Очерки гражданского процессуального права. Опыт систематизации законодательства РСФСР и СССР по судоустройству и гражданскому судопроизводству

Отсюда видно, что для более успешного выяснения дела оба принципа (пассивность и активность положения суда) должны известным образом сочетаться. При этом вопрос о том, в какой мере должно быть проведено то или другое начало, есть вопрос, который решается по соображениям законодательной политики.

Современные законодательства все больше и больше склоняются к необходимости сочетания двух указанных начал – состязательного и следственного. Это особенно сильно сказалось на австрийском уставе гражданского судопроизводства 1895 года, который предоставляет суду право активного разъяснения дела как посредством требования от сторон личной явки, доставления документов и подтверждения сомнительных моментов дела, так и посредством самостоятельного допроса свидетелей, коль скоро суд недостаточно выяснил спор по материалам, доставленным сторонами. Аналогичное движение обнаружилось в новейших процессуальных законах: германском законе 1 июня 1909 года о производстве у участковых судей; русский закон о мировом суде 15 июня 1912 г., отразившийся и на производстве в общих судах. Но все эти попытки до сих пор не слились еще на «Западе в одну стройную систему процесса. Только законодательство классового государства С.С.С.Р., объединив точки зрения материального и процессуального права, дало определенную формулу».

В классовом обществе «свободно» борются только классы, отдельная же личность в своей хозяйственной деятельности всецело связана условиями классовой принадлежности. Поэтому ни принцип личной свободы и ни начало состязательности целиком неприемлемы для суда классового гражданского процесса кодекс в ст. 5 так определяет функцию суда. «Суд обязан всемерно стремиться к уяснению действительных взаимоотношений тяжущихся и, не ограничиваясь представленными объяснениями и материалами, должен посредством предложенных сторонам вопросов способствовать выяснению существенных для разрешения дела обстоятельств и подтверждению их доказательствами, оказывая обращающимся к суду трудящимся активное содействие к ограждению их прав и законных интересов, дабы юридическая неосведомленность и подобные тому обстоятельства не могли быть использованы им во вред. При этом суд разъясняет обращающимся к нему сторонам их процессуальные права и необходимые формальности, предупреждая о последствиях, связанных с процессуальными действиями или упущением их».

Эта статья является основной статьей действующего гражданского процесса. Она определяет роль судьи в гражданском процессе. Судья отыскивает действительную материальную правду. Как бы отношения сторон ни были запутаны рядом противоречивых доказательств, осложнены обилием привходящих материалов суд обязан во что бы то ни стало раскрыть действительные отношения и не ограничиваться теми доказательствами, которые уже имеются в деле. Даже акт, признаваемый бесспорным, не обеспечит иска, если сторона указывает, что он фиктивный так, как суд обязан убедиться в основательности этого довода и выяснить все условия его выдачи. Для суда в этом отношении не существует никаких формальных препятствий. Суд должен так поступать не только по указанию сторон, но и по своей собственной инициативе. Судья не орудие, которое используется сторонами, которые по прежнему праву были хозяевами процесса. Он хозяин процесса и активный руководитель сторон. Как руководитель процесса по пути к выяснению материальной правды суд не должен ни на минуту забывать, что в деле, где участвуют трудящиеся, он их помощник и его первая задача облегчить ведение процесса, дабы чуждые пролетарскому сознанию формальности не служили препятствием к защите права. Судья на время подготовки превращается в советника. Этим нарушается равноправие, но эта функция совершенно необходима при культурной отсталости населения и новизны всего принесенного революцией законодательства.

В области доказательств «суд может предложить сторонам представить дополнительные доказательства» (ст. 118) и «производить необходимые поверочные действия по представленным доказательствам» (ст. 121). Если бы состязание велось на основании материала известного лишь сторонам, а не судьям, или если бы доказательства являлись на суде в передаче заинтересованных лиц, то наблюдающий орган – суд легко мог бы впасть в ошибку и вынести ненадлежащее решение. Действующий гражданский процессуальный кодекс, узаконяет активность суда. Этот принцип на Западе называется началом официальности.

3. Непосредственность. Когда судья при рассмотрении дела сам проверит доказательства, сам выслушает объяснения и сам взвесит материал, то возможность ошибки значительно уменьшается. С этой целью законодательства вводят в процесс в качестве дополнения к началу состязательности принцип непосредственности. Непосредственность есть не что иное, как самостоятельное, независимое от других лиц воспринимание и рассмотрение данных дела. Принцип непосредственности в процессе дает право и обязывает судью лично выслушать объяснения сторон, вопросами и ответами на них разъяснить непонятное в их объяснениях, произвести осмотр вещей, знание которых необходимо для понимания споря, самостоятельно оценить показания свидетелей и другие доказательства, исследовать, в свою очередь, экспертизу сведущих людей посредством опроса их и т. п. Принцип непосредственности весьма ценное для процесса начало, так как дает возможность судье понять не только мысли, выраженные сторонами, но и те мысли, которые они не могут выразить, и те оттенки, которые они желали бы скрыть в целях выигрыша во что бы то ни стало дела, а тем самым облегчает открытие истины. Все законодательства кладут начало непосредственности; вместе с началом состязательности в основу гражданского процесса, допуская исключения только в случаях невозможности его проведения или в случаях чрезмерной трудности осуществления.

Принцип непосредственности несколько приближается к введенному действующим гражданско-процессуальным кодексом началу активности суда (ст. 5), но он проводится в западных законодательствах по процессу, как принцип пассивной по отношению к ходу дела информации суда в интересах беспристрастия об истинном положении дела, какое ему хотят придать стороны, тогда как активность суда, по Гражданскому процессуальному кодексу требует от него выяснения положения, которое соответствует интересам классового государства.

4. Начала устности и письменности. – Выше мы сказали, что начало непосредственности связано с началом устности. Действительно, между ними существует тесная связь, ибо непосредственность мыслима только при изустном изложении требований сторон, их объяснений и доказательств. Всякое иное сношение суда со сторонами требует посредства того или иного вещественного предмета, например бумаги и пера. Поэтому отсутствие устности исключает возможность непосредственности процесса, но не наоборот, т. е. процесс непосредственный должен быть неизбежно основан на начале устности, но процесс, основанный на начале устности, может и не быть непосредственным, так как допустимо восприятие устных объяснений и чрез посредство особых органов, что прежде наблюдалось в коммерческих судах, как это происходит ныне в уголовном процессе. Органы, выслушивающие объяснения, конечно, воспринимают их непосредственно, но суд – через посредство их; а так как решающей в процессе ролью является роль суда – заседания, то процесс, основанный на непосредственности восприятия посредствующих между судом заседанием органов и не может быть назван непосредственным.

Началом устности в процессе называется проведенный в законе принцип, в силу которого для суда имеют обязательное значение требования и объяснения сторон только при условии, если они заявлены устно, т. е. на словах.

Началу устности противополагается начало письменности, т. е. принцип, в силу которого для суда обязательны требования и объяснения сторон, изложенные в письменной форме. В зависимости от того, какое начало заложено в процесс, стороны обязаны сноситься с судом письменно или устно. Другими словами, если в процесс принято начало устности, то тяжущиеся стороны обязаны лично или через поверенных явиться в суд и заявить на словах, если еще не заявили письменно, или повторить на словах, коль скоро заявили на письме, все свои требования и объяснения, на которых они настаивают, так как в противном случае суд должен будет признать их письменные заявления не имеющими для дела значения. Наоборот, если в процессе принято начало письменности, то тяжущиеся стороны обязаны все свои требования изложить в бумагах, подаваемых в суд прежде судоговорения, так как словесные объяснения, не изложенные в состязательных бумагах, должны быть оставлены судом, как не надлежаще заявленные, без уважения.

Начало устности и письменности должно отличать от устной или письменной формы производства дел. Устная форма производства дел есть ведение спора посредством словесных объяснений во время рассмотрения дела судом, а письменная – ведение его посредством состязательных бумаг, независимо от требования законодателя придавать значение заявлениям, предъявленным словесно или на письме. Принципы же устности и письменности есть, именно предписания закона об обязательности словесных или письменных заявлений сторон для суда. Процесс может вестись в устной форме и при письменном начале.

От формы, в которой ведется спор сторон, следует отличать то начало, тот принцип, который проведен в процессе.

В самом деле, все объяснения или заявления тяжущегося служат побудительной причиной для деятельности суда. Так, например, если тяжущийся будет просить о допросе свидетелей, то суд, если найдет просьбу подлежащей удовлетворению, обязан вызвать и допросить свидетелей. Однако же эта просьба тяжущегося получит для суда обязательную силу по предписанию закона (другими словами, получит для суда юридическое значение) в зависимости от того, в какой форме она должна быть сделана по принципу, проведенному в законе, т. е. проводится ли в нем принцип письменности или устности. Различать эти два явления: форму состязания и принцип, который проводится в процессе, необходимо потому, что они не всегда совпадают, т. е. не всегда законодатель проводит принцип письменности при допущении письменной формы состязания. В процессах некоторых стран встречаются примеры этого несовпадения. Так, в общегерманском процессе допускается обмен бумаг между сторонами, следовательно, состязание ведется в письменной форме, а между тем в процессе проведен принцип устности (непосредственности). Это видно из того, что объяснения, изложенные в состязательных бумагах, не имеют значения для суда, если не будут повторены устно в словесном состязании.

Нужно добавить, что обмен состязательных бумаг в новейших процессуальных кодексах преследует и самостоятельные задачи: с одной стороны, создастся особое предварительное производство (в Австрии), где дела могут иногда совершенно заканчиваться в простейших случаях, а с другой – обеспечивается концентрация материала, особенно доказательственного, в кратчайший срок, прежде представления его на рассмотрение суда (Австрия, Германия).

Начало устности и начало письменности имеют каждое свои достоинства и недостатки-. Начало устности, как уже было сказано, имеет прежде всего то достоинство, что ведет к непосредственности процесса, исключает возможность беззастенчивой лжи, ибо лицом к лицу солгать гораздо труднее, чем на бумаге; далее, начало устности дает возможность сторонам «договориться до конца», выяснить все темные вопросы дела, исправить невольные погрешности; наконец, и, это самое главное, для современного процесса, начало устности ведет к простоте и быстроте процесса. Но зато оно имеет и крупный недостаток. Часто бывает, что не человек владеет словом, а слово человеком, и увлеченный собственным или чужим словом тяжущийся или суд могут не заметить сущности дела, могут упустить из виду существенные для дела данные и прийти в увлечении не туда, куда привело бы их спокойное обсуждение дела.

Письменное начало лишено этого недостатка. Как тяжелая артиллерия процесса, оно медленно, но верно идет к намеченной цели, постепенно разрушая все преграды, все неясности, все запутанные моменты спора. При письменном начале суд спокойно, как древний летописец, взвешивает и оценивает все доводы за и против сторон, ибо они все пред ним на бумаге, все запротоколированы. При – письменном начале красное слово бьет мимо цели, а находчивость имеет минутное значение, зато неповоротливость мысли, отсутствие красноречия не препятствуют торжеству справедливости. Начало письменности гарантирует и основательность процесса, и правильность решения, но слишком дорогою ценою – ценою большого замедления производства дел, что совершенно нежелательно п извращает задачи процесса.

Со второй половины XIX в. всюду наблюдается стремление строить процесс на соединении принципов устности и письменности, чтобы не. лишать тяжущихся достоинств того и другого. Так, судебные уставы 1864 года проводили смешанный принцип, в силу которого для суда имели обязательное значение и письменные и устные заявления сторон, но вторые допускались только в разъяснение обстоятельств, требований я заявлений, изложенных в первоначальных бумагах, хотя бы в виде кратких тезисов.

Зло гражданского процесса заключалось в обилии поводов для всяких затяжек дел, откладываний дел по разным предлогам, уклонений от ответа и т. д. Создалась целая система использования так называемых процессуальных прав в целях оттяжки дела, равносильной иногда неправосудию. Подается прошение, неоплаченное сбором, для использования 7-дневного срока для его оплаты. Но если и прошение подано, и срок соблюден, то реальных последствий может не быть никаких, так как оно оставлено без движения; заявляется встречный иск, но не излагается в письменной форме, исключительно для того, чтобы опять-таки отложить дело. Весь старый процесс был построен как бы для того, чтоб предоставить недобросовестным ответчикам полную возможность на законном основании уклониться от ответственности. Существовало какое-то слепое преклонение предпроцессуальным правам. Правила действующего Гражданского процессуального кодекса – технические условия деятельности суда. Они существуют для облегчения суда в трудной работе выявления правды в деле, поэтому процессуальные права сторон самодовлеющего значения не имеют и всякие злоупотребления ими согласно ст. 6 Гражданского процессуального кодекса «немедленно пресекаются судом», так как стороны обязаны добросовестно пользоваться всеми принадлежащими им процессуальными правами.

Быстрота процесса достигается целым рядом постановлений Кодекса. В этом отношении заслуживает внимания ст. 33, которая запрещает пререкания о подсудности. Если какое-либо дело поступило в суд того или иного района, из другого суда, который признал дело себе. Неподсудным и направил его в данный суд, то последний обязан рассмотреть дело, хотя бы и считал дело себе неподсудным.

Быстрота процесса достигается далее соответствующим построением системы обжалования.

В этом отношении Кодекс воспроизводят одно из основных начал революционного судопроизводства, а именно существование одной лишь инстанции, только кассационный порядок обжалования при весьма немногочисленных поводах кассационного обжалования. Соединение двух принципов должно быть признано и наиболее правильным, так как при этом производство при желании сторон не замедляется, а основательность процесса обесценивается изложением требований на бумаге.

5. Начало гласности. – Составление письменных заявлений по делам, производимым в порядке письменного производства, не означает, однако, что этот порядок носит на себе и прочие следы дореволюционного процесса. Составление их далеко от составления бумаг в прежних судах, где она «фабриковалась» в тайниках канцелярий, вдали от света и «назойливого» взора «просителей». Современное исковое заявление только случайный остаток старины и не вещает ни всемогущества канцелярии, ни тайны производства. Процесс нашего времени принимает также и начало гласности. Да иначе и быть не может! В наш век развития общественного контроля во всех его формах тайна производства немыслима не только потому, что ни один законодатель не рискует создать средневековый закулисный суд, заранее обреченный на полное неуважение населения, по еще и потому, что ныне нет такой тайны, которая не стала бы явной при нужде в ее разоблачении.

Гласность производства великое благо для сторон и ценная гарантия правосудия. Начало гласности исключает возможность недобросовестности судей, усиливает внимательность их и вообще способствует торжеству правды и справедливости в суде, а тем самым укрепляет и авторитет его в глазах населения.

Начало гласности проявляется в двух видах: в виде публичности заседаний и в виде допущения сторон к присутствованию при всех процессуальных действиях в суде. Первое выражается в праве публики, т. е. лиц посторонних делу присутствовать в зале заседания при рассмотрении дел, исключая тех, при рассмотрении которых двери должны быть закрыты.

Второе выражается в том, что все заявления одной стороны сообщаются другой, что дело слушается в присутствии сторон, что все действия суда вне заседания, направленные к выяснению спорного правоотношения, как допрос свидетелей, осмотр на месте и экспертиза, требуют их присутствия и что стороны в праве обозревать дела в канцелярии.