Живи

Очнувшись от ступора, я оглянулась, увидев, как заражённые с парковки бегут в нашу сторону. Схватив топорик, я поднялась и посмотрела на машину, на которой мы приехали. До неё метров десять, а то и больше. Потом посмотрела на Катю.

– Нам надо ехать, слышишь? Они услышали нас, – я махнула в сторону бегущих к нам зомби.

Она не слышала меня, просто уткнулась в ручки Полины, обняв её, и медленно раскачивалась, мотая головой и что-то бормоча. Я опять осмотрела территорию, пытаясь отыскать своего кота, даже позвала его. Видимо, он так сильно напуган, что найти его теперь будет очень сложно. А времени у нас абсолютно нет.

– Надо уходить, – повторила я, посмотрев на приближающихся зомби.

Катя медленно провела пальцами по глазам Полины, закрыв их. Поцеловала её ручки.

– Прости меня, любимая моя сестрёнка. Прости, что не уберегла, – её голос был тихим и отчаянным. – Простите меня обе. Я скоро приду к вам. Мы ещё увидимся, мои родные.

Я слышала её слова. Моё сердце забилось чаще от переживания и сочувствия. Только что она потеряла сразу двух сестёр, своих родных людей. Не представляю, что она сейчас чувствовала. Картинки мелькали перед глазами. Я представляла свою сестру и встречу с ней. Что бы я делала на месте Кати?

Она поднялась и посмотрела на меня холодным взглядом, дав понять, что готова к действиям. И я не заставила долго ждать, быстро пятясь назад. Мне было очень больно покидать это место, не найдя своего любимого животного. Но против толпы зомби мы ничего не сделаем. Нет другого выхода. Прости меня, мой малыш. Прости, что бросаю тебя одного вот так, на улице. Без защиты, без еды. Прости меня.

Мы заспешили к машине, не оборачиваясь. Уселись по местам. Я повернула ключ в замке зажигания. Двигатель зарычал. Со слезами на глазах, застилающими взор, я стартанула с места, направляя автомобиль обратно на главную дорогу. Зомби с силой впечатались в зад машины, хватаясь за бампер. Выровняв колёса, я поехала прямо по трассе, придерживаясь маршрута выезда из города.

12 февраля. 19:44

– Это я виновата, – тихо сказала Катя, натянув капюшон и отвернувшись к окну.

Я посмотрела на неё, смолчав. Мы ехали уже полтора часа в полной тишине. Датчик показывал критически низкий уровень топлива. Это означало, что мы скоро заглохнем прямо на дороге. Вскоре мои предвидения подтвердились. Машина заглохла. Я легла на руль. Мне всё осточертело, и меня безумно бесила вся ситуация. Катя уставилась на меня.

– Прости. Пожалуйста, только не плачь, – она увидела мои слезы, которые я быстро смахнула, отворачиваясь от неё. – Мне очень плохо. Нам нужно успокоиться и решить, как быть дальше. Почему ты плачешь?

– Ты знала, что она заражена! – выкрикнула я, смерив её гневным взглядом, больше от отчаяния, чем от злобы. Я понимала её стремление попасть к сестре, но это была не моя судьба, не моя дорога. – Ты всё знала и всё равно поехала туда! – я махнула ладонью, ударив по рулю. – Всё потеряла! Мой Зефирчик там один, прячется где-то и боится! Я люблю это животное! Я потеряла его и могла погибнуть из-за тебя! И никогда не увидеть свою сестру!

Безусловно, смерть её сестёр не сравнима с потерей кота. Сгоряча я высказала всё, что роилось в моей голове, всё, что накипело за это время, пока мы ехали в тишине. Мы смотрели друг другу в глаза. Несколько секунд Катя молчала, не зная, что мне ответить. Она просто смотрела на меня отчаянным взглядом.

– Да, я всё знала! Она написала мне! Что любит меня! – её голос задрожал. – Она простилась со мной и умоляла не ехать к ней, и что всё кончено! Она уже ходячий труп! Я не послушала её! И верни сейчас всё назад, я всё равно поехала бы и попыталась спасти её! А как бы ты поступила? Как?

– Дура! – выпалила я. – Полина была бы жива! Вот как бы я поступила! Она сказала, что её укусили! На что ты надеялась? Что она не такая, как все, и ей ничего не будет?

Катя молчала, только слёзы текли по её щекам. Я не вытерпела большего нахождения в её обществе и вышла из машины, хлопнув дверью. Взяла с заднего сиденья свой рюкзак и направилась в сторону поселка, слабые огни которого виднелись на горизонте. Катя тоже вышла из машины и стояла возле двери, наблюдая за моими действиями.

– Куда ты? – её голос сорвался, и она вновь расплакалась. Затем начала судорожно собирать свои вещи. – Куда ты пошла?!

– Какая тебе разница? Я выполнила своё обязательство, – обернулась я, расставив руки. – Теперь вы, вернее, ты, не моя забота! Катись куда хочешь, – махнула я на неё.

– Стой! До моего дома очень далеко! Я не справлюсь одна! – она опять заплакала, уже без слёз. Их просто уже не было. – Мы должны держаться вместе, разве нет?

– Я так не думаю. Не очень-то хотелось, – тихо сказала я, поправляя рюкзак, который норовил спасть с плеча, продолжая идти вперёд.

– Но что мне делать? – она развела руки по сторонам, всхлипывая.

– А мне-то что? Выживать! Хотя, может, попробуем спасти ещё парочку уже мёртвых людей? – бросила я, пнув комок снега.

– Зачем ты так? – голос её задрожал.

– А знаешь, может, ты лучше завершишь то, что хотела сделать на кухне? Дать тебе нож? – подначивая её, я намеренно хотела обидеть. Она очень злила меня своим глупым поступком. И я прекрасно понимаю, как сильно давлю на неё сейчас.

Я услышала звук приближающейся машины и, обернувшись, вгляделась вдаль. По дороге мчалась легковушка. Ее фары на секунду ослепили меня. Я прикрыла ладонью жалящий глаза свет. Катя тоже заметила гостей. Это оказалась полицейская машина. Но за рулем были гражданские. И когда они достигли достаточной близости ко мне, затормозив прямо у моих ног, выражения их лиц показались мне недружелюбными.

Дверь машины медленно открылась, и наружу вышел чумазый мужик. Его куртка была вся в крови, а на губах сияла фальшивая добродушная улыбка. Я немного отошла назад. Второй приоткрыл дверь и сплюнул на снег.

– Привет, – протянул первый, все еще пытаясь играть роль безобидного добряка.

Я не ответила, краем глаза наблюдая за вторым, который вышел из машины и медленно захлопнул дверь, подбоченившись. Предательский холодок пробежал по моей спине, заставив меня отступить назад.

– Машина твоя? – кивнул в сторону оставленной мной машины «верблюд» – так я мысленно прозвала его за постоянное недержание слюны во рту.

Я обернулась на указанную им машину и увидела, что Катя спряталась. Молодец.

– Моя, – тихо ответила я, поворачиваясь к верблюду.

– Ты тут одна? – продолжил спрашивать он.

– Одна, – пожала плечами я.

– Почему остановилась? Куда идешь? – он опять сплюнул.

– Бензин закончился. Парень из того поселка, – я указала на свет вдалеке, – не знаю, что вообще там было. Может, там и не живет уже никто, просто освещение еще работает, – сказал, что принесет немного топлива. Я решила не ждать и пойти за ним, – солгала я, наблюдая за ними.

Они переглянулись. Это не осталось незамеченным. Я поняла, что полицейская машина явно досталась им не просто так. Что меня больше всего пугало, так это то, что, возможно, они убили полицейского. Очень не хотелось об этом думать.

– Что в рюкзаке? – спросил верблюд, сплевывая, и тут же продолжил: – Дерьмовая жизнь наступает, понимаешь? Нет больше законов и порядков. В городе хаос. Военные не справляются с ситуацией, – он медленно продвинулся вперед. Я отступила назад, посмотрев на второго. Мужик мерзко усмехнулся. – Так, что в рюкзаке? Есть хочется, а мы так уносили ноги из города, что все позабыли.

– У меня нет еды.

– А что есть?

– Только одежда и чай в термосе… в машине, – я сглотнула.

Поймёт ли меня Катя? Догадается? Поможет? А может, она уже дала дёру? Если так, то мне точно крышка.

– А оружие есть? – спросил второй, переминаясь с ноги на ногу, держа руки в карманах.

– Нет, – я посмотрела на второго. – Из нас троих на ментовской тачке не я приехала.

– Смышлёная, – засмеялся верблюд, по традиции сплевывая в сторону. Он смерил меня ледяным взглядом. – Иди-ка проверь машину, – он кивнул своему напарнику. – Нужно же делиться с ближними? Правильно? – мерзко ухмыляясь, он приближался ко мне медленными шагами.

Его приятель прошёл мимо меня, а верблюд тем временем всё ближе подходил ко мне. Через пару минут раздался душераздирающий вопль. Верблюд уставился на машину за моей спиной. Я выхватила нож из кармана рюкзака и, подскочив к мужику, замахнулась, метясь в шею. Но он опередил меня, наотмашь врезав мне по лицу. В глазах потемнело, я упала на асфальт, в какой-то миг потеряв ориентацию в пространстве. Он навалился сверху, схватив мою руку, начал бить ею об асфальт. Это вынудило меня разжать пальцы, и нож выпал. Я забила ногами, вертясь под ним, и пыталась оттолкнуть его второй рукой.

– Вот сука! Я покажу тебе, как драться! Сучка! Хотела ножом меня пырнуть. Степа! Что там с тобой? – держа меня за шею, он с прищуром всматривался в сторону машины. А я хватала воздух ртом, как рыба, и пыталась убрать его руки.

Пытаясь понять, что произошло с его напарником, он всё сильнее сжимал моё горло. Начало темнеть в глазах. Я колотила ногами по мокрому асфальту, свободной рукой судорожно шарила правее от себя. Где-то там лежал мой нож.

– Степа! – крикнул он, вглядываясь в темноту и ожидая отклика.

Я задыхалась, пытаясь разжать его пальцы. Но где-то тут, совсем близко, находилось моё спасение.

– Вот тварь, ты не одна! – зарычал он, заметив что-то, промелькнувшее за машиной. Злость охватила его, и он вновь повернулся ко мне, намереваясь для начала покончить со мной, а потом уже разбираться, где там Степа. – Ну, сука, сейчас я вам устрою! – прорычал он, приподнимая меня за шею. И тут моя рука коснулась холодного металла.

Я схватила нож и по рукоятку вонзила его в шею подонка. Как так получилось, я и сама не поняла, но от страха моя рука словно налилась свинцом и летела по инерции ровно в цель. Он отпустил меня и схватился за горло. Вытаращив глаза, уставился на меня, хватая ртом воздух. Кровь брызнула на меня, и я заскребла пятками по дороге, отталкиваясь и пятясь от него. Потом перевернулась и поползла дальше, чувствуя, как он беспомощно хватает меня за ногу. Тут я увидела Катю. Она подбежала к нему и ударила его с ноги, от чего тот повалился на спину, продолжая хрипеть и булькать. Я с ужасом смотрела, как он мучается и даже силится что-то сказать. Это длилось несколько секунд, но мне это показалось невероятно долгим и мучительным. Катя также смотрела на умирающего в муках человека. И только когда он затих, она помогла мне подняться.

– Меня сейчас вырвет! – еле сдерживая порыв тошноты, согнувшись в три погибели и стараясь не смотреть в сторону лежащего трупа, я отошла подальше к обочине.

Но мне было жутко интересно, что же стало со вторым. И несмотря на свое состояние, я медленно пошла к машине, на которой мы недавно приехали, и, заглянув за капот, увидела второго негодяя с ножом в груди. Глянув на труп, я не сдержалась, и меня все-таки вывернуло наизнанку. Руки затряслись, меня охватила лихорадка, и рвало так, что мне показалось, я выплюну собственные кишки.

Катя стояла рядом и держала меня за плечо. Вся моя куртка была залита кровью. Я начала яростно оттирать лицо и вещи снегом. Катя подошла к машине, вытащила из-под неё свою сумку, затем сунула топорик мне в рюкзак.

– Ты уверена, что тебе не нужна помощь? – она присела рядом со мной на корточки.

– Забудь всё, что я сказала, – выдавила я, загребая снег и оттирая лицо.

– Ты умеешь сливать бензин? – её голос звучал спокойно, как будто ничего и не произошло.

– Нет, – я стряхнула снег с рук, сидя на корточках.

– Я тоже.

– Ты и водить-то не умеешь, – выдохнула я, усаживаясь на асфальт. – Лохушка.

– Сама ты лохушка! – Катя поднялась и направилась к полицейской машине.

Я проследила за ней и ещё раз бросила взгляд на труп у машины. Потом поднялась, отряхивая одежду от кроваво-грязного снега, и поплелась за Катей.

– Кто они такие? – Катя остановилась около трупа мужика, который набросился на меня.

– Надеюсь, это был риторический вопрос. – Меня всё ещё тошнило, и вкус рвоты во рту ещё больше усиливал очередной позыв.

Я не стала смотреть, как она достает нож из его шеи. Усевшись в машину, заглянула в зеркало и оценила набухающий синяк на скуле. Катя вытерла нож о его штанину и, подойдя к полицейской машине, открыла заднюю дверь, закинув туда рюкзак. Потом села на пассажирское кресло спереди.

– Мудила ударил меня. Хорошо хоть зубы не выбил, – сказала я, всё ещё оценивая набухающий синяк.

– Да, к стоматологам сейчас лучше не ходить, – усмехнулась Катя.

Я улыбнулась, и мы тихо засмеялись. Оглядевшись, Катя решила посмотреть, что есть в машине, открыв бардачок и попутно комментируя произошедшее.

– Мы только что убили двух человек. Я такое только в фильмах видела. И ты знаешь, я ни секунды не сомневалась и, если понадобится, повторю это вновь.

– Ты меня пугаешь, – хрипло произнесла я, закашлявшись.

На самом деле я думала то же самое: творится чёрт знает что, и люди сходят с ума. Не знаю, что это – чувство самосохранения, адреналин или страх. Но готова поклясться, что воткну нож в любого, кто попытается меня убить. И очень надеюсь, что рука моя не дрогнет, и я попаду в цель, ибо на кону жизнь. Дрожь в руках ещё не прошла, и я тщательно пыталась скрыть её. Мне было реально страшно, и паника звонким колоколом не унималась в моей голове. Никак не укладывалось в голове то, что мы уже не в том мире, где всё ясно и понятно, где есть правила и законы. Переступая сейчас дозволенное, мы делали это настолько холодно и решительно, что это пугало меня ещё больше.

– Интересно, оружие тут есть? – спросила я скорее саму себя, чем Катю.

– Надо проверить у этих, – Катя кивнула в сторону трупов. – Хотя, думаю, они бы сразу его применили.

– Сомневаюсь. Они не ожидали, что получат отпор. Тем более они думали, что я была одна, – замолчав, я сжимала руль ладонью. Потом посмотрела на Катю. – Спасибо. Если бы не твоя смекалка, мы были бы сейчас на их месте.

– Я просто хочу жить, – тихо сказала Катя.

– Ага, я тоже, – вздохнула я. – Ладно, пойду поищу что-нибудь полезное.

Я шлепнула по рулю, взялась за ручку двери, немного приоткрыв ее, ступила на асфальт одной ногой. И тут же на дверь навалился тот мужик, которому я в шею вонзила нож. Мы вскрикнули от неожиданности. Моя нога застряла в открытой двери, и из-за тяжести навалившегося мертвеца я не могла ее вытащить. Видимо, этот мерзавец решил достать меня и после смерти.

– У него пистолет, – я кивнула на кобуру, мелькающую из-под куртки. – Моя нога застряла.

Я толкала дверь, стараясь вынуть ногу, а мертвец, уцепившись за стекло, внезапно дернул дверь на себя, нога высвободилась, но теперь мне пришлось тянуть дверь, наоборот, в свою сторону.

– Сейчас ворвется! – закричала я.

– Держи! Держи ее! – Катя пыталась помочь мне тянуть дверь на себя, но из-за меня ей было неудобно.

Мы закричали в унисон, и я отпустила дверь. Пальцы мертвеца соскользнули, он отшатнулся назад, но устоял на ногах, тут же сиганув в раскрытую дверь. Но этот финт не прокатил, так как его лицо встретилось с подошвой моего кроссовка. Когда он завалился назад, я резко дернула на себя дверь, захлопнув ее.

– Чуть не схватил! – взвизгнула Катя.

– Козёл. – Я пыталась отдышаться. – Почему мы не проверили его, пока он не ожил? Это большая ошибка!

– Это точно. У него было оружие… Может, рискнём? – Катя хотела даже выйти наружу, взявшись за ручку.

– Ну уж нет. Ни за какие коврижки! – Я остановила её, взяв за руку.

Мертвец уже поднялся на ноги и опять пытался ворваться к нам, барабаня по стеклу. Я завела двигатель, нажала на педаль газа, буксуя в снежной слякоти, редкой, но всё же местами имеющейся на нечищеных дорогах.

13 февраля. 01:33. Трубников бор

– Катя! Там что-то происходит! – я потрясла её за плечо, кивнув на дорогу впереди, когда Катя очнулась от тридцатиминутной дремоты.

Катя протерла глаза, зевнула, выпрямилась и уставилась вперед. Дорога была перекрыта. Повсюду стояли военные машины, экипажи скорой помощи и сверкали сигнальные огни. Вдоль трассы ходили вооруженные бойцы и люди в белых комбинезонах. Дальше проезд был невозможен.

– Что это за хрень? – тихо спросила Катя, всё ещё потирая глаза.

– Они блокировали дороги, чтобы предотвратить распространение инфекции. Наверное, – предположила я, снижая скорость автомобиля.

– Они помогут нам?

– Сейчас узнаем, – я заглушила машину.

Мы остановились перед военными, и это была наша ошибка. Под прицелом нас заставили выйти из машины, бросить все вещи и поднять руки. Мы выполнили все указания. Нас отвели в палатку, где было много людей в защитных костюмах и белых халатах. Усадив на стулья, нам начали светить в зрачки, проверять открытые участки тела и задавать много вопросов. Меня заставили снять одежду, так как я вся была в крови. Удостоверившись, что мы не заражены, нас сопроводили в другую палатку и там нам что-то вкололи. Больше я не помню ничего.

Временами я приходила в себя. Приоткрывая глаза, видела только ослепительный свет и какой-то шум. Так было три раза. И каждый раз мне кололи какую-то дрянь, от которой я сразу отключалась.

Глава 2. «Бог вам в помощь…»