Нино и ее призраки

© Теплицкая А., текст, 2025

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2025

Глава 1

– Наша великая любовь началась с секса втроем.

Женщина, называющая себя психологом, глянула на меня исподлобья поверх очков, так и норовивших съехать с утиного носа, и уточнила:

– Ваша великая любовь с мужем?

– С мужем? – не поняла я. – При чем здесь мой муж?

– Все ясно, – психолог опустила глаза куда-то в недра своего блокнота, будто вне этой вещицы не существовало больше ничего, и уже не поднимала их на меня.

Не знаю, зачем она нацепила эти миниатюрные квадратные стеклышки, потому что через них она вовсе и не смотрела – я за этим внимательно следила последние десять минут. Очки ездили взад-вперед по носу, обтянутому толстой пористой кожей: психолог морщилась и по складкам оправа удивительным образом поднималась – руками она при этом не пользовалась. Поэтому я с нарастающим нетерпением ждала, пока они съедут окончательно и, разогнавшись на вдавленной спинке, подпрыгнут на кончике, упадут и на хрен разобьются.

– Вы хотите шокировать меня, удивить или эпатировать. Напрашивается вопрос: зачем вам это нужно? – спросила она.

– Почему это? Вы спросили, я ответила. Все по-честному.

– Вам нравится ощущать себя не такой, как все, верно? Ваше бессознательное манифестирует: «я не обычная женщина», «мне чужды традиционные ценности» – ведь так?

Тут я заметила кольцо на ее пальце, замужняя психологша, психологиня со стажем, ратующая за вечные семейные ценности. Само мое появление тут ее раздражает. У этой сердитой женщины, которая годами впечатывала в лицо маску нарочитого профессионализма, вероятнее всего, муж-работяга и один-единственный ребенок, бедный малыш, что ходит по квартирке, поджимая попу как нашкодивший пес. Оба живут в стрессе, в ожидании навязчивого психотренинга с ее стороны. Этих людей она носит на руках как свое величайшее достижение, наравне с дипломом психолога, тычет всем этим дерьмом проходящим в лицо.

– Совсем не так. Может быть, я и не совсем обычная, только я не задумываюсь над тем, нравится мне это или нет, скорее думаю, что это мне мешает. Хотела бы я полюбить свою жизнь, то, чем занимаюсь.

– Опишите, чем вы занимаетесь.

– Да вроде и ничем.

– Вы чувствуете себя счастливой?

– Стать счастливкой – один плевочек: у меня все есть, я должна быть счастлива.

– Зачем вы паясничаете? Вы чем-то недовольны?

– Определенно. Зачем бы я тогда, по-вашему, сюда пришла?

Психологша все же взглянула на меня и, к моему невероятному сожалению, вальяжным движением сняла очки. Это, по-видимому, означало, что ей надоел цирк и сейчас-то она возьмется за меня по-серьезному.

– Нино, зачем вы здесь?

Я вздохнула:

– Слушайте, половина моих подписчиков рекомендовали вас как отличного специалиста, я всегда думала, что психологи – это все не про меня, а тут решила попробовать, чем черт не шутит. Фантазировала, как лежу здесь, на кушетке, пью горячий шоколад, рассказываю про проблемы из детства, а вы молчите и записываете. Изредка уточняете: «Что вы почувствовали?» А у нас с вами как-то не получается коннекта.

– Психотерапия – это обоюдный процесс. И, несмотря на то что вы постоянно играете, я вижу, что передо мной женщина, переживающая кризис среднего возраста.

– Правда? – обрадовалась я. – У меня депрессия?

– В феноменологической психологии мы стараемся не использовать это слово. Рассказываю: у этой женщины двое детей, не настолько маленьких, чтобы владеть ее вниманием целиком, но и не настолько больших, чтобы больше не нуждаться в материнской опеке. Вы сказали, это мальчики, шесть и девять лет?

– Да.

– Ну а когда я спросила про мужа, вы отвечали односложно: сотрудник спецслужб, работает, командировки, одиннадцать лет брака. То есть, несмотря на большую семью, вы чувствуете себя одиноко.

– Одиноко – это вряд ли, у меня полно друзей.

– Поговорим о них?

Психологша метнула на меня быстрый вопросительный взгляд, и я пожала плечами: «Зачем? У меня нет по этому поводу ни одного вопроса».

– Вы никогда не хотели найти работу?

– Нет, работать – это не для меня. Да и зачем? Вначале у меня были богатые родители, а сейчас муж. Недостатка в деньгах нет.

– Работают не только из-за денег.

– Глупости.

Я знала, что ее это покоробит, надеялась, она будет спорить, но нет – психологша перевела тему:

– Я так поняла, что вы любите другого мужчину? Не мужа.

– Да.

– Хотите рассказать, как так получилось?

– Очень хочу, но не сейчас.

– Почему?

– Настроения нет.

Психологша ничего не говорила, но я заприметила ее импульсивное желание завершить сеанс: она легонько пристукнула каблуком, глянула на часы и пригладила волосы, как мы, женщины, делаем перед тем, чтобы попрощаться. Из чувства внутреннего противоречия я решила атаковать ее мощным козырем:

– Знаете, грустно, что вас не заинтересовал тот факт, что главная эмоция молодой женщины – это скука, но есть кое-что еще. – Тут я взяла торжественную паузу, изрекла: – У меня проблемы со сном.

– Какого рода проблемы? Бессонница? Частые пробуждения?

Руки подняли, вновь раскрыли блокнот, и я не смогла скрыть триумфальную усмешку:

− Ночные галлюцинации.

Это была одна из тех вещей, которая сильно портила мне жизнь. Наряду с необходимостью стареть и невозможностью есть все подряд из булочной на углу. Видения мучают меня уже несколько лет.

– Периодичность?

– Ну… где-то раз в неделю, думаю. Причем иногда видений может не наблюдаться несколько месяцев, но, честно говоря, это случается со мной крайне редко.

Неожиданно и это не сработало: она поцокола языком и сообщила:

– Нино, гипосомния – это точно не ко мне. Я не обладаю профессиональной компетенцией в этом вопросе. Здесь вам может помочь гипнотерапевт.

Несмотря на то что она явно хотела избавиться от меня, я приободрилась – гипосомния звучала также вкусно, как и гипнотерапевт; для вида я пожевала невидимую жвачку и спросила:

– Гипноз, что ли?

Гипноз – это круто, у меня с детства была к этому тяга. В цирке особым удовольствием для меня было наблюдать, как внешне совершенно нормальный человек входит в транс и безропотно выполняет все желания невзрачного незнакомца. До сих пор думаю, что потрясающе было бы обладать такой силой воздействия на людей. Потом папа рассказал про статистов, с которыми договорились заранее, и я разочаровалась. Иногда до меня долетали фантастические истории про гадалок, которые выманивали у ничего не подозревающих бабушек целые состояния, но я уже не верила им. По-моему, все это туфта. Или нет?

Психологиня заверила меня, что нет:

– Говоря о гипнозе, люди часто имеют в виду что-то почти сверхъестественное, но это не так. Это действенный способ психотерапии. С его помощью мы можем и избавиться от алкогольной зависимости, и вылечить несчастную любовь, и преодолеть фобии. Давайте договоримся о следующем, – небрежным тоном сказала она. – Я дам вам контакт одного сильного питерского специалиста, вы сходите к нему на консультацию, пройдете курс. А что касается наших с вами сеансов… у меня для вас задание, которое нужно выполнить непременно.

– О да, я о таком слышала… задание. Что мне надо сделать? Преодолеть себя? Прыгнуть с парашютом? Попробовать аяуаску? Поцеловать трех незнакомцев? – размечталась я.

– Вам нужно найти работу.

– Нет, – мне стало скучно от ее дурацкого задания, но, преодолев себя, я широко улыбнулась. – Разве более легкая жизнь с меньшим объемом труда и очевидными социальными преференциями похожа на неосознанный выбор? Работа – это определенно последнее, что мне нужно в этой жизни.

– Я уверена в обратном. Найдите место, которое вам подходит… я бы рассмотрела вакансии секретаря или персонального ассистента.

– Ну и рассмотрите.

– У вас есть высшее образование? – проигнорировала она хамство.

– Пара незаконченных.

– Поверьте, деятельность решит большую часть ваших проблем. Я понимаю, вам не нужны копейки, которые вы заработаете, – она так сказала слово «копейки», выплюнула эти монетки в мое довольное лицо. – Но включившись в процесс, где решение мелких задач других людей будет стоять у вас на первом плане, вы отвлечетесь от большой проблемы в своей жизни.

– У меня и большая проблема есть? А мне казалось, что я пришла к вам как раз потому, что нет у меня никаких проблем.

– Мы обе понимаем, что это и есть проблема. И договоримся, пожалуй. Если вы не собираетесь выполнить мое задание, то этот сеанс будет для нас с вами крайний.

– Последний, а не крайний. У вас-то наверняка есть высшее образование, давайте хотя бы вы будете говорить правильно.

Глава 2

К психологше я и так больше не собиралась, поэтому ее угроза на меня не подействовала. Было около шести вечера. Благо она принимала на Владимирском проспекте, через Щербаков переулок я довольно быстро доковыляла до улицы Рубинштейна. Питер подмерзал под стальным туманом, делал мой привычный по этой улице маршрут опасным для жизни. Благодаря плохому зрению я увидела молящегося рядом с баром кролика, хотя это была всего лишь черно-белая кошка.

Прямо за стойкой я пропустила пару бокалов, размышляя о своей налаженной по большому счету жизни. Я была собой довольна. Круто, что я умнее психологши с кучей дипломов. Может, пора уже самой начать практиковать? Они мыслят шаблонно, дают затертые советы, и я бы вполне могла…. Толку от нее совсем немного. Неужели она не могла дать мне ни одной зацепки, как решить проблему, которую я условно обозначила как «скучно до смерти». В конце концов, разве это не ее работа – разобраться, что именно я скрыла под такой формулировкой? Она не продвинулась в этом ни на йоту.

Я сделала глоток: как грузинская женщина, выросшая в Мцхете, я относилась к вину как к одной из разновидностей безалкогольных напитков. Во времена сухого закона в Тбилиси всегда можно было купить хорошее вино. Есть чай, кофе, вино, лимонад и вода, меня так с детства учили. В этом я, кстати, видела противоречие: если для грузин выпивка – элемент выработанного социального кода, а я умею и люблю получать от спиртного настоящее удовольствие, так, может, никакая я не грузинка, а самая обычная русская алкашка? Мне эта мысль не понравилась, я покачала головой, допила бокал и направилась к дому.

Вход через черную лестницу был закрыт, поэтому мне пришлось делать большой крюк и заходить в дом через парадную с набережной Фонтанки, на что было потрачено еще минут семь. Мы занимали лучшую квартиру в доме. Пока я пыталась открыть ее дверь, крепко ухватив тремя пальцами ключ, старательно проворачивала его в скважине положенное количество раз он, зараза, стал подаваться совершенно в другую сторону, что меня вначале потрясло, а затем разозлило. Ах, сучок… я сжала его посильнее и всем телом подалась влево: при этом маневре каблук заскрежетал, но ключ боролся исправно, обнаруживая в себе недюжинную силу. От натуги я даже взмокла. Тут послышался щелчок, ключ таки вырвался из моих рук, дверь открылась, и я ввалилась в прихожую.

– Дура, что ли?

Это был человек, которого я меньше всего ожидала встретить в такое время дома, – мой муж Алексей Александрович. Комичнейшая трагедия брака – вы начинаете жить вместе, чтобы существовать раздельно.

– Ты???

– Понятно, пила опять, – сказал он, втягивая носом воздух. Посмотрел на мои грязнущие сапоги и расстегнутую сумку.

– Я не пила. Два бокала всего.

– Где же два, как минимум пять.

– Может, и пять, – сказала я и протиснулась мимо него в прихожую. – Ты какими судьбами?

– Живу я здесь.

– Ааа… – Я села на пол, стянула один сапог, затем другой. – Редко ты об этом вспоминаешь, к сожалению.

– Проходи давай.

На кухне сидели, болтая ножками, оба наших сына. Старший, Давид склонился над тетрадью и, задумавшись, рукой тер складку между бровей, младший с беззаботным лицом рисовал каракули. Няня, как последняя сука, смылась в одно мгновение.

– Папа! – закричали они оба, как потерпевшие. – Ура! Ты сегодня так рано! − меня они проигнорировали.

– Поможешь с уроками? – сказал Давид. – Мама в математике не шарит.

– Мама ни в чем не шарит, – сказала я, села и закрыла голову руками.

– Тогда тащите пеналы и чистые листы бумаги, – велел Алексей Александрович.

Дети рванули в комнату, толкаясь, подставляя друг другу подножки: они уже смекнули, что так бежать гораздо веселее. Муж мой открыл холодильник и вдруг задал пренеприятнейший вопрос:

– Что на ужин?

«Все несчастливые женщины несчастливы по разным поводам, – подумала я. – Кого-то раздражает, когда муж ужинает не дома, кому-то, наоборот, впадлу готовить».

– Ты не мог поесть в городе, что ли? – с неудовольствием спросила я.

– У меня для этого дом есть.

Так вспыхнула очередная ссора. Начинается разговор о том, что неплохо бы мне хотя бы иногда готовить. Я говорю: «Какой в этом смысл, если обычно по вечерам тебя не бывает дома». Он говорит: «У тебя дети есть». Я говорю: «Детям готовит няня». Начинается спор. Который быстро перепрыгивает с одного предмета на другой. «Ну, да это давно известно, всегда так: ты сказал…» – «Нет, я не говорил». – «Стало быть, я вру, да?!.»

Дальше – больше. Он говорит невозмутимо: «Да замолчи уже», – или что-то в этом роде. К моей великой досаде, когда я дохожу до истерического припадка, он молчит или отвечает спокойно, словно мое поведение его забавляет и не более того. Я могу взбесить его по-настоящему, только если вовлекаю детей в нашу ссору. Поэтому я выскакиваю из комнаты, бегу в детскую. Он старается удержать меня, чтобы договорить, успокоить, хватает за руки: «Ну хватит, Нино, не начинай». Меня уже несет, я прикидываюсь, что он сделал мне больно, и кричу: «Мальчики, ваш отец бьет меня!» Он в ответ, повышая голос: «Хватит истерить при детях!» «Ведь это уж не в первый раз!» – или что-то в этом роде. Дети бросаются ко мне с плачем. Я успокаиваю их. Он говорит: «Не притворяйся!» Я говорю: «Для тебя все притворство! А я несчастна, и дети мои тоже! Все это твоя вина!» – «О господи, да когда же это уже кончится», – говорит он и уходит на балкон курить. Я ухожу в гардеробную. «Я уезжаю!» – кричу и собираю вещи. Он спрашивает куда. Я не отвечаю. «Ну и черт с тобой».

Мы познакомились тринадцать лет назад: «Девушка, у вас бензобак с другой стороны». Довольно быстро поженились. Потом мальчики – старший Давид, младший Матвей. Муж сначала любил меня, даже очень. Всем сердцем мужчины, который почти на десять лет старше своей хорошенькой жены. А потом случилась первая ссора – из-за телевизора, который он забыл выключить на ночь. А потом вторая. «И стало быть, первая не была случайностью, а это так и должно быть, и так и будет».

Критическим положение стало год назад.

Муж, человек состоятельный, стал еще более занят, чем прежде. Он работал в службе внешней разведки, в каком-то специальном отряде, про который никто ничего не знает. То есть каждая минута жизни Алексея Александровича была занята и заранее распределена. Я откровенно скучала.

– Ты вышла замуж за офицера, который на десять лет старше тебя, – говорила мама. – Чего же ты ожидала? Безудержного веселья?

Мама очень мудрая. Сибирячка, которая всю жизнь прожила с суровым человеком по имени Тамаз Кецховели и наконец смогла найти в браке безмятежное одиночество. Она много курила и мало говорила. Но если все-таки говорила, то непременно что-то очень мудрое.

– Я думала, он будет любить меня с каждым годом все крепче, ну уж всяко не наоборот.

– Разве ты что-нибудь сделала для этого?

– Он меня предал, мама. Он обещал мне, что мы всегда будем вместе, только я все время одна.

– Все женщины одни.

– Меня это не устраивает.

Когда мне исполнилось восемнадцать, я поступила на филфак. Не знаю, на что я рассчитывала, читать-то я ненавидела. Папа сказал, что у меня должно быть классическое образование, что мой глубокий внутренний мир требует самоанализа, и мне показалось это значимым доводом. Кафедры немецкой и романской филологии не внушали доверия, на кафедре математической лингвистики было непонятно что подсчитывать. Оставалась кафедра английской лингвокультурологии, но и она не вызывала энтузиазма. Студенты были двух типов: более-менее нормальные сокурсники ходили с выражением недоумения на лице, остальные – с врожденной философской гримасой. За две недели до второй сессии я бросила учебу. Пару лет болталась, а потом все же поступила в государственный университет промышленных технологий и дизайна на экономическую специальность. Здесь было повеселее. По крайней мере, парни посимпатичнее, да и с подругами повезло, одна Алиска чего стоит. Первые две сессии сданы успешно, а потом: «Девушка, у вас бензобак с другой стороны».

– У тебя кукуха от безделья поехала! – кричит Алексей Александрович, пока я надеваю дубленку, чтобы выскочить в ночь.

– Что ты сказал?!

– Что слышала! Отдай сюда куртку и иди спать, сумасшедшая, − сказал слово «сумасшедшая», значит, получилось его хорошенько взбесить. А как держится-то! Ну ничего, это пока что. Я сдвинула брови – наступило время беспроигрышной комбинации. Конечно, почти все без исключения грузины любят манерничать, но в своем несчастливом браке я отточила мастерство жеманных манер до вполне серьезного уровня. Я заломила руки:

– Ах ты, подонок! Зря я вышла замуж за русского. Папа ведь говорил, чтобы я выходила замуж только за грузина…

– Что ты несешь, только послушай себя… – будто бы огорченно сказал он, но сжатые челюсти выдавали его с головой.

Я зарделась от удовольствия:

– Где я не права? Ну где?!

– Ты вообще себя слышишь? Да ни один кавказец бы не позволил, чтобы его жена шлялась по барам, бухала по вечерам и палец о палец по дому не ударила! У грузина ты целый день бы лепила хинкали и хачапури.

Я бросила на него самый презрительный взгляд, на который только была способна, набрала в грудь побольше воздуха и заорала с новой силой:

– Ты считаешь, что я бездельница?! Что я ничем не занимаюсь?

Мой муж глянул на меня с плохо скрываемым раздражением – последнее время только таких взглядов я и удостаивалась; вот если бы он умел смотреть на меня с любовью, все бы у нас было по-другому. Он стал вырывать мою дубленку, а я оттягивать ее назад: в этой беззвучной схватке мы были похожи на игрушку с простейшим механизмом; так оно, скорее всего, и было на самом деле.

– Ну и иди! Нино, все, чем ты занимаешься, – это трахаешь мне голову.

Прекрасно. Теперь можно переходить к тактике резачков: отбивать его реплики своими краткими и язвительными, бьющими прямиком в слабые места, благо мне они хорошо известны.

– Я бы и рада, только тебя никогда нет дома! После твоего паршивого повышения мне вообще нечего трахать!

– Так, значит? То есть половину нашего брака ты орала на меня, что я ни хрена из себя не представляю, что я не чета твоему папочке и вам всем не ровня. А теперь, когда я, твою мать, дослужился до подполковника и впахиваю, зарабатываю бабла побольше многих, ты орешь, что меня нет дома?! Нино, ты на голову стукнутая!

– Я же не знала, что может быть что-то похуже, чем отсутствие денег.

– Ты знала, за кого ты выходишь замуж.

– Да, за конченого идиота!

Он покраснел от злости:

– Идиотка сама!

Мы легли спать в разных комнатах.

Глава 3

– В итоге куда едете на праздники, милый?

Мы сидели на кухне, и я отражалась сразу в трех зеркалах съемной квартиры своего любовника. Невозмутимо поглядывая по сторонам, я украдкой присматривалась, пытаясь оценить, в каком же из них моя поза смотрится эффектнее, и не находила ответа: так легли карты, что сегодня во мне было не найти ни одного изъяна. Хорошо, что у меня есть молодой любовник, это так украшает жизнь. В противном случае, что бы я сейчас делала? Сидела бы с детьми дома, таращась на часы в ожидании, когда Алексей Александрович соизволит вернуться с работы. А так я приятно провожу время с молодым мужчиной, от которого у меня дух захватывает.

Мой милый на меня, впрочем, и не смотрел, стоял ко мне голой спиной и сосредоточенно резал апельсины: выкладывал дольки на блюдечко по кругу, время от времени посматривал на улицу, на нарядно украшенный к Рождеству Староневский проспект.

– Сначала в Стамбул на три дня, оттуда в Сингапур – там слет криптовалютчиков, потом, наверное, через Сиамский залив в Бангкок… А обратно не знаю, как пойдет.

Нику меньше тридцати, а выглядит он еще моложе. Очаровашка. Зрелость ему не пойдет, она испортит ему все лицо. Он – один из тех молодых предпринимателей новой формации, которые делают деньги в венчурной индустрии. «Не спрашивайте меня, что это. Я не имею понятия», – говорила я подругам. Последнее время дела у него идут все лучше. Он невозмутимо рассказывал мне о своих успехах, но при этом ограничивался общими словами и не делился планами, то есть совсем не пускал меня на свою территорию. «Выстрелил стартап, а я был единственным инвестором», – говорил он без подробностей, «265 % прибыли за год», «Предложили хороший обмен процентов», «Доля ценных бумаг проекта подросла». Несмотря на высокий риск, судя по тачке, квартирам и его часам, почти таким же, как на руке моего отца, дела его идут просто зашибенно.

– Звучит очень круто. Вы с женами?

– Нет, я не беру свою, а у моих друзей жен нет.

Славный мальчик. Не берет он свою жену, как же. Давно известно, что, если вас обманывают, а вы не верите, значит, вас развлекают. Вслух я, конечно, сказала другое:

– Расскажешь мне потом, что говорят криптовалютчики… Я совсем запуталась. Уже не знаешь, какую крипту брать и брать ли.

– Ты и крипта? Неужели тебе интересно?

– Почему нет? Хотя теперь я больше чем уверена, что вся эта цифровая хрень лопнет как пузырь доткомов. – Что-то подобное я вчера слышала от Алиски и теперь повторила, надеясь, что не перепутала слова.

– Самоисполняющееся пророчество, – пробормотал он. – Ничего не лопнет.

Он очень умен. Несмотря на весь свой скепсис, я всегда жадно следила за каждым его словом, за каждым движением. Меня возбуждала его порывистая, ненасытная до всего нового мысль. Его цель была как будто бы как у всех – заработать много денег, но мне казалось, что эта цель сопутствующая, ведь гораздо больше его занимала идея прочувствовать тенденции глобального рынка, понять их и извлечь из этого знания практическую пользу.

– Ты восторженный апологет новой экономики! – Алиса так однажды сказала нашему общему другу, и тот засиял от удовольствия. Мой милый лишь улыбнулся:

– Не спорю. К коньяку с апельсинами я принес мятный шоколад.

Ненавижу мятный шоколад.

Он наконец сел напротив меня и, судя по выражению лица, сразу заметил, что я не надела лифчик. Волосы свивались и клубились, темной волной тяжело падали на грудь, скрывая ее. Он прищурился:

– Чем сама будешь заниматься, пока меня нет?

А как ты думаешь, чем может заниматься мать двоих детей в новогодние праздники? Уж точно не плавать в Сиамском заливе в неприличной компании. Я поеду с сыновьями на каток в Охта Парк, там наверняка обморожу себе нос и уши, так что придется надеть шапку, буду там матерясь, прикуривать за углом сигарету, прячась, чтобы ее не сдуло, потом буду орать полдня на детей, приду домой, запихну младшего в ванную, налью вина, включу тупой сериал и буду смотреть его в гордом одиночестве. Да, конечно, надо еще думать, чем их кормить. И не забыть вынуть мелкого из ванны. Закажу чипсы, вот точно. Обожаю «Принглз», слижу с чипсин химозный слой, а потом оставлю. Около двенадцати, а то и позже, придет муж, я буду орать на него, а он на меня, мы поссоримся и ляжем спать в разных комнатах. Он придет в спальню только для того, чтобы отцепить зарядку от своего телефона, и даже не взглянет в мою сторону. В семь утра его уже не будет дома, потому что теперь он главный в своем отделе. Именно он должен открывать совещания, приходить на работу первым, а уходить последним. А мы куда, думаешь? Да опять на гребаный каток! Ну или за забронированный столик в ресторане около детской комнаты.

Я моргнула и сказала:

– Мы с девчонками запланировали все праздники гулять по питерским барам.

– Моя хорошая, неужели опять? Тебе не будет скучно?

– Почему скучно? – Я пожевала апельсинку и пожала плечами. Темно-шоколадные волосы заколебались, перелились на левую грудь, правая раскрылась. Ник тут же это заметил – я любила этот его фирменный взгляд с поволокой, он служил демонстрацией моей особой привлекательности, и продолжала как ни в чем не бывало. – Может, познакомлюсь с кем-то.