Ветер с ароматом корицы

Глава 6, в которой я узнаю, каким ценным было Слово Мастера

Рут Талбах остановился и поднял на меня глаза.

– Что еще я должен знать?

– Они думают, что вы прячете там Слово Мастера.

– Хорошо. Я понял. Иди работать, – он отдал мне метлу, а сам сел на табурет перед печью и уставился на огонь.

У меня была куча вопросов. Капитана я трогать боялась, а потому поторопилась навести мосты с Малышом Хакли.

– Спасибо за новую одежду. Ты выручил меня в Дознании. Черный рыцарь как раз интересовался, почему я так странно одета.

– Если бы не капитан, плевать бы я на тебя хотел, – мальчишка ершился. – Столько проблем нам устроила. Трудно было сразу надуть паруса, раз корабль тебя слушался?

– Не должен были?

– Нет. Он чужаков не слышит.

– Так вот в чем дело! «Удильщик» тебе не подчиняется, как бы ты ни старался! – догадалась я, понимая, почему юнга всегда ждет команды капитана. – И ты злишься, что у меня получилось с первого раза! Ну, если тебя это успокоит, то так и быть, признаюсь: паруса послушались не меня, а Черного рыцаря.

Малыш Хакли открыл рот.

– Еще лучше. Человек ни разу не был на «Удильщике», а он ему подчиняется, – на глазах мальчишки навернулись слезы.

Я понимала разочарование старательного Малыша, к которому судьба оказалась так несправедлива, поэтому поторопилась утешить.

– Да, обидно, – согласилась я. – Но Его Сиятельство все слушаются. Я в этом убедилась, когда мы шли в Дознание. Встретившиеся нам люди просто застывали и опускали глаза.

– Он королевский палач. Еще бы не опускать глаза.

Боже! Я так близко была от смерти!

– А почему он все время в броне? – я облизала сухие губы.

– Никто и никогда не видел лица палача. Даже смертники. Говорят, он страшен, как чудище из морских пучин.

Малыш Хакли определенно оттаял по отношению ко мне, и я решила воспользоваться его «милостью».

– Ты же знаешь, у меня проблемы с памятью, – я поставила ведро кверху дном и села рядом со штурвалом. – Помоги разобраться в том, что произошло сегодня.

– Что ты хочешь узнать? – мальчишка преисполнился важности, а потому задрал нос.

– Начнем с кристаллов. Я думала, это что-то вроде каменного угля, но…

– Что такое каменный уголь? – Хакли, подражая деду, свел рыжие брови к переносице.

– Не бери в голову. Ляпнула глупость, – я поняла, что здесь не знают такого вида топлива. Или называют его как-то иначе. – Расскажи о кристаллах.

– Мы покупаем их у горняков. Очень ценные артефакты. Они помогают удержать корабль в воздухе. Забудешь положить в печь, считай, погубила судно. Даже если оно не разобьется, больше никогда не взлетит. Очень важно следить, чтобы кристалл не потух. Ты молодец, что не растерялась.

– Как капитан приказал, так и действовала, – мне была приятна похвала мальчишки. – А теперь расскажи о войне.

– Она была давно. Я еще не родился. Но мамка как-то обмолвилась, что было очень страшно. Море вдруг восстало. Не захотело, чтобы человек им пользовался.

Мальчишка понизил голос, будто боялся, что его подслушают. Как выяснилось, однажды Море взбесилось, и ничто не могло его остановить. Топило суда, уничтожало упавших в воду моряков, накатывало огромными волнами на берег, смывая все на своем пути. И чем дальше отступали люди, тем больше захватывало земель. Исчезли мелкие острова и архипелаги, ушли под воду прибрежные селения. Море словно вознамерилось навсегда избавиться от противника.

Жители суши принялись возводить высокие и мощные ограждения, которые волны не могли разбить. Но война с Морем разобщила людей: каждое королевство торопилось скрыться за собственными стенами. Прекратилась торговля, так как суда, прежде ходившие по Морю, сделались бесполезными.

– И тогда появились Мастера, – догадалась я.

– Да, первым Мастером был дракон, – Хакли многозначительно кивнул, подтверждая мою догадку.

Никто так и не узнал, каким образом первый дракон променял свою способность летать на Слово, заставляющее взмывать корабль к облакам. Смельчак и его потомки заплатили весомую цену за магическую метаморфозу. Они перестали обращаться в ящеров.

Но люди по достоинству оценили великую жертву драконов. Летучие корабли смогли противостоять Морю, что дало шанс на выживание. Волны не дотягивались до них, но с судов велась беспощадная охота на морских тварей. Поэтому Мастера стали главными врагами Моря.

– И оно нашло способ истребить их? – рассказ Хакли взволновал меня. Я переживала за драконов.

– Да. Оно подослало к ним русалок.

Я открыла рот, не ожидая такого ответа.

Слишком поздно обитатели суши догадались, что водные девы способны прикидываться людьми. Они подбирались к драконам под видом прекрасных женщин. Жена, любовница, служанка, просто приятная соседка – все они рано или поздно заставали Мастера в беззащитном состоянии и отправляли его к праотцам. Череда смертей была растянута по времени. Способы убийства разнились, а иногда вовсе не походили на преступление, поэтому не были сразу замечены Дознанием – главным карающим органом государства.

– Мертвый Мастер – поверженный враг, – я вздохнула.

– Верно, – кивнул Хакли.

Как же сильно рисковал Рут Талбах, когда пустил меня, незнакомку, потерявшую память, на свой борт. Как он вообще определил, что я не диверсантка, вознамерившаяся уничтожить его?

Этот вопрос давно мучил меня, поэтому я решилась задать его.

– Кстати, а как вы с капитаном поняли, что я не русалка? – я улыбнулась, думая, что поставила Хакли в тупик.

– Ты плохо слышишь? Я сказал, что драконов соблазнили прекрасные женщины. Ты давно смотрела на себя в зеркало?

Блин. Он меня уделал, не моргнув глазом. Вообще-то я считала себя симпатичной девчонкой. У меня густые и длинные каштановые волосы, большие карие глаза, белая кожа, аккуратный нос, пухлые губы, спортивная фигура, а главное, золотой характер. Даже Черный рыцарь оценил мою покладистость.

Пока я предавалась переживаниям о недооцененной красоте, Малыш Хакли продолжил рассказ.

Люди не сразу поняли, какая над Мастерами нависла беда. Когда спохватились, тех уже истребили. Слово навсегда было утрачено. Королевства начали беречь оставшиеся корабли и не решались на боевые столкновения с Морем.

Хоть на сушу и опустился относительный мир, перемирия так и не случилось. Море затаилось. Корабли дряхлели, а новые поднять в воздух было некому. Даже «Удильщик» оказался настолько слаб, что не смог перемахнуть через стену, отделяющую Леворд от Моря. Корабль был признан непригодным для службы в королевском флоте, но даже такой рухляди завидовали.

– Однажды наступит время, когда разрушится последний корабль, поднятый Мастерами, – юнга опять нахмурился. – Тогда нам не выжить. Море окончательно нас разделит. Как говорит капитан, не будет притока свежей крови, не родится здоровое потомство.

Тут я с Малышом Хакли была согласна. Море вечное, оно умеет ждать.

– Но раз воры искали Слово, значит, уверены, что оно сохранилось, – меня волновало, что грабители могли вернуться в любой момент. – Как я поняла, Слово – это не просто команда, вроде «Лети!», а какой-то магический ритуал. Иначе все было бы слишком просто. Накарябал его на задней стенке сундука или закопал банку с бумажкой и сиди карауль, чтобы другие не прочли.

– Ага! – горячо подхватил мою идею мальчишка. – Но даже если ты найдешь банку с бумажкой, корабль все равно не взлетит, сколько ни кричи. Потому как нужна магия. А какая магия в бумажке?

– Одни дураки верят в легенду, что Слово можно найти и прочесть. Сколько книг было перерыто, сколько документов пересмотрено, а все напрасно, – на мостик поднялся капитан. Я соскочила с ведра и оправила рубашку. Так и не переоделась. – Как говорил мой боевой товарищ, Слово нужно услышать. Вечная память Большому Арку, сложившему голову в бою!

Старик достал из кармана плоскую фляжку, с которой, как я заметила, никогда не расставался, и глотнул из нее.

– Как это «услышать»? – в один голос произнесли мы с Малышом.

– Слово передается из уст в уста, – старик крепко завинтил крышечку фляжки. – Только услышавший и правильно понявший Слово становится Мастером.

У меня тут же появились претензии к недальновидным драконам.

– Как можно было иметь чудесную магическую способность и профукать ее из–за каких-то русалок? Почему драконы не раздавали Слово направо и налево? Чем больше Мастеров, тем больше кораблей, – я даже притопнула ногой, так разволновалась от самонадеянности и самовлюбленности драконов. – Сам не ам и другим не дам? Знали же, что с их уходом суда не поднимутся в воздух.

– Тут есть одна закавыка, о которой мало кто знает, – капитан сам встал у штурвала, отодвинув юнгу. – Слово может быть самым обыкновенным. Ты никогда не заподозришь в нем то самое, способное поднять корабль. Кричи его – не кричи, действовать не начнет. А вот если Мастер произнесет его перед тем, как уйти к праотцам, оно превратится в Слово с большой буквы. Важен последний выдох Мастера.

– Я правильно поняла, нужна смерть Мастера, чтобы простое слово стало Словом?

– Да. Пока он жив, Слово принадлежит только ему, – кивнул капитан. – Его право пользоваться им или нет. Драконы заслужили такую свободу действий. Любая магия высасывает из тебя силы, а такая мощная, что способна поднять в воздух корабль, может сильно истощить запас. Не хотел бы я однажды проснуться и понять, что магии во мне на донышке.

– Ничего себе! – Малыш поскреб рыжие вихры.

Неуемная фантазия тут же нарисовала картинку, где на смертном одре лежит старик и шепчет в мое ухо волшебное Слово: «Свистать всех наверх!». Меня аж передернуло. Магии во мне отродясь не было, а вот здоровье от такого «наследства» наверняка пошатнулось бы. По прихоти деда я, вместо положенных ста лет, прожила бы на десяток меньше. Нет, мне такого счастья не надо!

– Абы кому его не передавали, выбирали осторожно. И не обязательно, чтобы доверенным лицом был дракон. Хотя старались придерживаться правила оставлять Слово в семье.

Капитан крутанул штурвал, меняя курс. Из-за леса, где высокие сосны едва не скребли дно «Удильщика», показалась огромная ветряная мельница. Мы давно покинули пределы города, но только сейчас я разглядела, что столицу Леворда с севера окружали горы. В их сторону мы и держали путь.

На горизонте за нашими спинами маячило еще несколько судов – побольше и поменьше, и мне все время чудилось, что одно из них следит за нами. Не надо подбираться близко, чтобы понять, куда мы направляемся. Достаточно воспользоваться подзорной трубой. На «Удильщике» тоже была такая. Я поглядывала на старика, видит ли он преследователей, но тот оставался спокойным.

Глава 7, в которой я оказываюсь в гостях у капитана

Как только судно выровнялось, а мы перестали хвататься за поручни, чтобы удержаться на ногах, капитан продолжил делиться мудростью.

– Перед смертью Мастер хотел быть уверенным в своем преемнике. Считалось, что лучше унести тайну в могилу, чем довериться чужаку. Обычно выбирали кого-то из близких. Сына или внука. Нельзя допускать в круг Мастеров корыстолюбцев. Не для того драконы потеряли крылья, чтобы плодить желающих разбогатеть на Слове.

– Скажите, капитан, а у вас есть родня? Надеюсь, вы не последний дракон в своем роду? – спросила я и только потом увидела большие глаза Малыша Хакли.

– Откуда ты знаешь, что я дракон? – старик повернул голову, и я едва не села на пол. Коленки вдруг ослабли – такой у него сделался страшный взгляд. Я тут же поверила, что Черный рыцарь не соврал.

– Его Сиятельство упомянули.

– Лорд Лоял Ирвик меня удивляет. То слова лишнего не вытащишь, а то вдруг выдает не пойми кому мой секрет. Причем, секрет, который я берегу прежде всего от него.

– Ну, раз воры пришли к вам за Словом, то уже не одному ему известно, что вы дракон, – я обиделась на «не пойми кого».

– Понятно. Ирвик решил через тебя донести, что скрывать мое происхождение уже не стоит.

Неплохое имя для палача. Лоял Ирвик. Угораздило же меня завести такое «полезное» знакомство.

– Ложись! – отвлек меня капитан от смакования имени палача. Я присела, не понимая, что происходит. Наше судно шло полным ходом на лопасти мельницы, точно вознамерилось снести их к чертям собачьим.

Поняв, что сейчас будет больно, я упала на палубу и закрыла голову руками. Но сколько ни ждала, не услышала треска ломающихся лопастей или криков моих спутников. На меня не полетели обломки, и никого из нас не снесло с капитанского мостика. Когда я оглянулась, то обнаружила, что мельница за моей спиной совершенно цела, а капитан и юнга кусают губы, чтобы не рассмеяться в голос.

– Что это было? – спросила я, садясь и потирая коленку – ударилась, падая ничком.

– Магия-я-я-я, – провыл Хакли и поводил руками, чтобы мне было понятно, как мы уцелели.

Капитан оказался более добр.

– Мы нырнули в карман скрытого пространства. Если за нами следили, то мы просто пропали с горизонта.

Я все больше удивлялась способностям старика. Он сумел не только спрятать корабль за иллюзией дряхлой лодки, но и сделать недоступным для чужих глаз урочище у подножья гор.

– И часто вы ныряете? – я скрутила растрепавшиеся волосы в фигу и воткнула шпильку. От капитана не скрылось, что я позаимствовала у него кое-что. Он усмехнулся.

– Ныряем, когда хотим попасть домой, – Хакли кивнул в сторону небольшого двухэтажного дома, стоящего на берегу реки.

– У вас здесь тоже водятся русалки? – я боязливо поежилась, видя, что судно опускается на воду у небольшого причала.

– Нет, – капитан отчего-то сделался хмурым и резким, – здесь никого, кроме нас, нет. В скрытое пространства чужим не пробраться, на то оно и скрытое. Пропустит только тех, кого привел сам хозяин.

Я вдохнула чистый воздух полной грудью. Наконец-то нашлось место, где можно не бояться. Здесь все свои. Никаких воров, русалок и палачей.

– А в реке плавать не опасно? – я с восторгом ощупывала взглядом совершенно прозрачную гладь воды.

– Нет. Даже искупаться можно, – капитан закрепил штурвал, и парус тут же опал. – Только возьми с собой мыло и полотенце.

– Милый домик, – откликнулась я, опасливо спускаясь по трапу на причал. Я успела почувствовать разницу между полетом в облаках и качкой на воде. У меня едва не началась морская болезнь.

– Идем, я покажу тебе твою комнату, – Малыш Хакли взвалил на хребет мой узел с новыми вещами и побежал впереди.

– Здесь мы едим и готовим, – исполняя роль радушного хозяина, мальчишка открыл дверь. Веранда через нее соединялась с внутренним помещением, оказавшимся огромной кухней. Все, что я видела на корабле, было мелким и неуютным. Здесь же было где развернуться и печь не только хлеб. У меня загорелись глаза. Я вспомнила, какой искусницей в кулинарии была моя мама. Она брала заказы на торты. Ее порадовала бы такая кухня. Напрячь бы память и записать рецепты, которыми пользовались в нашей семье.

Странное дело, но я начала привыкать к новому миру. Поняла, что возврата к прежней жизни не будет. Я вспоминала о маме с болью, но только потому, что жалела ее, оплакивающую где-то там, на Земле, свою дочь.

Если я утонула, и нынешнее мое состояние – одна из граней смерти, то может так случиться, что мы с мамой еще встретимся. Я знаю, она будет рваться ко мне, так как не успела попрощаться. Мамам свойственно пробиваться туда, где их чадо попало в беду.

– Здесь кабинет капитана.

Хакли показал на дверь, отделенную от кухни коридором, удивившим меня обилием развешанных по стенам голов рогатых животных. Видать, капитан был знатным охотником, раз собрал такую приличную коллекцию.

– Туда входить запрещено, – продолжил инструктировать юнга, – даже заглядывать нельзя. Там дальше находится его спальня, а вот тут мои владения.

Он распахнул дверь, и я увидела вполне приличную комнатку. Светлую и уютную. Капитан оказался небедным человеком. Его «логово» было заполнено добротной мебелью и дорогими коврами. Он определенно обладал хорошим вкусом, так удачно были подобраны детали интерьера.

– Красивый дом, – похвалила я, подходя к лестнице, ведущей на второй этаж. – Мне туда?

– Да, там комнаты для гостей, – мальчишка, нисколько не тушуясь, разделил нас на своих и чужих. Все, что было на первом этаже – это для семьи, а то, что выше – для временных людей. Ну и пусть. Я была рада даже временному пристанищу. Тем более, такому приятному.

Попав в райское место, я поняла главное. Хочешь войти в семью и оказаться под защитой капитана – сделайся необходимой. Такой, чтобы трудно было найти замену и сказать: «Прощай!»

– Сюда тоже входить нельзя, – предупредил меня Хакли, показывая на помещение в торце второго этажа.

Спален наверху оказалось три. Судя по расстоянию между дверями, одна была большой, а две другие – поменьше. Мне досталась та, чьи окна выходили на пристань. Милая комнатка, но какая-то безликая. Таким, наверное, и должно быть временное пристанище для гостей.

Плеск воды за окном странным образом успокаивал. Я даже начала напевать. Пока я раскладывала вещи в огромном пузатом комоде, вернулся Малыш Хакли и принес корзину с куском мыла и огромным полотенцем. Оно больше напоминало простыню с вышивкой по кайме.

Я выложила кое-что из купленных на ярмарке вещей в корзину, чтобы облачиться в них после купания, и поспешила вниз. Нашла капитана на кухне. Он уже вовсю кашеварил.

– Долго не плескайся, – бросил он мне через плечо. – Поедим и за дело. Никто не отменял выпечку хлеба. Селедочники быстро смекнут, что у нас проблемы. Утром «Удильщик» должен заняться привычным делом.

– Но как же? Разве кораблю не требуется серьезный ремонт? – я остановилась на пороге. Непривычно было смотреть на капитана в фартуке с оборочками. Женский? А чего я удивляюсь? Наверняка и до меня здесь были женщины. Вполне возможно, что к уюту в доме приложил руку не сам старик, а его… старуха. Тогда получается, что Рут Талбах вдовец? Надо бы при случае поспрашивать Хакли.

– Развезем хлеб, и только потом займемся плотницкими делами, – дед громко постучал ложкой о край сковороды. – Не впервой.

Вода оказалась совсем не теплой – я потрогала ее ногой. Выбирать не приходилось. Хотелось побыстрей снять с себя драную рубаху и смыть с тела сажу и мраморную пыль. Походив вдоль берега, я нашла тихую заводь. Ее не было видно из дома. На всякий случай развесила на кустах полотенце, соорудив прикрытие от любопытных глаз. Разделась догола, так как купальник тоже требовал стирки, и вошла в воду. Зубы стучали от холода, но я жмурилась от блаженства.

Искупавшись, еще раз ополоснула голову. Сомнение, что смогу после мыла расчесать колтуны, меня не покидало. Не пришлось бы кромсать ножницами волосы.

– А ты на самом деле похожа на русалку. Красивая.

Я резко развернулась, прикрывая руками грудь. На берегу сидел Малыш Хакли и жевал травинку. Неизвестно, сколько он здесь прохлаждался, и что успел увидеть, но его наглая улыбка вывела меня из себя.

– Ты чего здесь делаешь? – зашипела я. – Не знаешь, что за девочками подглядывать нельзя?

– Меня дед послал. Сказал, чтобы ты голову отваром трав ополоснула. Он специально для тебя приготовил. Или тебе не надо? Так я вылью, – он, не переставая улыбаться, взял кувшин, стоящий рядом, и наклонил, намереваясь опрокинуть в заводь.

– Какой же ты засранец, – зло процедила я, подплывая к берегу. – Хочешь удовлетворить свое любопытство? Или смутить меня? На, смотри!

Я встала в полный рост и убрала от груди руки. Никто мальчишку сюда не звал. И мне не стыдно. Хоть раз проучу.

– Все? Посмотрел? – я видела, как налились малиновым цветом его щеки. – Теперь ты раздевайся. Дай гляну, какой ты мужчина.

Хакли убежал весь пунцовый, а я спокойно ополоснула волосы, поливая их дивно пахнущим теплым отваром. Нашла в корзине гребень, оставленный мальчишкой, и легко расчесала гладкие пряди. Вот что значит, сила девственной природы. Надела чистую рубашку до пят, выстирала купальник и развесила его на кустах. Когда вода стекла, а волосы немного обсохли на ветру, натянула шерстяное платье со шнуровкой на груди, собрала вещи и пошла к дому. Никогда не любила одежду вишневого цвета, но кто меня будет спрашивать, что мне нравится, а что нет.

Мужчины уже сидели за столом. У Хакли подозрительно оттопыривалось горящее огнем ухо. От меня не скрылся быстрый взгляд, который мальчишка бросил на капитана. Понятно. Без меня тут были разборки.

– Говори, – произнес старик строгим голосом. Я только открыла рот, чтобы говорить, как дед пнул по ноге сидящего рядом юнгу. Тот выдохнул.

– Леди, простите. Я вел себя недостойно, – выдавил он из себя и замолчал. Получив новый тычок, ожил. – Это никогда не повторится. Честное слово. Я просто хотел убедиться, что у вас нет жабр, а по хребту не идет плавник.

– Ну и как. Нашел жабры? А плавник? – меня поразило, как быстро я стала не «ты», а «вы». Вот что творит подзатыльник волшебный.