Невеста для дракона: Контракт на свободу

Мужчины и женщины в дорогих одеждах, со строгими лицами и горящими глазами – золотыми, как у Кайрена. Драконы в человеческом облике, но их природа читалась в каждой черте.

– Ваши предки? – спросила она.

– Да. Начиная с Кайрена Первого и до моего отца, – он остановился перед одним из портретов. На нем была изображена женщина необыкновенной красоты, с длинными черными волосами и золотыми глазами, полными ума и печали. – Моя мать, леди Эйрин.

Мария остановилась рядом, изучая портрет.

– Она была красивой. И грустной.

Кайрен молчал долго.

– Она была мудрой, – наконец сказал он. – Слишком мудрой для этого мира. Видела дальше, чем другие. Мечтала о переменах. Это и погубило ее.

– Мечты никого не губят, – тихо возразила Мария. – Губят те, кто боится этих мечт.

Он повернулся к ней, и в его глазах вспыхнуло что-то острое.

– Вы снова говорите, как она.

– Может, потому что мы думаем похоже.

Они стояли, глядя друг на друга, и между ними снова пробежала та самая искра – признание родственной души.

Кайрен первым отвел взгляд.

– Идемте дальше.

Они спустились на первый этаж и вышли во внутренний двор. Мария впервые оказалась снаружи с момента своего прибытия, и вид захватил дух.

Двор был огромным, мощенным серым камнем. По периметру располагались различные постройки – конюшни, кузница, казармы. В центре рос древний дуб, его ветви раскинулись так широко, что давали тень на добрую треть двора.

Повсюду сновали люди – слуги, стража, ремесленники. И когда они замечали Кайрена, реакция была мгновенной.

Все останавливались. Кланялись. Отводили взгляды.

Не из уважения – из страха.

Мария видела это в их глазах, в напряженных позах, в том, как быстро они отступали, освобождая путь.

Кайрен шел через двор, не глядя на них, словно не замечая. Или привык настолько, что перестал видеть.

– Милорд, – один из стражников, постарше остальных, подошел ближе. – Прошу доложить: южный дозор сообщает о движении в лесу. Возможно, дикие звери.

– Усильте патрули, – коротко бросил Кайрен. – И сообщите мне, если будет что-то необычное.

– Слушаюсь, милорд.

Стражник поклонился и отступил, бросив быстрый, любопытный взгляд на Марию.

– Здесь часто случаются нападения? – спросила Мария, когда они отошли.

– Достаточно часто. Горы полны опасностей. Теневые волки, ледяные медведи, иногда налетают грифоны. Поэтому замок всегда под охраной.

– А драконы? Они тоже нападают?

Кайрен остановился, повернулся к ней.

– Драконы не нападают на своих, леди Мария. Мы – высшая раса. Мы правим, а не грабим.

– Но вы воюете друг с другом, – напомнила Мария. – Вы сами сказали о мятеже баронов.

– Это была междоусобица. Политика. Не грабительский налет.

– Политика, которая убивает, не лучше грабежа, – заметила Мария. – Мертвым все равно, какими были мотивы убийцы.

Кайрен нахмурился.

– Вы циничны.

– Я реалистка.

Он усмехнулся – на этот раз с настоящим весельем.

– Вы упрямы, как скала.

– А вы привыкли, что все соглашаются с вами, не задавая вопросов, – парировала Мария.

– Да. Привык. Это одиноко, между прочим.

Последнее он сказал так тихо, что Мария едва расслышала. Но расслышала. И снова почувствовала этот укол сочувствия.

Они продолжили прогулку. Кайрен показал ей оружейную, где рядами висели мечи, копья, луки. Конюшни, где держали не только лошадей, но и каких-то огромных ящероподобных существ, которых использовали для перевозки грузов. Сады, где росли странные растения с серебристыми листьями и светящимися плодами.

И везде, куда бы они ни шли, люди отступали, кланялись, отводили глаза.

Мария видела страх. И ненависть, тщательно скрываемую.

Кайрен был их лордом. Но не их любимым правителем.

– Вас боятся, – сказала она, когда они остановились у парапета, откуда открывался вид на долину.

Кайрен не стал притворяться, что не понимает, о чем речь.

– Да, – просто ответил он. – Боятся.

– Это вас устраивает?

Он долго молчал, глядя на горизонт.

– Нет, – наконец признался он. – Не устраивает. Но так проще. Страх – более надежный инструмент управления, чем любовь. Любовь непостоянна. Страх – вечен.

– Страх порождает ненависть, – возразила Мария. – А ненависть рано или поздно взрывается бунтом.

– Тогда бунт будет подавлен, – холодно ответил Кайрен.

– Силой?

– А как же еще?

Мария покачала головой.

– Вы умный человек, Кайрен. Но в этом вы слепы. Силой можно подчинить. Но нельзя создать лояльность. Нельзя построить прочное государство. Рано или поздно даже самая могучая тирания рушится.

Он повернулся к ней, и в глазах вспыхнул гнев.

– Тирания? Вы обвиняете меня в тирании?

– Я называю вещи своими именами, – не дрогнула Мария. – Если вы правите через страх, не давая людям выбора, не признавая их прав – да, это тирания. Пусть и мягкая.

– Люди здесь накормлены, защищены, имеют кров. Это больше, чем в половине земель Талары.

– Сытая клетка остается клеткой, – Мария подошла ближе, глядя ему прямо в глаза. – Ваша мать понимала это. Почему вы не понимаете?

Лицо Кайрена стало каменным.

– Моя мать мертва. Ее понимание убило ее.

– Нет. Ее убил страх Императора перед переменами. Страх потерять власть. Тот самый страх, которым вы сами управляете своими людьми.

– Довольно! – рявкнул Кайрен, и голос его прогремел как гром.

Несколько слуг, работавших неподалеку, испуганно пригнулись.

Мария не вздрогнула. Стояла спокойно, глядя на него. Ждала.

Кайрен глубоко вдохнул, выдохнул. Закрыл глаза, явно считая до десяти.

Когда открыл их снова, гнев сменился чем-то другим. Усталостью. Растерянностью.

– Вы не понимаете, – сказал он тихо. – Вы не знаете, каково это – нести ответственность за тысячи жизней. Каково видеть, как твоя доброта воспринимается как слабость. Как любая попытка реформ встречается саботажем.

– Тогда объясните мне, – так же тихо ответила Мария. – Я хочу понять.

Он посмотрел на нее долгим, оценивающим взглядом.

– Пойдемте, – наконец сказал он. – Я покажу вам кое-что.

Они вернулись в замок, но пошли другим путем. Кайрен вел ее по узким коридорам, по винтовым лестницам, все ниже и ниже.

– Куда мы идем? – спросила Мария, когда воздух стал заметно холоднее и влажнее.

– В подземелья. Там, где я держу… напоминания.

Наконец они остановились перед массивной железной дверью. Кайрен достал связку ключей, отпер замок. Дверь открылась со скрипом.

За ней был коридор, освещенный магическими кристаллами, дающими холодный синий свет. По обе стороны – камеры с решетками.

Тюрьма.

– Три месяца назад, – начал Кайрен, медленно идя вдоль камер, – один из моих вассалов, барон Вергас, решил, что может безнаказанно грабить крестьян своих земель. Он забирал у них весь урожай, оставляя голодать. Когда они взбунтовались, он приказал казнить зачинщиков. Включая детей.

Мария слушала, напрягшись.

– Я узнал об этом случайно, – продолжал Кайрен. – Приехал с проверкой. Увидел повешенных на деревьях. Среди них была девочка. Ей было восемь лет.

Он остановился перед одной из камер. Внутри сидел мужчина – грязный, худой, с безумными глазами.

– Барон Вергас, – представил Кайрен. – Я мог бы казнить его. Но решил, что он проживет остаток дней здесь. В темноте. Вспоминая лица тех, кого убил.

Мария посмотрела на узника, затем на Кайрена.

– И это, по-вашему, справедливость?

– Это наказание, – ответил Кайрен. – Он жив. Это больше, чем заслуживает.

– А те крестьяне? Их земли вернули им? Дали компенсацию? Или просто назначили нового барона, который будет поступать так же?

Кайрен нахмурился.

– Я назначил управляющего. Временного. Пока не найду достойного кандидата.

– Почему бы не спросить самих крестьян, кого они хотят? – предложила Мария.

– Потому что это не их дело. Они не знают, как управлять.

– Откуда вы знаете, если не дадите им шанса?

Кайрен повернулся к ней.

– Вы снова спорите.

– Вы снова избегаете неудобных вопросов.

Они стояли в тусклом свете магических кристаллов, и воздух между ними звенел от напряжения.

Но это было не агрессивное напряжение. Это было… возбуждающее. Интеллектуальный поединок, в котором оба получали удовольствие, хоть и не признавались в этом.

Кайрен усмехнулся.

– Вы невозможны, леди Мария.

– А вы упрямы, лорд Кайрен.

– Пат?

– Пока что пат.

Они вернулись наверх, и напряжение постепенно спало. Разговор перешел на более нейтральные темы – архитектуру замка, историю некоторых помещений, традиции праздников.

Мария слушала, впитывала информацию, но часть ее внимания постоянно искала, анализировала, оценивала.

Она замечала, как Кайрен смотрит на нее украдкой. Как иногда в его глазах мелькает интерес, почти восхищение, которое он быстро прячет.

Она замечала, как он говорит – не как с подчиненной, а как с равной. Даже когда спорит, даже когда злится.

«Он проверяет меня, – думала Мария. – Хочет понять, кто я на самом деле. А я проверяю его. И пока что… ничья.»

Наконец, когда солнце клонилось к закату, Кайрен привел ее обратно в главный зал.

– Полагаю, на сегодня достаточно, – сказал он. – Вы устали?

– Немного, – признала Мария. – Но это было… познавательно. Спасибо.

Он кивнул.

– Завтра, если хотите, можем продолжить. Есть еще многое, что вам следует увидеть.

– С удовольствием.

Они стояли в неловком молчании. Что-то нужно было сказать, но что?

Наконец Кайрен первым повернулся к выходу.

– Тогда до завтра, леди Мария. Приятного вечера.

– До завтра, лорд Кайрен.

Он ушел, и Мария осталась одна. Она медленно побрела к своим покоям, прокручивая в голове события дня.

Кайрен был загадкой. Жестоким и добрым одновременно. Тираном и жертвой обстоятельств. Он управлял через страх, но сам страдал от одиночества, которое это создавало.

«Можно ли изменить такого человека?» – думала Мария. – «Или он слишком глубоко увяз в своей роли?»

Она не знала ответа. Но знала одно: он не был простым злодеем. Он был сложным, противоречивым, способным меняться.

Может быть.

Возвращаясь в свои покои, Мария сворачивала за угол, когда заметила дверь, мимо которой прошла утром не глядя.

Дверь из темного дерева, с бронзовой ручкой и странными символами, выгравированными по краям.

Что-то в этих символах показалось знакомым. Мария остановилась, подошла ближе.

Присмотрелась.

Это были буквы. На том самом языке, который она каким-то чудом понимала. И складывались они в слово:

«Библиотека».

Сердце забилось быстрее.

Библиотека. Та самая, о которой говорил Торвальд. Где хранились книги, хроники, законы.

Где могли быть ответы на ее вопросы.

Мария огляделась. Коридор был пуст. Никого рядом.

Она попробовала повернуть ручку.

Дверь была не заперта.

«Интересно», – подумала Мария.

Она могла зайти прямо сейчас. Никто не узнает. Никто не помешает.

Но что-то останавливало ее. Инстинкт. Опыт юриста, который знал: иногда лучше действовать легально, чем тайно.

Если она проникнет тайком, и ее поймают – это будет выглядеть как воровство. Как нарушение доверия.

Если же она попросит разрешения – это будет законно. И даст ей моральное преимущество.

Мария отпустила ручку и отступила.

«Не сегодня, – решила она. – Сначала получу официальное разрешение. Или найду способ попасть туда законно. Спешка здесь не нужна.»

Она мысленно поставила галочку.

Библиотека найдена. Доступ возможен. Задача – получить право на него.

Мария вернулась в свою комнату, где Элара уже ждала с ужином.

– Ну как, миледи? – нетерпеливо спросила девушка. – Как прошла прогулка?

– Познавательно, – улыбнулась Мария. – Очень познавательно.

Она поужинала, приняла помощь Элары в подготовке ко сну и, наконец, осталась одна.

Села за стол, достала свои записи.

Дописала новый пункт в список задач: «Получить доступ в библиотеку. Изучить исторические прецеденты изменения Контрактов.»

Потом откинулась на спинку стула, глядя в потолок.

День был продуктивным. Она узнала больше о Кайрене, о замке, о системе управления. Нашла библиотеку. Углубила интеллектуальный контакт с будущим… с Кайреном.

Будущим чем? Мужем? Врагом? Союзником?

Она не знала.

Но знала одно: игра становилась все интереснее.

И ставки – все выше.

Мария улыбнулась в темноту.

«Сможет ли она проникнуть в библиотеку?»

О да. Обязательно проникнет.

Вопрос только – когда и как.

Но это уже детали.

А детали она умела прорабатывать лучше всех.