Анастасия. Последняя княжна

Глава 18.

Белозёрск за две недели дней до расстрела царской семьи

— Не похож он на беспризорного, чистенький, — говорила толстая женщина, к которой привели Алёшу, после того как выяснилось, что Домна Михайлова отошла.

Женщина была дородная, с круглым лицом, с красными щеками, прозрачные, словно у рыбы глаза были немного на выкате, и руководила она приютом, куда привёл Алешу пожилой бах солдат

— Бабка с ним была, вот документы, — говорил пожилой бах в старой шинели и с ружьём за плечом

Женщина взяла документ, посмотрела, затем спросила, обратившись к Алёше:

—Это была твоя бабушка?

Алёша, не зная, что отвечать, просто кивнул.

— А кто-то ещё у тебя остался? — задала ещё один вопрос женщина

Алёша снова не знал, что ответить и просто пожал плечами.

Женщина тяжело вздохнула и обратилась к солдату:

— Вы же будете вызывать родственников, — она снова заглянула бумагу, — Домны Михайловны, вот и приведите их сюда, пусть на мальчишку посмотрят

Пожилой бах-солдат ушёл, оставив Алёшу в приюте. Женщина встала из-за стола и пошла к двери, позвав Алёшу с собой, но, прежде чем открыть дверь и выйти наклонилась к нему пониже и почти шёпотом спросила:

— Есть что-то ценное? Может украшения или деньги?

Алёша замотал головой

Но женщина продолжила:

— Если есть лучше оставь мне, а то у нас дети в основном уличные, отнимут, а у меня сохранней будет

Но Алёша не поверил фальшивой доброжелательности, прозвучавшей в голосе толстухи. Знал, что, пока в сознании будет никто не увидит медальон, который мама дала, а больше у него ничего и не было.

Но начальница приюта думала иначе. Потрогала курточку, посмотрела на ботиночки, хмыкнула, но больше ничего не сказала. Вышла за дверь, взяв Алёшу за плечо.

По коридору, смотревшемуся разорённым из-за того, что ещё недавно стены были обиты зелёной бархатной тканью, от которой теперь остались одни ошмётки, да ещё крюки, вбитые в стены, видимо, для картин или светильников.

Вскоре начальница остановилась перед высокой красивой дверью, на которой вместо ручки, была вбита деревянная палка, она распахнула дверь, и Алёша увидел большую светлую комнату, на полу лежали матрасы, судя по виду самодельные, а в середине комнаты сидели мальчики разного возраста, одетые в одинаковые серые рубахи и чёрные штаны. В основном все были босиком, кто-то сидел на корточках, кто-то на полу. Что они делали было непонятно, но при виде начальницы все встали и нестройно поздоровались. Так Алёша узнал, что толстуху звали баха Сиволапова.

Между тем баха Сиволапова завела Алёшу в комнату, всё так же прихватив его за плечо:

— Знакомьтесь, ваш новый товарищ, Алексей

Потом баха Сиволапова кивнула и из толпы ребятишек вышел самый старший. Начальница как-то странно прищурилась и сказала:

— Помоги освоиться новенькому, Андрюша

После чего ушла, плотно закрыв за собою дверь. Алёша, оглянувшийся на закрывшуюся дверь, увидел, что с внутренней стороны ручки не было.

Когда в коридоре за дверью стихли тяжёлые шаги бахи Сиволаповой, старший мальчик, которого начальница назвала Андрюшей, подошёл к Алёше, посмотрел на него сверху вниз и сказал:

— Снимай куртку и ботинки

Алёша не знал, как надо вести себя в в таких коллективах, но он был наследник империи и его учили защищаться, и его наставник, барон Свиягин, прошедший не одну войну и потерявший руку, но не потерявший мастерство и желание жить, говорил:

— Если когда-нибудь тебя окружит толпа и их будет много и некуда бежать и силы не равны, умри, но не сгибайся.

И Алёша, набычившись и глядя исподлобья на парня, который возвышался над ним почти на голову, ответил:

— Спасибо, мне и так хорошо

Парень даже опешил, а потом попытался схватить Алёшу за шиворот, но Алёше удалось уклониться. Разозлённый парень неожиданно нанёс резкий удар ногой в живот, но Алёша будто бы знал, что он так сделает и отпрыгнул к двери, защищая спину.

Из кучи, сидевшей в комнате, вскочили ещё трое мальчишек и стали подходить к прижавшемуся к двери Алёше. Какое-то время мальчику удавалось отбивать удары, но это были не просто мальчишки, это были уличные мальчишки и для них не существовало правил. Им было всё равно один на один или семеро на одного и в конце концов они, навалившись число повалили Алёшу на пол и он сжался в комок, защищая живот и лицо.

В голове билась мысль: — Помогите.

Просто мысль, отправленная в пространство.

Внезапно дверь отворилась, мальчишки сразу отпрыгнули от Алёши, и мальчик услышал, как в комнату заходит кто-то явно хромой на одну ногу. Приоткрыв опухшие глаза, Алёша увидел, что к нему приближаются ноги, но одна нога заканчивалась вычищенным чёрным сапогом, а втора отполированной и выточенной, в форме перевёрнутой бутыли, деревяшкой.

— Кто затеял драку? — спросил пришедший хриплым голосом

И Алёша услышал, как старший парень, Андрей, произнёс:

— Новенький затеял

— Поднимайся, — явно обращаясь к Алёше произнёс мужчина

Стиснув зубы, Алёша встал. Взглянул на своего неожиданного спасителя. Им оказался мужчина непонятного возраста, лицо его было покрыто бородой, а по левой стороне через глаз шёл неровный шрам. Плечи мужчины были слегка перекошены, будто бы у него один бок короче, чем другой. Вместо одной ноги у него был костыль, пристёгнутый к остатку ноги кожаным ремнём.

Мужчина задал тот же вопрос ему:

— Кто затеял драку?

Алёша промолчал.

— Ты затеял? — ещё раз спросил мужчина

Так и не дождавшись ответа, взял Алёшу за плечо и сказал:

— Пошли со мной, если ты зачинщик, то сутки посидишь в тёмной, у нас запрещены драки

Алёша, не оборачиваясь шагнул за дверь

Но сначала мужчина отвёл Алёшу в небольшую светлую комнату, где была невысокая худенькая старушка в большом белом фартуке с вышитым красным крестом.

Увидев Алёшу, старушка заохала:

— Ой, снова что ли подрались, да что же это деется, ничего не боятся. Хорошо, что ты пришёл. Как только узнал?

Мужчина задумался и ответил:

— Да не знаю, будто бы дёрнуло что-то, всё бросил и пошёл

тарушка обратилась к Алёше:

— Кто же тебя так?

— Я сам, — сказал Алёша

Старушка взглянула на мужчину, тот в ответ развёл руками и проговорил:

— Скорее всего Тырница «прощупать» велела.

— Вот же какая, всё мало ей, и так уже всех обобрала, — начала старушка, но сразу же замолчала, глядя на дверь

После того, как Алёшу осмотрели, старушка вынесла вердикт, что переломов нет, а синяки заживут. Угостила Алёшу вкусным травяным чаем с булочкой, после чего его действительно отвели в тёмную комнату. Когда-то это комната служила для какого-то хозяйственного инвентаря, но теперь на полу комнаты лежал тощий матрас, в углу комнаты стояло ведро. Неприятного запаха не было, значит ведро было чистое.

Мужчина завёл Алёшу в комнату и почему-то виновато сказал:

— Тебе здесь ночевать спокойнее будет, воду и хлеб я тебе позже принесу.

Когда за мужчиной закрылась дверь, и комната погрузилась в темноту, Алёша вытянулся на матрасе, так и не рискнув вытащить медальон, хотя это уже и было ежедневным ритуалом посмотреть, как там мама, папа, сёстры. Прикрыл глаза и усталость и нервное напряжение сразу взяли своё, мальчик уснул и снилось ему как они с Домной Михайловной сидят за столом в её маленьком чистом ломике и пьют чай с вкусными пирогами. И она ему говорит:

— Всё будет хорошо, Алёшенька, верь, я знаю.

А утром за ним пришли, приехал сын Домны Михайловны, Порфирий Климентьевич.

Дорогие мои! Следующая прода будет в понедельник. А пока советую вам посмотреть еще одну историю нашего литмоба “Назад в империю”

автор Виктория Богачева

Княжна Разумовская. Спасти Императора.

https://litnet.com/shrt/tuKl

Глава 19.

Несмотря на то, что кладовка была маленькая, и только с одним крохотным окошком под потолком, Алёша выспался отлично. Отчего-то было чувство защищённости. Так, наверное, спал и его прапрадед, царь Пётр, который после нескольких покушений в детском возрасте ненавидел большие комнаты, высокие потолки и огромные окна.

— Пойдём — сказал, пришедший за ним мужчина на деревянной ноге.

— А как вас зовут, — сегодня после более-менее нормального сна Алёша смог наконец-то связно соображать. Вчерашний день всё было словно в тумане, и мальчик не понимал, что ему делать.

— Дядька Евстафий я, — почему-то потупившись сказал мужчина и добавил, немного подтолкнув Алёшу к двери, — ну ты, это, иди, может тебе и не понадобиться моё имя, если сейчас дядька тебя заберёт

А вот Алёша теперь не знал, что лучше, чтобы сын Домны Михайловны его забрал или наоборот. Непросто же так, старая женщина в спешном порядке увезла его из дома.

Но делать было нечего, и Алёша пошёл за дядькой Евстафием.

Дядька Евстафий остановился в дверях, пропустив Алёшу вперёд.

В комнате начальницы приюта сидел Порфирий Климентьевич, там же стоял пожилой бах с ружьём, который накануне привёл Алёшу.

Алёша прошёл на середину кабинета и остановился, глядя на Порфирия Климентьевича, который тоже смотрел на Алёшу.

Никто из них не кивнул или хоть как-то подал знак что они узнали друг друга, просто мальчик стоял, а мужчина сидел, и они смотрели, один на другого.

Тишину разрушил голос начальницы приюта:

— Ну что? Ваш мальчонка?

Порфирий Климентьевич отмер:

— Нет, не мой, впервые вижу, видимо мама где-то подобрала мальчишку и пыталась помочь, она у меня добрая была,

В голосе мужчины зазвучали слёзы. Несмотря ни на что мать Порфирий любил и действительно переживал её смерть, понимая, что косвенно сам виноват в этом. Но теперь, всё что он может сделать, это просто уйти. Сам себе он не верил, что если бы забрал мальчишку, то смог бы он удержаться, чтобы не сдать его новой власти. В этом его мама была намного сильнее.

— Точно? — переспросила начальница, — мне показалось, что вы его узнали

Порфирий Климентьевич отрицательно покачал головой

— А ты? — спросила начальница Алёшу, — ты знаешь этого дядю?

Алёша тоже отрицательно помотал головой. Конечно, врать было нехорошо, но он сейчас не врал, он боролся за выживание.

— Ну тогда звиняйте, — пробасил прокуренным голосом пожилой бах, — больше не задерживаем, езжайте, везите мамку свою в последний путь

Алёше сильно-сильно захотелось плакать, но он вспомнил свой сон и представил, что Домна Михайловна сидит и пьёт чай и слёзы удалось сдержать. Здесь ему слёзы не помогут, наоборот, среди маленьких зверёнышей нельзя показывать слабость.

Когда Порфирий Климентьевич и бах-солдат ушли, баха Сиволапова кивнула дядьке Евстафию:

— Выдай мальчишке одежду приютскую и отправляй ко всем

Уже скоро Алёша снова входил в комнату, где ему накануне устроили «горячий» приём, только теперь он был в такой же серой рубашке и чёрных штанах, правда ботинки ему дядька Евстафий оставил

Навстречу снова поднялся крупный парень, но дядька Евстафий, поманив того пальцем отправил его к баху Сиволаповой:

— Иди, Андрей, баха начальница тебя зовёт.

Под мышкой у дядьки Евстафия был тощий матрас, который он пристроил с краю на свободное место.

— Вот, спать пока будешь здесь. Скоро завтрак, а потом остальным ботиночки выдадут и пойдете гулять.

Сказал и ушёл.

На этот раз на Алёшу никто набрасываться не спешил. Поэтому он подошёл поближе к сидящим на полу мальчишкам и сказал:

— Меня зовут Алёша

И посмотрел на всех. Все молчали

Вдруг из-за спины раздался голос Андрея:

— Считай прописался, Лёха

И обернувшись Алексей увидел, что крупный парень, с которым они вчера дрались, улыбаясь подходит к нему и протягивает руку

— Ты это не серчай за вчерашнее, но ты молодец, никого не выдал, берём тебя к нам

Осмотрел Алёшу с головы до ног и добавил:

— В приютской одежде совсем наш, а вот ботинки я бы забрал, да ты малявка, они мне не по размеру

Алёша снова напрягся, готовясь отбиваться, но Андрей заржал:

— Глядите, снова драться приготовился, да ты парень боец просто. Ладно ходи уже в своих ботинках, барчук. Всё равно на улицу придётся босиком идти.

Почему босиком, Алёша узнал позже. А прозвище «барчук» к нему прицепилось.

Оказалось, что «гулять» означает перемещаться от храма к храму и просить милостыню, которую надо было отдавать Андрею, а он уже сдавал «выручку» бахе Сиволаповой.

А что, дети накормлены? Пусть отрабатывают.

«Гуляли» дети каждый день. Сам Андрей милостыню не просил, слишком уже рослый был. Он с ещё одним мальчиком, тоже крупным, ходили и присматривали за малышами.

Так прошло несколько дней и однажды Алёша, проходя по коридору мимо кабинета бахи начальницы, услышал страшное.

Просто так ходить по зданию приюта было запрещено, но Алёша занозил ногу и пошёл к медсестре. Баба Зоя искренне жалела ребятишек, и как дядька Евстафий знала о творящемся беспределе, но против Тырницы, как за глаза все называли баху Сиволапову никто из служащих приюта ничего поделать не мог, потому что брат её был заместителем главы «луча» Белозёрска и прикрывал жадную сестрёнку со всех сторон.

В кабинете разговаривали двое, Тырница и Андрей. Тырница явно была недовольна, что денег собрали мало

— Так сегодня четверг, люди хуже в будни подают, в воскресенье доберём, баха Сиволапова, — звучал голос парня

Потом раздался звук удара, глухой, похожий на подзатыльник, и затем прозвучал голос Тырницы:

— Воруешь, скотина, сдам тебя как вора, будешь не в чистеньком приюте, а в тюрьме с уголовниками

И здесь Алёша услышал страшное, плачущим голосом Андрей произнёс:

— Калекам лучше подают, вот если бы руки или ноги не было у кого, то можно было бы больше собрать

Произошла минутная пауза, затем баха Сиволапова сказала:

— А что? Мне нравится идея! Иди посмотри с кого начнём, а я доктора подберу.

Алёше захотелось кричать, и он закрыл рот обеими руками и вжался в угол, чтобы вышедший из кабинета Тырницы Андрей его не заметил.

Алёша вернулся в общую комнату несколько позже Андрея. Тот подозрительно на него уставился:

— Ты где был, барчук?

Андрей ответил спокойно:

— К бабе Зое ходил, ногу занозил, попросил вытащить, а что?

Андрей заржал:

— А может и не нужна тебе нога-то, а то так и будешь занозы вытаскивать

В свете того, что Алёша услышал, шутка Андрея не показалась ему смешной, но все остальные рассмеялись, а Алёша решил, что надо бежать.

Следующие несколько дней он готовился к побегу, но больше насчёт его ноги Андрей не шутил, зато Алёша стал замечать, что тот всё чаще возится с двумя самыми младшими мальчиками.

«Что же делать? Как же спасти мальчиков? — Алёша «сломал» всю голову и наконец-то решился поговорить с дядькой Евстафием, больше не к кому было обратиться»

***

Дядька Евстафий, когда пришёл с войны без ноги, работал у барона Крижинского, у барона была школа для детей бахов и ему там нужен был наставник по воинской подготовке мальчишек. У Евстафия был опыт, ему нужна была работа и негде было жить. Потому как до войны он семьёй обзавестись не успел, а после, кому он безногий нужен в деревне, вот и остался Евстафий в городе.

Жилось ему у барона неплохо. Работать с детьми ему нравилось, всё хотелось научить их как выжить, если вдруг заберут на войну. А воевала империя часто, поэтому бахов забирали с удовольствием. И верилось Евстафию, что его наука поможет им выжить.

А когда началась революция, и барон был вынужден бежать из империи, спасая семью, то Евстафий остался без работы и, когда новая власть предложила ему заниматься детьми, то он сразу согласился. Только вот он и представить себе не мог, что главной поставят такую как Тырница, которая первым делом в здании баронской школы, которую отдали под приют, ободрала все стены, занавеси и гобелены. Мебель всю более менее уцелевшую вывезли, а вместо этого привезли тощие матрасы, набитые сеном.

Да ещё и гоняла детей собирать милостыню, а когда Евстафий попытался высказать, то стала пугать его своим братом. Но Евстафий не поверил, ему казалось, что у новой власти он найдёт справедливость. И он пошёл в управление «луча». Там его выслушали и пообещали разобраться, а когда он шёл обратно, кто-то сзади ударил его по голове, да так сильно, что он упал.

Пришёл в себя Евстафий на окраине города, в канаве. Как выжил до сих пор понять не может, но выжил и вернулся в приют, где баха Сиволапова, сверкнув маленькими глазёнками, спрятавшимися среди круглых щёк, спросила:

— Надеюсь ты понял всё?

Евстафии кивнул и подумал о том, что нет всеобщего равенства и при новой власти кто-то ровнее. А он постарается хотя бы что-то дать мальчишкам, ведь бахи там или альты, а империя всё равно слишком «сладкий кусок» и всегда кто-то решит, что может хоть чуть-чуть, но оттяпать.

Когда к нему пришёл новенький мальчишка, в глаза которого он не мог смотреть, потому что было там что-то такое, отчего хотелось Евстафию упасть перед мальчонкой на колени и раскаяться во всех грехах, и сказал, что баха Сиволапова совсем озверела и решила ноги детям резать, чтобы больше милостыню собирать, Евстафий решил, что убьёт Тырницу, потому как другого выхода он не видел.

До расстрела царской семьи оставалось два дня.

Глава 20.

Стася. Где-то на дороге к Белозёрску

Когда всадники приблизились на расстояние выстрела, Стася прицелилась, но неожиданно Кирилл положил руку на плечо:

— Свои

— Кто свои? — спросила Стася

— Мама, — улыбнулся Савва

— Мама? — Стася попыталась вглядеться в приближающихся всадников и вправду увидела, что впереди на чёрном как смоль жеребце скачет рыжеволосая женщина.

Савва выскочил из леса первый и замахал рукой, привлекая внимание. Небольшой конный отряд остановился. Женщина легко спрыгнула с коня и подбежав, обняла парня. Стася и, тяжело вставший с земли Кирилл, медленно приблизились. Женщина, в которой Стася ни за что бы не признала маму взрослых сыновей бросилась обнимать Кирилла, но тот охнул и пошатнулся.

Савва сказа:

— Мама, у него рёбра сломанные, избили его бахи здорово

Стася смотрела на женщину, которая была ненамного старше её прежней, может лет сорок или около того, но выглядела потрясающе. Подтянутая, с очень хорошей кожей, одетая в широкие штаны, волосы заплетены в косу, которая уложена короной вокруг головы. Зелёные умные глаза смотрели на Стасю вопросительно.

Первым спохватился Савва:

— Мама, познакомься, наша спасительница, — замялся немного, всё ещё не понимая как правильно представить девушку, явно относящуюся к высшему сословию просто по имени, но в конце концов под насмешливым взглядом брата, выговорил, — Стася

Женщина протянула руку:

— Варвара Васильевна

Стася пожала крепкую маленькую ладонь

Вместе с Варварой Васильевной прибыли ещё трое мужчин весьма бандитской наружности.

— Мама, бабушки и деда больше нет, — тихо сказал Савва

Варвара Васильевна на пару секунд прикрыла глаза, и когда она их открыла слёз там не было, но была какая-то странная решимость:

— А бахи революционеры?

— Там никого нет, — немного хрипло ответил Кирилл

— Ну так что, альта? Ехать нам? — вдруг раздался бас от одного из трёх всадников, прибывших вместе с Варварой Васильевной

Женщина посмотрела на старшего сына

Кирилл ответил:

— Своих мы похоронили, а из этих никто не выжил.

— Проводить вас, альта? Куда вы сейчас? — снова пробасил тот же всадник

— Нам до Полоцка надо, — ответила Варвара Васильевна

— Ой, альта, это далёко, нам с хутора надолго нельзя, вы же видели, у нас там бабы одни, — как-то беспомощно прозвучало от басовитого и Стася поняла, никакие они не разбойники, а крестьяне, просто крупные и бородатые.

— Езжайте, повинность снимаю, — проговорила Варвара Васильевна, а у Стаси сразу пришло воспоминание, что альт, мог назначить повинность баху, если бах провинился, но для альта это было непросто и «работало» только, если бах испытывал чувство вины.

Так странно было с памятью Анастасии, словно на компьютере, воспоминания или знания о чём-то приходили только, если появлялся запрос.

Мужики ускакали, а Стася вместе с Демидовыми влезла на телегу, только Савва поехал верхом, освободив в телеге место для матери.

Стася рассказала, что едет в Белозёрск, там важное дело

— Ага, — усмехнулся Кирилл, — до сих пор нам не доверяет, так и не рассказала, что за дело

Варвара Васильевна смотрела на Стасю, которая старалась лишний раз шапку не снимать и платиной волос не светить, но не стала расспрашивать, а рассказала сама о том, как отец её отправил искать подмогу и только когда отъехала, то поняла, что он её спасал. Что могли сделать озверевшие от безнаказанности бахи с ещё не старой и привлекательной альтой? Но она уже не могла не вернуться без подмоги, и вдруг увидела отдельно стоящий хутор, за высоким забором.
Сперва её не пускали, и ей пришлось воспользоваться магией и заставить бахов-хуторян ей помочь.

Савва, спешившийся и привязавший коня к телеге рассказал, как они с братом сначала обрадовались, услышав взрывы, а потом удивились увидев, кто пришёл их спасать.

Оказалось, что у Варвары Васильевны в Белозёрске жила подруга.

— Попробуем к ней напроситься на постой, — сказала Варвара Васильевна, потом обратилась к Стасе:

— Ну а ты, девонька, потом, когда доделаешь своё дело, куда поедешь? К роителям?

— Родители погибли, — мрачно ответила Стася

— Так давай с нами в Полоцк, — проговорила Варвара Васильевна, — в Полоцке бахов революционеров пока нет, а те что есть вполне себе цивилизованные и оттуда ещё ходят поезда. Мы хотим уехать из империи, может и ты с нами? — вдруг раскрыла Варвара Васильевна

Стася тоже ответила откровенно:

— Мне надо в Белояр, у меня там жених

Как вздрогнул Кирилл увидели все, а Савва заржал:

— Врёшь, какой у тебя жених?

Стася улыбнулась:

— Вот и посмотрю какой

— Может всё-таки расскажешь, что у тебя за дело в Белозёрске? — сделала ещё одну попытку Варвара Васильевна.

И Стася решила, что тому, с кем ты их родных закапывал в могилу, можно доверять, и рассказала, что ищет брата, которого мать успела порталом забросить или в Белозёрск или куда-то поблизости. Где он точно, не знает, но чувствует, что либо в Белозёрске, либо рядом.