Примерочная для мажора

— М-м-ф! — раздраженно засипел он, не разжимая губ с булавками.

— Чего ты мычишь? Бери розовую нить с маркировкой сорок!

Он выдернул катушку, показал мне снизу вверх.

— Это семьдесят пять, дубина! — шикнула я, щелкнув ногтем по бобине. — Она тонкая, как паутина, лопнет на первом же повороте! Ищи сороковку с лавсановым сердечником, у нее гильза синяя!

Ян яростно зарычал сквозь зубы, зарываясь пальцами в путаницу ниток. Кончик языка у него окончательно одеревенел от металлического привкуса булавок, колени ломило от жестких досок, поясница горела огнем. Наконец он нащупал нужную бобину с синей пластиковой гильзой, сунул ее мне в руку и снова уткнулся носом в подол Эльвиры.

Следующие десять минут он ползал на четвереньках вокруг клиентки, методично вымеряя деревянным уголком расстояние от пола и вкалывая булавки с ювелирной точностью. Со лба его градом катил пот, капли падали на пыльные доски, линия подола поднималась ровно, как по лазерному уровню.

— Готово, — промычал он, выплевывая булавки в протянутую ладонь и тяжело опускаясь на пятки. Дышал он так, словно только что пробежал марафонскую дистанцию.

— Отлично, — я придирчиво оглядела низ платья. Горизонт был идеален. — Теперь главная проблема. Талия.

Эльвира стояла ни жива ни мертва, боясь сделать глубокий вдох.

— Девочки, милые, оно треснет, я чувствую!

— Не треснет. — Я взяла со стола распарыватель и подхватила по очереди нитки обоих боковых швов от проймы до бедра, отводя острие от кожи. Шелк разошелся, освобождая тело клиентки. Эльвира шумно и с наслаждением вдохнула полной грудью.

— Ты с ума сошла? — хрипло воскликнул Ян, поднимаясь с пола и потирая разбитые колени. — Ты распорола кутюрное платье за полмиллиона прямо по бокам! Чем ты закроешь дыры в шесть сантиметров?

Глава 8

— Знаниями колористики и анатомии, Северский, — я повернулась к стеллажу и достала длинный узкий отрез плотного шелкового атласа глубокого темно-сливового, почти черного оттенка. — Неси тяжелые ножницы.

Я расстелила отрез на фанере, прижала край ладонью и без всяких лекал, одним только точным глазомером начертила куском сухого мыла два длинных треугольных клина с острыми углами.

— Ты собираешься вшить темно-сливовые клинья в ярко-розовое платье? — Ян смотрел на меня так, будто я достала топор. — Это же чудовищная безвкусица! Два контрастных тона из разных температурных линеек! Они убьют вещь!

— Они спасут вещь и фигуру клиентки, дипломированный теоретик, — отчеканила я, с хрустом разрезая шелк тяжелыми черными ножницами. Стальные лезвия хищно защелкали по столу. — Темная вертикаль по бокам создаст оптический провал. Человеческий глаз воспринимает темные участки как тень, светлую фуксию по центру видит как единственный явный контур. Мы не просто дадим ей шесть сантиметров свободы, мы визуально уберем с ее талии добрых десять килограммов.