Анастасия. Последняя княжна

Глава 15.

Печа. В пятидесяти километрах от Белозёрска

Печа — это маленький город между Белозёрском и Алапаевском, таких много по Россиме. По сути, это выросшие деревни, где вдруг по каким-то причинам начинало развиваться какое-то производство. И тогда туда проводилась ветка железной дороги и деревня становилась городком. Или просто повезло, что железная дорога прошла через деревню, тогда она тоже вскорости вырастала ло города.

Вот в этот маленьких город и забросил портал юного цесаревича. У матери была лишь минута на всё. После того как бахи революционеры ворвались в императорский вагон, Мария Алексеевна чуть не взвыла, когда ясно сознала, что уехать из империи, поражённой вирусом революции им не дадут, и пришло осознание, что и живые они никому не нужны. Ах как жаль, что Коленька не понял этого раньше. У неё был только один шанс выбрать кого-то из детей, потому что по весу подходили трое, но она сразу понла, что будет спасать младшего сына, долгожданного наследника. Родила его, когда уже отчаялась, и сил рожать больше не было.

Перекрестила, поцеловала в лобик, надела ему на шею семейный медальон, чтобы знал, кто жив из семьи, а кто нет, прошептала, что в курточке зашиты монетки и немного драгоценностей и постаралась отправить как можно дальше, хотела поближе к Белояру, там была армия, там сестра, но в момент отправки ворвался в небольшое купе вагона страшный бах и толкнул её, обозвав грубо. Но портал уже уносил цесаревича. Только вот куда?

Оказалось, что в Печу.

И сначала маленькому Алёше повезло. Он почти сразу же познакомился с приятной старушкой, которой тоже приглянулся чистенький воспитанный мальчик, который спросил её, что это за город и как далеко он от Белояра.

До Белояра было далеко. А мальчик явно был альт, поэтому старушка, испугавшись, что новая власть может причинить такому хорошему мальчику вред, пригласила его к себе.

— Пойдём, Алёша, — старушка переиначила гордое имя Алексей, которым представился цесаревич, на свой лад, — до Белояра далеко, пойдём ко мне, и там уже подумаем, как тебя отправить в Белояр. А то бахи революционеры не любят, когда детки одни на улице.

Упоминание бахов революционеров сыграло ключевую роль для принятия решения. Алёша ещё помнил страшное лицо баха, кричавшего на мать, когда она отправляла его порталом.

Старушку звали Домна Михайловна и была Домна Михайловна вдова, жила одна в маленьком домике. Был у Домны Михайловны сын, жил отдельно к матери приходил редко. Служил на железнодорожной станции.

Старушка пообещала Алёше поговорить с сыном, может получится отправить мальчика поближе к Белояру. Но Домна Михайловна недоговаривала, потому что знала, что бахи революционеры перекрыли все пути в сторону Белояра и не пускали поезда ни туда, ни оттуда.

Но мальчик и сам пока не спешил. У старушки ему было спокойно. Каждый вечер перед сном он смотрел на семейный медальон, где звёздочками светились все его сестрёнки и мама с папой.

«Пока светятся камушки, — сказала мама, — значит мы живы, как погаснут, значит не удалось нам спастись, Алеша, но ты не должен погибнуть, тебе надо будет попасть в Белояр, там тётка твоя Виктория Алексеевна Огульчина, там князья, они помогут»

Алёше было девять лет, и он уже понимал, что одному добраться из Печи до Белояра практически невозможно. Его поймают, и хорошо, если не узнают, тогда просто отправят в приют, а если узнают. И вспоминал страшные страхом за всех глаза матери: «будь умным, Алёшенька».

И так продолжалось примерно три недели, а потом в гости к Домне Михайловне приехал её сын.

И в отличие от старушки он сразу понял, кто у мамы в гостях. Но ничего не сказал, погостил, поел матушкиных пирогов, и поехал домой, думать.

Порфирий Климентьевич не был плохим человеком, и при императорской власти он даже жил лучше, чем после революции. Он хоть и был заместителем начальника станции, но тот уже был пожилым, и ему оставалось всего пару лет, а может и того меньше, подождать, и он бы занял эту должность, став уважаемым человеком в городе. Мэр бы приглашал его на ужины и женился бы он на зажиточной горожанке. А с приходом бахов революционеров, ситуация изменилась, он так и остался заместителем начальника станции, которым стал самый занюханный человечишка в городе, дурак и пьяница Петька Восыкин и он, вынужден ему подчиняться.

Петька Восыкин ни черта не понимал в железных дорогах, всё его руководство заключалось в том, что он приходил, если был трезвый, на станцию и, засунув руки в карманы, выдыхая пары перегара, спрашивал с умным видом:

— И что у нас сегодня?

Создавалось впечатление, что его кто-то научил так делать. «Мол спрашивай, и за умного сойдёшь»

Хуже горькой редьки надоел Порфирию Климентьевичу Петька. И ведь не уйдёшь? Кто будет дело-то делать? Эти голозадые бахи революционеры и не умеют ничего. Порушат всё. Или пустят в расход, как его прежнего начальника.

А что теперь делать? Матушка словно по грибы сходила, нашла на улице цесаревича, а бахи в своих газетах пишут, что всю царскую семью задержали и отправили в Алапаевск, подальше, значит от Белояра.

А мальчонке, значит, удалось убежать.

Сдашь мальчонку, и как дальше жить? Не сдашь, найдут и к стенке

В том что найдут, Порфирий Климентьевич не сомневался, Печа городок маленький, все друг друга знают. Не будет же парнишка безвылазно в доме сидеть.

Сомнения «грызли» Порфирия Климентьевича да так, что он ночь не спал. А на утро поехал к матери, чтобы мальчишку забрать да сдать куда надо, да только дом был закрыт, и ни матери, ни мальчика в доме не оказалось.

Цесаревич Алексей

Глава 16.

Стася

Помогло Стасе то, что. оставленный сторожить подходы к дому бах революционер очень хотел узнать, а что же там в доме происходит, и поэтому больше смотрел в окна, чем по сторонам. Да и вообще стоял спиной к распахнутым воротам.

За что и поплатился, получив наганом по голове. Упал без звука. Стас связала любопытного баха, его же верёвкой, висевшей у него на поясе. Из пистолета застрелить было шумно, а убить вот такого вот обездвиженного не смогла, хотя понимала, что он бы её не пожалел.

Стася порадовалась, что её навыки действуют даже в теле субтильной княжны. Правильно тренер говорил: «Ваша преимущество не в мускулах, а в голове. Не будешь думать, проиграешь»

Теперь Стася точно поняла, что это значило. Мозг даёт команду мышцам, именно поэтому всё получилось. Ну а то, что удаётся ещё и магией подтолкнуть было для Стаси дополнительным бонусом.

«Эх,бабка, — подумала Стася, — что же ты ещё немного не пожила, мне бы точно знать, где там твои внуки и сколько их»

Но, к сожалению, бабка не пожила. И Стася пошла смотреть и выяснять.

Ей повезло. В первом же окне она увидела гуляющих бахов революционеров.

На большом столе, было навалено разной еды, и стояла огромная бутыль с чем-то мутным.

Бахи уже были «хорошие». Что-то обсуждали, но через окно Стася не могла уловить что. Стася пересчитала бахов, их было восемь человек.

«Где же могут быть внуки, — размышляла Стася, одновременно обходя дом» И как только она задумалась об этом, словно ниточка под сердцем, её сразу в нужную сторону и дёрнуло.

В углу дома, куда Стасю привела невидимая интуиция, она обнаружила небольшое окошко, видимо, какая-то кладовка. Заглянув в это оконце, Стася увидела, что внутри сидят двое вполне себе взрослых парней. Если бы они не были связаны, то Стася бы сразу не поняла, что вот это и были «внуки». А она-то уже себе напридумывала, что это малыши. Хотя, бабке было лет восемьдесят, конечно, её внуки определённо не могут быть малышами.

«Ну что же, — подумала Стася, — так даже легче, но надо ускоряться, — это становится опасным, сейчас бахи революционеры напьются и им что захочется? Правильно! Развлечься и придут они парнишек расстреливать, за то, что маги, за то, что альты, и тогда придётся что-то предпринимать, причём срочно»

Стася пошла к телеге, поискать, может быть там есть что-то «дальнего принципа действия». Она сама тренировала девчонок разработав свою систему самообороны. И в день, когда с ней произошла трагическая случайность, Стася как раз возвращалась с такой тренировки. Проводила она эти тренировки совершенно бесплатно, поэтому и время было такое позднее. Её друг, которому принадлежала качалка, давал зал в пользование, но только в девять вечера. Так вот, Стася, обучала девчонок как себя защитить в случае столкновения с подонками, но первый совет был, если можешь убегай, не допускай, чтобы к тебе приблизились.

Вот и сейчас Стасе надо было сделать таким образом, чтобы не столкнуться ни с одним из бахов.

Постовой так и лежал пока в отключке. Стася наклонилось над телегой. Там было два ящика, в одном было несколько ружей, а в другом, патроны и несколько гранат. Принцип запуска был примерно такой же, с каким Стася была знакома. Видимо для оружия не нужна была магия, и бахи пользовались простым и эффективным способом «борьбы за свободу».

Прихватив связку гранат, и насыпав в карманы патроны для пистолета, Стася пошла в дом.

На входе никого не было, бахи революционеры всё ещё продолжали праздновать «победу». Стася приготовила гранату и вошла в длинный коридор, в конце которого и находилась комната, где сидели бахи.

Задача была незаметно подобраться чуть ближе и кинуть гранату, а вслед за ней вторую, вдруг первая не взорвётся?

И Стася почти дошла, как вдруг из залы прямо на неё вышел один из бахов, на ходу расстёгивая штаны и пристраиваясь облегчиться прямо в коридоре. Видимо, было невмоготу, потому что даже по сторонам не смотрел, за что и поплатился.

Стася, больше не раздумывая выдернула чеку и бросила гранату в проход, одновременно закрывая руками уши и падая вниз. Как только громыхнула заставила себя открыть глаза и увидела обалдевшего революционера, который не знал за штаны хвататься или за револьвер. И Стася выстрелила первой. Теперь надо было успеть освободить бабкиных внуков, пока бахи революционеры в отключке.

Помня, что комната, в которую заперли парней, находится на другом конце коридора, Стася быстро побежала туда.

На дверях висел простой замок, который Стася сшибла ещё одним выстрелом. Дверь распахнулась. На неё смотрели четыре чернющих глаза. По лицам парней сразу можно было догадаться, что они братья. Обоих отличали пронзительные чёрные глаза и орлиный профиль.

Стася вбежала в комнату, достала кинжал из-за пояса. И начала резать верёвки младшему, который поражённо глядя на Стасю, произнёс:

Ты… вы кто?

Стася ответила, пока, не вдаваясь в подробности:

— Меня бабушка ваша прислала, надо выбираться отсюда пока бахи революционеры не очухались. Я не проверяла сколько их осталось.

Парень кивнул и начал развязывать брата. Старший был избит. Причём серьезно. Пока он пытался встать, Стася поняла, что у парня сломаны рёбра и здорово отбиты почки.

— Идти сможешь? —спросила парня, который, когда встал оказался почти на голову выше неё, с широченными плечами, но на вид ему было не больше двадцати. Парень странно взглянул на неё, но ничего не сказал, только молча кивнул.

И, не теряя времени на знакомство они начали выбираться из пахнущего гарью дома.

— Ну хотя бы отсутствует запах мочи, — с брезгливостью вспоминая «писуна», подумала Стася.

Вышли они из дома через главный вход, Стася на всякий случай кинула в проход ведущий к кухне ещё одну гранату.

В ушах звенело, но добавилось уверенности, что удастся уйти, не пересекаясь с бахами.

Дорогие мои! Сегодня в честь завершения моей книги Тени белых ночей https://litnet.com/shrt/tt89

промокод

(предупреждение: книга 18+, есть откровенные сцены)

iR3ipW8t

Глава 17.

Печа. За две недели до расстрела царской семьи

Домна Михайловна, хоть и была уже в преклонных годах, а соображала хорошо. Она сразу заметила взгляд сына на мальчишку и очень ей этот взгляд не понравился. Поэтому, дождавшись пока сын откланяется, решила поговорить с Алёшенькой.

Зашла к нему в комнатку:

— Уехать нам с тобой надо, Алёша, — сказала Домна Михайловна. У меня подруга в Белозёрске живёт, к ней доедем, а там решим, как до Белояра тебе добраться. Иди сейчас поспи, разбужу тебя рано и поедем.

Отправила мальчишку спать, а сама залезла в комод, достала завернутую в тряпицу вещь, развернула, это было красивое зеркало, маленькое, круглое, только нос в нём и было видно, но рама была их серебра с золотом, украшенная аметистами. Подарок тот был на свадьбу. Хотела сыну оставить, да видно для другого берегла. Деньги-то, особенно бумажные, сейчас никому не нужны, а такое зеркальце всегда в цене будет. И пошла к соседу, просить его отвезти их до Белозёрска. У соседа была телега, да две лошади, может, бог даст и доедут.

Рано утром, ещё темно было, разбудила Домна Михайловна Алёшу, быстро почаёвничали, еду с собой положила, да и поехали они.

К тому моменту, когда Порфирий Климентьевич подъехал к дому матери, они уже были далеко от Печи, и близко к Белозёрску. Мальчик спал, привалившись к боку Домны Михайловны.

В Белозёрск он въехали ближе к вечеру и надо же так случиться, что не успели до комендантского часа добраться до подруги Домны Михайловны и остановил их патруль.

— Гражданка, — вдруг раздалось посреди опустевшей улицы, и Домна Михайловна, которая, взяв Алёшу за руку шла по улице, оставив телегу с соседом у въезда в город, чтобы он не смог рассказать куда точно она направилась, вздрогнула и остановилась.

— Вы мне, — проговорила она, поворачиваясь к четырём бахам, подошедшим к «нарушителям»

— Да, к вам, — неожиданно проявил уважение к старости один из них пожилой, — в неположенное время гуляете, предъявите ваши документы

Документы у Домны Михайловны были, но только на себя, на Алёшу документов не было.

— Сынок, мы подзадержались в дороге, вот и бежим домой, осталось нам два квартала, — запричитала Домна Михайловна, не понимая, чего ожидать от бахов

Но протянула документ, выданный новой властью. Спасибо сыну справил матери.

— Спасибо, всё в порядке, мать, — сказал пожилой солдат и отдал бумагу Домне Михайловне.

И она уже с облегчением повернулась, чтобы пойти, как вдруг молодой произнёс:

— А на мальца? На мальца-то, где бумажка?

— Да бог с тобой, милый человек, какая на него бумажка, он же малой совсем, — снова запричитала Домна Михайловна, поворачиваясь обратно к патрулю

— А раз нет документов, то обязаны мы вас задержать, — самодовольно заявил молодой бах

— Да что же это такое, да за что же это? — Домна Михайловна почувствовала как сердце её вдруг стало биться с перебоями, а воздуха стало не хватать и заваливаясь на мостовую, покрытую грязновато-серой брусчаткой, она уже не увидела, как дёрнулся Алёша, пытаясь удержать Домну Михайловну, как упал рядом с ней, лежащей на земле на колени, как начали душить его рыдания. Пожилой бах поднял его, приговаривая:

— Да ты не бойся малец, мы не бросим, если кроме бабки никого у тебя не осталось, определим в специальный приют, будешь накормлен и вырастешь настоящим человеком.

Так, цесаревич Россимской империи попал в приют для беспризорных детей города Белозёрская. И произошло это за две недели до трагических событий в «том доме» под Алапаевском.

Огоньки на родовом медальоне ещё светились, но Алёша скрыл его, опасаясь, что отберут и не смотрел, хотя ему очень хотелось.

***

Стася видела, что старший из бабкиных внуков вряд ли сможет самостоятельно пройти пару десятков километров. Он, конечно, пытался стоять ровно и когда они с проверяли, что стало с бахами в доме, и когда тащили бабку, оставив Стасю возле телеги с оружием, то было заметно, что любое действие даётся ему с трудом. Стася видела, что на высоком лбу парня испарина, дыхание было тяжёлым, прерывистым, хотя для такого крупного атлетически сложённого мужчины, действия в общем -то не были трудными.

— Надо бы и деда из дома вытащить и похоронить здесь обоих, — сказал старший

Стася нервно спросила, понимая, что надо идти в дом, а ей очень этого не хотелось:

— А где дед?

Младший вдруг стал угрюмым:

— Нет больше деда, застрелили его бахи. Мы же отстреливались, а они числом навалились. Вон Кирю как избили, если бы ты не пришла, наверное, и нас бы в расход пустили. Злости в них много.

Вдруг зашевелился связанный постовой. Младший из братьев, в руках которого был пистолет не раздумывая выстрелил тому в голову.

— Ты что? В лежачего? — удивилась Стася такой жестокости

— Это он деда убил, — мрачно сказал он

Стася предпочла бы сжечь весь этот дом. Но не стала ничего говорить. Видела, что парням надо отдать последний долг деду, вставшему между ними и озверевшими бахами и бабке, которая из последних сил, раненая призвала на помощь Стасю.

— Время есть, — сказала Стася, прислушавшись к внутренним ощущениям, было спокойно, только в самом уголке свербело, словно пчела, угодившая в ловушку, но это были мысли о брате. Чувствовала Стася, жив, но непросто ему.

Когда вытащили деда, старший из братьев буквально упал. Дед оказался крупным, просто огромным мужчиной, этакий богатырь, и Стася легко представила как он встал с ружьём, защищая свой дом.

Могилу копали все втроём, сначала молча, но потом младший не выдержал, спросил:

— А как тебя зовут и чего это ты одна по стране шастаешь?

Стася пока не поняла можно ли им доверять и отшутилась:

— Меня не зовут, я сама прихожу, а шастать я не шастаю, дело у меня в Белозёрске.

Этот «ответ-не ответ» на какое-то время заставил замолчать, но после того, как похоронили деда и бабку, вместо гроба завернув их в большой ковёр, который братья вытащили из дома и повалились устало на землю, установилось тяжёлое молчание, и Стася сама спросила:

— Как вас как зовут? А то мы с вами уже практически сроднились, а вы всё ещё не представились.

Стася видела, что младший хотел повредничать, но ответил старший:

— Демидовы мы, Кирилл и Савва

— А меня называйте Стася, — представила она в ответ

— Просто Стася? — удивлённо поднял бровь старший из братьев, Кирилл

— Можно Станислава Вадимовна, — улыбнулась Стася и младший хмыкнул.

Конечно, выглядела она младше его, а туда же, Станислава Вадимовна

А старший спросил:

— А род какой?

— Никакой, — ответила Стася, — баха я теперь.

Стася видела, что у братьев было много вопросов, но решила, что пора двигаться и оглядев Кирилла, поняла, что надо брать телегу, пешком не дойдёт.

И вскоре они уже ехали на телеге в сторону Белозёрска и постепенно разговорились.

Парни были из рода Демидовых, гостили у бабки с дедом, у родителей матери. Приехали за матерью, которая никак не хотела уезжать из империи, не попрощавшись с родителями. Старшему было двадцать два, а младшему восемнадцать.

На вопрос Стаси, а где мать, Савва ответил, что как узнали, что бахи революционеры хулиганят в деревне, мать поехала за подмогой, а их оставила, если что бабке с дедом помочь

Стася удивилась:

— Одна поехала?

Савва только усмехнулся:

— Она у нас знаешь какая? Вот как ты, ей бы армиями командовать, как отец говорит. Так что, может и встретим по дороге, главное не съезжать.

Вскоре любопытный Савва снова начал выспрашивать, что такая молодая девчонка делает одна.