- -
- 100%
- +
Якоб даже головой встряхнул, освобождаясь от таких неуместных для его профессии сравнений. И чего это вдруг его так повело, наверное, от усталости.
Внезапно звуки вернулись и прозвучал вопрос, который, судя по всему, задавали Якобу не в первый раз:
– Надолго вы к нам? – спрашивал Лопатин
Якоб, привыкший «уходить» от подобных вопросов, ответил неопределённо:
– Скорее всего да, будет видно по обстоятельствам
Улыбнулся, глядя на удивлённые лица, и продолжил:
– Не прогоните?
Мальчишки захохотали, но Якоб смотрел на Ирэн, и судя по выражению её лица, она бы его с радостью отправила обратно прямо сейчас.
Заметив, что Морозов на неё смотрит, Ирэн смутилась и тоже тихо рассмеялась, выдав совершенно возмутительную для этикета шутку:
– Как будете себя вести, а то может и прогоним
***
Якоб оказался неплохим человеком. Он никуда не лез с вопросами, но сразу оговорил, что все поездки в его сопровождении, не важно сколько охраны выделяет Ирине Никодим. С Никодимом Якоб сразу нашёл общий язык.
– Вот что значит «одной крови», – подумала Ирина, сопоставив одинаковости в поведении двух таких с виду разных мужчин.
Уже две недели Якоб жил в поместье Лопатиных. Завтракал, обедал, не всегда ужинал, куда-то периодически срывался на ночь глядя, если только не надо было сопровождать Ирину, которая часто выезжала засветло, но задерживалась либо на фабрике в Никольском, либо вот, как сегодня у Картузова.
К помещику Картузову поехали на испытание плуга и заодно смотреть «белые камни», первый в этом мире железобетон по технологии от Ирины и садовника Жозефа Монье.
Как Картузов и обещал, на испытание плуга приехали помещики из соседних поместий. Помещик Говоров Василий Иванович и граф Дольский Никита Сергеевич. Да ещё и крестьяне из Картузовских деревень пришли. Собралась приличная толпа. Мужики пришли вместе с бабами и с детьми.
– Как на праздник, – пришло в голову Ирине.
Ирина обратила внимание, что Якоб удивлённо разглядывает собравшихся рядом с полем людей. Подошли помещики, чинно поздоровались с Морозовым. Ирина, которая за две недели привыкла к тому, что в доме Якоб вёл себя достаточно демократично, даже удивилась такой метаморфозе. В поместье Лопатиных Якоб вместе с солдатами с утра тренировался на «детской площадке», удивившись как это они придумали такую красоту. Ирина пару раз подглядывала, тело у императорского посланника было тренированное, сухое, под кожей было видно, как перекатываются мышцы. Она даже подумала:
– Он должен быть очень быстр с такой комплекцией, особенно в драке на шпагах
И скоро в этом убедилась, когда Никодим предложил Якобу «тряхнуть» стариной и устроить тренировочные поединки. Морозов «разделал» всех. Всех семерых, которых по очереди выставлял против него Никодим.
Здесь же Ирина увидела надменного, облечённого властью аристократа, который немного свысока поглядывал на провинциальных помещиков, «позволяя» им находиться рядом.
Любитель зрелищ, Иван Иванович, объявил о начале испытания и взгляды всех обратились на поле, куда один из крестьян вывел тяжёлого коня, запряжённого в держатели для плуга. Ирина услышала, как кто-то сказал:
– Не соха
По сигналу Картузова мужик повел коня по полю и вскоре раздался слаженный, как будто отрепетированный вздох. Причём дружно вздохнули все и даже Якоб Морозов, растерявший всю свою надменность и с непередаваемым выражением на лице смотревший как первый в Стоглавой плуг режет землю, которая не застревает на нём, а отваливается, и конь легко тащит за собой эти дровни, оставляя за собой полоску чёрной вспаханной земли.
Якоб обернулся к Картузову, потом посмотрел на Ирину:
– Вы, вы понимаете, что это значит?
Картузов понимающе улыбнулся, а Ирина пока молчала
– Сколько их у тебя, Иван Иванович, – подбежал помещик Говоров, – я беру все!
– Подождите, подождите, – раздалось от графа Дольского, – как это вы берёте все, я тоже, между прочим, хотел бы прикупить сие орудие.
– И я, – произнёс Якоб Морозов
Все непонимающе на него посмотрели:
– Мол тебе-то зачем?
Якоб спокойно ответил, хотя ему хотелось кричать:
– Необходимо поставить в известность государя. Этот…это… орудие предмет стратегической важности.
Он смотрел на Ирину, осознавая, что вот за всем этим стоит именно она, и не мог понять как Виленский, а за ним и Балашов, могли упустить такую женщину. Этот плуг, это просто «бомба», Морозов не мог найти другого сравнения. Да, когда в Бротте узнают, их премьер от зависти, повесится на башне Вестандского замка.
Но на сегодня это были ещё не все потрясения для несчастного тайного агента, которому, с одной стороны, хотелось «схватить» плуг и мчать в столицу, а с другой стороны, теперь он ещё больше боялся оставить эту женщину одну. Ведь умница, но она, казалось, совсем не представляла какой опасности подвергается. И именно сейчас, когда всё больше людей узнаёт о том, что они, якобы с отцом, придумали.
Ещё большим потрясением для Морозова стал «белый камень». Сначала Якоб не понял, что за бруски начали вытаскивать мужики по приказу Ивана Ивановича. Это было действительно похоже на белые камни, только правильной прямоугольной формы. Да ещё из них торчали металлические штыри.
– Вот, Ирэн Леонидовна, поглядите-ка, это лучшие образцы, – горделиво сказал Картузов, потом крикнул:
– Фёдор, а ну иди сюда
На крик отозвался невысокий крепкий мужик из крестьян. Но Картузов представил его как главного по изготовлению «камней».
– Вот, Ирэн Леонидовна, это Фёдор, не смотри, что в лаптях, он чувствует, как надо мешать, сколько воды, сколько палок. Назначил его главным.
Ирина видела, что Якоб замечает всё. И то, что, и Картузов и Проша (Феррати) обращаются в основном к ней, а не к отцу, хотя тот всегда сопровождал Ирину в поездках. Да и на мыльной фабрике, как люди прозвали мыловаренное производство, укоротив сложное слово, и Софья и Иоган Шульц тоже все вопросы решают с Ирэн.
Ирэн всё ждала, когда Якоб, как когда-то Андрей Забела, пригласит её на приватный разговор и там покажет своё истинное к ней отношение. Тоже начнёт допрашивать откуда она всё это знает и не шпионка ли.
Но прошло уже две недели, а Якоб молчал.
Если бы Ирина знала, что происходит в голове тайного агента, то вместо того, чтобы переживать, она бы расхохоталась.
Во всегда «холодной» голове Якоба Морозова был полный сумбур. Он ожидал увидеть здесь женщину, о которой в столице ходили не самые приятные слухи. И истеричка, и плохая мать и отвратительная жена. Он думал, что увидит опустившуюся, потерянную женщину, а встретил здесь… генерала. Генерала, за которым все шли в ту сторону, куда она скажет. И даже ему хотелось за ней бежать.
А сегодня, помимо плуга, ещё увидев и белые камни, Якоб не сдержался, его словно прорвало. Всегда молчаливо наблюдавший, здесь он не выдержал и начал расспрашивать и Картузова, и Ирину, и даже умельца по камням Фёдора.
Выяснив, что эти камни делаются из известняка, глины, песка и воды, он стал необычайно взволнован и радовался словно это он только что всё придумал. А когда Картузов, увидев, что императорский человек так удивляется, то ещё и решил провести испытания и показательно разбить несколько «белых камней», что ему так и не удалось. Зато Морозов окончательно поверил, что это какое-то чудо. И ещё два часа «мучил» Феррати, чтобы тот рассказал ему как удалось сделать такой замечательный материал.
Пока Феррати ходил с Якобом, Ирина обсудила с Иваном Ивановичем план изготовления. На днях ожидала рабочих и собиралась приехать с ними сюда, чтобы показать из чего они будут строить храм.
Картузов посоветовал на «первый» камень начала строительства привезти из Николького храма настоятеля, чтобы освятить и получить благословение на благое дело. В которое и сам тоже вложился, потому как его людям тоже будет удобно в это храм ходить. Да и шутка ли, первый храм в Стоглавой из искусственного «белого камня».
Пока ехали обратно в поместье Якоб продолжал говорить о том, какие перспективы для империи открываются с этими изобретениями. Леонид Александрович как мог поддерживал беседу, но смотрел Морозов исключительно на Ирину.
– Что вы на меня так смотрите, – вопреки всем правилам этикета не выдержала она, – у меня что, чёрное пятно на лице?
Но Якоб не смутился и не возмутился, а спокойно и просто сказал:
– Вас надо охранять Ирэн Леонидовна, вы теперь «достояние империи»
Ирэн отчего-то развеселилась, как это она из «падшей женщины» сделала такую головокружительную карьеру, став «достоянием империи»:
– И кто же возьмёт на себя столь почётную обязанность, – весело спросила Ирина
Но Якоб был совершенно серьёзен, отвечая:
– Пока я, а там дальше видно будет.
Но, когда приехали в поместье, оказалось, что не получится у Якоба охранять «достояние империи». Его ожидал курьер в императорской форме с приказом срочно явиться в столицу.
Якоб не стал делиться с Лопатиными. Но с приказом пришло и личное письмо, где было написано только одно слово: Ханидан.
Что-то случилось на границе...
Дорогие Читатели!
Рада, что вы остаётесь со мной и с героями книги
Я благодарна вам за награды, удалось сделать профессиональную обложку. Надеюсь,что вам понравилось.❤️
На книгу будет открыта подписка со следующей недели.
Проды будут выходить каждый день.
Глава 6.
Якоб разрывался. Он уговаривал себя, что это судьба, что он же хотел, не отправляя сухих отчётов сам отвезти в столицу образцы и информацию обо всех «чудесах» Никольского уезда. Но как оставить эту невозможную женщину. Да, у неё здесь профессиональная охрана, Забела договорился, что через день меняются казачьи разъезды, усиливая охрану на подъезде к поместью. Но её ведь так легко обмануть.
Но, пометка «срочно» не оставляла тайному агенту вариантов, и он решил так, поеду верхом, обернусь за неделю, ничего не должно произойти. Рано утром Якоб Морозов выехал в столицу, карета, в которой были образцы «белого камня» и плуг, отправилась следом.
Через несколько часов Якоб доехал до Муромской заставы. Надо было немного передохнуть и сменить коня. Во дворе заставы стояла богато украшенная карета, герба на карете не было. Якоб подумал, что это какая-то помещица едет в свою деревню. Ему некогда было разбираться.
По сути, агент тайной канцелярии проявил преступную небрежность, что было совсем на него не похоже, и только случайность позволила Якобу Морозову «сохранить лицо». Собираясь уезжать, он задержался, обнаружив, что фляга совсем пустая, и он забыл набрать воды. Когда Якоб шёл обратно, из гостевого дома заставы вышел мужчина и направился к ожидавшей его роскошной карете. Одет он был тоже роскошно, явно по последней Броттской моде, короткий до середины бедра камзол, щедро расшитый дорогой золотой нитью, белоснежная рубашка с широким и пышным воротником, отчего казалось, что мужчина ходит с выпяченной грудью, плотно облегающие рейтузы и высокие сапоги из прекрасно выделанной кожи, которая даже на вид была мягкой. Мужчина отличался высоким ростом, но был жилист, лёгкая походка и хищная плавность движений выдавали в нём опытного фехтовальщика. На боку болталась шпага с эфесом, украшенным каким-то гербом. Лицо мужчины с чётким, как будто вырезанным «орлиным» профилем, показалось Якобу знакомым. И уже сев на коня и отъехав приличное расстояние от заставы, Морозов вспомнил на кого был похож встреченный незнакомец. Он знал только одного человека, который гордился фамильным профилем, глядя на всех со снисходительной улыбкой на тонких губах. Это был маркиз Ричард Уэлсли, неуловимый шпион Бротты, которого в Стоглавой называли Сухой Ричи и ехал он в сторону Никольского уезда.
Якоб даже затормозил, не понимая, как случилось, что вместо того, чтобы слепо выполнять приказ, он пытается придумать причину и развернуть коня, чтобы мчаться обратно в поместье Лопатиных.
Но дисциплина победила, Якоб продолжил свой путь в столицу, молясь о том, чтобы у Ирэн и её отца хватило ума не пускать Сухого Ричи в поместье.
***
Ирэн даже не подозревала, что вокруг неё происходят такие «интересные» перемещения. Как не знала и том, что именно к ней едет самый известный и неуловимый шпион Бротты и о том, что самый хладнокровный агент Канцелярии тайных дел неожиданным образом лишился этого качества и готов был нарушить приказ.
Ирина была занята, к ней наконец-то приехали строители, чтобы начать возводить храм. Это была не просто бригада, это были те, на кого Ирина возлагала большие надежды, если они согласятся начать работать с новым материалом, с «белым камнем». Этих строителей ей прислала церковь, по её просьбе настоятель храма в Никольском сделал заявку и эту бригаду церковь выделила для строительства. Платить строителям, обеспечить их жильём и строительным материалом, должен был тот землевладелец, на землях которого возводился храм, но выбор бригады, полностью был на стороне церкви.
Строители эти были отдельной «кастой», они строили исключительно церковные сооружения, таких строителей в Стоглавой было немного и заполучить такую бригаду считалось большой удачей. Иногда люди могли прождать целый год, пока освободится бригада, но Ирине повезло и для неё строители нашлись раньше.
Размещением строителей занялся Леонид Александрович, а вот об оплате и работе с новым материалом говорить решили вместе. Отец Ирэн не отличался коммерческим талантом и прекрасно это понимал, передавая первенство в таких вопросах дочери.
Главный у строителей, высокий мужчина с окладистой бородой, окинув взглядом подготовленную площадку и сложенные неподалёку природные белые камни, недовольно поморщился и сказал, обращаясь к Лопатину:
– А что же вы, барин, камней-то не закупили?
И вздрогнул от неожиданности, когда ответила ему Ирина:
– Добрый день, как вас зовут?
Мужчина посмотрел на Лопатина, задумчиво потеребил свою шикарную бороду, потом перевёл взгляд на Ирину и ответил:
– Василий Мефодьевич я
– Пойдёмте, Василий Мефодьевич, – Ирина не стала обращаться к бригадиру так как имела на то право, без отчества. Было же понятно, что человек непросто так представился неположенным образом. Именно сейчас решалось, получится у Ирины убедить строителей или они плюнут и уедут.
Если мужик и удивился, что барыня назвала его по имени-отчеству, то вида не показал и пошёл вслед за Ириной, которая повела его к месту, где были сложены бетонные блоки, которые специально привезли в небольшом количестве, чтобы показать строителям. Пока весь остальной сделанный объём хранился у Картузова Иван Ивановича.
Открыли наброшенную сверху тряпку, и взглядам бригадира строителей Василия и подошедших к нему ещё трёх человек из бригады предстала невиданная ранее картина. Ровными рядами, прилегая один к другому, прямоугольными боками, на высоте выше человеческого роста были сложены… «белые камни».
– Это кто же вам так камни обтесал? – с недоумённым видом, снова вцепившись в свою бороду, за сохранность которой Ирина уже начала переживать, ошарашенно спросил Василий.
Вместо ответа Ирина задала свой вопрос:
– Сможете построить храм из таких камней?
Мужики подошли поближе, стали щупать бетонные блоки, один даже попытался лизнуть. Ирина бы, наверное, рассмеялась, если бы не была так напряжена оттого, что ей очень хотелось, чтобы строители согласились.
Наконец Василий обернулся к Ирине и стоящему рядом с ней Леониду Александровичу и немного заикаясь спросил:
– Эт-то что такое?
Тут уже даже Леонид Александрович улыбнулся и ответ:
– Это и есть «белый камень» только создан он на фабрике и все камни будут одинакового размера и ровные.
Дальше разговор пошёл о свойствах «камня», как испытывали, достаточно ли прочные. Василий Мефодьевич, который смущаясь попросил Ирину называть его просто Василием:
– Чего уж там, барыня, Василий я, а вы ежели чего простите, это я с удивления. Ответа-то ждал от вашего батюшки, а тут вы, – снова схватился за бороду и закончил – в общем это, берёмся мы и с «камнем» вашим будем работать.
А вот последняя фраза сильно удивила Ирину. Василий ещё раз окинул взглядом пирамиду из бетонных блоком и сказал:
– Посчитаю, скольки надобно и поедем на вашу энту фабрику заказ размещать.
Ирина не сказать, чтобы была удивлена, она была потрясена, что этот вот мужик возьмёт и рассчитает сколько чего надо. А она-то голову ломала, как высчитать сколько надо сделать блоков. Значит не зря говорят, что церковными строителями просто так не становятся.
На утро следующего дня ожидали приезд настоятеля Никольского храма на закладку первого камня.
Утром часам к десяти подъехал настоятель, на площадке уже были строители, яма, куда должны были закладывать самый большой освящённый камень, была вырыта.
Вчера Ирина с Василием обсудили, что будет правильно фундамент сделать из природных камней, а стены «поднимать» уже «белым камнем». На фундамент природного камня хватало. Василий, удивив Ирину ещё раз, уже с утра пришёл к ней и Леониду Александровичу с готовыми расчётами.
Подтянулись крестьяне из деревень, погода была хорошая, не по-апрельски тепло светило солнце, что всем показалось хорошим знаком. Настоятель в красиво украшенной ризе, начал говорит о том какое благое дело строительство храма. Двое служек, которые приехали вместе с настоятелем, поднесли ему чашу со святой водой, из которой настоятель достал большую кисть и проговаривая слова благословления побрызгал на камень и пройдя по кругу также обрызгал землю. Потом, забрав у другого служки кадило ещё раз прошёлся по кругу, завершая процесс. Строители подхватили камень, специально положенный на длинные ленты, и аккуратно опустили его в яму.
Ирина оглянулась, народ начал креститься, кто-то потянулся к настоятелю в надежде получить личное благословение. А взгляд Ирины наткнулся на богато украшенную карету, возле которой стоял… маркиз де Карабас. Почему-то именно это имя пришло Ирине в голову, когда она увидела франтовато одетого мужчину, небрежно облокотившегося на поручень на дверце кареты.
Стройные ноги, обтянутые плотными серыми рейтузами, высокие сапоги, камзол, непривычно короткий. Ирина привыкла к тому, что мужчины-дворяне в Стоглавой носят длинные камзолы до колена, а здесь длина была до середины бедра не больше. Из-под камзола виднелась белоснежная рубашка с жабо и такими же пышными манжетами. Сбоку на портупее висела шпага. Лица было не разглядеть, мужчина стоял достаточно далеко, да ещё и против солнца, но Ирине показалось, что он смотрит прямо на неё.
***
Москов. Столица.
Утром барону Виленскому доставили необычное письмо. Оно было без штемпеля, его принесла чья-то горничная и передала с просьбой прочитать, потому что это важно. Обычно Виленский таких писем не читал, но теперь, после вынужденного почти недельного лежания, барону хотелось встряхнуться.
– Что бы там не было в этом письме, – подумал Виленский, – это меня либо позабавит, либо разозлит, что одинаково хорошо
Письмо оказалось от… девицы Строгановой. Содержание письма было настолько неожиданно, что барону сперва показалось, что это всё сон, что он ещё не вышел из того состояния, в котором находился после того, как его попыталась отравить леди Бейкер.
Анна Александровна писала, что недавно имела честь познакомиться с его… женой, Ирэн Леонидовной. Чьи дела и поступки вызывают только уважение и что она понимает, что невозможно не любить или отказаться от такой женщины, поэтому не хочет стоять между ними и предлагает барону отказаться от идеи помолвки. Далее было добавлено, что это письмо она просит никому не показывать и незамедлительно уничтожить, что она решилась написать это письмо только из большого уважения к Ирэн, которая несомненно достойна только самого лучшего.
Барон пребывал в недоумении, какие дела и поступки Ирэн вызывают у девицы Строгановой уважение? Ему казалось, что либо он сошёл с ума, либо у Анны Строгановой помутилось в голове.
Однако, письмо барон уничтожил, как бы то ни было, не стоило подвергать опасности репутацию юной баронессы, с остальным же решил разобраться позже. Сейчас он должен был поехать во дворец. Вчера пришло приглашение на Малый Совет, куда император приглашал только самых доверенных людей, к коим относился и Виленский. В приписке к приглашению написанное рукой самого Александра Третьего было указано – «если будешь в силах». Барон был «в силах» и даже больше того, эти силы распирали его изнутри, грозя «разорвать», если он тотчас же не займётся делами. Перед тем. Как выехать во дворец барон зашёл к сыну, тот как раз готовился к занятиям по фехтованию, Елена Михайловна была здесь же. После происшествия с леди Бейкер сестра барона вела себя тихо и старалась лишний раз не высказывать своего мнения.
Но про уничтоженные письма от Ирэн, она брату так и не рассказала.
Глава 7.
Москов. Кремль.
Когда Виленский прибыл в Кремль, в малом кабинете уже были Шувалов и Забела. Помимо них ждали ещё Якова Васильевича Виллье, Ивана Андреевича Остермана и Ивана Фёдоровича Паскевича. Виленский удивился, потому что Паскевич был «богом войны» и, если его приглашали, значит всё очень плохо.
Все обрадованно встретили похудевшего после отравления, но бодрого Виленского.
– Серж, рад, что ты смог прийти, – обнимая друга, сказал император, – сейчас подойдут остальные и начнём.
Наконец все собрались и граф Шувалов встал и, почему-то глядя на Виленского, сказал:
– У меня две новости и обе плохие. Первая новость. Все вы в курсе, что уже месяц продолжаются стычки на границе с Ханиданом*. Так вот, – и Шувалов обвёл взглядом всех присутствующих и продолжил, – на днях фанатики напали на наше посольство в Ханидане. Удалось отбиться малыми жертвами, но я считаю, что это «первая ласточка», будут и другие провокации. Нужен человек, хорошо знающий Фетх Али-Шаха*…
(*Ханидан (выдуман. автором) – государство, географически и политически напоминающее Персию и современный Афганистан, Бротта и Стоглавая ведут скрытую войну за влияние в этом регионе, «война теней»; Фетх Али-Шах – шах (высшая власть) в Ханидане)
Барон Виленский сразу встал, но Шувалов рукой показал ему, чтобы тот пока не спешил. Барон присел обратно в кресло, недоумевая почему Александр Иванович его остановил, из всех присутствующий только он близко общался с Фетх Али-Шахом. Ещё до женитьбы на Ирэн, Виленский два года прожил Ханидане. Виленский хорошо знал фарси и ему не нужен был переводчик, чтобы общаться с ханиданцами. И с шахом он был на «короткой ноге», тот даже иногда читал ему свои стихи. Было и такое увлечение у правителя Ханидана.
Между тем Шувалов продолжал:
– А теперь вторая плохая новость. Бротта официально обвинила барона Виленского в убийстве своей подданой Фриды Жозефины леди Бейкер.
Барон даже опешил. Но судя по лицам остальных все уже были в курсе.
– Но это смехотворно! – Виленский не скрывал раздражения
– Мы знаем, Серж, – сказал император, – но у Бротты есть свидетель…
– Я лежал как бревно, я не помню ничего, – возмущённо воскликнул Виленский, перебив императора.
…свидетель, – продолжил Александр Третий, – которому ты якобы заплатил, чтобы тот нашёл исполнителя.
Выяснилось, что Бротта потребовала выдать им Виленского, обвинив того в убийстве своей подданой. Была выслана официальная нота.
На требование Стоглавой выдать свидетеля для допроса, сторона Бротты ответила отказом.
Единственное о чём удалось договориться, только о том, чтобы провести расследование, в котором принимают участие агенты со стороны Стоглавой и со стороны Бротты.
Поэтому Виленский не может ехать в Ханидан, как только он покинет Стоглавую, его могут задержать и не выпускать до окончания расследования.
– Я вызвал Якоба Морозова, – сказал Шувалов, – поедет он, конечно, он не так хорошо знает шаха, но он хорошо знает Ханидан.