Не шути со мной, Рыжая

Поэтому, когда столкнувшись с “Пупсиком” в очередной раз в гостиной дома Уваровой, Аня твёрдо решила для себя, что сегодня она ни за что на его слова не отреагирует. Хватит с неё этих глупых выходок! Вот только “Котику” на её решения было плевать с высокой колокольни и, непринуждённо засунув руки в карманы тёмно-синих, идеально выглаженных брюк, мужчина с очевидным удовольствием и наглой улыбкой протянул:

– Точно представляешь меня голым, Рыжая.

В любой другой ситуации Аня бы нашла, что ему ответить, что-нибудь остроумное и колкое, указывающее нахалу его место, но, то ли от неожиданности его слов, то ли от осознания того, что она действительно в открытую Дмитрия разглядывает, словно его предположение подтверждая, с губ сорвалось сердитое и не до конца обдуманное:

– Вообще-то у меня имя есть!

– А, то есть, тебя только это в моих словах возмутило? – вздёрнув бровь, невинно поинтересовался боюнет, кажется, еле сдерживая смех.

Аня вспыхнула, чувствуя, как щёки заливает румянец, и прикрыла глаза, стараясь вернуть себе самообладание и повторяя про себя, как мантру: “Тебя ждёт Париж… Тебя ждёт Париж… Тебя ждёт Париж”.

А на следующий день узнала, что ошибалась и самый романтичный город на планете её не ждёт и вряд ли будет это делать в ближайшее время. Косметический бренд, с которым она сотрудничала и который эту поездку устраивал, путешествие во Францию отложил, сославшись на изменение планов и возникшие временные юридические трудности. Эта новость стоила ей огромного разочарования и коробки пиццы, съеденной в одиночестве.

Ощущение, что вся несправедливость этого жестокого мира оказалась на её хрупких плечах, исчезло только спустя пару дней, когда Лебедеву снова вызвала Белла, а Аня согласилась, решив, что хуже всё равно ничего уже быть не может и к тому же, она до сих пор не забрала свою записную книжку. Постоянно забывала, а теперь с отменой поездки, когда клиентов снова прибавится, она уж точно ей понадобится.

– Анюта, как же здорово, что ты не уехала! – открыла ей дверь жизнерадостная Уварова. – Не представляю, как бы я сегодня собралась без тебя! Сегодня такой важный вечер…

Лебедева восторга Беллы не разделяла, но и противоречить ей не спешила. Послушно шла следом уже знакомой дорогой в спальню, надеясь, что хотя бы работа отвлечёт её от грустных мыслей. Собственно, так и получилось, полностью сосредоточившись на макияже Беллы, она даже не сразу заметила появление в комнате Дмитрия. А когда заметила, то не смогла удержаться от того, чтобы краем глаза не следить за ним в отражении зеркала. Выглядел он сегодня для неё крайне непривычно. Хмурый, усталый, немного бледный. На щебетание Беллы не реагировал и лишь морщился время от времени, как от головной боли.

– Белка, может я не пойду никуда, а ты одна сходишь? – наконец, заявил мужчина, дождавшись, когда Аня закончит. –  Ты только посмотри на меня – всё лицо мятое. Тебе за меня стыдно будет.

По равнодушному тону было ясно, что ему совершенно всё равно, что будет чувствовать Уварова, и женщина недовольно вздохнула, закатив глаза.

– Пить нужно было меньше с Васей своим до утра, – с нажимом проговорила она. – Ты пойдёшь, Котик, и это не обсуждается!

“Котик” снова открыл рот, намереваясь привести ещё парочку аргументов в пользу своего предложения, но неожиданно для всех послышался звонкий язвительный голос Лебедевой, прерывающий его.

– А хотите, Дмитрий, я ваше лицо… Гхм… Разглажу?

Аня пожалела о своих словах в тот же момент, когда мужчина обратил на неё своё внимание. Из усталого и страдающего похмельем он в ту же секунду превратился в того абсолютно голого мужика, который орал на неё пару недель назад на этом же самом месте.

– Разгладишь говоришь? – хмыкнул брюнет и шагнул к ней, позабыв про Беллу, которая с интересом наблюдала за развернувшейся перед ней сценой.

Её даже собственное отражение в зеркале не так заботило, как разговор, внезапно завязавшийся между всегда вежливой визажисткой Анечкой и Лебедевым. Хотя, зная его характер и врождённое умение вывести из себя любого, Уварова даже не особо удивилась. Димка умел будить зверя в любом, даже самом спокойном и тихом человеке. Что уж говорить про то, как Белла это умение ощущала на себе, когда неожиданно для себя самой в постели рядом с Лебедевым превращалась в совершенно незнакомую женщину, не знающую сомнений и смущения.

В это же время пока Белла витала в своих мыслях, Аня, замерев, наблюдала за тем, как Дмитрий преодолевал, разделяющее их расстояние. И вроде оно было небольшим, но время, будто замедлилось, как в кино, и сердце очень громко стучало в груди в ритм с каждым его шагом, а когда он остановился напротив, то оно и вовсе забилось как сумасшедшее. Она впервые видела его настолько близко, что каждую чёрточку лица можно было разглядеть и различить цвет глаз. Голубые. Почти как у неё самой. С чёрными крапинками на радужке. Умные, хитрые. Дмитрий смерил её ими с ног до головы, задержавшись на декольте кофточки, которое с высоты его роста рассматривалось особенно хорошо.

В Аниной голове даже промелькнула мысль о том, какое она сегодня надела бельё, но она тут же сменилось на отчаянное “язык мой – враг мой”, когда совсем прямо над ухом прозвучало немного хриплое:

– Ну давай… Гхм… Разглаживай.

Аня, сглотнув вставший поперёк горла комок, кивнула на стул, стоявший рядом. Мужчина послушно сел и теперь его глаза находились как раз напротив её груди и такое расположение дел Лебедеву не устраивало. Потому что внезапно это её… Взволновало? Да, наверное, так. Других идей у неё на этот счёт не было, потому что никогда из-за подобного особо не переживала, так уж сложилось, что она, работая, почти всегда склонялась над клиентами, а они смотрели на неё снизу-вверх, именно в этот “район” её тела, и данное обстоятельство никого не беспокоило, а сейчас… Она, кажется, поняла выражение “раздеть глазами”, потому что этот взгляд она никак иначе назвать не могла. А уж его игриво изогнутая бровь и вовсе прямо на это намекала.

Лебедева вздохнув, откинула волосы за плечо и практически наощупь нашла лежащие на столе кисточку с пудрой, но поднеся её к мужскому лицу почему-то снова замерла под этим взглядом в неловкой позе. Даже Белла затихла в ожидании чего-то эдакого, залюбовавшись искрой, которая промелькнула между этими двумя.

Аня моргнула и облизала пересохшие губы, слишком поздно осознав, что именно сейчас сделала. Если ещё секунду назад голубые глаза над ней смеялись и сияли в предвкушении её дальнейшего поведения, то в тот же момент враз потемнели, потяжелели будто, растеряв весёлый настрой, отчего у девушки по коже на спине пробежали мурашки и захотелось отвернуться. Мужчина опустил взгляд на её губы, которые тут же закололо от такого пристального внимания, а затем снова посмотрел ей в глаза и то, что Лебедева в его светлых радужках увидела, заставило её покрепче сжать в вспотевших ладонях кисть с пудрой и невольно задержать дыхание. Дмитрий же напротив пристально за каждым её движением следил, словно какого-то сигнала ждал, и, кажется, даже наклонился вперёд, сокращая расстояние, потому что как-то иначе объяснить его тёплое дыхание, которое она кожей внезапно почувствовала, Аня не могла.

Вдруг зазвонил телефон, разрывая тишину и напряжение, повисшее невидимым полем между ними. Сердце пропустило удар. Дмитрий моргнул, а она выпрямилась и даже на шаг назад отошла. Выдохнула и положила пудру с кистью на стол. Вспомнила, что сидящий перед ней мужчина – “Котик” Беллы, и играть с ним в такие игры, от которых во рту пересыхает, совсем не следует. К тому же играть с таким, как он, себе дороже. Выиграет ведь, а ей потом себя по кусочкам собирай.

– Пупсик, – мужчина медленно повернул голову к Уваровой, которая, закончив разговор, убрала телефон в клатч, и теперь ждала его возвращения в реальность. – Нам пора и мы уже опаздываем.

Мужчина поднялся на ноги, и Аня снова отступила на шаг назад, а потом и вовсе повернулась к нему спиной, собирая свои вещи, и по-детски мысленно умоляя себя не краснеть.

– Надо было быстрее собираться, – не упустил возможности упрекнуть “Пупсик”, на что Белла промолчала, хотя в отражении зеркала Лебедева видела, как недовольно она сузила глаза, и лишь быстрее зашагала, когда он вышел из спальни.

Аня, взяв вещи, поспешила следом, мечтая, как можно быстрее оказаться дома, чтобы всё, что случилось за эти несколько часов обдумать, и уже натянув пуховик, внезапно вспомнила про свою записную книгу.

– Белла, извините за беспокойство, но не могли бы вы принести мне мою записную книжку? Я постоянно забываю её, а она мне завтра очень понадобится, – неловко попросила Лебедева, когда они с Уваровой остались наедине, после того, как Дмитрий, не смотря ни на кого, вышел на улицу в распахнутом пальто и с хмурым лицом.

– Анюта, можешь посмотреть сама? Она у Димы в кабинете. Я бы рада тебе помочь, но сама видишь – опаздываем, – женщина застегнула на шубе последние пуговицы и подхватила полы платья. – Когда будешь уходить, то просто захлопни дверь, – на ходу бросила Уварова и скрылась за входной дверью, оставив её одну в своём огромном доме.

Аня, постояв несколько секунд в оглушающей тишине, мысленно взвесила все “за” и “против” того, чтобы остаться в одиночестве в чужом доме, и, решив, что ей будет гораздо лучше, если она всё-таки заберёт эту чёртову книжку и отправится домой со спокойной душой, решительно направилась к лестнице. Поднявшись, толкнула первую попавшуюся дверь, и, нащупав в темноте выключатель, поняла, что оказалась в нужном месте.

Дубовый стол, кожаное кресло с широкой спинкой, компьютер и книжный шкаф у стены. Рядом со столом мягкий на вид диван, на котором обнаружились две подушки среднего размера и пушистый плед, небрежно свёрнутый и перекинутый через спинку. Создавалось впечатление, что этот кабинет – самая обжитая комната в доме. Даже спальня не выглядела такой комфортной и пригодной для жилья, хотя в ней было столько много вещей, нужных и не очень, а тут минимум мебели, море пространства и ничего лишнего.

Аня обернулась вокруг, рассматривая стены тёплого бежевого оттенка и белый потолок. Под ногами ковёр коричневого цвета, а перед рабочим столом плотные шторы и лёгкий почти прозрачный тюль, скрывающий выход на балкон и широкое окно.

Если бы Юлька была здесь, то непременно заявила что-нибудь в стиле: “Богато жить не запретишь”, а у Лебедевой, то ли под влиянием недавнего момента в спальне, то ли от усталости и некоторой предвзятости к хозяину этой комнаты, внезапно в голове пронеслась странная мысль о том, что кабинет был словно пропитан Дмитрием. Пах им и невольно напоминал, как некоторое время назад она против воли замирала под его взглядом. Эти мысли не то чтобы её пугали, напрягали или обременяли, но Аня предпочла бы сделать вид перед самой собой, что таких размышлений в её голове не было. Как ни крути, так спокойнее.

Девушка подошла к столу, вспомнив с какой целью она тут оказалась. Анюта не совсем ясно понимала почему её записная книжка должна быть здесь, но, оглядев аккуратную стопку бумаг, пафосный золотой «Паркер»3, лежащий рядом с клавиатурой, и толстый органайзер, заметила, как из-под него выглядывает её ежедневник, который был немного меньше по размеру и другого цвета.

– Неужели, мы, наконец, встретились? – с усмешкой проговорила себе под нос Лебедева и протянула руку, поднимая книжку со стола.

Аня даже не успела застегнуть молнию на сумке, как из коридора, со стороны лестницы, послышались голоса, которые не принадлежали ни Белле, ни её “Котику”. Голоса были явно мужскими – низкие и грубые. Сначала было трудно разобрать о чём велась речь, но, когда спустя несколько секунд Лебедева смогла понять слова, убедилась, что это не охрана, которая, как ей всегда представлялось, должна быть у каждого обеспеченного человека, и не внезапно нагрянувшие с визитом родственники или друзья.

Это были люди, которые, кажется, хотели подставить Дмитрия именно в этот самый момент.

– Серый, ты уверен, что в доме никого нет?

– Уверен, Паха. Ты же сам видел, как Лебедев со своей тёлкой уехал.

– Видел, но тогда какого свет вон там горит?

– Да кто их буржуев знает? Денег куры не клюют, вот и не знают, куда бабло девать. Электричество жгут почём зря. Ну, да ладно. Давай быстрее. Вот герыч. Засунешь в стол куда-нибудь подальше, чтобы не сразу нашли, а я бумажки подменю.

Аня вздрогнула, когда голоса слышались всё чётче, а шаги раздавались громче, словно незваные гости вот-вот должны были распахнуть дверь и увидеть тут её, ненароком подслушавшую их разговор. Лебедева громко сглотнула, почувствовав, как сердце стальной хваткой сжала паника, а волоски на затылке зашевелились от страха. За всю свою жизнь она немало пересмотрела, перечитала детективов и наслушалась историй, когда жертвами становились как раз случайные свидетели и очевидцы, а Аня сейчас вроде как была и тем и другим. Представить, чем неожиданная встреча может для неё закончиться, не составило ни малейшего труда. Всё-таки богатое воображение было всегда неизменной чертой её характера, а адреналин в крови только добавлял красок в ужасающие картины, что проносились со скоростью света перед глазами.

Лебедева, не до конца соображая о том, что делает, обернулась вокруг своей оси и внезапно ясно поняла, что единственный выход – спрятаться. Под стол или за шкаф – не вариант, найдут сразу. Девушка бросила испуганный взгляд на тюль и через считанные секунды уже сидела на корточках на балконе, затаив дыхание, под морозным февральским ветром, что, не стесняясь, гулял под расстёгнутым пуховиком и охлаждал горящее лицо. Следующие несколько секунд ушли на то, чтобы совладать с молнией на кармане, достать телефон и после недолгих раздумий включить камеру. Осторожно подняв руку с зажатым в пальцах смартфоном, Аня замерла, боясь пошевелиться или каким-то иным образом выдать себя. Со стороны балкона было прекрасно видно, что происходит внутри, съёмке не мешал даже тюль, а вот изнутри, как надеялась Лебедева, в окне отражалась лишь обстановка комнаты и её сумасшедшие попытки запечатлеть происходящее в кабинете были незаметны. Спасибо вечерней темноте и чёрному чехлу на телефон, который она приобрела несколько дней назад специально для поездки в Париж.

Внезапное воспоминание о Франции заставило Аню едва не всхлипнуть от обиды и не произнести вслух: “Я должна сейчас любоваться картинами в Лувре, а не быть героиней остросюжетного детектива”, но все мысли о музеях и несправедливости жизни тут же выветрились стоило только двери в кабинете открыться.

Их было двое. Подняв глаза вверх к экрану телефона, девушка видела, как мужчины в чёрной одежде уверенно и по-хозяйски расхаживали по комнате. Один открывал дверцы в шкафу и ящики стола, а второй – рассматривал бумаги и некоторые из них старательно сворачивал, пряча во внутренний карман куртки и подкладывая вместо них другие белые листы. Оба в перчатках и кепках, натянутых по самые глаза.

– Кажется, это самая лёгкая халтура из всех, – со смешком проговорил высокий мужчина, доставая из кармана что-то белое, скорее всего, тот самый “герыч”, и убирая его в нижний ящик стола.

– Да, согласен, хотя Потапов так стращал, будто тут крепость какая-то, – ответил второй, отличающийся от первого наличием живота и хриплого голоса.

– Серый, как думаешь, чем ему этот Лебедев помешал?

– Чем-чем? Бабки, Паха, бабки… Что ещё может быть?

Высокий что-то ответил, а Аня прикрыла глаза, стараясь не расплакаться и понять во, что она, чёрт побери, ввязалась. Ведь жила же совершенно обычной жизнью… Работала, поддерживала отца с его женой и по вечерам смотрела сопливые сериалы о любви. Ничуть не мечтала об острых ощущениях и леденящих кровь приключениях. Её и так всё устраивало, но из-за “Котика” Беллы она сейчас скрывалась от каких-то преступников, которых, насколько она понимала, послал какой-то человек, чтобы Дмитрию насолить.

Господи, если Юлька с папой узнают, то они же её до конца жизни в комнате запрут и запретят нос на улицу показывать. Скажут, что с её везением и удачей лучше сидеть дома, и Аня не сможет с ними не согласиться.

– Серый, ну чё ты там?

– Да всё, Пах, не ной. Здесь дело сделано. Сейчас погнали в офис. Закрепим результат, так сказать.

Через пару минут мужчины скрылись из кабинета, словно их там никогда и не было, а Лебедева, так и осталась сидеть на корточках, несмотря на сильно затёкшие ноги и руку, в которой держала телефон. В голове стало неожиданно пусто, будто это не у неё ещё мгновение назад количество мыслей возрастало в геометрической прогрессии. Но выдохнуть не получалось всё равно и совсем некстати стали дрожать губы.

Аня неловко выпрямилась, держась за перила балкона и на негнущихся ногах прошла в кабинет. Теперь он не казался таким удобным и уютным. Сейчас хотелось сбежать отсюда как можно скорее, но прежде, чем это сделать, Аня выдвинула нижний ящик стола и, ощупав рукой заднюю и верхнюю стенку, наткнулась на тот самый, закреплённый скотчем к поверхности пакетик, который так старательно спрятали. Девушка, не глядя, сунула находку в карман, предусмотрительно натянув перчатку, и едва не выбежала из комнаты, позабыв щёлкнуть выключателем. Преодолев расстояние от кабинета до входной двери в рекордные сроки для её состояния, буквально выпала из дома на крыльцо прямо в чьи-то сильные руки, вовремя её подхватившие и спасшие от падения.

В первые секунды Аня сама машинально ухватилась за неожиданного спасителя, а потом, опомнившись, резко отпрянула и закричала.

Кажется, ей всё-таки не удастся посетить Париж. По крайней мере, не в этой жизни.