Твое злое великолепие

Глава 12

– Джуд! – Розалина, одетая в пышное зеленое кружевное платье, с хлопком закрыла недавно принесенную книгу по истории.

– Я вас слушаю, Ваше Высочество, – молниеносно ответила служанка, слегка поклонившись.

– Я хочу встретится с папой… – принцесса отвела взгляд, словно пытаясь спрясться от смущения произнесенных слов.

– Я провожу вас, – Джуд радостно улыбнулась.

Розалине казалось, что она шла целую вечность, светлые стены сплошь давили, из-за чего она не решалась поднять своего взгляда, могла лишь молча продолжать идти, надеясь именно в этот день в этот момент выяснить всю правду. Если она сейчас этого не сделает, если сейчас не поговорит с отцом, то никогда не сможет узнать, что же действительно произошло с Габриэлем и в какое новое опасное приключение он отправился.

– Ваше Высочество, Его Величество вас ожидает, – бездушно проинформировал слуга, чем немного напугал юную девушку.

Выдохнув, Розалина начала считать в уме до десяти, пытаясь таким простым методом успокоить себя и свое разбушевавшееся воображение.

– Как у тебя дела? – привычным безразличным тоном спросил Генрих, не отрывая своего уставшего взгляда от представленной горы документов.

– Насчет Габриэля… папа, я хочу знать, где сейчас Габриэль! – взяв себя в руки, попросила Розалина, все время смотря в пол.

Король поднял свои заспанные глаза прямо на свою дочь и, заметив ее нервозность, отложил стопку бумаг на край стола, полностью сосредотачивая свой взгляд на принцессе.

– Тебе не о чем переживать. Он скоро вернется, и ты с ним поженишься.

– Я бы охотнее поверила в твои слова, если бы до этого ты не заставил бы меня обмануть его! – злобно подметила Розалина, на секунду потеряв над собой контроль, однако поняв, что она натворила, поспешно добавила: – Я не имею ввиду, что сомневаюсь в тебе, однако меня просто расстраивает вся эта ситуация. Так что не пойми неправильно…

– Розалина, – спокойно позвал Генрих, чем напугал девушку еще больше, настолько, что та вся задрожала.

– Папа, я же говорю правду. Ты использовал меня, чтобы одурачить Габриэля и теперь он уже как четыре дня не возвращается с того места, куда ты его отправил. Пожалуйста, я прошу тебя, направь ему помощь, отряд рыцарей, например…

Чем больше Розалина говорила, тем тише становился ее голос, пока он не стал еле различимым шепотом. В этой наставшей гробовой тишине, в которой лишь тиканье часов облегчало бушующие эмоции принцессы, король, не отрываясь смотрел на дочь, вновь убеждаясь в ее малой схожести со своей родной матерью, отчего испытывал небывалое облегчение.

– Прекрати, Розалина. Я прекрасно знаю, что с ним все в порядке, а вот ты, насколько мне стало известно, прогуляла несколько уроков по этикету, из-за чего я получил довольно длинное жалобное письмо от мадам Лагунье. Иди и извинись перед ней. Сейчас же.

В подтверждении своих слов, Генрих бросил конверт, в котором со всеми деталями была расписана жалоба учительницы, при том, что она писала достаточно мелким подчерком.

– Папа, она унижает меня. Говорит, что из меня не получится достойная принцесса из-за… моего тела, – последние пару слов Розалина буквально выдавила из себя, так как тема ее пышных объемов являлась довольно болезненной, из-за чего у нее развился страх заводить друзей и уж тем более женихов, за исключением Габриэля.

– Тебя везде так или иначе будут обсуждать, так как ты дочь короля! Лучше привыкни к этому сейчас, чтобы потом не чувствовать еще большую сильную боль.

– Вечно ты говоришь терпеть! Но у меня уже просто не хватает сил на это! Почему все люди замечают во мне только плохие стороны, что я толстая или прогуливаю уроки этикета?! Почему никто не похвалит меня за то, что мои знания истории сравнялись уровнем профессора?! Почему все люди, а особенно ты, папа, так любите выделять только зло? Если все время выделять в человеке только плохие качества, на вас потом будут смотреть в похожем ключе. Так что, пожалуйста, хотя бы в этот раз, удовлетворите мою просьбу и отправьте рыцарей к Габриэлю! – под конец Розалина заплакала и, сказав все что хотела, выбежала из королевского кабинета на всех парах, чуть ли не сбивая по пути работающих слуг.

Джуд в шоке осталась стоять в дверях у кабинета, неловко посматривая на редкое обескураженное выражение лица Генриха, явно не ожидавшего такого внезапного взрыва эмоций у своей дочери.

– Кажется я слегка переборщил, – король нервно засмеялся, убирая со лба мешающие светлые локоны.

– Ваше Величество, не принимайте близко к сердцу. Ее Высочество просто очень переживает за безопасность сэра Габриэля, так как она не смогла его увидеть несколько дней назад, а до этого его путешествие заняло полгода. Она очень волнуется, – Джуд спокойно попыталась разрядить ситуацию, понимая, что позже ей еще предстоит разговорить принцессу по поводу вышесказанного.

– Ничего. Я понимаю. Я тоже был когда-то таким, когда влюбился в Клаудию, доставлял много неприятностей своим родителям и в итоге смог сыграть свадьбу, – на последнем слове лицо Генриха стало суровым, словно от какого-то неприятного воспоминания, – Господи, я действительно самый худший отец. Мне всегда казалось, что я могу ей дать все, что она захочет…

– Сейчас Ее Высочество желает лишь благополучного возвращения сэра Габриэля.

– Конечно я и сам желаю его возвращения, учитывая, что он попросил руки моей дочери. С ним Розалина будет счастлива, я в этом уверен, в отличии от меня, человека, пропавшего во тьме прошлого, ее спасти может лишь тот, кто смотрит в будущее, и я надеюсь, что все в итоге останется таким, каким я ожидаю видеть.

– Ваше Величество! – вновь без стука в кабинет врывается Аркан, задыхаясь на каждом шаге.

– В последнее время видимо много шокирующих новостей, раз ты забываешь про правила этикета, – со смешком сказал Генрих наспех пришедшему помощнику, затем он посмотрел на Джуд, приказным тоном говоря: – если у тебя больше ничего нет, тогда покинь кабинет.

Служанка лишь молча поклонилась и вышла за дверь, оставляя двух мужчин разбираться с некой важной проблемой.

– Что случилось на этот раз? – угрюмо спросил Генрих, потирая массажными движениями переносицу.

– Ваше Величество, пришло две новости и все они плохие, – Аркан нервно перебирал бумажки, не осмеливаясь взглянуть в глаза разъяренному королю.

– Начни с самой плохой.

– Священника, что должен был отправится в Маллийский лес вместе с сэром Габриэлем, нашли мертвым на краю столицы, судя по степени разложения, он пролежал там около трех-пяти дней, но это еще уточняется. Так или иначе, сэр Габриэль…

– Отправился к ведьме без поддержки, – продолжил Генрих, схватив ближайшую чашку и со всей дури кинув ее в стену. Когда разговор хоть как-либо касался Лилит, обычно хладнокровный король приходил в бешенство и разбрасывался всем, что только под руку попадет.

– Ваше Величество…

– Это очень плохо. Когда Габриэль вернется, он, под влиянием этой сучки, вернет себе статеру и в этом случае я не буду уверен, что Розалина останется счастлива с этим протрезвевшим паладином.

– Однако, Ваше Величество, невозможно же было вечно держать его на привязи, рано или поздно, это должно было случится, – Аркан не понимал, почему король и вся верхушка церкви Корлес так одержимы постоянным очищением Габриэля.

Разве вернуть себе идеальный баланс и стать нормальным человеком не лучше, чем быть легко управляемой марионеткой? Он судил по своему собственному опыту, так как в детстве ему пришлось пережить принудительное очищение от одной сумасшедшей, благо его верная подруга помогла ему вернуть свою статеру.

– Ты не понимаешь. Я сам руководил операцией по штурму дома барона Айрона, отца Габриэля, и то, что я видел, лучше не видеть никому на свете. Такое никак не передать словами, этот ублюдок, Олтер Айрон, вытворял ужасные, безумные вещи. Так или иначе подготовь отряд священников и рыцарей. Когда Габриэль вернется нужно заставить его немедленно пройти через очищение.

– Вас понял и вот еще. Группа сэра Арона пропала в Маллийском лесу при исполнении указа №122, так и не удалось узнать, был ли Ганс казнен.

– Пока обозначь их, как пропавшие без вести и оставь описательные портреты во всех городах, расположенных рядом с Маллийским лесом.

Внезапно Генрих встал и направился к выходу из кабинета.

– Эм, Ваше Величество, вы куда? – с неким удивлением спросил Аркан, записав наставления.

– Я провинился, пойду еще раз поговорю с Розалиной, – не оборачиваясь, бросил король.

– Провинился? – с недоумением переспросил Аркан, смотря в пустоту вмиг застывшего кабинета.

Генрих быстрыми шагами дошел до светлой ярко украшенной двери и ласково, стараясь не напугать, постучал в дверь. Ариель, открывшая дверь, в шоке уставилась на пришедшего проведать принцессу отца, напрочь забыв о строгих правилах и о необходимом поклоне.

– Ты?.. – Генрих, прищурившись, уставился на невоспитанную служанку.

– Прошу прощение, Ваше Величество! – Ариель поспешно поклонилась настолько низко, что почти создавала прямой угол, что, к счастью, проигнорировал внезапно пришедший гость.

– Выметайся.

– Так точно, Ваше Величество! – не сказав ни слова больше, юная служанка выбежала из комнаты со скоростью света и спряталась за ближайшим поворотом, пытаясь осмыслить произошедшее.

Войдя в комнату, Генрих заметил клубок одеяла, из которого выглядывало покрасневшее от слез пухленькое лицо.

– Папа? Зачем ты сюда пришел? – хриплым тонким голосом спросила Розалина, сильнее укутываясь в мягкое теплое одеяло.

– Послушай, Рози, цветочек мой, – когда Генрих назвал ее детское миленькое прозвище, которое часто использовала ее мать, Розалина на секунду замерла, от неожиданности, – я понимаю, что не всегда был хорошим королем и тем более отцом для тебя, однако прошу, в этот раз, позволь мне все закончить до конца и позже ты сможешь уехать из этого замка куда пожелаешь, вместе с Габриэлем.

– Правда? – принцесса удивленно моргала, словно пытаясь проснуться от внезапно пришедшего сказочного сна, – то есть я не унаследую трон, смогу быть свободной вместе с Габриэлем?

– Да, просто позволь мне все решить для тебя. Как только зло исчезнет, ты станешь по-настоящему счастлива.

– Спасибо, папочка! Спасибо, спасибо, спасибо тебе большое! – Розалина крепко обняла отца, так сильно, как только ей позволяло ее тело.

– Эх, цветочек, ты так выросла, пора бы и тебе начать дальше расти уже не в оранжерее. И если тебя кто-то будет обижать, можешь в тот же момент отдать приказ о казни этого человека, за унижение достоинства королевской семьи!

– Я до такого не дойду!

– Понимаю, цветочек.

– Я уже не маленькая! Так что прекрати называть меня цветочком, мне они даже не нравятся, – Розалина смущено надула свои пухленькие щеки, отворачиваясь в другую сторону.

Генрих радостно заулыбался. Он действительно любил Розалину, она была его дочкой, кровью и плотью, хоть и родилась при необычных обстоятельствах, он никогда не позволял перейти своей ненависти границы и срываться на бедной девочке. Из тех двоих детей, что у него были, король любил свою дочурку больше всех, в то время как сыну намеревался отдать трон из-за сковывающего его чувства вины и страха перед Клаудией, несправедливо убитой и брошенной в маленькой подвальной комнате храма Корлес.

– Ваше Величество, – Аркан слегка постучал в приоткрытую дверь и элегантно зашел, не забыв поклониться королевским персонам. Помощник беглым взглядом посмотрел на короля и кивнул ему.

– Понял, – Генрих поднялся с мягкой кровати и, поцеловав мягкую щеку девушки, ушел вместе с Арканом обратно в заставленный документами кабинет.

– Ваше Величество, завещание готово, кто станет приемником? – помощник был весьма удивлен, так как после получения новой информации о предателях, что посмели поднять восстание, король внезапно запросил подобный документ, что не могло не настораживать.

– Мой сын, Людвиг Веспонский. – спокойно ответил Генрих, заходя в свой кабинет и сразу с ходу беря стопку бумаг и утонченное золотое перо.

– Сын? У королевы был еще один ребенок?

– Это сложно объяснить, однако трон должен перейти к нему.

– Ваше Величество, неужели вы снова думаете… о том, как покончить с собой? – такое внезапное пожертвование в виде завещания, которое Генрих, будучи в трезвом уме не совершил бы, настораживало. Как-то Аркан слышал от старших, что когда-то, в тридцать с лишним лет он внезапно начал резать себе запястья и искать любые другие быстрые попытки самоубийства. До конца не было понятно, что послужило этому, ведь в то время его жена все еще была жива.

– Не говори того, чего не знаешь Аркан. Твоя цель – служить монарху, когда сменится поколение, ты, без приказа, не имеешь права что-то обо мне искать или же тем более пытаться помешать, – Генрих угрюмо уставился на помощника, холодный властный тон и убийственный взгляд сразу выветрили из головы Аркана незаданные взрывоопасные вопросы, к примеру, что именно произошло между ведьмой и королем, которые никогда в жизни не пересекались.

– И-итак, отряды будут собраны к сегодняшнему вечеру. Будут еще распоряжения касательно возвращения сэра Габриэля?

– Передай, что в случае чего, если Габриэль откажется выполнять распоряжения священника, без капли сожалений и былой дружбы всем нужно приготовится атаковать его и убить так, чтоб даже из могилы встать не смог.

– Ваше Величество?.. – Аркану на секунду показалось, что он плохо расслышал слова короля, напугавшие его до чертиков.

– Он единственный родной сын барона Айрона и его папаша давал ему все самое лучшее. Если Габриэля после восстановления статеры невозможно обуздать, значит нужно уничтожить. В ином случае в будущем мы пожалеем, что не сделали этого.

Глава 13

В темной комнате на самом верху башни, окруженной черными тучами и вечной мерзлотой, стояли мужчина и женщина, увлеченно смотрящие на последнюю исчезающую картинку в темном отражении плотной чернильной жидкости. Спертый влажный воздух, ранее освежавший разум и тело, начал невыносимо душить, из-за чего дыхание стало легким и учащенным.

– Габриэль…– в этот раз Лилит, впервые позвав мужчину по имени, без обращения в виде «сэр», с зловещей улыбкой, что просвечивалась даже через черную фату, нежно взяла его за руку, однако тот вырвался из ее хватки и молча ушел.

Ведьма не пыталась его догнать, приподняв уголки тонких нежно розовых губ еще чуть выше, она в одиночестве стояла перед каменным столом, с предвкушением ожидая предстоящего ужина.

Паладин с молниеносной скоростью спустился с башни и направился в сад, он все время думал о той сцене, где король с холодной жестокостью, невзирая на его прошлые заслуги, приказал казнить его. И хоть было много моментов, вызывающих сомнения в подлинности волшебного зеркала, Габриэль все же верил Лилит, не из-за их быстро растущих дружеских отношений, а из-за факта, что ведьма не будет его обманывать особенно с той информацией, что она показала через зеркало, так как ее легко можно проверить и она понимает, что обманув, рискует поплатиться за это своей жизнью.

– …П-паладин… – раздался хриплый нечеловеческий голос откуда-то спереди.

Габриэль осмотрелся и заметил знакомую беседку отчаяния, в которой до сих пор кружится летучее черное облако. Похоже задумавшись, он не заметил, как дошел до местной жуткой достопримечательности.

– …Га-Габри-эль…с-сюда…– вновь раздался невероятно ломкий дрожащий чудовищный тон.

Темные злые тучи и холодный утренний ветер вернули трезвость ума, позволив мужчине с точностью определить место, откуда его звал мрачный голос. Беседка. Паладин с сомнением посмотрел на парящее над алыми свечами облако, прежде чем подошел к сооружению чуть ближе, остановившись возле зеленой, в этот раз приятно пахнущей, свечи, которая даже под гнетом ужасных ветров все еще ровно отсвечивала изумрудным оттенком маленький круглый участок вокруг себя.

– …Б-ближе…– звук действительно доносился из странной субстанции, что не могло не удивлять.

Габриэль помнил, что Лилит как-то говорила о том, что это облако обрело сознание, после сбора большого количества темной материи с столичных городов рядом с знаменитой церковью Корлес. Однако кто бы мог подумать, что это нечто также может говорить, при этом у него нет рта или физической формы, через что можно было издавать хоть какие-то звуки. Это казалось таким фантастичным и по-своему страшным явлением, мужчина уверен, что, если бы кто-то из высших священнослужителей узнал бы о существовании подобной разумной материи, они бы мигом организовали священный поход на башню ведьмы, намереваясь отобрать ценный ресурс.

– Ты разговариваешь. Почему я тебя не слышал рядом с Лилит? – Габриэль мог еще два дня тому назад осознать невероятную природу этого места, однако он не придал тому моменту внимания, из-за чего почувствовал некое сожаление.

– …Лилит сильная… святая служительница… она… мешает… контролирует меня… – звук, если хорошо прислушаться, больше напоминал мужской старческий голос, говорящий с некоторыми запинками, будто ребенок, учивший составлять слова в предложения и эти два противоположных друг по другу момента слегка дезориентировали, не позволяя сразу вникнуть в суть предложения.

Услышав слова «Лилит сильная священно служительница», Габриэль на секунду потерял дар речи, однако сразу же обдумал это и пришел к выводу, что это вполне логично и объясняет множество доселе крутившихся в голове вопросов. Даже ее странная одежда, с похожей на церковную фатой, и аристократичное поведение являлись признаками принадлежности к высшим кругам церкви. Стало понятно, откуда она столько знает о ней, темной и светлой материи и легендах. Она действительно раньше принадлежала церкви. Однако почему Лилит ушла из родного места и спряталась в башне, планируя восстание против короля? Нет, вопрос не в этом. Как именно Лилит связана с семьей Фритч, если она не могла с ними пересечься в церкви?

– Лилит… кто она? – единственное, что Габриэль знал о ней было то, что она является опасной алурой, новой хозяйкой бесхозного замка и информатором, знающим многое и хранящая неоценимое количество секретов. И только к концу их пятидневного времяпровождения он наконец узнал малую частичку ее прошлого и то, большинство из этого Лилит сама ему рассказала: о ее ненависти к монарху, о соучастии в восстании, о том, что она связана со семьей Фритч… только сейчас, в этот момент Габриэль наконец сам смог найти хоть что-то и был несказанно этому рад, однако он хотел узнать больше. Он хотел знать о ней все.

– Лилит…сильная…святая…Анфиса…

– Святая Анфиса? – высшая священнослужительница церкви Корлес, пропавшая, по словам короля, пару месяцев назад, она и есть Лилит!

Это шокирующая информация сразу впилась в сознание Габриэля. Это просто невозможно. Мужчина отказывался верить в это. Хоть он никогда не видел Анфису, о ней всегда говорили в исключительно положительном смысле, никто бы не посмел связать ее с злой ведьмой, живущей в одном из самых опасных лесах континента.

– Позже нужно будет это проверить, – полушепотом сам себе обозначил Габриэль, намереваясь во время обеда заглянуть в комнату Лилит, чтобы наконец разобраться, обманывает ли его это непонятное дымящееся существо или нет.

– Зайди… к нам… быстрее… время… близится… обед…– вновь обрывистая речь прервала размышления мужчины, обратив на себя внимание.

– Зачем? – Габриэль инстинктивно хотел схватится за твердую рукоять стального гладкого меча, чтобы успокоиться, однако вспомнил, что забыл его сегодня взять с собой, в итоге оставив его у прикроватной столешницы с не засыхающим букетом синих роз.

– Быстрее… пока нет… обеда… – существо казалось очень взволнованным.

Габриэль решился рискнуть, взяв лежащую у беседки изумрудную свечу, он подошел к темному облаку. Вблизи это нечто напоминало скопившееся стадо маленьких черных кругленьких мух, конечно без раздражающего жужжащего звука, оно просто окружило Габриэля, без намерения атаковать и с мольбой попросило потушить искрящуюся свечу. Мужчина посмотрел на яркое зеленое пламя, прежде чем легким движением руки потушить фитиль, погрузив и без того мрачную беседку в еще более глубокую тьму, которая постепенно заполняла собой новое пространство, особенно возле мужчины. Неизвестные потусторонние звуки из лесной чащи стали звучать еще громче, почти оглушительно, однако паладин даже не обратил на это внимание. Перед его взором материя начала медленно расщепляться и, казалось, испаряться в воздухе, вся пелена перед его глазами потемнела, не позволяя отчетливо проследить весь процесс. Габриэль, словно заколдованный, молча стоял на месте, наблюдая, как нечто странное и очень даже жуткое понемногу начинает исчезать.

Внезапный оглушительный звон часов башни вразумил синтона и тот поспешно вышел из беседки, не забыв с помощью другой свечи зажечь потухший фитиль и поставить ее на законное место, откуда он ее забрал.

Еще раз взглянув на темного стража, Габриэль в удивлении приподнял брови с невозмутимом выражением лица, видя, что существо стало на одну десятую меньше, чем было до этого. Он не понимал, что именно происходит, проверив свое состояние, мужчина чувствовал себя вполне неплохо, однако все равно его не покидало некое странное предчувствие какой-то близости с этим летучим нечеловеческим объектом.

После необычной прогулки, Габриэль поспешил обратно в башню, вспоминая недавний оглушительный звон часов. Обеденное время. В эти моменты Лилит вечно куда-то пропадает, значит есть высокая вероятность в удачном обыске ее загадочной комнаты.

Быстро добравшись до третьего этажа, паладин беглым взглядом осмотрел столовую, в которой уже пахло невероятно аппетитным говяжьим стейком в особом кисло-сладком соусе с бокальчиком терпкого сладкого красного вина. В голову прокрались сомнения, он никогда не видел, чтобы кто-то посторонний находился в этом Богом забытом месте, помимо их с ведьмой, а она, будучи высококлассной особой, явно не привыкла работать на кухне, тогда, откуда появляется вся эта еда?

Хоть мужчине и хотелось узнать об этой загадке чуть больше подробностей, однако прямо сейчас у него не было на это времени. Побежав вверх по заросшей лестнице, он, наконец, увидел черную неприступную дверь. Попытавшись осторожно открыть ее, Габриэль на секунду замер, поняв, что она была открыта и, несмотря на свою показную массивность, легко поддавалась, открывая внутреннее скромное убранство комнаты, полностью отличающееся от предоставленной ему роскошной спальни. Маленькая одноместная кровать с тонким одеялом и хлопковой подушкой, каменный стол, с такими же странными высеченными символами, однако в этот раз не светящимися, обычный хлипкий деревянный стул, при каждом порыве ветра издававший мерзкие скрипы и маленький двухметровый темный шкаф, в котором аккуратно развешаны комплекты разных черных платьев с индивидуальной для каждой из них обсидиановой фатой. Вся комната сочетала в себе серость и бедность, чувствовалось, как хозяйка этого мест хотела сохранить какие-то давние воспоминания, которых у столь сильной священницы просто не должно было быть.