Рожденная революцией. Документальный детектив о работе Советской милиции

20 марта 1911 года в одной из пещер пригорода Киева был обнаружен труп 12-летнего мальчика, ученика приготовительного класса Киево-Софийского духовного училища Андрея Ющинского. Все тело было исколото большим шилом и обескровлено. Мальчик пропал 12 марта 1911 года после того, как направился в училище, на учебу.

В первые же дни следователям стали приходить анонимные письма, в котором утверждалось, что мальчик был убит евреями, чтобы получить христианскую кровь для изготовления мацы. Эту версию подхватили черносотенные и крайне правые организации и некоторые высшие государственные чиновники, в том числе – министр юстиции. На первых порах следователи взяли под подозрение соседку мальчика, однако их от следствия отстранили и даже привлекли к уголовной ответственности за фабрикацию доказательств. В итоге подозреваемым стал еврей Мендель Бейлис, в отношении которого дело было направлен в суд для рассмотрения. Политизированность процесса привлекла внимание всей общественности России и вызвала международный резонанс. Суд присяжных оправдал М.Бейлиса.

На стадии предварительного следствия отсутствовала квалифицированная защита обвиняемого, так как полагали, что она будет мешать установлению истины по делу. (Свыше 100 лет прошло, но мнение нынешнего руководства правоохранительных органов, не изменилось). Таким образом, следователь должен был выполнять и функции защитника, что естественно привело к злоупотреблениям со стороны следствия.

Институт присяжных поверенных (адвокатов) был одним из основных в реформе 1864 года, он обеспечивал состязательность в судебном процессе. Он был отделен от государства и независим в своей деятельности. Именно благодаря им выносились оправдательные приговора судами присяжных, где эмоциональная сторона играла и играет важнейшую роль. Вот пример выступления выдающегося адвоката того времени:

Однажды попало к Ф.Н. Плевако дело по поводу убийства одним мужиком своей бабы. На суд Плевако пришел как обычно, спокойный и уверенный в успехе, причем безо всяких бумаг и шпаргалок. И вот, когда дошла очередь до защиты, Плевако встал и произнес:

– Господа присяжные заседатели!

В зале начал стихать шум. Плевако опять:

– Господа присяжные заседатели!

В зале наступила мертвая тишина. Адвокат снова:

– Господа присяжные заседатели!

В зале прошел небольшой шорох, но речь не начиналась. Опять:

– Господа присяжные заседатели!

Тут в зале прокатился недовольный гул заждавшегося долгожданного зрелища народа. А Плевако снова:

– Господа присяжные заседатели!

Тут уже зал взорвался возмущением, воспринимая все как издевательство над почтенной публикой. А с трибуны снова:

– Господа присяжные заседатели!

Началось что-то невообразимое. Зал ревел вместе с судьей, прокурором и заседателями. И вот наконец Плевако поднял руку, призывая народ успокоиться.

– Ну вот, господа, вы не выдержали и 15 минут моего эксперимента.

А каково было этому несчастному мужику слушать 15 лет несправедливые попреки и раздраженное зудение своей сварливой бабы по каждому ничтожному пустяку?!

Зал оцепенел, потом разразился восхищенными аплодисментами. Мужика оправдали.

Следствие в советский период.

В первые дни Октябрьской революции институт следователей был упразднен и вместо него при Советах рабочих и солдатских депутатов для борьбы с контрреволюцией, саботажем и общеуголовной преступностью был создан Военно-революционный комитет, в состав которого входила следственная комиссия. В декабре 1917 года была создана Всероссийская чрезвычайная комиссия (ВЧК) по борьбе с контрреволюцией и саботажем. 2 марта 1918 года Декретом о суде, расследование уголовных дел по тяжким преступлениям, таким как бандитизм, спекуляция, причинение тяжких телесных повреждений и т.д., особо сложным делам было поручено следственным комиссиям окружных судов. Комиссия состояла из 3х человек, действовала в пределах своего участка, разбитых на территории города или уезда.

В марте 1917 года Временное правительство объявило всеобщую амнистию и на свободу вышли все арестованные и осужденные преступники: грабители, бандиты, мошенники и прочая мелочь. Обстановка в стране накалилась, на улицу стало опасно выходить, да и дома было небезопасно. Разгромили тюрьмы, полицейские участки и жандармерию, целью нападения были архивы, картотеки преступников. Под революционными лозунгами могли войти в квартиру и выкинуть на улицу, а бандиты просто ворваться и ограбить. В эти дни приобрели известность банды Леньки Пантелеева, Белкина (действовали под видом сотрудников ВЧК с 1918 по 1921 года – грабежи квартир, государственных учреждений, совершила 27 убийств), банда Яшки Кошелькова (захватила автомобиль в В.И. Лениным, ограбила его и находящихся с ним лиц), банда Собана (действовала с 1917 по 1919 годы совершила 34 убийства. В один только день 24 января 1919 года – убили 16 постовых милиционеров). Таких банд было по всей России – сотни.

В 1922 году был принят уголовно-процессуальный кодекс и Основы уголовного судопроизводства Союза ССР и союзных республик, согласно которых расследование преступлений возлагалось на народных следователей, состоящих при губернских судах, следователей по важнейшим делам при наркомате юстиции и Верховном Суде РСФСР, а также следователей военных трибуналов.

Постановлением ВЦИК И СНК РСФСР от 3 сентября 1928 года следственный аппарат переподчинялся и переводился в ведение прокуратуры. С 20 октября 1929 года прокурорам предоставлялось право поручать милиции расследование любого вида преступлений. С этих пор на протяжении почти 30 лет, милиция фактически расследовала все виды преступлений. Уголовное дело расследовалось до момента предъявления обвинения, допроса обвиняемого, составления обвинительного заключения и передачи дела для рассмотрения в суде. Дознание, проведенное сотрудниками милиции, подменяло предварительное расследование. В связи с этим перед Великой Отечественной войной в милиции: в аппаратах уголовного розыска и БХСС ведомственным приказом были созданы следственные подразделения.

В этот период расследуются такие громкие преступления как появление первого серийного убийцы в лице Василия Комарова, который в период НЭПа знакомился в теми, кто готов был приобрести у него ворованный товар, поил их, а затем убивал молотком или душил. В ходе расследования было установлено, что Комаров убил 33 человека.

Двадцатые-тридцатые года прошлого столетия характеризуются нарастанием политических репрессий со стороны государства против противников советской власти. Репрессиям прежде всего подвергаются бывшие помещики, белогвардейцы, возвратившиеся в страну, интеллигенция. С нарастанием репрессии перешли и на старых большевиков, руководителей предприятий, государственных служащих и военных специалистов. При этом из людей выбивали признание своей вины и это являлось главным доказательством на судебном процессе. Перед самой войной уничтожили почти весь цвет армии, ее руководящий состав. Фабрикация уголовных дело приобрело массовый характер.

Таким стало «Шахтинское» дело. В 1928 году в Донбассе под суд отдали 53 инженера и руководителя, обвинив их в умышленном вредительстве, создании подпольной организации и связи с иностранной разведкой. 11 человек были приговорены к расстрелу. Позднее 6-м из них расстрел заменили 10 годами лишения свободы.

В 1930 году рассмотрено было дело «Промпартии». Обвиняемые были представителями так называемой буржуазной интеллигенции, которым вменялось саботаж индустриализации СССР и связи с иностранными разведками. Затем последовали уголовные дела группы Бухарина, Зиновьева, троцкистов, высшего руководства армии в лице Тухачевского, Блюхера, Егорова, Уборевича и других. Репрессии приобрели массовый характер, и никто в обществе не был застрахован от них.

Годы Великой Отечественной войны и после военный период характеризовались усилением криминальной обстановки в стране: борьба с диверсантами, дезертирами, мародерами, значительный рост бандитизма, особенно в западных районах Украины и Прибалтике. В 1953 году была объявлена всеобщая амнистия, по которой на свободу вышло значительное количество уголовного элемента. Все это вызвало резкий всплеск преступлений. И их ликвидировать пало на сотрудников милиции, где они расследовались.

25 декабря 1958 года были приняты Основы уголовного судопроизводства Союза ССР и союзных республик, согласно которых право производства предварительного расследования имели только следователи прокуратуры и государственной безопасности. Следственный комитет при МВД был ликвидирован.

Однако уголовных дел было столько, что следствие прокуратуры не справлялось с его объемом и сотрудники милиции вынуждены были участвовать в предварительном расследовании, как было ранее. В связи с этим руководством страны было принято решение о создании следственного аппарата в структуре МВД, с определенным перечнем категорий дел, относящихся к их компетенции.

6 апреля 1963 года Указом Президиума Верховного Совета СССР право производства расследования было предоставлено МООП РСФСР, позднее переименованного в МВД СССР. Кроме этого предварительное расследование проводили следователи прокуратуры и госбезопасности, с разделением подследственности каждой структуры, при этом за милицией сохранили право проводить дознание в полном объеме по большинству преступлений. Постепенно подследственность дел в прокуратуре начала сокращаться, в милиции увеличиваться, в результате чего к 1990 году свыше 90% дел расследовалось в МВД, а в прокуратуре только 9.1%

В следствии МВД создалась парадоксальная ситуация, которая существует по настоящее время: следователь процессуально фигура самостоятельная, но находится в подчинении начальника милиции и ему, согласно уголовно-процессуального кодекса следователь вправе давать отдельные поручения по уголовному делу. Подчиненный дает указание начальнику. Разве не бред. Но факт есть факт. Попытка уйти от этого предпринимаются и до настоящего времени, созданием отдельной структуры Следственного комитета РФ. По всей видимости предполагается именно в нем и соединить все следственные подразделения страны. Но пока только предполагается.

В 1987-1989 годах проводился эксперимент по выводу следственных подразделений из структуры Отделов внутренних дел, но в 1989 году волевым решением министра внутренних дел Бакатина В.В. – эксперимент был прекращен.

Следствие в России.

Итак, к моменту развала Советского Союза и образования Российской Федерации существовали три структуры предварительного следствия: при Министерстве внутренних дел, при Прокуратуре РФ и Федеральной Службе Безопасности.

Следователи в прокуратуре РФ расследовали – убийства; изнасилования; похищение человека; посягательство на жизнь сотрудника правоохранительного органа и др. преступления.

Следователи органов внутренних дел расследовали дела о причинении различной степени тяжести вреда здоровью; преступлениях против собственности; преступлениях в сфере экономики; о незаконном обороте наркотиков, о бандитизме и др. преступления.

Следователи органов Федеральной службы безопасности расследовали дела о государственной измене; шпионаже; терроризме; захвате заложников и др. преступления.

Кроме того, существует еще дознание, которое расследует уголовные дела, по которым предварительное следствие не обязательно, могут возбудить уголовное дело по любой статье, произвести неотложные следственные действия и передать по подследственности.

90-е годы характерны резким ростом преступности, появлением различных преступных группировок: тамбовские, малышевские, казанские, грузинские и т.д. Следствие в этот период работает с предельной нагрузкой. Приватизация фабрик, заводов, различных предприятий и всего чего только можно было прихватизировать, работало на полную мощь. Вместе с этим и появились желающие откусить свой кусок пирога, поэтому начались разборки, «стрелки», различные «крыши» и т.д. Так долго продолжаться не могло, поэтому стали прибегать к услугам правоохранительных органов: судов, милиции, следствия. Кто больше заплатит, на того и работал закон. Да и сейчас фактически так работает. Не зря президент призывает наши органы перестать вмешиваться в гражданско-правовые споры. Но его, по-моему, не слышат, или не хотят слышать. Коррупция стала процветать.

Вот небольшая выдержка из научного отчета «Криминологической характеристики преступности в сфере правоохранительной деятельности» опубликованной в 1998 году:

«По данным Высшей квалификационной коллегии судей России, в 1993-1996 гг. ею рассмотрено 11 обращений и представлений Генерального прокурора Российской Федерации о даче согласия на возбуждение в отношении судей уголовных дел либо на привлечение их к уголовной ответственности, по 3 обращениям получен отказ. В порядке пересмотра решений квалификационных коллегий судей, отказавших в прекращении полномочий судей за совершение поступков, позорящих честь и достоинство судьи или умаляющих авторитет судебной власти, а также прекративших полномочия судей, Высшей квалификационной коллегией судей России за тот же период рассмотрено 21 заявление. Прекращены полномочия 6 судей, 12 заявлений отклонены. Проведенный анализ показывает, что пункты 3, 4 ст. 16 Закона «О статусе судей в РФ» практически препятствуют последовательному исполнению правовых предписаний об ответственности судей перед законом. В большинстве случаев квалификационные коллегии, избираемые самими судьями, не дают согласия на наказание своих коллег. В то же время за совершение поступков, позорящих честь и достоинство судьи и умаляющих авторитет судебной власти, в том числе и за допущенные преднамеренные грубые или систематические нарушения процессуального закона, повлекшие неоправданную волокиту при рассмотрении уголовных или гражданских дел, квалификационными коллегиями судей регионов России в 1995 году были прекращены полномочия в отношении 57 судей, в 1996 году – уже более 60».

И это только судей. А дальше МВД, из статьи «Реформа МВД в 2000 годах»:

«В июне 2003 года в рамках спецоперации, подготовленной Главным управлением собственной безопасности МВД, ФСБ России и Генпрокуратурой, в Москве были задержаны участники организованной преступной группировки (4 человека), состоявшей из сотрудников столичного ГУВД. Они подбрасывали оружие, наркотики невиновным гражданам, незаконно возбуждали уголовные дела, а за их прекращение вымогали у своих жертв крупные суммы денег. В августе 2003 года в Москве были задержаны ещё 11 «оборотней в погонах», которые на протяжении ряда лет были членами преступной группировки. Эта группировка с использованием возможностей милиции пыталась взять под контроль представителей мелкого и среднего бизнеса. В отношении коммерсантов фальсифицировались доказательства по уголовным делам. Члены группировки подозреваются также в совершении заказных убийств».

Все это вызывало необходимость принятия экстренных мер. Опять вернулись к идее создания единого Следственного комитета, реорганизации МВД, работе прокуратуры. В сентябре 2007 года образован Следственный комитет при Прокуратуре РФ, как бы самостоятельная единица.

15 января 2011 года Следственный комитет уже выделяют в отдельную структуру с подчинением непосредственно Президенту РФ. Цель – обеспечить независимость и самостоятельность в его работе.

1 марта 2011 года милицию переименовывают в полицию. Предполагалось провести реформу МВД, но на этом все и закончилось.

Опасения, высказанные мной при образовании Следственного комитета, полностью оправдались. Так отсутствие должного контроля за ходом расследования привело к злоупотреблениям со стороны следствия. Лишение прокуратуры надзора за предварительным расследованием явилось грубейшей ошибкой разработчиков нового уголовно-процессуального кодекса. Вообще их можно «поблагодарить» и за другие положения кодекса, в частности, за систему предварительных арестов. Когда следствие без предъявления обвинения задерживает подозреваемых и через суд решает вопрос об аресте. А суд не решает при этом вопрос о доказанности в совершении преступления. И таких примеров можно еще привести, но вернемся все-таки к следствию.

Вторым серьезным недостатком стала борьба за показатели в Следственном комитете, чего не было ранее в работе следователей в прокуратуре. И привело это к бездоказательным обвинениям в совершении преступлений. При этом росла коррупция в самом Следственном комитете. Стоит вспомнить только уголовное дело о привлечении к уголовной ответственности высокопоставленных сотрудников Следственного комитета РФ Дениса Никандрова, Михаила Максименко и Александра Ламонова о получении взятки за освобождение вора в «законе». А борьба за показатели в Следственном комитете приведет к тому, что скоро будет 100% раскрываемость преступлений по убийствам.

Как быстро все забывается. Мы, старшее поколение, еще помним, что раскрываемость преступлений в МВД в советский период была 99,9%. Но цифры то были липовые, и кого мы обманывали, только самих себя. Но если в тот период борьбы социализма с капитализмом можно было объяснить это политическим фактором, то чем сейчас это объясняет нынешнее руководство, непонятно. Скорее всего карьеризмом.

При этом, рассмотрение уголовных дел в суде заканчивается приговором. По последним данным число оправданных судом составляет всего 0,15%, и это с учетом суда присяжных, которые, в основном, и выносят такие приговора. В то время, как на Западе число оправдательных приговор составляет от 20 до 25%. С одной стороны, это должно указывать на высокое качество предварительного следствия, если бы это было так. Это благодаря нашему независимому суду, как говорили герои в «Кавказской пленнице», самый гуманный суд в мире. Именно он покрывает все недостатки следствия и закрывает на них глаза и уши. Трудно себе представить, но, когда участвуешь в судебных заседаниях и видишь, как судья решает вопросы о доказательствах, приходишь в шоковое состояние.

Решить эту ситуацию можно только одним путем: заставить судей быть объективными между обвинением и защитой, невзирая на «государственные» интересы. Они ложные. Интересы нашего государства заключаются в защите интересов всех граждан. А следствие должно уметь доказывать вину в рамках закона, а не фальсифицируя доказательства.

Не хочется заканчивать статью в таком пессимистическом ключе, все-таки работу следователи Следственного комитета проделывают огромную, и чем дальше слушаешь новости, тем больше хочется им пожелать, как было написано в лозунгах в советских отделах милиции: «чтобы было у них горячее сердце, холодный ум и чистые руки».

Милиционеры в Афганистане.

Предисловие.

29 декабря 1978 года, в средствах массовой информации Советского Союза, было объявлено, что по просьбе правительства Демократической республики Афганистана на территорию республики, введен ограниченный контингент Советских войск. Было сообщено, что помощь молодой республике оказывается в соответствии с Договором о дружбе, добрососедстве и сотрудничестве от 5 декабря 1978 года в целях противодействия вооруженным формированиям афганских моджахедов («душманов»), пользующихся политической, финансовой, материальной и военной поддержкой государств НАТО и консервативного исламского мира.

С первого момента нахождения советских войск, возникла проблема осуществления сбора разведывательных данных о вооруженных бандах и организации противодействия им. Вначале этим занимались разведывательные отделы штабов дивизий, бригад и полков. Затем был создан единый разведцентр, сотрудники которого, размещались во всех крупных городах. Для борьбы с бандами в Афганистане, был создан и направлен отряд КГБ «Каскад». Но специфика борьбы с бандами, требовала профессионалов, которые каждодневно сталкивались с этим в своей работе. И тогда вспомнили о скромных советских милиционерах, именно им проходилось бороться с бандами на территории государства. Это и в 30-х годах в Средней Азии, в послевоенный период – на западной Украине и в Прибалтике. Да, и в повседневной работе, время от времени, возникали различные банды.

С этой целью, весной 1981 года поступил приказ о создании сверхсекретного подразделения в системе МВД «Кобальт» в количестве 600 человек. В данное подразделение отбирались только оперативные сотрудники, со стажем работы не менее 10 лет. Все они числились гражданскими советниками по различным направлениям хозяйственной деятельности: промышленность, сельское хозяйство и т.д. Отряд состоял из 23 небольших хорошо вооруженных разведывательных групп, расположенных в различных провинциях. В каждой группе насчитывалось 7 человек: 4 офицера-оперативника, 1 переводчик, 2 водителя. Им было придано БТР и радиостанция, автомашина «Нива» или УАЗ, необходимый набор медикаментов. Задача перед каждой группой стояла сбор и обработка разведывательных данных по бандам, оказание помощи в организации работы «Царандоя» (афганской милиции), работа с агентурой, ну и естественно, уничтожение банд. Переводчики были из числа офицеров МВД Таджикской ССР.

Глава первая.

Когда раздался звонок телефона, я по инерции поднял трубку: «Иванов слушает». «Иванов, – я услышал голос дежурного Петренко, – давай срочно к Петрову». «А Сидоров там будет?»– спросил я дежурного. «Какой Сидоров? Только про тебя сказали», – ответил Петренко. «Раз Иванова зовут к Петрову, там еще Сидоров должен быть, ты, что не понимаешь? Иванов, Петров и Сидоров, они всегда вместе», – разъяснил я ему свою шутку. «Да пошел ты…», – так и не договорив, Петренко бросил трубку.

Пришлось мне идти к Петрову. Я, старший оперуполномоченный уголовного розыска Иванов Александр Иванович, должен явиться к Петрову Николаю Максимовичу, т.к. он заместитель начальника управления по линии уголовного розыска и мой непосредственно, самый главный начальник. По дороге я стал вспоминать все свои грехи за последнее время, но так и не остановился на чем-либо конкретно. Слишком много их было. Подойдя к двери, я прислушался, было тихо. «Что ж, это уже хорошо», – подумал я и постучал в дверь. «Заходите», – раздался голос начальника. Я зашел в кабинет и громко отрапортовал: «По вашему приказанию капитан Иванов прибыл». «Все шутишь, шутник, развлекаешься?» – голос начальника звучал спокойно. «Ни как нет, товарищ подполковник», – сказал я. «Ладно, тебе недолго развлекаться осталось. Давай дуй, срочно к начальнику отдела кадров в ГУВД, там тебе все объяснят». «А что мне объяснить должны?» – спросил я. «Давай, давай иди, там все и узнаешь», – ответил Петров.

По дороге в ГУВД, я старался представить себе, что им нужно от меня. И пришел к мнению, что хотят предложить должность какого- то начальника. Я недавно закончил вечерний юридический факультет государственного университета, имел стаж работы 11 лет опером и вполне подходил на выдвижение. Честно говоря, меня это не очень устраивало, работа опера мне нравилось, район спокойный, всех знал, налажена агентурная сеть и раскрывать дела, было одно удовольствие. А тут новое место, новые люди, пока притрешься. Но я понимал, что пора двигаться по карьерной лестнице вперед, да и жена все «капала», когда пойдешь на повышение. Ее, конечно, больше зарплата интересовала.

В общем, когда я зашел в кабинет начальника отдела кадров ГУВД, уже был готов к выдвижению. Николай Иванович, увидев меня, зачем-то встал из-за стола, подошел в вплотную, пожал руку и, заглянув глубоко в глаза, задушевным голосом, спросил: «Как у вас дела Александр Иванович, как здоровье, как семья?» Можно было подумать, что он хочет мне предложить должность не меньше начальника управления. От такого трепетного отношения, я, честно говоря, растерялся. «Спасибо, – говорю все хорошо, – в семье все нормально». И жду, что будет дальше. А он так многозначительно смотрит на меня и говорит: «Да вы присаживайтесь, может чайку?» «Нет, нет спасибо», – говорю я, а сам думаю: «Что-то уж больно мягко стелет, как бы не упасть». Я сел на стул, а Николай Иванович так и кружит вокруг меня, что я головой не успеваю вертеть. «Александр Иванович, – наконец сказал он, – не хотите ли вы съездить в загранкомандировку?» «Куда, куда?» – не понял я сразу вопроса. «В загранкомандировку, в одну их зарубежных стран», – повторил он. «Это ж куда меня хотят послать и за какие заслуги?»– спросил я. «Мне ваше руководство рекомендовало вас, у вас большой опыт оперативной работы и мы сейчас набираем сотрудников для работы в Афганистане. Вы можете ответить не сразу, надо дома посоветоваться с женой, я понимаю. Но ваша кандидатура нас вполне устраивает. Вы коммунист и ответственный работник и райком тоже уже поддержал нас. Вы подумайте. Вас отправят на 6 месяцев, а там перспектива выдвижения, неплохая зарплата и получение квартиры, вполне реально». «Вот, зараза, – подумал я, – даже прочитал, что я в коммуналке живу». «Я отказаться могу?» – спросил я. «Можете, но партия рекомендовало вас и надеется, что вы ее поддержите», – ответил он. Конечно, предложение меня ошеломило, и я пообещал, что подумаю и через пару дней сообщу.