Ветер с ароматом корицы

Глава 1, в которой я попадаю в странный мир рыцарей и русалок

Вынырнув в чужом мире, не отчаивайся. Здесь тоже есть добрые люди, которые подберут и обогреют. Правда, есть и такие, что оберут и нагреют, особенно если приходится исполнять роль стряпухи и развозить еду на летучем корабле. Но и на них найдется управа. Паруса по ветру! Ваш заказ, милорд!

***

Я бежала по пирсу, чтобы прыгнуть ласточкой в воду. Я умела нырять красиво, так как несколько лет занималась плаванием. Подтянутое тело, длинные, развевающиеся за спиной волосы, горящие счастьем глаза – я чувствовала себя желанной и любимой. Солнце, море, отпуск и романтические отношения с симпатичным парнем – это ли не то, о чем мечтает каждая девушка?

– Я люблю тебя, Дима!

Он смеялся в ответ и тянул ко мне руки.

Это последнее, что я видела, влетая в воду. Не поняла, что случилась, но сильное течение, взявшееся неизвестно откуда, не позволило вынырнуть. Легкие уже пекло от нехватки воздуха, а я бестолково билась со стихией, потеряв всякие ориентиры. Когда уже отчаялось выбраться, меня кувыркнуло, обо что-то ударило и выкинуло на каменистый берег. Я тут же отключилась.

Пришла в себя от странного звука. Я не только слышала надвигающийся рокот, но и чувствовала усиливающуюся дрожь земли. Не понимая, что бы это могло значить, открыла глаза. Надо мной висело низкое небо, рядом топорщил ветви кустарник. Я села и стряхнула впившиеся в тело камешки. Удивилась, увидев реку – не очень широкую, но с быстрым течением. Ее берега и заводи поросли камышом. Нестерпимо воняло тухлой рыбой.

– Черт, где море?

Меня трясло от холода. Я поднялась и раздвинула кусты. В десятке метров от себя обнаружила почерневший от времени каменный мост. По дороге к нему двигалась группа всадников. Над их головами прыгали алые стяги.

Когда они приблизились, я не поверила своим глазам. К переправе стремился отряд рыцарей в сверкающих латах. Их сопровождала дюжина воинов, одетых попроще. У некоторых из них в руках были длинные пики, на концах которых вились знамена. Их раздвоенные длинные языки походили на змеиные. Когда на мост вступили первые всадники, я присела – мой яркий купальник мог привлечь внимание.

– Исар, кусты! – крикнул и резко осадил мощного коня рыцарь в черных доспехах.

Я не сразу заметила его, отвлекшись на золото и серебро брони и яркое оперение на шлемах попутчиков. Перестала дышать, когда поняла, что жуткий рыцарь указывает рукой в мою сторону. Пробив листву, свистнул арбалетный болт и воткнулся в землю за моей спиной. Понимая, что сейчас меня убьют, я упала на живот и ящерицей метнулась к кромке воды.

Прежде чем нырнуть, успела заметить пробирающегося через кусты арбалетчика. Он навел на меня оружие и растянул рот в снисходительной улыбке. Я ушла на глубину и сделала обманный разворот: не поплыла по течению, а вернулась назад, к заводи, и затаилась в камышах.

Если бы не этот маневр, я всплыла бы утыканная стрелами. На мосту застыли в ожидании добычи еще трое лучников. Я похвалила себя за сообразительность, когда высунулась, чтобы набрать в легкие воздуха.

– Что там? – спросил тот же голос, что послал Исара убить меня.

– Русалка. Ушла, тварь, – арбалетчик сплюнул. – Верткая, точно змея. Только хвостом махнула и нет ее.

Я продолжала сидеть в воде, хотя давно стих лошадиный топот, а небо отдало себя сумеркам. Страх скручивал мои кишки до боли. Я боялась, что за кустом затаился лучник, и стоит мне показаться, как меня тут же подстрелят.

Но и в заводи оставаться было жутко. Постоянно казалось, что кто-то задевает меня хвостом или трогает холодными пальцами. Меня напугало упоминание русалок. Неужели купальник изумрудного цвета и длинные темные волосы (резинку я потеряла, пока боролась с морем) сделали меня похожей на мифическое существо?

«Боже, о чем я рассуждаю? Какие русалки? Все просто! Я утонула, прыгнув с пирса, а средневековые воины со знаменами – это игры затухающего разума».

Мне требовалось найти хоть какое-то объяснение, которое не позволило бы сойти с ума от ужаса и странности происходящего. Другого, как переселение в мир иной, быть не могло, ведь я понимала каждое слово, которое произнесли Черный рыцарь и арбалетчик.

Однажды, когда я еще была подростком, мне делали операцию под наркозом. Я видела космос, по которому летела одиноким челноком. Знала, что совершаю свой последний полет, и как только состыкуюсь с бездушным гигантским объектом, перестану существовать. И это было жуть как страшно. Тогда меня разбудили врачи, а сейчас кошмар длился и длился.

Осторожно, беспрестанно озираясь, я выбралась из воды. Уже не чувствовала ни рук, ни ног. Заледенела. Я не знала, куда идти и чем предпочтительнее одно направление от другого. Для себя решила, что пойду в противоположную сторону от той, куда ускакали всадники. Я пересекла мост и потрусила по дороге. Без обуви, в одном купальнике, в незнакомом краю.

Бедные мои ноги. В последний раз босиком я ходила по нагретому песку, а тут дорога хоть и была худо-бедно укатана, ступни чувствовали каждую выбоину. Смеркалось, а я так и не поняла, что делать дальше. Справа от меня стеной шел темный лес, а слева колосилось пшеницей поле, которую до того я видела лишь в кино или из окна поезда.

– Нет, это не может быть явью. Большего абсурда представить сложно, – шептала я себе, все более убеждаясь, что умерла.

Никто из нас не знает, как оно там, на другой стороне. А здесь, оказывается, рыцари да русалки. Выходит, чем увлекаешься при жизни, то и получишь? Лучше бы я читала любовные романы, а не фэнтези. Так оказалась бы в более реалистичной ситуации.

– Эй, стой! – крикнули мне откуда-то сверху.

Я оглянулась и была ослеплена ярким светом, идущим с небес. Если это ангел, то голос его был старческим, надломленным. Как у человека, который всю жизнь курил. А если бог, то мог бы быть не таким грубым. Что за «эй»?

На всякий случай я кинулась прочь. Страх сослужил плохую службу – погнал меня в поле. В лесу я скрылась бы с большим успехом, а тут была как на ладони. Я бежала в пятне света, словно мышь, на которую направили сильный прожектор. И куда бы я ни метнулась, меня всюду преследовал яркий луч. Стоило бы смириться, раз позвали на небеса, но я боролась из последних сил.

– Да стой же ты, глупая! – к охоте присоединился кто-то молодой.

Мальчишеский голос звенел азартом, а я неслась ланью, которую больно хлестали по голому телу колосья. Я падала, поднималась и снова бежала. Противное ощущение загнанного зверя не давало трезво мыслить.

На ум пришла мысль, что меня пытаются поймать сразу двое: и бог, и ангел, причем оба не отличались хорошими манерами. В чем я вскоре убедилась: на меня набросили грубую сеть, в которой я, запутавшись, вознеслась к небесам.

– Осторожно подтягивай, – советовал Бог Ангелу, который так дергал сеть, что меня раскачивало маятником. – Иначе ее стукнет о борт.

– А чего она визжит, точно дикая кошка? – отвечал нерадивый Ангел. – Может, и к лучшему, чтобы стукнуло, уши уже заложило.

Я резко прекратила вопить, переваривая услышанное. Борт. Старик сказал «борт»? НЛО? Вот так, оказывается, пришельцы воруют людей?

Но инопланетяне никак не вязались в одном сюжете с рыцарями, и это окончательно привело меня к уверенности, что я брежу. Я призвала себя успокоиться. Бред бредом, но получить повреждение мозга, если меня стукнет о борт летающей тарелки, не хотелось.

Поднявшуюся сеть притянули в четыре руки и шмякнули на пол. Вернее, на палубу, так как я обнаружила себя на борту самого настоящего судна. Я лежала на спине, а надо мной хлопал полотнищем огромный красный парус.

«Вот и дождалась ты, Ульяна, чуда. Мечтала об алых парусах? Получи!»

– Фордевинд! – скомандовал старик, и юнец, бросив сеть, вытянулся в струнку.

– Есть, капитан! – ответил он и опрометью бросился исполнять волшебное слово. Для меня волшебное, но не для юнги.

Вскоре квадратный парус на огромной мачте упруго надулся, и судно, дрогнув всем телом, пошло вперед. Моих ловцов я успела разглядеть в свете того самого «прожектора», которым выслеживали меня. Фонарь был установлен на носу парусника, и его удивительно мощный луч все еще шарил по колосящемуся за бортом пшеничному морю.

– Не дергайся. Не дергайся, кому сказал! – прикрикнул на меня старик, возясь с веревками, стягивающими сеть.

Как только она распустилась, я поторопилась оставить «темницу». Меня качнуло, но крепкая рука капитана, вцепившаяся в плечо, не дала упасть. Мы так и стояли друг против другая, внимательно изучая «подарок», посланный судьбой.

Старик оказался невысоким, кряжистым, уверенно держащимся на широко расставленных ногах. Его седые космы были собраны на макушке в тугой пучок. Я заметила его, когда капитан снял шляпу с заломленными полями, которую носил на манер двууголки Наполеона. Он задумчиво поскреб затылок.

Грубое лицо с мясистым носом, обрамленное густой бородой, выражало крайний интерес. Капитан даже присвистнул, обходя по кругу свою добычу. Я почувствовала себя нагой. Стесняясь, прикрывала ладонями то грудь, то попу, если старик оказывался сзади. Купальник был достаточно откровенным, но покупала его я вовсе не для путешествия по своим галлюцинациям. Зашелестела одежда, звякнули металлические пряжки, и я в страхе обернулась.

– На, надень. А то совсем озябнешь, – мне на плечи опустился тяжелый бушлат.

Старик вытащил из заднего кармана штанов плоскую флягу и, отвинтив крышку, хлебнул. Мне бы тоже не мешало подкрепиться. Я стучала от холода и страха зубами, но капитан не предложил «успокоительного» даме.

– И откуда к нам занесло такую невидаль? Я уж подумал, река выбросила русалку, а ты скачешь, точно заяц, – его взгляд выразительно прошелся по моим голым ногам.

– Я ничего не помню, – я облизала сухие губы. Лучше прикинуться потерявшей память, чем объяснять необъяснимое.

– Как так?

– Не знаю. Очнулась на берегу реки, а тут рыцари с мечами и арбалетами. Тот, что в черных доспехах, приказал меня убить, но я спряталась в камышах. А потом вы со своим прожектором, – я кивнула в сторону носа, где по-прежнему горел мощный фонарь. – Вот я и побежала.

– Потеряшка, значит, – выдал старик, своеобразно интерпретируя мое состояние. – Но раз болтаешь по-нашему, без сомнения, здешняя. Ты хоть помнишь, что находишься в королевстве Леворд?

Я помотала головой.

– Скажи, деточка, не скрывай, может, рыцари над тобой надругались?

– С чего вы взяли? – я нахмурилась и плотнее закуталась в бушлат. Звякнули его застежки.

– На тебе, кроме исподнего, ничего нет. Кто в трезвом уме будет гулять у реки, которая кишит русалками? Выходит, тебя туда приволокли и сбросили в воду, чтобы скрыть преступление.

Я вытаращила глаза. Рыцари и такое могут? И русалки вились где-то рядом, пока я сидела по шею в воде?

Глава 2, в которой я получаю хлебную работу

Меня передернуло, стоило представить хищных русалок. Но почему они не тронули меня? Неужели приняли за свою? Или ждали, когда утону? Местное население водных дев определенно не жаловало, раз даже корабли бороздили просторы неба, а не реки.

– Нет-нет, все было не так! Я сама разделась. Хотела поплавать, – я окончательно запуталась, поэтому поторопилась завершить рассказ. – А потом увидела рыцарей и спряталась от них в камышах.

– А почему не оделась, когда они уехали? – капитан протянул руку и, подцепив влажную прядь, поднес к носу, точно хотел убедиться, что та пахнет рекой.

– Я потеряла голову от страха, – я шмыгнула. Наверняка простыла, пока сидела в ледяной воде.

Корабль качнулся, меняя курс. Заскрипели снасти.

– Имя свое хоть помнишь? – капитан отпустил локон и оглянулся на мальчишку, который сосредоточенно смотрел вдаль. На небе появились первые звезды.

– Да. Я – Ульяна, – я переминалась с ноги на ногу. Хоть и была в бушлате, все равно мерзла. Ветер гулял по палубе, залезая то под одежду снизу, то путая влажные волосы. Ныли от усталости мышцы.

– Странное имя. Не выговорить, – капитан ненадолго замолчал. Опять задумчиво поскреб в затылке. На что-то решившись, напялил шляпу на макушку. – Буду называть тебя Ляной. Пойдешь ко мне в помощницы? Тебе с твоей памятью пропасть – раз плюнуть. А я предлагаю кров и защиту. Девка ты сильная, не всякая по полю так ловко скакать способна. Еще и босиком. Работница из тебя выйдет справная.

Я кивнула, даже не поинтересовавшись, на какую работу меня позвали. Правильно рассуждал старик: надо прибиться к безопасному месту, а потом уж решать, как жить дальше. Еще из головы не выходил Черный рыцарь, который так легко обрек меня на смерть. Он произвел самое жуткое впечатление из всего того, что я сегодня видела.

– Меня зови Рутом Талбахом. Я владелец «Удильщика», – он жестом хорошего хозяина похлопал по деревянному борту судна. – А моего помощника кличут Малыш Хакли. Не смотри, что он ростом с гнома, ему уже двенадцать.

Старик оглянулся на юнгу.

– Круче забирай! – с явным недовольством в голосе прикрикнул он на мальчишку. – А то опять на шпиль ратуши, как жук на иглу, насадимся. И светоч выруби. Слепит же.

Прожектор на носу погас, но судно не опустилось во тьму. Продолжили гореть невидимые прежде «габаритные» фонари. В темноте трудно было разобраться, но мне сразу бросилось в глаза странное несоответствие размеров летучей посудины. Снаружи я видела лодку с парусом, а теперь ощущала себя стоящей на большом корабле.

– Справа по борту «Селедка», – оповестил Малыш Хакли, что заставило старика засуетиться. Он подтолкнул меня в спину в сторону каюты.

– Не надо, чтобы тебя видели селедочники. Растреплют по всему королевству, что Рут Талбах женщину на судно привел.

– Женщина на корабле к беде? – я вспомнила старую поговорку.

– Никакой беды, если она жена или родственница. А вот если распутница… У тебя ноги голые, а сверху моя одежда, вот и выходит, что Рут Талбах завел себе девицу для утех.

– Я не для утех, – встрепенулась я, когда меня подтолкнули, чтобы вошла в хорошо протопленную каюту, где сразу бросились в глаза крепкая кровать в углу и куча кухонной утвари, развешенной по стенам.

И опять это острое чувство искаженных размеров! Я будто находилась во сне, где маленькое становится большим, а большое сжимается в точку. Еще одно доказательство того, что со мной не все в порядке.

Когда меня поднимали на борт, я ясно видела, что лодка была обыкновенной, от силы метров восемь в длину, и ее внешние габариты никак не предполагали наличие каюты, просторной палубы и капитанского мостика со штурвалом. Однако сейчас я все это видела. Что со мной? Игра воображения? А может, искривление пространства?

– В жены ты мне не годишься по возрасту, – пояснил капитан, не замечая моей растерянности. – Значит, определим тебя в кузины Малыша Хакли. Но сначала прикупим одежки в городе. Мне честное имя ронять никак нельзя, иначе селедочники быстро клиентов отвадят. Блуд на «Удильщике» равнозначен потере репутации.

– А чем вы занимаетесь?

Я огляделась, удивляясь каюте, вместившей в себя печь, устойчивый стол, густо засыпанный мукой, сундуки и огромные кадки, от которых исходил приятный дрожжевой дух. У одной из них из-под тряпицы, вздувшейся пузырем, выглядывало тесто.

Я на каникулах помогала бабушке возиться с пирогами, поэтому сразу поняла, что нахожусь в пекарне. Мама была специалистом по кондитерскому делу, а бабуля по кулебякам и прочим дрожжевым вкусностям. Вон и формы для выпечки хлеба приготовлены, лоснятся маслом.

Я еще раз убедилась, что мой мозг поврежден. Что хорошо знакомо по реальной жизни, то и видится в бреду. Моя фантазия просто не знает границ. Мало того, что она нарисовала средневековых рыцарей, так еще запульнула меня на летучий корабль, где грубоватый капитан замешивает тесто.

– Хлеб печем, – подтвердил мою догадку старик Рут. – И развозим по домам, пока свежий. Так что голодной никогда не будешь.

Капитан снял с крюка огромную рубаху не первой свежести и кинул мне.

– На, переоденься, перекуси и ложись спать, – он кивнул на кровать.

– А вы?

– А нам некогда. До утра с тестом нужно управиться. Все тепленького хлеба на завтрак ждут. Вода в бутылке, ужин под полотенцем. Малыш Хакли сегодня кашеварил. Горшок найдешь под кроватью. Отдыхай, помощница. Завтра посмотрим, на что ты способна.

Когда капитан вышел, я быстро напялила на себя чужую рубаху. Купальник уже высох, и хоть спать в нем было неудобно, я боялась снять с себя единственную вещь, принадлежащую мне. Наскоро пожевав что-то похожее на курицу, запила водой и нырнула под одеяло.

Только пристроившись, заметила, что есть занавеска, отгораживающая спальное место от остальной каюты. Воспользовалась ею как ширмой, когда присела на горшок. Громыхнув крышкой, задвинула его подальше. Утром спрошу, как убирать за собой.

Легла и провалилась в дрему, лелея надежду, что проснусь в гостиничном номере у моря. Представить, что будет с мамой, когда она узнает, что ее дочь утонула, было страшно. Если я все же окажусь психически больной из-за того, что ударилась головой, когда ныряла, то меня очень быстро превратят в овощ. Все, что останется из развлечений – это жить странной жизнью в мире галлюцинаций.

– Мозг пострадал от нехватки кислорода, – словно наяву я слышала сочувствующий голос доктора и всхлипывания мамы, вытирающей мне слюни. – Ничего исправить нельзя. Она уже никогда не станет прежней.

Черт. И как меня угораздило?

Я не слышала, как возился с тестом капитан и что происходило на судне ночью. Проснулась от чужих голосов.

– Завтра хлеба понадобится вдвое больше, – густой бас перекрывал щебет птиц. Пернатые носились над палубой в надежде поживиться крошками. – Ожидаются гости в честь помолвки наследника с альконской принцессой. Она со свитой уже прибыла.

Я высунулась из каюты, но так, чтобы меня не видели находящиеся за бортом. Судно висело у каменной башни, венчающей крепостную стену. За ней открывался сказочный вид.

Огромный замок поражал изысканной архитектурой, высотой конусообразных крыш, разноцветной мозаикой стекол и обилием знамен и вымпелов, плещущихся на ветру. Когда алая ткань стягов разворачивалась, на ней можно было видеть профиль вставшего на задние лапы льва, голову которого венчала корона.

Те же геральдические символы были изображены на знаменах красавцев-рыцарей, встретившихся мне на мосту. Один из них вполне мог оказаться наследником. Я поморщилась, вспомнив Черного рыцаря, так равнодушно приказавшего убить. Охранял жизнь своего господина? Может быть. Но это не оправдывало его жестокость.

– Где это мы? – шепотом спросила я, когда Малыш Хакли отлип от борта.

Заметив меня, юнга подошел к двери каюты. Двое выряженных в красные ливреи слуг ловко подцепили короб, который был до верху заполнен караваями, и скрылись в темноте башни.

– Королевский дворец. Мы здесь главные поставщики хлеба, – Хакли с интересом рассматривал меня.

Я все еще была облачена в просторную мужскую рубаху, едва закрывающую коленки. Вот на них и уставился малец. Его покрасневшие уши сигнализировали, что подобное «распутство», как голые ноги, в их мире не приветствуется.

– Смотри мне в глаза, – посоветовала я, видя, как краснота с ушей юнги перекидывается на покрытые веснушками щеки.

Мое замечание моментально сделало мальца алым. Его зеленые, как изумруды, глаза зло блеснули.

– Больно надо любоваться на тощие ноги, – сплюнул он. – Как говорит мой старший брат, нам не нужные женщины, худые, будто щепа. Пощупать нечего.

– Ах ты паршивец! – я возмутилась неискренне.

Смешно было смотреть на рыжего лопоухого мальчишку, который был далек от того образа бывалого мужчины, которым хотел казаться. Плечи расправил, нижнюю губу выпятил, а все равно походил на взъерошенного воробышка.

– Сама уродина.

– Да меня вчера рыцари за русалку приняли! – в моем воображении рисовалась милая Русалочка из диснеевского мультфильма.

– Ты хоть раз видела настоящих русалок? Нет никого страшнее них. Тела рыбьи, костлявые, волосы точно водоросли, сиськи висят пустыми мешочками, а между пальцами на руках перепонки. А как рот откроют, от вида острых зубов обмочиться можно.

– Они всякими могут быть, как и люди. Красивыми и нет. Зато поют хорошо, – к нам присоединился капитан. – Зазывно. Сколько народу сгубили чарующим пением.

С лица юнги схлынула кровь. Ему сделалось стыдно: хозяин застукал его за обсуждением русалочьих сисек.

– Хватит болтать. Пора за дело. Поднять якорь! – скомандовал капитан, спрятав улыбку.

Юнга принялся крутить железное колесо, втягивая канат с крюком на конце. Тот удерживал судно у башни. Стражник сноровисто высвободил якорь из скобы на стене. Махнул рукой, давая знак, что можно отчаливать. Заметив меня, выглянувшую за борт, воин широко улыбнулся. Но шипение капитана, напомнившее, что я роняю честь «Удильщика», заставило присесть.

Закрепив якорь, юнга взбежал на мостик. Дождавшись, когда капитан багром оттолкнет лодку от стены и прокричит «Фордевинд!», начал маневр. Наше судно медленно разворачивалось, ловя единственным квадратным парусом ветер. Странная конструкция.

– Курс на ярмарку! – приказал старик Малышу Хакли.

Устроившись на канатной тумбе, достал из кармана кисет и принялся набивать трубку табаком. Я оказалась права, когда впервые услышала голос капитана. Он был именно таким – прокуренным.

– Капитан, а зачем нам на ярмарку? – звонко поинтересовался юнга.

– Я тут кое-кого на работу принял. По-человечески одеть надобно, – старик прикрыл один глаз, чтобы тот не слезился от дыма.

Глава 3, в которой я сталкиваюсь с преступным элементом

Загорелое, задубевшее от ветра лицо капитана перекосилось от улыбки, навеянной вчерашними воспоминаниями.

– Негоже нашей помощнице в одной рыбьей чешуе разгуливать.

Ах, вот что он думает о моем купальнике!

Но Хакли никак не успокаивался.

– Зачем она нам? – мальчишка хмурился. Утренний ветер зло трепал его рыжие вихры. – Если посуду после теста мыть, так я и сам справляюсь.

– Не бойся, оплату тебе не срежу. А лишние руки не помешают. Стар я. Пусть Лянка учится пекарскому делу, пока я в силах. А как слягу, заменой мне сделается. Не оставим заказчиков без вкусного хлебушка. Пусть селедочники не облизываются на нашу долю.

Всюду конкуренция. Даже в этом странном мире.

– Как же мы ее такую голую по ярмарке поведем? – малец упорно делал вид, что меня не существует. Шел разговор двух мужчин. – Стыдоба одна. Ее бы в бочку сунуть и народу явить, как пойманную русалку. Пусть дивятся. Я видел, как прошлым летом таборщики девку с зелеными патлами за деньги показывали. Все больше пользы принесет. Еще неизвестно, сколько она муки изведет, прежде чем научится печь.

– Хватит ворчать, – старик встал и выбил пепел из трубки за борт. – Дадим ей шанс выжить. Забыл, как сам ко мне весь в соплях пришел?

Хакли сжал зубы и уставился вдаль. На его глазах навернулись слезы. То ли заревновал, что дед пригрел на груди русалку, то ли всколыхнули душу воспоминания о соплях.

Прилично удалившись от королевского дворца, «Удильщик» завис у колокольни городской ратуши. На площади перед ней раскинулась ярмарка. Судя по количеству повозок с товаром, цветных шатров, куда громко зазывался народ, и огромных бочек с вином, из которых черпали все, кому не лень, день выдался праздничный.

– Отдай мою шляпу, – буркнул капитан, стягивая с моей головы двууголку.

Я специально заправила под шляпу волосы, чтобы снизу, когда перевешусь через борт, не было понятно, что я девица. Очень хотелось поглазеть на средневековый город, где вовсю шли гуляния.

Дед с Малышом Хакли по случаю посещения ярмарки приоделись. Рыжик даже расчесался, прилизав волосы водой. Мне велели затаиться, а для того, чтобы не было соблазна высунуться, нашли занятие – следить за огнем в печи.

– Что делать, если пламя вдруг погаснет?

– Дуть, – коротко ответил капитан и шагнул на сходни, перекинутые на колокольню.

Хакли, закрепив якорь, поджидал старика у лестницы, косясь на огромный колокол. Тот медленно раскачивался, подчиняясь сильным порывам ветра, свойственным такой высоте.

– Убрать трап! – скомандовал капитан, спрыгнув на площадку колокольни.

– Я?! – не поняла я.

– У нас кто-то прячется в каюте? – старик вскинул кустистую бровь. – Конечно, ты. Привыкай к работе.

И бросил мне веревку, с помощью которой я должна была перетянуть сходни к себе.

– А я случайно не улечу без вас? – я покосилась на безвольно висящий парус. В покое он становился похожим на палатку, которая почти полностью накрывала судно.