- -
- 100%
- +
Уже через час леди Бейкер уносил крытый возок в сторону Смоленска. Сидя в возке, Жозефина, наконец-то смогла перевести дыхание, которое сбивалось каждый раз, когда где-то в доме хлопала дверь или были слышны чьи-то шаги. Если бы Жозефина была повнимательней, то она бы вероятно заметила, что за возком, держась на расстоянии, следуют двое верховых.
К вечеру леди Бейкер добралась до Покровской заставы, до Смоленска оставалась половина пути, а там уже и до Понзского княжества рукой подать. Жозефина собиралась сменить имя и осесть в одном из маленьких городков княжества.
Договорившись с начальником заставы о найме экипажа, она отпустила Московский возок и приказав приготовить ей тёплой воды прошла в комнату, которую ей выделили для ночлега.
В ожидании воды и ужина леди решила присела на высокую кровать, занимавшую почти половину комнаты. Она ещё раз поразилась, что в Стоглавовй при всей их недоразвитости, они умели создавать вот такой вот шикарный уют даже на провинциальных заставах. В той же Бротте, это была бы маленькая, три на два размером комнатушка, да ещё и с неудобной, сколоченной из досок кроватью.
Она стояла, задумавшись и смотрела в окно. Дверь отворилась, Жозефина решила, что это принесли воду и сказала:
– Поставьте и позовите горничную
Но в окне отразился силуэт высокого мужчины в маске. Леди Бейкер обернулась с ужасом глядя на верёвку в его руках. Она хотела закричать, но что-то застряло в горле и у неё получился лишь короткий всхлип. Мужчина резко метнулся в её сторону и ловко накинул верёвку ей на шею. Когда леди попыталась сделать вдох, это было уже невозможно.
Её нашли утром, когда нанятый возница, прождав час, пришёл к начальнику заставы с просьбой найти клиента.
Леди лежала на огромной кровати, глаза её были закрыты и только синяя полоса на шее, которую обнаружил приглашённый доктор, свидетельствовала о том, что смерть наступила в «результате неестественных причин». Так написал начальник заставы в отчёте и тело леди Бейкер было отправлено в Москов в посольство Бротты. В документах, которые нашли в комнате, где остановилась леди, было обозначено, что леди звали Фрида Жозефина Бейкер, подданая Бротты. Прибывшие на место исправники обнаружили, что драгоценности и деньги были на месте. Это было не ограбление. Начальник заставы мысленно перекрестился, значит это будут разбирать агенты Тайной службы, а на его заставе людей не грабят.
Правда, он ещё не знал, что всё-таки потеряет должность, потому как скоро Посольство Бротты обвинит Стоглавую в убийстве своей подданой.
***
Граф Балашов возвращался со службы домой, но перед этим он собирался заехать к дяде, очень уж ему хотелось увидеться с леди Бейкер. Нанял извозчика и неспешно покатил в сторону дома князя Ставровского. Через какое-то время стало понятно, что уже должен был бы приехать, князь жил в центре, а выглянув в окно экипажа, Балашов понял, что из центра уже выехали. Тогда он постучал извозчику и крикну:
– Любезный, ты куда меня увёз?
Экипаж остановился, Кирилл решил вылезти, посмотреть, что случилось. Он распахнул дверцу и внезапно его схватили сразу несколько рук и вытащили из кареты. Он даже не успел скоординироваться. Так и упал с подножки.
Били молча и жестоко, ногами и кулаками, Балашов только и успевал, что прикрывать лицо и голову. Когда он решил, что уже не выживет. Всё прекратилось. Глаза заливала кровь из рассечённого лба, но Балашов разглядел, как к нему склонился кто-то и глухим голосом сказал:
– Будешь ещё блудяшить*, пеняй на себя
(*Бзыря, Блудяшка, Буслай — бешеный повеса, гуляка, старорусское обзывательство, прим. автора)
Сознание уплывало, но ночами ещё было холодно, поэтому Балашов постарался встать. Вскоре ему удалось встать на колени и так на четвереньках он и пополз к экипажу.
Вскоре откуда-то вылез, спрятавшийся извозчик и помог Балашову забраться в карету.
Балашов буквально упал на дворецкого, открывшего дверь дома. Прибежала графиня Елизавета Петровна и чуть не упала в обморок увидев Кирилла всего в крови еле стоящего на ногах, крикнула слуг, барина перенесли в комнату, и послала за доктором.
Доктор вынес вердикт, что у графа перелом руки, перелом носа, скорее всего останется шрам на лице, с остальным, если утром будет кровь в моче снова его позвать.
– Да что же это такое, по столице нельзя проехать, – голосила графиня и попыталась послать за исправниками.
Но Кирилл её остановил. Он понял, что это привет от князя Обухова.
– Вот же, не столица, а «большая деревня», ничего не скроешь.
Это была последняя мысль графа, перед тем как он отключился и провалился в сон.
***
Это в столице всё заговоры да тайные расследования, а в Никольском уезде в поместье Лопатиных, никаких заговоров пока нет.
С улучшением погоды Ирина озадачилась, что детворе кроме как на старых качелях играть негде. За домом был прекрасный двор, который никак пока не использовался и Ирина, вспомнив детские площадки своего прежнего мира, решила и здесь благоустроить. Начали с ремонта качелей, сделали одни побольше, одни чуть поменьше, Ирина бабам в деревне заказала специальную корзину, плотную да плоскую, ей обили мягким войлоком, и Танюша на ней раскачивалась и визжала, что только птицы разлетались. А для мальчишек, Танечке-то пока рано, Ирина договорилась с Тимофеем, и они сделали деревянные брусья, и поставили два столба, между которыми сделали перекладины, получилась этакая «шведская стенка. Поставили перекладину для подтягиваний, ну и здесь уже Пелагея на помощь пришла, вспомнила, что в деревнях на Волге, ставят столб, на него крестообразную вертушку и к ней привязывают корабельные канаты. Всем было интересно, поэтому сделали быстро, за неделю детская площадка была готова.
А вечерами на ней стали все собираться и даже горничные, спросив разрешения у хозяев устраивали покатушки на вертушке, звонко хохоча.
А сегодня утром, Ирина наблюдала, пока мальчики занимаются уроками, Никодим со своими служивыми устроились на площадке и делали разминку.
Даже Леонид Александрович вышел и тоже подключился к веселью, кто больше всех подтянется.
Анну Строганову увезли вчера. Приехала за ней карета с двумя сопровождающими и отрядом охраны. На прощание Ирина подарила Анне подарков, и браслеты, и столовое серебро. Мыла разного целую корзину, кримов Анна сама набрала и себе и матушке и подружкам. Надо же рекламировать.
Слёзы были рекой. А уже перед тем, как забраться в карету, призналась всё-таки Анна, что супруг Ирэн её жених. И утирая слёзы, рассказала, что ехала, чтобы убедиться, что Ирэн не достойна барона, но вместо этого, нашла прекрасную женщину и доброго друга.
– Ирэн, я никогда не встану между вами, даже, если папенька не согласится, я лучше сбегу, – горячечно говорила Анна.
Потом воровато оглянулась и тихо, так, чтобы слышала только Ирэн, сказала:
– Передай ему, что я тоже его люблю и буду ждать.
Анну увезли утром, а к вечеру приехал Путеев с огромным букетом розовых роз и где нашёл-то только в начале апреля.
Розы Ирина поставила в холле, а Путеев, конечно, расстроился. Но был полон решимости, через два дня он уезжал в столицу на съезд медикусов и собирался поехать в Кузьминки к отцу Анны, просить её руки.
– Я не отступлюсь, Ирэн Леонидовна, если она тоже любит меня, я не отступлюсь
Ирина, которая сначала не собиралась передавать Путееву послание от Анны, не выдержала и всё же сказала:
– Не сомневайтесь, Николай Ворсович, ваши чувства взаимны
Пока Путеев не уехал, Ирина решила показать ему то, что получилось у Павла, когда она ему поставила задачу сделать скальпель*.
(*Инструменты, похожие на современный скальпель, описаны и в трудах древнегреческих ученых, и в произведениях, принадлежащих Древнему Риму. В Средневековой Европе принципы лечения претерпели изменений: вместо рассечений, запрещенных церковью, практиковались только кровопускания и ампутации. Выполняли их ланцетом – обоюдоострым кинжалом, ампутационными ножами и специальными пилами для костей. Настоящий скальпель для ювелирных хирургических вмешательств появился только в XIX веке.)
Первый образец сделали так же, как и столовое серебро, такой же сплав. Потом Ирина съездила к Картузову и ещё один образец сделали из булатной стали. Ирина посчитала и поняла, что если скальпель из булатной стали подойдёт, то его можно будет очень быстро распространить, потому как цена него в пять раз была ниже, чем у серебряного, да и прочность ювелирного сплава вызвала сомнения. А заточка на булатах держалась очень хорошо, а для скальпеля, это тоже было важно.
Путеев долго рассматривал вещицу, потом попросил, чтобы ему принесли любую кожу. После того, как он несколько раз сделал надрез на свиной коже, он ошарашенно посмотрел на Ирину, подошёл и обнял её. И, нет, в этом не было никакого любовного подтекста, это была благодарность человека, понявшего, что ему только что предложили весь мир.
Путеев, несмотря на молодость, был опытный врач и как любой лекарь имел своё «личное кладбище», которое могло быть гораздо меньше, будь у него такой инструмент раньше.
– Я возьму его с собой? – голос Путеева немного дрожал.
– Я ещё не оформляла на него «привилегию», – Ирине тоже не хотелось просто так расставаться с ещё одним «открытием»
Николай пообещал сперва заехать к законнику, Поликарпу Афанасьевичу, и только после этого показать широкой медицинской публике.
Ирина верила Путееву, если никому не верить, как жить? Поэтому подготовила описание и письмо для законника.
Путеев так и уехал, в одной руке разрезанный кусок свиной кожи, а в другой коробка со скальпелем.
Глава 4.
Москов. Кремль. Примерно неделю назад
Александр Иванович тайн не любил. Если он чего-то не знал, это означало только две вещи, либо этого не существовало, либо кто-то его обыграл. Поэтому ситуация в Никольском уезде нервировала начальника Канцелярии тайных розыскных дел, генерал-фельдмаршала Шувалова.
Он никак не мог не связать происходящее в Никольском уезде и волнения в Ханидане. Бротта и Стоглавая уже много лет вели скрытую войну, так называемую «Войну теней» за влияние в этом регионе. Бротта, как страна с более развитой промышленностью всегда обставляла Стоглавую империю, колонизируя всё больше территорий. Гандия практически стала колонией Бротты, Ханидан ещё держался. Стоглавая предпочитала сотрудничество, с огромной территорией, империи не нужны были дополнительные земли. Но у Стоглавой, при всём многообразии ресурсов, чего только не содержали недра империи, не было главного, технологий. Всё, начиная с паровых двигателей и заканчивая простейшими инструментами приходилось покупать за золото у Бротты.
И вот сейчас, когда, наконец, у Стоглавой появилось что-то, чего пока нет у Бротты, в Ханидане начали происходить волнения, как в центре страны, так и на границе.
Шувалов не просто так отказал графу Забела, он выбрал самого беспристрастного агента. У Якоба Морозова не было слабостей. Он никогда не был замечен в сложных отношениях с женщинами, у него не было друзей, его боялись и ненавидели враги. Якоб был сыном протоирея главного столичного собора, с отличием закончил Духовную академию. Но по стопам отца не пошёл. Случайно оказав помощь Шувалову, он позже пришёл к нему и попросился служить в министерство внутренних дел Стоглавой. Ему поручали самые безнадёжные дела, и он довольно быстро дослужился до чина статского советника, а после дела о покушении и убийстве прежнего императора Александра Первого, получил чин тайного советника.
Якоб был ровесником императора, ему было 34 года, возможно поэтому он был не просто лучшим агентов, а тем, кому доверял император. Они не были друзьями, но за императора и империю, Якоб Морозов не задумываясь отдал бы жизнь.
– Яша, поедешь в поместье к Лопатиным, там сейчас живет жена Виленского, и по информации от Андрея, кстати зайди к нему, пусть ещё раз тебе расскажет, что там и как. Так вот, по информации от Андрея, она и её отец сделали несколько стратегически важных для империи изобретений. Задачи две: держать Лопатиных, а особенно бабу Виленского под контролем и охранять. По нашим сведениям, там уже могут быть шпионы, и ещё ждём приезда Сухого Ричи. Пока не отследили, где он, но знаем, что уже в империи.
Якоб Морозов не стал задавать уточняющих вопросов, ему предстояла встреча с императором. По пути к императору он зашёл в кабинет Андрея Забела.
Андрей что-то писал, но увидев Якоба, сразу встал и пожал тому руку.
– Когда едешь, Якоб Александрович?
Якоб по привычке проигнорировал вопрос. Иногда, ответ на такой вопрос мог стоить жизни. Конечно, это не означало, что он не доверял графу, но привычка, большое дело, как у нас говорят, «вторая натура».
Андрей, понимающе хмыкнув, сказал:
– Твоя задача охранять, понял? К Ирэн Лопатиной даже не подходи. Узнаю, что «колья подбиваешь», приеду разбираться.
Якоб и здесь не стал задавать вопросов, но выводы сделал. Отметил для себя, что Забела не назвал фамилию барона, а обозначил девичью фамилию женщины.
На аудиенции у императора прозвучало похожее:
– Не мешать ни Ирэн, ни её отцу, аккуратно выяснить откуда у них все эти идеи и охранять. Охранять как главное императорское сокровище.
Три раза прозвучало – охранять. Якоб спешил, ему казалось, что вот-вот и не успеет.
***
Сегодня Ирина не вылезала из лаборатории. Да-да, она оборудовала лабораторию дома и теперь, если никуда не надо было ехать, после завтрака «творила волшебство». Недавно Софья Штромбель передала Ирине новые масла, среди которых было и масло монарды. Теперь Ирина пыталась сделать ещё одну линейку, для тех, у кого проблемы с кожей не заканчивались только пигментными пятнами. Помимо уходов для лица, Ирина думала ещё создать кримы для рук и тела.
Баночки, под которые местные стеклодувы уже отвели целый цех, пользовались большой популярностью, но были очень дороги. Единственным доступным вариантом была керамика, но в Никольском уезде не было ни одного керамического производства, все они находились ближе к столице. Надо было ехать, смотреть и договариваться. Ирина рассчитывала сделать это во время майских сезонов, полагая, что большинство фарфоровых производителей точно приедут на мануфактурную выставку, чтобы представить свою продукцию.
Ирина хорошо помнила, как в своё время гуляя по музеям Санкт-Петербурга, любовалась различными видами фарфоровых изделий. В доме Лопатиных были остатки прекрасного сервиза. Когда-то он был на восемьдесят персон, теперь полный комплект можно было собрать на двадцать. Произведён этот фарфор был на фабрике братьев Корниловых*. Конечно, под косметику Ирине надо было что-то попроще, возможно, не такой тонкой работы и она рассчитывала, что это будет стоить дешевле.
(*На самом деле фабрика Корниловых была создана только в 1835 году в Санкт-Петербурге. Она выпускала посуду, вазы, сувенирную продукцию)
Вот и сегодня Ирина «творила». Это был не очень красивый процесс, поэтому приходилось облачаться в фартук-халат, который обычно всегда заляпывался в процессе. А сегодня еще и кончилось «хлебное вино». Для лабораторных целей его всегда нужно было немного, но, увлёкшись накануне новыми маслами, и обрадовавшись маслу монарды, Ирина совсем забыла обновить запас этого необходимого ингредиента.
Процесс не мог ждать до следующего дня, требовалось в течение максимум двух часов добавить несколько капель, иначе всё придётся начинать сначала. Ирина к каждой рецептуре подбирала индивидуальное соотношение. Разные ингредиенты по-разному нуждались в таком «консерванте». Где-то требовалось совсем немного, а где-то приходилось добавлять побольше.
Ирина, как была, в заляпанном фартуке-халате с пустой бутылочкой из-под «хлебного вина» выскочила из своей лаборатории, под которую была переделана одна из комнат на первом этаже, и побежала на кухню, намереваясь послать кого-нибудь из слуг в город за новой бутылочкой.
Выскочила и натолкнулась на высокого, симпатичного мужчину. Тёмные, удивительного оттенка каштановые волосы были гладко зачёсаны и убраны в хвост. Лицо открытое, взгляд чёрных глаз пронзительный, но не оценивающий, что свидетельствовало о хороших аналитических способностях. Мужчина как будто сверял полученную информацию с некоей виртуальной базой данных, находящейся в его голове. Сильный подбородок и едва заметный шрам на левой щеке, проходящий по скуле. Подтянутая фигура человека, явно не проводящего дни сидя в кабинете.
Увидев Ирину, мужчина скривился, моментально оценив её вид и пустую бутылку в руках и отдал приказ:
– Позови хозяина
Ирина подумала, что, наверное, она совсем распустила слуг. Где дворецкий? Охрана? Где вообще все?
И только сейчас Ирина обратила внимание, что от мужчины пахнет кожей и лошадиным потом. Похоже он долго ехал верхом. Интересно, кто это?
***
Якоб Морозов
Тайный советник выехал из столицы в экипаже, трясся почти весь день. К ночи добрались до Муромской заставы, проехав почти две трети пути. Не понимая причин нервозности, Якоб решил выехать с заставы пораньше, верхом, чтобы снова не терять весь день. После всех этих наставлений и от Шувалова, и от императора, почему-то казалось, что что-то плохое обязательно должно произойти. Встал в четыре утра, и в пять граф Морозов уже ехал в сторону поместья Лопатиных.
На подъезде, как полагается, Якоба встретил разъезд охраны, попросили предъявить документы. Провожать не поехали, но Якоб понимал, не положено. В разъезде и так минимум, четверо. Оценил.
На воротах документы снова проверили, и только после этого ворота открыли. Встречать посланника императора вышел начальник охраны. Представился Никодимом Воевым. По выправке было видно, что, либо бывший военный, либо из исправников.
О Якобе Морозове Никодим знал. А вот Якобу ни разу не доводилось вести дела, связанные с Никольским уездом в бытность, когда Никодим был здесь главным исправником. Но поздоровались по-дружески, всё-таки коллеги. Поэтому Никодим и не пошёл провожать важного гостя в дом, понадеявшись, что того там встретят как надо. Барыня же никуда не выезжала, значит в доме.
Но только никто не учёл, что хитрые слуги, знавшие, что, если хозяйка заперлась в своей ла-бо-ра-то-ри-и, то уже до обеда точно не выйдет, усядутся на кухне пить взвар с пирогами. Кто же знал, что у хозяйки «водка» закончится, а из самой столицы именно в это время примчится императорский посланник Якоб Морозов.
Войдя в дом, Якоб удивился, что его никто не встречает, он уже порадовался, что охрана поместья настроена как надо, а тут такое разочарование. И выскочившая ему навстречу служанка в заляпанном платье с пустой бутылкой из-под «хлебного вина», только добавила колорита открывшейся картине.
– Ой, не зря Шувалов просил приглядывать, похоже, что здесь у хозяев явные проблемы. Слуги с утра пьют, дворецкого на месте нет, да и самих хозяев что-то не слышно, хотя время уже к обеду, – подумал Якоб и глядя на застывшую в растерянности неряху-выпивоху, рявкнул:
– Позови хозяина.
Но странная девица на его рык не отреагировала, зато прибежал, что-то радостно дожёвывающий, судя по униформе, дворецкий, который почему-то сначала поклонился девице с бутылкой, и только потом подошёл к Морозову, протянул руки за вещами и с достоинством произнёс:
– Как о вас доложить, ваша честь?
Непонимающе посмотрев в сторону всё также неподвижно стоящей девицы, Якоб ответил:
– Доложи хозяину, посланник его императорского величества граф Якоб Александрович Морозов
Дворецкий поклонился, и обернувшись в сторону девицы произнёс:
– Ирэн Леонидовна, к вам посланник
Девица каким-то образом развязала своё грязное платье, которое оказалось просто большим фартуком, сбросила его на руки дворецкому, улыбнулась и спокойно сказала:
– Добро пожаловать, Якоб Александрович, вы верно устали с дороги.
Потом развернулась к дворецкому и приказала позвать слугу и проводить барина освежится и приготовить комнаты.
Якоб Морозов обычно ничему не удивлялся, но этой женщине это удалось. Почему-то он, взрослый мужчина, почувствовал странное смущение, когда она, по-доброму улыбнувшись, сказала про то, что ему надо освежиться с дороги. Он сразу вспомнил, что провёл несколько часов в седле и пахнет вовсе не розами. Поэтому, не найдя слов, он коротко поклонился и прошёл вслед за быстро прибежавшим слугой. И уже не видел, как Ирэн молча погрозила кулаком дворецкому, которого, впрочем, эта угроза больше повеселила, судя по тому, что он, хитро улыбнувшись пошёл за горничными, которые всё ещё распивали чаи на кухне.
Глава 5.
– Интересно, – думала Ирэн, решившая переодеться к обеду, на котором будет присутствовать императорский посланник, – и как себя вести? Делать всё то, что обычно? Или засесть в доме и никуда не ездить?
Ирина не знала как долго граф Морозов пробудет у них, и не могла себе позволить даже одного дня ничегонеделанья. Сейчас самый важный этап перед запуском мыловаренной фабрики, на следующей неделе можно начинать пахать, Картузов уже предупредил, что пригласил ещё землевладельцев на испытания плуга. Да и в лаборатории дела ждать не будут. Заказов только от местного общества на кримы столько, что Софья у себя в аптеке не справляется, а Прасковья Валуевна для старшей дочки попросила что-то от «некрасивостей» на лице. Старшей девочке исполнилось пятнадцать лет, и она «расцвела». Ирина как раз сейчас и делала крим с маслом монарды для неё, а ещё хотела попробовать сделать крем-мыло с ромашкой. У подростков в этот сложный период часто бывает жирная кожа, надо лучше следить за гигиеной, чтобы поры не забивались и не начиналось воспаление. Запустить легко, а ты попробуй потом избавиться.
У Картузов уже цемент начали делать, пока только для того, чтобы изготовить «камней» для строительства храма. И уже попробовали сделать несколько укреплённых, по типу железобетона с металлическими стержнями. Строители скоро приедут, надо ускоряться. Вот совсем некстати сейчас посланник. Да, у него такие грамоты, самим императором подписанные, что встречать его надо как самого близкого родственника, не приведи бог обидится.
Ещё Ирина столкнулась с тем, что здесь нет маргарина, вот жир есть, масло есть, а маргарина нет. Дома она иногда пекла печеньки на маргарине, а здесь аккуратно спросила Пелагею, но та даже не поняла про что Ирина хотела узнать. А ведь проще простого, главное умудриться смешать хорошенько растительный жир, воду, красители и соль в единое целое. А с её оборудованием это вполне возможно. Подобие миксера ей Павел уже сделал. Поставить кого посильнее и пусть крутит.
Как говорится ветра не удержись, правды не скроешь. И Ирина решила, что будет делать то, что и обычно. Якоб этот должен быть умным мужиком, дурака бы не послали. А если умный, то поймёт, тем более что на всё есть вполне логичное объяснение. Ну, почти на всё.
За обедом собрались все, прибежали мальчишки вместе с гувернёром, спустился Леонид Александрович, Глаша привела Танюшу, но увидев незнакомое лицо, собиралась сбежать, Ирина не позволила.
Перед тем как приступить к обеду Якоб Александрович представился, пожал руку Леониду Александровичу и мальчикам, которые с важным видом подошли вслед за отцом. Якоб обратил внимание, что атмосфера за столом была дружелюбная. Поначалу всех немного смущало присутствие незнакомого человека, но уже к десерту все расслабились и стали вести себя непринуждённо, так, как обычно ведут себя в семьях, где царит согласие, уважение и любовь.
Якобу даже завидно стало. В его семье царило уважение, но любви не было и это чувствовалось. Всё касалось только долга. Долг отца, долг жены, сыновний долг. Он поэтому и пошёл служить в министерство внутренних дел, поначалу это был какой-то протест молодого человека, за которого родители сделали выбор, а потом он понял, что эта служба и есть то, что даёт ему возможность чувствовать себя счастливым, потому как это любовь, любовь к Отечеству.
А здесь у Лопатиных была какая-то другая любовь и шла она в основном от этой маленькой женщины, почти девушки с огромными тёмными как перезрелая вишня глазами.