Твое злое великолепие

– Не знаю, как точно объяснить это чувство, однако я скорее их жалею, чем злюсь. Зная полную историю человека, как-то не очень хочется сразу кидаться словами, что он плохой, просто были обстоятельства…

– Я поняла, на самом деле на мой вопрос изначально не существовало правильного ответа, – Лилит схватила Габриэля руку и продолжила, – например, я считаю, что в этой истории каждый по-своему злодей: жители, любившие девочку, однако не удосужившиеся хоть как-то ей помочь психически, родители, позволившие своей несовершеннолетний дочери покинуть их, дворянин, обращающийся с новой женой, словно с игрушкой, Элиот, давший Сан надежду, но в итоге изменивший ей и сама героиня произведения, которая не могла попытаться помочь себе и лишь все время цеплялась за чужие дорогие штаны, надеясь на счастливую случайность хорошего конца. Я тебя спросила о таком, чтобы понять, как именно ты мыслишь, что предпочитаешь видеть в людях.

– Мне кажется ты немного переборщила… я воспринял это всерьез.

– Нет, это даже хорошо, что ты серьезен, просто ты пытаешься смотреть только на лучшее и в будущем, к сожалению, это может стать для тебя фатальной ошибкой. Однако я уважаю твое мнение, хоть оно и в корень отличается от моего. Иногда приятно видеть кого-то, кто не замечает плохой стороны у людей.

К концу диалога они уже подходили к пункту назначения. Перед ними предстала небольшая круглая беседка построенная из неестественно черных камней, а в центре мрачного сооружения стоял каменный стол, внешне похожий на алтарь, на котором неподвижно замерли красные свечи искрящиеся необычайно ярким алым огнем. Вокруг самой беседки почти в полуметре друг от друга стояли уже другие зеленые свечи, плотно прижимаясь к беседке, словно не позволяя чему-то невероятно страшному и опасному из нее выйти.

– Держи, – Лилит взяла одну из принесенных изумрудных свеч и поспешно зажгла ее, отдавая Габриэлю, – ты же никогда не видел такие свечи в церкви, да?

– А должен был? – признаться, Сервонте испытывал непомерное любопытство к этим загадочным предметам, так как алура использовала их почти везде, во время завтрака или ужина, в саду или беседке, даже когда выходила, всегда носила их с собой про запас.

– Я бы удивилась, если бы ты сказал «да».

– А что в них такого особенного?

– Что ты знаешь об очищении? – Лилит лукаво хихикнула, беря своей холодной рукой чужое горячее запястье.

– Ну, это процедура, где священник уничтожает внутренние нечистоты человека, – синтон аккуратно одернул руку, стараясь не навредить хрупкой девушке, однако ее железная хватка не позволила ему освободится из сладких пут, поэтому он, проигнорировав вцепившиеся пальцы, продолжил: – если не выводить нечистоты, то они приведут к пургаменторому, а там и стать иммундусом недалеко.

– Это то, что тебе рассказали в церкви Корлес? – хотя паладин не мог этого видеть, однако ему почему-то показалось, что ведьма саркастично приподняла брови, улыбаясь на редкость ядовитой улыбкой.

– Да, есть еще церковь Кориандра, но мне там не нравится.

– Почему?

– Такое ощущение, что все служители этой церкви – какие-то безумцы, – Вспоминая свой давний даже почти забытый поход в то место, Габриэль почувствовал что-то странное, неведомое ранее чувство распространилось от кончиков его вмиг заледеневших пальцев прямо в лихорадочно бьющееся сердце, хоть он и пытался проигнорировать это неестественное чувство, однако сегодня у него почему-то не получалось это сделать.

– На самом деле ты не так далек от истинны. Церковь Кориандра мрачна, однако она, по крайней мере, честна со своими верующими, – Лилит, схватив свечу покрепче, отпустила уже похолодевшую руку и подошла чуть ближе к траурному сооружению.

– О чем ты? – Сервонте слегка заволновался.

Утренний холодный ветер внезапно усилился, заставив резкий неизвестный порыв покачнуть легкое открытое платьице, показывая худые бледные ноги. Габриэль заворожено смотрел на Лилит, гнетущая атмосфера приятно душила, словно чарующие объятия холодной ревнивой девы, которая любовно поглаживала его тело, готовясь нанести грязный удар в спину.

Что-то подобное он уже испытывал вчера, когда ведьма уверяла его, что король приказал убить ее не из-за ее безликих злодейств, которых никто не может подтвердить, а из-за личных глупых целей.

– Нечистоты, что это такое?

– Ну…– Сервонте задумался, действительно, он никогда не узнавал, откуда вообще берутся эти нечистоты, которые приводят к такой ужасной болезни, как пургаменторум.

– Дело в том, – Лилит, не дожидаясь ответа, перебила его: – что эти нечистоты являются определенной материей. То, что я дальше скажу, является священной тайной церкви и страшным секретом алур.

Взгляд Габриэля стал серьезным, чувствуя, что следующие слова девушки изменят его жизнь навсегда.

– Все это благодаря материи. Синтоны получают свою силу от Бога, в которого они верят, в тоже время как алуры, которые предали свою веру, отрекшись от Богов, могут использовать темное колдовство благодаря обычным людям. Сами люди создают внутри своих тел определенный тип материи, в зависимости от эмоций, и накапливают их в своих телах. Если их переполняет темная материя, то они постепенно начинают терять человечность, становясь претегианами… то есть, как ты привык слышать, иммундусами. Если же человек состоит только из светлой материи, то он становится невероятно добродетельным, наивным, легко управляем. Интересно, кого же мне это напоминает?

– И? Что дальше? – Габриэль проигнорировал последний едкий полный сарказма выпад ведьмы, все его мысли были сосредоточены лишь на этом немало важном моменте.

– Как ты думаешь, то, что человек создает внутри своего тела, не подозревая об этом, пропадает просто по щелчку пальцев? Нет конечно, церковь, проводя очищение, не уничтожает нечистоты, а просто выбрасывает их из тела на улицу, где какой-нибудь другой человек может неосознанно поглотить их. Ты, наверное, думаешь, почему же церковь тогда не поместит темную материю в какое-нибудь другое место, запечатав, а я тебе отвечу, что им нужен постоянный приход и деньги, чем больше люди будут приходить к ним за избавлением от нечистот, тем больше вырастет влияние церкви, как, например, сделали в королевстве Песпэл, в которой монарх больше ничего не решает, став марионеткой высокопоставленных священнослужителей.

Затем Лилит грациозно развернулась к беседке и продолжила:

– Эта беседка получила от меня свое название: «беседка отчаяния». Сюда я приносила самую страшную и свирепую темную материю и запечатывала ее. В данный момент, эта темная материя даже обзавелась неким сознанием и с помощью нее я защищаю этот лес. Именно поэтому, когда ты брел по Маллийскому лесу, не мог встретить претегианов, просто я ими управляю, в данный момент.

– Если то, что ты говоришь правда, то тогда говоря вчера про внутреннюю красоту… – Габриэль не знал, как закончить предложение, он был невероятно шокирован той информацией, которую только что рассказала ему ведьма.

– Рождаясь, каждый содержит в себе идеальный баланс темной и светлой материи, и, на минуточку, говоря про идеальный баланс, я не имею ввиду, что там все поровну, наоборот, у каждого человека своя статера, она уникальна и индивидуальна, не бывает такого, чтобы количество светлой материи равно количеству темной, это аномально и неестественно. Однако церковь использует незнание людей, чтобы получать еще больше материи для исследований.

– Тогда, что насчет меня?

– Ну, с тобой немного тяжело прояснить ситуацию, так как до десяти лет ты подвергался неким экспериментам со стороны отца из-за чего с самого младенчества твой внутренний мир претерпел невероятные изменения, а церковь, пытаясь взять тебя под контроль, избавила от всей темной материи. Но, как мне кажется, темная материя слишком быстро вновь и вновь впитывалась в твое тело, из-за чего очищение приходилось проводить по несколько раз в неделю.

– Вот значит как…– Габриэль уставился на беседку, а точнее на то, что находилось в ней, некая злая сущность, подобно туману, кружила над алыми огнями, словно загипнотизированная кровавым ароматом свеч.

– Если ты мне не веришь, то, вернувшись, можешь сам наведаться в церковь. Не знаю, каким образом ты получишь информацию, однако там черным по белому будет написано все тоже самое, что я тебе только что рассказала. Что ж, время близится к обеду, поэтому я покину тебя первой. Приятной прогулки.

Лилит хитро улыбнулась и направилась прямиком к башне, намереваясь вновь принять молочную омолаживающую ванну.

Недалеко, башенные старинные часы вновь пробили свой час, оглушающий пронзительный звук раздался, казалось, по всему лесу, от чего недалекие птицы и мелкие животные вмиг разбежались, предвещая наступление самого страшного отрезка времени.

Сервонте в последний раз окинул беседку хмурым взглядом и, торопливо развернувшись, отправился прямо в увядший замок, крепко сжимая в руке уже погасшую свечку. Он быстро добрался до графского кабинета и открыл ящик, в котором было небольшое отверстие под неизвестный ему ключ. Слегка прощупав в руках жесткий воск, Габриэль успокоился, понимая, что прочности принесенного им предмета достаточно, чтобы создать свой уникальный ключ. Он с трудом зажег недавно потухший фитиль и поднес его к отверстию, куда проникал горячий жидкий изумрудный воск. В процессе подобного действия, мужчина подметил невероятно едкий и противный запах с некой кислинкой, заполняющий легкие и напоминающий давно прогнившее человеческое мясо, от которого так и тянуло перевернуть свой желудок вверх дном.

Для укрепления конструкции ключа, он вставил в еще незастывший воск небольшие железные проволоки, а после залил и их горячей жидкостью. Чтобы этот чудо-воск затвердел, Габриэлю пришлось прождать около часа, где он в основном изучал то самое прямоугольное пятно на стене. Наконец, схватившись за край неровного самодельного изумрудного ключа, он с неким предвкушением начал открывать заветный замок и аккуратно приподнял верхнюю крышку, наконец смог рассмотреть таинственное закрытое второе дно, таившее в себе что-то страшное.

Осмотрев новое пространство со всех сторон, все, что он мог сейчас забрать было обычным письмом.

Взяв его в руки, Сервонте удивился качеству бумаги и роскошным позолоченным узорам, выведенных на ней явно неким известным мастером своего времени. Нетерпеливо открыв ценный конверт, он грубо достал идеально сложенную бумагу и стал читать незнакомое письмо.

«Я снова пишу тебе. Почему ты не отвечаешь? Ты так сильно расстроен из-за нашей с Кристи авантюры? Так или иначе, отец, ты же понимаешь, что я не вернусь обратно, мне по душе то место, где я нахожусь сейчас, здесь тихо и спокойно. Знаю, ты очень злишься, но, прошу, дай Кристи шанс, а мне возможность и дальше жить, служа Богу.

Я слышала, что Генрих заходил к тебе и у вас был личный разговор. Должно быть от него ты узнал про нашу с Кристи ситуацию… Он попросил тебя о чем-то? Слышала, вы громко ругались из-за твоего отказа помочь ему.

Кстати, хотела поздравить тебя, ты стал дедушкой в третий раз и, как ты и мечтал, в этот раз получился внук! Возможно, когда мой сын немного повзрослеет я дам тебе его понянчить, а пока он будет вместе со мной. И сразу говорю, я не позволю тебе встретится с внучкой, надеюсь, ты это примешь.

Со всеми наилучшими пожеланиями…

– Клаудия Фритч»

Читая все еще сохранившее свой особый весенний аромат письмо, Габриэль смог почувствовать через написанные строки спокойствие и позитивность королевы, хотя поговаривают, что последние пять лет ее брака с королем были просто ужасны, полны скандалов и рукоприкладства, однако вспоминая, с какой безудержной любовью и одиночеством Генрих всматривался в единственный красочный портрет возлюбленной, язык не повернется сказать, что он плохой человек. Хотя кто знает, прожив полтора дня в этом загадочном замке, Габриэль потихоньку начал сомневаться во всем, что раньше ему было несвойственно, ведь он безоговорочно и слепо доверял каждому слову уважаемого монарха, с которым должен породниться.

***

– Ты пришел раньше меня? Я заинтригована, ты что-то нашел? – зайдя в хоть и немного тесную, по по-своему роскошную столовую, Лилит сразу заметила своего единственного собеседника, сидящего уже при горящих свечах и задумчиво рассматривающего бокал с синей жидкостью.

– Все еще ничего особенного, – Габриэль перевел свой взгляд на пришедшую ведьму и с неким безразличием вновь осмотрел ее, почувствовав сильный довольно дурманящий аромат, исходящий от ее тела.

– Я рада, пока ты хоть что-то находишь, – присев напротив Сервонте, Лилит, грациозно покачнувшись, взяла тарелку с аппетитным стейком, налив себе в хрустальный бокал опьяняющую алую жидкость.

– Ты нарочно спряталась в замке Фритч? – спросил Габриэль, теряя интерес к пряной и свежей еде, концентрируя все свое внимание на девушке, сидящей перед ним.

С помощью письма нетрудно догадаться, чей это был замок в прошлом и даже если до сих пор не известно, что послужило причиной столь внезапной смерти всей семьи Фритч, нельзя отрицать тот факт, что ведьма, возможно, с самого начала планировала показать ему это место. И также по этой причине Генрих столь взволновано и поспешно отнесся к приказу о быстрой казни Лилит, кажется, он действительно что-то скрывает и это что-то является чем-то невероятно важным и в тоже время связанным со семьей Фритч.

– Ты прав! Во-первых, хотелось оправдать свое имя, а во-вторых, мне нравится злить того ублюдка в короне! – девушка задорно улыбнулась, размахивая золотыми вилкой и ножом так, словно управляла неким невидимым оркестром.

– Однако, что же случилось в конце концов с семьей Фритч? – паладин проигнорировал грубое высказывание в отношении короля, переходя прямо к интересующему его вопросу.

– Еще рано. Ты еще недостаточно подготовлен к этому разговору, так что давай сменим тему. Помнишь, о чем мы с тобой говорили утром?

– О темной материи.

– Верно. Тогда продолжим. Как я уже говорила ранее, если темная материя полностью вытесняет светлую материю из человеческого тела, то тот теряет свою былую человечность и становится претегианом, ну, или же иммундусом, как считает церковь.

– А чем различаются эти понятия?

– Церковь Корлес считает монстрами людей, погрязших в скверне своих негативных отвратительных эмоций, чем и вызывают пургаменторум, а подобные мне алуры верят, что люди лишились самих себя в погоне за несбыточными мечтами, из-за чего переполняющие их чувства уничтожили в них самое ценное – человечность, поэтому для нас они обездоленные.

– А как именно темная материя появляется в наших телах и почему не все способны ею управлять?

– Должна сразу уточнить, что посредством эмоций выделяется только темная материя, но это не значит, что она какая-то плохая, наоборот, она очень полезна для человека, если находится в правильном количестве и обязательно контролируется светлой материей. Темная материя – это некая сила человеческого тела, выходящая из-под контроля из-за сильных эмоций, возрастающая с течением времени, признаюсь, еще не выяснили конкретной причины синтеза подобной силы в наших телах, многие эксперименты с материей приводят к смерти пациента. Светлая материя – это сила, с которой человек рождается и умирает, ее возможно вытеснить из тела также, как и темную материю, можно сказать, что показатель светлой материи – показатель человечности. И, на самом деле почти каждый человек может использовать силу материи, однако не все об этом знают и не каждый может справится с дальнейшими последствиями.

– Последствиями? Какими?

– Они не сильно отличаются, в основном просто у алур при использовании чужой материи его собственная темная материя увеличивается по мере использования какого-то заклинания, из-за чего каждый, кто хоть раз использует темную материю может лишиться своей личности, став претегианами, без какой-либо подготовки. Синтоны защищены силой Богов, так что им это не так страшно.

– А что насчет тебя?

– О, если ты имеешь ввиду беседку отчаяния, то я контролирую ту материю при помощи свечей.

Габриэль взглянул на одну из зажжённых свеч, освещающих своим изумрудным пламенем роскошное убранство комнаты.

– А из чего сделаны эти свечи? – не мог не полюбопытствовать мужчина, вспоминая ужасный запах горячего воска, которого сейчас не ощущал.

– Хм, зеленые из трупов претегианов, а красные из крови, в основном я использую кровь недавно умерших от старости людей, чтобы как-то насытить моего стража.

– Стража?

– Конечно стража. Эта темная сущность в беседке охраняет меня и весь Маллийский лес, поэтому я позволила ему принять столь почетное звание.

– Вот как. – Габриэль почувствовал какое-то противное чувство, поднимающееся вверх с его живота к горлу, словно какой-то ужасно кислый комок, который невозможно выплюнуть, лишь с горечью проглотить.

– Что ж, сегодняшний ужин подходит к концу. Желаю тебе остаться в добром здравии. – Лилит первая встала из-за стола и направилась к выходу из столовой и, не оборачиваясь, отправилась на свой этаж в сопровождении оглушающих звуков ее каблуков.

Сервонте просидел еще несколько минут на месте, о чем-то размышляя, как, внезапно, он встал также резко встал и отправился в свою временную обитель. Пройдя чуть дальше, за занавесками была еще одна тоненькая деревянная дверь, он без труда зашел туда и увидел довольно симпатичную ванную комнату, лишь холодный каменный пол неприятно колол стопы. Быстро приняв необходимые процедуры, он лег спать, с неким предвкушением, ощущаемым на кончике языка. Казалось, завтрашний день будет особенно интригующим.