заднице! Если ты не очнёшься, то я действительно поведу тебя к твоим родителям! А оно мне надо? Миша, очнись!

Снова этот голос. "Алёша", – подумал Миша, но так и не смог открыть глаза. Его веки будто налились свинцом, а затылок жутко болел. Он покрутил головой, адская боль. Попробовал открыть глаза, с трудом приоткрыл и увидел сквозь плёнку, как моргает лампочка, подвешенная к потолку. Чувства начали медленно приходить. Первым делом он ощутил холодный пол, на котором сидел полулёжа, затем подёргал руками, что оказались скованы и привязаны к какому-то штырю, ведущему от пола к потолку. "Что происходит? Где я?" – подумал Миша и, несмотря на боль, отдающуюся в затылке каждый раз, как он делал какое-либо движение, постарался шире открыть глаза. Проморгавшись, он обнаружил, что на бетонном полу перед ним лежат обглоданные кости и ярко-багрового цвета брызги, что украшали стены напротив. Сердце забилось быстрее, паника начала охватывать его разум целиком и полностью. Он заёрзал ногами в попытках встать, но руки не позволили это сделать, да и осознание того, что его кисти не функционируют, к нему пришло не сразу.

"Что произошло?" – подумал он, зрение вовсе вернулось к нему, да и о боли он уже не думал, она ушла на второй план. Прислушавшись, Миша осознал, что звук, что жужжал, разносясь по всему помещению, ему очень знаком.

"Логово! Мать твою! Как я здесь очутился!" – он яростно начал дергать руками, но это придавало только режущую боль запястьям. Он огляделся, вокруг никого, правда, моргающий свет от лампочки был только над ним, а далее освещал территорию метрах в десяти от него. Миша осмотрел территорию ещё раз. Всё было покрыто кровью и останками шерсти и костей животных, и в углу Миша приметил даже рога лося.

"Походу, здесь волчья кухня!" – усмехнулся он, проговорив это про себя. "Да уж, лёгкая задача. Папа, мама и Руслан! Походу, я вскоре присоединюсь к вам!" – он вновь усмехнулся, и в тот же миг страх окутал его, как раз тогда, когда он расслышал чьи-то приближающиеся не спеша шаги…

Миша проснулся в своей кровати. Видимо, он вновь ходил во сне, после чего лёг на свою постель. Он удивился, что вновь он смог поспать, и после разговора с близкими к нему так и не наведался Лёша. Первым делом он сел на край кровати, кошка так и осталась лежать в том месте, где пару секунд назад были его ноги, и сладко посапывала. Голова немного раскалывалась, вчера всё же он перебрал, поэтому следовало выпить что-нибудь от головы, а после позавтракать, прежде чем заняться тем, о чём он договаривался с Антоном.

Миша немного посидел, затем его немного передёрнуло, вспомнив об алкоголе, а к горлу подкатило. Он поднялся, нога всё ещё давала о себе знать и, немного прихрамывая, в спортивных штанах, которые он не помнил, как умудрился надеть, направился в гостиную, а затем в кухню. В этот день было немного прохладно, на улице не было солнца, к которому в последнее время он привык, а небо на этот раз было затянуто тёмно-серой сплошной пеленой.

На кухне первым делом Миша поставил подогреваться чайник, после чего он обратил внимание на то, что у Муськи в чашке насыпан корм, который частично был съеден. "Значит, точно лунатил!" – подумал он, обувая тапки, после чего вышел на улицу.

Там его ещё раз передёрнуло, так как и вправду оказалось прохладно. "Но зато как в вытрезвителе", – улыбнулся Миша, подумав об этом. Дойдя после этого до душа, у него было в запасе около десяти минут, пока не закипела вода в чайнике. Включив воду, он сделал её похолоднее, для того чтобы позволить скорее себе взбодриться.

После душа он подошёл к забору и взглянул на дом бабы Вали. Велосипеда вновь не было, и он поймал себя на мысли, что после того, как он вернулся с леса, так и не видел её. Долго не думая, он зашёл на её территорию и поднявшись на крыльцо, постучал. Ему никто так и не ответил, после чего, дёрнув за ручку двери, он окончательно убедился, что её нет дома.

Вернувшись в дом, он выключил газ на плите, и чайник перестал выпускать пар, словно паровоз, что вот-вот отправится в путь. Налив себе чашку кофе для бодрости, он взял в руки смартфон и сел за стол, за которым сегодня в очередную ночь он беседовал со своими близкими.

В смартфоне было одно сообщение от Василисы. Она желала ему доброго утра в нём, и он начал писать ей то же самое в ответ. На что моментом пришёл ответ, что она уже у его дверей. В тот же миг раздался стук в дверь, и было очень странно, что Муська, одновременно спрыгнув с кровати, подбежала к двери прихожей и, подняв хвост, принялась мяукать.

– Привет, Маруся! – Василиса после того, как поцеловала Мишу, присела на корточки и погладила кошку. Та размяукалась, будто что-то хотела рассказать ей.

– Наверное, жалуется на меня! – произнёс Миша.

Василиса взглянула на него и, поднимаясь с корточек, произнесла:

– Как ты?

Миша пожал плечами.

– Вроде ничего. – И сделал глоток кофе.

–Ты так и не завтракал ещё? -

Миша поднял чашку и произнёс:

– Вот мой завтрак на сегодня.

Василиса, помотав головой, открыла дверцу холодильника и, достав оттуда упаковку с десятком куриных яиц, положила ее на столешницу рядом с плитой.

– Так дело не пойдёт! Ты должен поесть! – она оглянулась и, посмотрев на него серьёзным взглядом, достала сковороду из ящика. Затем зажгла одну из конфорок и принялась за приготовление яиц. – У тебя прохладно. Нужно бы печку истопить!

– Это позже! Мне сегодня нужно встретиться с Антоном.

– Чем займётесь?

Миша не хотел, чтобы Василиса переживала, поэтому умолчал о их с Антоном планах. – Да перед отъездом решил встретиться с ним напоследок.

Василиса пристально посмотрела на него, а затем выключила конфорку и выложила из сковороды яичницу на тарелку. Подав тарелку и вилку с ножом на стол, прежде чем сесть рядом, она поцеловала его.

– Спасибо, родная!

– На здоровье! Кушай, – она присела рядом. – Так когда ты решил ехать?

– Через пару дней, – прожевав ответил он. – Ты присмотришь за Муськой?

– Конечно.

– Когда ты планируешь поговорить с Дашей и Димой?

Василиса опустила взгляд в стол:

– Не знаю пока что. Всё это не просто. Ведь у Даши здесь практически вся жизнь. Мама, папа, бабушки и дедушка. Да и друзья. Пока каникулы мы в любом случае будем здесь, но, как мы с тобой и планировали, начнём её ознакомление с большим городом с поездки к тебе в гости, – она улыбнулась. – И от этого будем отталкиваться.

Миша положил приборы на край тарелки и протянул левую руку, прикоснувшись к её руке.

– Всё будет в порядке.

Она улыбнулась.

– С Дашей-то – да, а вот с Димой и с родителями – не уверена. В общем, давай начнём с пробной поездки. Ты поезжай, а мы приедем через неделю, как и договаривались.

– Хорошо. Так и сделаем. Может, мне всё же забрать Муську тогда. Или бабу Валю попросить кормить её, пока всё непонятно. Правда, я её не вижу дома уже пару дней.

Улыбка с лица Василисы исчезла, а на глаза навернулись слёзы.

Через пол часа Миша уже стоял у реанимационного отделения их местной больницы и беседовал с врачом.

– К сожалению она очень долго пролежала на земле. Удар случился во время её поездки на велосипеде, правда, для нас осталось загадкой, куда она собралась ехать так рано утром. Обнаружили её только через два – три часа после произошедшего, и было всего лишь семь утра. К сожалению, одиноким людям в таком возрасте редко можно оказать помощь вовремя, чаще нам и вовсе не успеть оказать им своевременную помощь.

– Каковы ее шансы на восстановление?

– К сожалению, скажу как есть. Они очень небольшие. В ее возрасте организм уже не настолько силен, как, скажем, у более молодых людей, перенёсших инсульт. Поэтому если она выйдет из комы, то скорее всего будет парализована, ну и, в лучшем случае, последствия этого скажутся только лишь на речи. В общем, время покажет.

Миша недоумевал, что же побудило ее уехать из дома второпях в четыре утра. И как быть дальше. Он потерял за эти дни не только отца, но и практически своего единственного лучшего друга.

– Может, поспособствовать какими-то лекарствами или ещё чем-то?