Дом-убийца в кольце огня

Глава 1. Стратегическое совещание

Когда я, купив булочек на обед, вернулся в класс, Кацураги все еще корпел над четвертым уроком из задачника по математике. Я сел на стул напротив него, широко расставив ноги и закинув локти на спинку.

– И долго ты еще будешь этим заниматься? Все уже достали обеды.

– Как раз заканчиваю, – ответил Кацураги, не поднимая глаз. Ему явно не требовалась моя помощь, впрочем, как и всегда.

Стоило мне открыть пакет с булочками якисоба-пан[3], как он тут же захлопнул задачник.

– Сделал домашку? Должно быть, нелегко быть мальчиком из хорошей семьи. Скрипка, кюдо[4], айкидо[5], конный спорт, репетиторы после школы… нужно всегда хорошо учиться.

Он достал из своей сумки обед в контейнере для бэнто[6] и аккуратно развернул его. Всю еду для него готовил нанятый его семьей шеф-повар, внимательно следивший за сбалансированностью меню.

– Сложно тебе живется, правда?

– У меня к тебе важный разговор. Какие у тебя планы на эту поездку в лагерь? – спросил Кацураги, нахмурившись.

Я оглядел стены классной комнаты, обвешанные плакатами о школьном лагере в Каруидзаве[7].

– Планируешь пять дней и четыре ночи усердно заниматься в горах? – поинтересовался я. – Этот лагерь полезен, если хочешь поступить в хороший университет. Мы заканчиваем второй класс старшей школы; конечно, все только об этом и думают!

– Не совсем так. Ребята в прошлый раз привезли игровую приставку, игральные карты и доску для маджонга[8].

– Может, не стоит брать маджонг? Кости довольно шумные…

– Я им тоже об этом сказал. А еще в Каруидзаве всегда полно влюбленных парочек, которые не прочь вместе полюбоваться звездами.

– Выходит, учиться вообще никто не собирается? – произнес я с ухмылкой.

– Честно говоря, я точно не собираюсь, – ответил Кацураги, сдвинув брови.

Достав свой смартфон, я открыл приложение с картами.

– Следующая смена пройдет здесь – в горах префектуры Н., – продолжил я, открыв закладки. – Нас поселят в большом здании у одного из туристических горных маршрутов. Я хочу посетить одно место неподалеку оттуда. О нем мне рассказал редактор.

В третьем классе я отправил свой детективный рассказ на национальный любительский конкурс писательского мастерства. Конкурс, правда, не выиграл, но моя работа привлекла внимание одного из редакторов, работавших в жюри, и он попросил меня показать ему другие мои работы. С тех пор мы регулярно встречались и обсуждали мои успехи.

– Я слышал, что в районе Каруидзавы, на горе М., есть дом одного писателя.

– Кого?

– Это… Юдзан Такарада.

Палочки для еды в руках Кацураги замерли. Он присвистнул.

Именно романы Такарады когда-то вдохновили меня стать писателем. Юдзан Такарада писал детективы и триллеры, постоянно внедряя все новые идеи и стили. Одним из его знаменитых высказываний было: «Для детективов наступила эпоха заката». Эти слова он написал в памятном очерке об ушедшем из жизни писателе Сэйтё Мацумото[9].

Кацураги тоже был им одержим – он прочел все книги Такарады с момента его литературного дебюта и коллекционировал все, что было связано с любимым автором: от интервью в журналах до произведений, отдельно не изданных. Признаюсь, я завидовал коллекции Кацураги – далеко не каждому могло хватить на нее денег.

– О нем ничего не слышно с момента выхода «Темных течений» пять лет назад.

– Редактор сказал, что в последнее время он совсем не появляется на встречах, интервью и литературных премиях. Раз он родился в тысяча девятьсот… году, то в этом году ему будет девяносто семь лет!

– В таком возрасте с ним может случиться что угодно…

Я молча кивнул.

– И как же ты ухитрился узнать, где он живет? – спросил меня Кацураги.

Я тут же сдался. Мне совсем не хотелось врать ему.

– Среди документов на столе редактора был конверт с письмом от Такарады. Я подсмотрел его адрес, – честно ответил я. – Все вышло случайно.

Кацураги опустил голову и, подперев лоб рукой, шумно выдохнул.

– Спасибо, конечно, за твою честность, но это довольно безрассудно.

Мой друг частенько ругал меня за то, что я был склонен использовать любые средства для достижения своей цели.

– Если мы просто заявимся туда без предупреждения, то нас, наверное, примут за назойливых фанатов… – предположил я.

– Наверняка, – спокойно заключил Кацураги. Я замолчал.

Он, простонав, скрестил руки на груди. Затем тихо произнес:

– Что возьмешь с собой?

Я сразу же понял смысл вопроса. Придвинулся ближе к другу и ответил:

– Первое издание его первого романа «Ложная цветовая схема»!

Рот Кацураги растянулся в улыбке.

– Отличный выбор.

По его довольному выражению лица я понял, что Кацураги был со мной согласен.

– Однако, если верить рассказам редактора, весь дом напичкан разными ловушками…

– Ловушками? – Глаза Кацураги округлились.

– Я имею в виду всякие сюрпризы, потайные ходы и прочее… – ответил я, многозначительно кивнув.

Кацураги потер лоб.

– Выходит, Юдзан Такарада, заработав состояние, потратил его на исполнение своего самого главного желания… Хотя я всегда думал, что он займется благотворительностью. Нет, скорее…

– О чем болтаете?

Я сразу узнал этот радостный голос. Девушка, чью парту я бесцеремонно занял. Наверное, она закончила обедать и решила вернуться на свое место. Мое сердце бешено забилось, но я постарался сохранить спокойствие и медленно обернулся. До конца обеденного перерыва оставалось еще полчаса, а значит, она пришла убрать пустую коробку из-под бэнто.

– Извини, что опять занял твое место… Будешь садиться?

– Нет, всё в порядке. Я пока схожу в соседний класс, – ответила девушка, наклонившись к сумке, висевшей у стола. Она игриво улыбнулась, словно замыслила какую-то шалость. – И чем же вы двое занимаетесь, рассматривая карту?

– Смотрим, где нас поселят в учебном лагере, – ответил я, слегка проведя пальцем по экрану телефона.

– Правда? Интересно. – Рассмеявшись, девушка продолжила, указав на свое место: – Пожалуйста, не спеши.

– Все с тобой понятно, – заговорил Кацураги.

– Понятно что?

– Я все думал, почему на обеде ты всегда садишься именно на это место, чтобы поговорить.

– Случайно.

– Ложь! – Кацураги произнес это чуть громче, чем следовало, и я горько усмехнулся. Глупо было надеяться, что мне удастся это от него скрыть.

Никто в школе не знал, что Кацураги – прирожденный детектив. С раннего детства вся семья замечала его живой ум. В возрасте семи лет мальчик заинтересовался историей, рассказанной членом семьи, работавшим в полиции. Это было не кровавое дело, а самая обыкновенная кража, и Кацураги быстро указал на преступника. С тех пор полиция несколько раз обращалась к нему за помощью, но по понятным причинам его имя в официальных отчетах никогда не упоминалось.

Происхождение и воспитание сделали Кацураги крайне чувствительным ко лжи. Ежедневно сталкиваясь с лицемерием и ложью людей из высшего общества, он мог легко определить, когда человек говорит неправду. У Кацураги выработалась сильная неприязнь к обману. Хоть он и не мог сразу сказать, о чем именно солгал человек, к разгадке помогали прийти его острый ум и наблюдательность.

Наше знакомство с Кацураги произошло в апреле во время первого года обучения в старшей школе. В тренировочном лагере произошло убийство, и именно Кацураги в результате указал на преступника. В прессе сообщили, что дело раскрыла местная полиция, но я знал, что всю информацию им предоставил Кацураги. Кроме меня об этом знали только непосредственные участники и свидетели, проживавшие на территории лагеря.

С тех пор эксцентричный детектив Кацураги, подобно лучам солнца проливающий свет на тайны, стал неотъемлемой частью моей жизни.

– К твоему сведению, мне совсем не стыдно!

– Зато есть повод для очередного разговора. Вода камень точит.

Я все равно чувствовал себя пристыженным и раздраженным. Чтобы сменить тему разговора, переключил закладки в приложении с картами.

– Выходить будем на третий день после обеда. По расписанию всего три урока, а значит, остается больше девяти часов свободного времени. Не совсем свободного, конечно, – это время для самостоятельной работы и выполнения домашнего задания.

– Значит… это побег?

– Я спросил у сэмпая[10] из литературного клуба. Не будет ни переклички, ни контроля посещаемости. После завтрака следующий общий сбор только в семь часов вечера. За обедом можно прийти в столовую в любое время, никто проверять не будет. До вступительных экзаменов в университет остался всего год, поэтому старшеклассники используют все свободное время для решения задач из официальных экзаменационных сборников. Но отлынивающих от занятий тоже полно. Они лишь притворяются, что занимаются самостоятельно, а сами, вернувшись в комнаты, только и делают, что играют в приставки…

– Опять игры. Неужели совсем никто не выходит в город? – спросил я, уменьшив масштаб карты на экране смартфона. – М-да, даже магазина нет…

– Ближайший магазин в получасе езды на машине. Поэтому все и сидят по комнатам, – пояснил Кацураги и натянуто улыбнулся. – Пусть мы и собираемся в горы летом и ненадолго, нам все же стоит запастись снаряжением. К тому же мы не знаем, каковы уклон и состояние горной тропы. Для тяжелого подъема не помешают трекинговые палки. Надо бы еще раздобыть специальную обувь… Хорошо, я попрошу дедушку все организовать.

– Подожди! – остановил я друга. – Если мы попросим помощи, то станет очевидно, что мы что-то задумали. Нужно по возможности собраться самим…

– Ты, конечно, прав, но… – Кацураги выглядел очень обеспокоенным.

Ход его мыслей сильно отличался от мышления обычных людей, поэтому порой мне приходилось его сдерживать.

– Мы сможем взять только то, что поместится в сумку с вещами для учебного лагеря. Самое необходимое, только минимум.

– Тогда и правда непрактично брать отдельную пару обуви, – ответил он, достав свой смартфон и открыв сайт спортивного магазина. – Похоже, есть складные трекинговые палки. Стоят около трех тысяч иен. Я закажу их. Это в пределах моих карманных расходов, так что не вызовет подозрений.

– Три тысячи? – переспросил я, задумавшись о своих расходах. В этом месяце выходил долгожданный перевод книги, которую мне не терпелось прочесть…

– Могу купить и для тебя.

– Не надо мне одолжений! Из-за денег любая дружба сойдет на нет.

Я скопил немного денег, четыре дня в неделю подрабатывая в сетевом ресторанчике быстрого питания. Я относился к этому опыту как к возможности накопить побольше литературного материала, а заработанные деньги тратил на новые книги и журналы, где печатали интервью любимых писателей.

Мы закончили обсуждать наш план, когда прозвенел школьный звонок. Я уже собирался вернуться на свое место, но Кацураги остановил меня:

– Кстати… – Он прикрыл глаза, выражение его лица стало серьезным и хмурым. – Раз я твой друг, то должен тебе сказать. У девушки, что тебе приглянулась, уже есть пара.

– И что, мне теперь нельзя ей увлекаться?

– Думаю, она как раз из тех, кто планирует ночью улизнуть из лагеря, чтобы наблюдать за звездами.

Наверное, тебе стоит отступить, пока никто не пострадал.

Я спросил, не скрывая раздражения:

– Значит, это ваша гениальная теория, господин Детектив?

– Нет, – Кацураги покачал головой. – Просто я видел, как она на уроке мило переписывалась с кем-то в приложении LINE[11].

– Отвратительно.

– Ты о ней?

– Нет, это же ты подсматривал!

– Я? – озадаченно переспросил Кацураги. – Но ведь это она солгала! – Его тон стал очень серьезным. – Причем в разговоре с подругой. «У меня нет парня!» Ее жесты, мимика, даже выбор слов… Я сразу понял, что она врет.

Друг смело и открыто смотрел на меня, уверенный в своей правоте.

– То есть теперь ты подсматриваешь в чужие телефоны?.. Пускай она немного соврала. Но кто дал тебе право вторгаться в ее личную жизнь? Честно говоря, твоя одержимость ложью переходит все границы!

– Позволь мне сказать! – Кацураги выглядел обиженным. – Я всего лишь хотел предостеречь тебя. Ты слишком влюбчивый, это твой недостаток.

– А я думаю, что благодаря этому я куда человечнее, чем детектив Кацураги.

– Почему?

– Эй, ребята, урок начинается! – раздался голос той самой девушки, и мое сердце подпрыгнуло.

– А, прости! Уже ухожу, – сказал я, поднимаясь с места. – Тогда, Кацураги, как договаривались!

Друг молча кивнул.

Остаток дня я изо всех сил старался не думать о болезненном открытии. После школы мне лишь немного удалось отвлечься на подработку. На обратном пути я присмотрел в интернет-магазине дешевые трекинговые палки, но с досады заказал те, что были подороже, и сразу же пожалел об этом. Я пытался утешить себя тем, что дешевые палки могли быстро сломаться, но настроение мое упало окончательно.

Мне нравилось, как смело Кацураги раскрывал тайны – в этом была его сила. Но иногда он бывал чересчур прямолинеен и заходил слишком далеко. Что мне оставалось делать? А теперь я попросту зациклился и постоянно проигрывал в голове наш последний разговор… Кажется, я действительно страдал из-за разбитого сердца.

Я переживал, что наши различия могут однажды нас рассорить. В этот раз все обошлось, но… Кто знает?

Глава 2. Осуществление плана

До гибели особняка в огне

осталось 35 часов 19 минут

Наконец настал третий день. День осуществления нашего плана.

– Не спалось ночью? – спросил Кацураги.

Взглянув на себя в зеркало, я увидел темные круги под глазами. Мой друг был абсолютно прав.

– Нет, ночью меня пригласили поиграть в «Короля»[12]. Не смог отказать.

– Много друзей – и дар, и проклятье, – сказал Кацураги, его лицо выражало откровенное непонимание.

Взвалив тяжелые рюкзаки на плечи, мы отправились в горы, ловко ускользнув от внимания учителей и одноклассников.

До остановки рядом с лагерем мы ехали на автобусе около часа и оказались единственными, кто вышел на конечной остановке. Вглубь рощи кедровых деревьев, покрывавшей подножие горы, тянулась единственная горная дорога.

Мы шли в гору уже полчаса.

Я вытер пот со лба. Дышалось тяжелее обычного, но я все равно чувствовал себя прекрасно. Со всех сторон эхом разносился стрекот цикад.

– Если твои родители об этом узнают, у них наверняка случится инфаркт! Это из-за меня ты пошел на такой большой риск. Точно скажут, что я плохой друг.

– Точно, Тадокоро-кун. Из-за тебя я веду себя совсем как преступник.

– Эй!

Я спросил, не держит ли он на меня обиду из-за нашего недавнего разговора.

– Нет, это было забавно, – честно ответил Кацураги. Его голос звучал очень довольно. – Интересно получилось.

Мы вышли из кедровой рощи. Пейзаж резко сменился – перед нами простиралось поле, покрытое серебристой травой. Высохшая на солнце трава блестела под его лучами.

– Хм, это…

Кацураги присел на корточки:

– Смотри, Тадокоро-кун. Трава здесь примята. Наверное, кто-то недавно прошел.

– В такой глуши?

– Тем более подозрительно… Смотри. Вот это везение!

Кацураги пробрался сквозь траву и вышел на открытое пространство, посреди которого в землю была вкопана металлическая пластина диаметром около двадцати сантиметров, с выгравированным на ней фамильным гербом.

– Наверное, это герб семьи Такарада. Похоже, наша цель совсем близко!

В самом центре пластины был искусно выгравирован иероглиф «богатство».

– Полагаю, это означает, что здесь начинается частная территория. Возможно, вся гора принадлежит семье. Может быть, здесь под землей что-то есть?

– Сокровищница или потайная комната?

Кацураги рассмеялся, услышав мое предположение, но в его смехе не было ни злобы, ни издевательства.

– Хм… Интересно, Тадокоро-кун. Вокруг пластины с гербом утрамбованная площадка площадью в один квадратный метр. Она ловко замаскирована землей, но… Посмотри. – Кацураги копнул кончиком пальца. Под слоем земли скрывалась квадратная металлическая дверь.

– Это… что-то вроде люка!

Друг велел мне ухватиться за край противоположной от него стороны люка – наверное, собирался его поднять. Мы оба ухватились за утопленные ручки с разных сторон и потянули вверх. Крышка поддалась! Люк был очень тяжелым, поэтому нам пришлось аккуратно сдвинуть его в сторону.

За ним скрывалась темная глубокая дыра. Кацураги достал смартфон и включил встроенный фонарик, но свет не доставал до дна – его по-прежнему не было видно. Стальная лестница вела глубоко вниз, в темноту.

– Интересно, куда она ведет?

– Не знаю. Но это место точно связано с семьей Такарада. – Кацураги поднялся на ноги. – Так или иначе, мы недостаточно хорошо подготовлены, чтобы так рисковать. Мы не знаем, насколько глубок этот ход.

Вернув люк на место, мы вышли обратно на горную дорогу.

– Так что мы планируем делать? Когда найдем особняк Такарады.

Кацураги сложил руки в молитвенной позе и закрыл глаза, как мечтательная школьница.

– Я мечтаю увидеть его рабочее место, его кабинет! Попасть в место, где он создавал все свои шедевры, было бы… замечательно!

Я, не в силах скрыть улыбку, ответил ему:

– Я бы о многом хотел спросить. Например, был ли его дебютный роман «Рука бога» намеренной отсылкой к «Обряду потери» Сэйтё Мацумото? Случайно ли во втором романе, «Темные течения», были сцены, вдохновленные «Крейсером “Красный парус”» Нисимуры Кётаро[13], изданным тремя годами ранее?

– Очень уж заумные вопросы! Он наверняка решит, что ты одержим, – ухмыльнулся Кацураги.

– Если уж и задавать вопросы, то только серьезные. У кого еще можно узнать ответы, как не у самого автора? Например, те слухи о последнем деле детектива Кадзо Котаро…

– А, ты о том последнем романе из серии, что он, по рассказам, прячет от всех в своем сейфе?

О нем я услышал по секрету от своего редактора. Именно он работал с первым романом из серии о детективе Кабураги – значит, и последний роман, вероятнее всего, после завершения оказался бы в его руках. Я знал, что он подписал с автором контракт на посмертную публикацию. За рукопись писателя такого уровня, как Юдзан Такарада, можно было выручить не меньше восьмидесяти миллионов иен! «Это точно работа масштаба последних романов Агаты Кристи – “Занавеса” или “Спящего убийцы”, – отмечал мой редактор. – Он хотел чередовать повествование от лица преступника и от лица детектива, который его выслеживает. Получилась удачная попытка скрестить плутовской роман[14] и детектив! Невероятно интригует, правда?»

– Да уж! Последняя из увлекательных тайн Юдзана Такарады! – восхитился я.

Мы продолжили путь в приподнятом настроении.

На пне у горной тропы сидела девушка. Привлекательное лицо, волевой взгляд; ростом около ста семидесяти сантиметров, стройного телосложения. На ней была синяя рубашка с длинным рукавом и черные шорты, походные гетры подчеркивали стройность ее ног. Короткая стрижка ей очень шла. На ней были спортивные кроссовки и соломенная шляпа с голубой лентой. Она держала небольшой рюкзак, в который поместилось бы не больше четырех пол-литровых бутылок с водой.

Девушка присела и нагнулась, чтобы завязать шнурки. Достав из рюкзака пластиковую бутылку с водой, она открутила крышку и капнула немного воды в центр узла на шнурках, который придерживала кончиком указательного пальца. Это еще зачем?

– Здравствуйте, – дружелюбно сказал Кацураги.

Девушка тут же подняла голову. От ее пристального взгляда я немного занервничал.

– Здравствуйте, – ответила она. Ее голос звучал значительно ниже, чем я ожидал от столь хрупкой девушки. Я смутился, решив, что она намеренно не скрывает своего недовольства от встречи с нами.

Кацураги сделал шаг назад. Он вздрогнул от неожиданности, но продолжил:

– Отличный день, правда?

– Да.

– Тоже поднимаетесь в гору?

– Верно. Я увлекаюсь горными походами.

Кажется, увидев улыбку Кацураги, девушка, сперва сильно напряженная, перестала нервничать.

– Ясно. Ну что же… – ответил мой друг, видимо, окончательно потеряв к ней интерес. И мы продолжили восхождение по горной тропинке.

– Эй, Кацураги-кун, ты в порядке?

Я всегда безошибочно чувствовал его беспокойство. И не мог отделаться от плохого предчувствия, постоянно поглядывая на часы.

Миновав поле сухой травы, мы шли мимо низкорослых деревьев. В тени становилось все прохладнее.

– С тех пор как мы вышли из автобуса, прошло не больше часа.

– Как далеко мы поднялись?

– От подножия метров на двести – значит, прошли около половины пути. Мы постоянно идем вверх, поэтому так тяжело.

У нас оставалось предостаточно времени, чтобы успеть вернуться домой. Однако тяжело было продолжать восхождение, не понимая, сколько времени остается до цели. Я не решался поделиться переживаниями с Кацураги. Вместо этого сказал:

– Если не успеем вернуться, придумаем какую-нибудь отговорку. Не волнуйся, еды точно хватит до завтра.

– Дай передохнуть! – неожиданно громко попросил Кацураги. Как бы хорошо он ни решал детективные задачки, были в этом мире вещи, которые давались ему тяжело. Может быть, потому что он вырос в комфорте и не привык к тяжелому труду.