Я тебя доломаю

Глава 5

Саша.

Значит, вот оно как?

Любовница… Нищета изголяется ради денег… Сама себе ногу сломала…

Я быстро поняла, что Ева специально решила поболтать по телефону под дверью, чтобы насолить мне.

И думала, что мне будет всё равно.

Даже небрежно усмехнулась.

А потом почувствовала, как по щекам потекли слёзы.

Вспомнила раннее утро, когда мы ехали на моё выступление. На задних сидениях лежали сумки с костюмом, косметикой и новенькими коньками (мама потратила на них половину зарплаты).

Я была сонной и не в настроении. Сидела на переднем сидении, обнимая себя за ногу и устроив подбородок на коленке. Жутко хотелось кофе, но заехать за ним мы уже не успевали.

Мама пыталась меня подбадривать, но все её слова только раздражали.

— Конечно, всё будет отлично, — передразнила я. — Это не тебе сейчас выступать.

— По-своему, но я тоже вложилась в твою карьеру, — улыбнулась мама, кивая в сторону сумки, в которой лежали коньки.

Конечно, дело было не только в них. Она вообще с первого дня и с большим трудом вкладывалась в то, чтобы у меня была возможность проявить себя в большом спорте.

Но и я, в свою очередь, занималась этим только ради неё.

— Если не выиграю, получится, что зря потратилась? Из-за этого переживаешь? Не думаешь, что вообще не стоило всё это начинать, если не тянешь?

На меня так сильно давили все наши надежды. Слишком многое стояло на кону. Мать тратила громадные усилия, время и деньги. Все старания вот-вот должны были начать окупаться с лихвой, но… я начала проигрывать.

При всей своей идеальной технике и даже старательно улыбаясь перед жюри.

С тех пор в маме что-то изменилось. Да и я сама была на взводе.

— Саша, — произнесла она, глядя на дорогу, — тебе просто... надоело, верно?

Я не успела ответить. Только открыла рот, чтобы продолжить перепалку. Уверенная, что это ерунда, что мы быстро помиримся, что когда-нибудь всё обязательно будет так, как раньше.

Иллюзия безмятежного прошлого, в которое всегда можно будет вернуться…

Этой иллюзии меня лишили.

Какой-то пьяный урод, который гулял всю ночь, врезался в нас на полной скорости. Как выяснилось позже, он погиб моментально. Счастливчик.

Мама же, вся переломанная и в крови, ещё долго хрипела в перевёрнутой машине. Я приходила в сознание урывками и слышала её несколько тягостных мгновений, прежде чем снова вырубиться.

Иногда эти звуки до сих пор доносились до меня — в журчании воды, когда открывался кран, в звуках ночи, когда приходило время ложиться спать, и в самих снах тоже.

Пока Ева где-то в коридоре продолжала разговаривать, намеренно повышая голос, у меня сжималось сердце. Я никак не могла понять, почему мне так не повезло. Мы с мамой всегда были близки и редко ссорились. Так как одна из этих редких ссор выпала на последний момент её жизни?

Почему я была так уверена, что могу выливать на неё своё раздражение без последствий?

Теперь ведь… даже прощение не у кого попросить.

— Ладно, котик, — вздохнула Ева, — ты скоро будешь дома? Без тебя так скучно… Ага, давай.

Я уже было решила, что она собралась уйти, как вдруг дверь приоткрылась. Девушка высунулась и осторожно осмотрела комнату.

Хотела проверить, слышала ли я о её грязных подозрениях? Поразительная щепетильность…

Её взгляд остановился на мне. На губах тут же появилась усмешка.

— А, ты здесь… — легкомысленно протянула она. — Как дела? Лежишь?

— Что? — я ненадолго отвернулась, чтобы вытереть слёзы. Ещё не хватало, чтобы она думала, что это из-за её дурацких слов.

— В смысле что?

— Если ты что-то сказать хотела, то подойди поближе. А то, понимаешь, у меня со слухом плохо после аварии.

На Еве были короткие джинсовые шорты и шёлковый багровый топ. Шею украшала красивая цепочка, наверное, очень дорогая. Она хорошо выглядела и как будто имела всё, чего только могла желать. Так чего ж она так изменилась в лице, когда услышала про мою якобы глуховатость?

Стало так обидно, что придумала хороший план, а в итоге зря потратила время?

Почувствовала себя глупо?

— Капец, — Ева подошла ближе и скривилась. — Глухота это хуже всего, ты в курсе?

— А?

— Ну да, сколько приколов с немыми. Даже “Русалочка” есть. Для многих такой дефект у девушки — это даже плюс. Слепота, например, тоже полбеды. Обостряются другие чувства, и это даже эротично, не надо никакими повязками пользоваться. Конечно, если глаза на месте и просто не видят. А вот глухота… — она сделала ещё шаг, чтобы я точно услышала её незамысловатые оскорбления, — это прям отстой. Какому парню понравится повторять по десять раз? Ты будешь очень сильно всех раздражать. В конце концов, все просто забудут твоё имя. Так и будешь просто “глухоманью” или “тетерей”, ха-ха!

— Ева… — я приподнялась и хмуро уставилась на неё.

— Чего?

— Ты такая громкая. Тебя даже контуженный услышит без проблем!

Смотреть на её наглое лицо было невыносимо. Я даже не подумала, что нас с Андреем Викторовичем можно было связать таким образом. Неужели здесь все такие испорченные, что других вариантов просто в голову не пришло?

— А, — улыбнулась Ева, — так ты правда всё слышала? Зачем подслушивала наш с Глебом разговор? Ты словно крыса, которая поселилась в наших стенах.

Последнюю фразу она явно репетировала. Такие старания… Вот только чего ради?

— А что, — продолжила Ева, — что-то не так? Ты явно приложила много усилий, чтобы попасть сюда. Разве тебе не хотелось бы, чтобы это кто-то отметил?

Приложила много усилий? В ушах зазвенело.

Тогда мама спрашивала, не специально ли я стала проигрывать. Не проигрывала ли на самом деле потому, что не хотела больше заниматься фигурным катанием.

А я не хотела и хотела одновременно. Но в тот конкретный раз я бы многое отдала, чтобы так и не попасть на выступление.

И… не попала.

Может быть, это действительно случилось из-за меня?

Могла ли я как-то притянуть несчастный случай?

Я была под сильными обезболивающими, эта мысль показалась мне логичной и, более того, правдивой. Ощущение ещё большей вины, тяжёлой, неподъёмной, накрыло с головой.

Я закричала и схватила книгу, которая лежала на тумбе. Увесистый том “Истории XIX века”. Он полетел Еве прямо в голову.

Рука заныла от острой боли. В глазах на миг потемнело.

От шока она, наконец-то, заткнулась, а я опустила взгляд на свою руку и поняла, что проткнула её иглой насквозь.

— Да ты… что ты творишь! — всё-таки молчание длилось недолго. — Сумасшедшая! Я сейчас же расскажу обо всём дяде Андрею и своему отцу. Тебя просто вышвырнут.

— Он вышвырнет свою любовницу? — я усмехнулась ломано, чувствуя себя просто отвратительно.

— Ты всего лишь временная подстилка, — бросила Ева, прежде чем наконец-то уйти, — а я член семьи. Большая разница.

Глава 6

Глеб.

— Скажи как есть Игорь, — я сидел на диване в своей старой комнате с кирпичными стенами и разговаривал с помощником отца по видеосвязи, — это он был тем человеком, который сбил девчонку?

С того момента, как мы с Сашей познакомились, прошло пару часов. Ева до последнего не хотела уходить, но мне всё-таки удалось её выпроводить.

Смотреть было противно на её возмущения. К ней это всё не имело никакого грёбаного отношения.

И если она до сих пор думает иначе, то у меня для неё плохие новости…

Впрочем, в сторону Евы и её нелепых потуг в очередной раз меня соблазнить, даже думать было лень.

— Ты про отца? — Игорь, вечно аккуратный брюнет лет тридцати, в этот раз выглядел помятым. Наверное, бедолага наивно полагал, что сможет выспаться в свой выходной. Это даже забавно.

Я кивнул. С тёмных волос на экран попала капля воды. Вместо моего джакузи здесь был только старый душ, так что расслабиться после долгой дороги не вышло.

Мысль про причастность отца к аварии казалась мне самым логичным объяснением ситуации. И самым приятным, что скрывать. По крайней мере, это подсветило бы его нежелание говорить о Саше подробнее.

И гарантировало бы, что девчонка не останется в доме надолго и никак мне не навредит.

— Решил, что поэтому он оплатил ей лечение? — Игорь зевнул. — Нет, Глеб, мы были на сделке в этот момент. В другом городе. Он здесь ни при чём.

Я напрягся. Терпеть не мог неясность.

Слишком легко можно было представить, что отец способен кого-то переехать и тут же замять эту ситуацию хорошей денежной компенсацией. Лучшее лечение, личная сиделка, даже комната сына… На что только не пойдёшь, чтобы не судиться.

— А его водила?

— Исключено.

— Реально? — я уже видел по его лицу, что это была правда. Слишком хорошо его знал. Но почему-то продолжил упираться. — Не говорите как есть, потому что боитесь, что буду шантажировать или что?

Игорь буквально махнул на меня рукой и принялся поправлять волосы, словно и не собирался продолжать спать, как только я перестану его доставать.

— Водитель той машины скончался на месте. Какой-то мажорчик, но не из нашего круга. Был пьяным и не только. Отдыхал всю ночь, ехал под утро домой, наверное. И то ли заснул, то ли ещё что. Андрей Викторович был в больнице по работе, узнал про девочку случайно, решил помочь. А почему тебя это так интересует?

Отвечать, что у меня отжали комнату, было просто тупо. Да и самого за пару часов уже так достала эта тема, что хоть вешайся.

Дело-то не в спальне.

У меня и без того были дерьмовые отношения с отцом. С каждым днём они становились всё хуже, точно так же как хуже становилось и самому отцу. Он болен, и довольно серьёзно.

Мне всё больше стало казаться, что я уже ничего не исправлю.

А тут ещё и непонятная девчонка, к которой у него явно какой-то нездоровый интерес.

Я просто хотел понять, какого чёрта начало происходить вокруг.

Но объяснять всё это Игорю не стал. Просто спросил:

— А что с ней? Что врачи сказали-то?

— С кем? С Александрой? Что-то с коленом. И так по мелочи. Давай тебе заключение врача скину. Об остальном завтра поговорим, — он снова зевнул. — Мне вставать в шесть утра, Глеб, имей совесть. Все с ней как с ума посходили…

— Так а я о чём? — усмехнулся. — Давай.

Он отключился и через пару минут скинул мне пдф-файл. Вот так, никакой тайны пациента просто не будет существовать, если врачи работают на моего отца.

Игорь всегда старался быть мне полезным, потому что знал, что в конце концов будет работать уже на меня.

Хотя после сегодняшнего я уже начал в этом сомневаться…

Устроившись на диване поудобнее с банкой колы, я принялся читать документ. Нужную инфу умел вычленять довольно хорошо, поэтому быстро добрался до сути.

Сложнее было понять, с какого перепуга я вообще этим озаботился. Подходить к ней ведь больше не собирался. Детали её здоровья не могли ответить на все мои вопросы, но идея узнать, из-за чего она тогда закричала, казалась важной.

— Закрытый оскольчатый перелом задней стенки правой вертлужной впадины со смещением. Задний вывих правого бедра. Сотрясение головного мозга. Множественные ушибы мягких тканей туловища и конечностей, ссадины и рвано-ушибленная рана мягких тканей лица. Посттравматическое растяжение мягких тканей шейно-поясничного отдела позвоночника, мышечно-тонический синдром.… — повторил вслух, чтобы лучше запомнить. — Ясно, почему она такая дёрганная, — соврал сам себе, ясно нихрена не было. — Но это же не смертельно… Эй…

Тут же написал Игорю:

“Так я не понял, ходить-то она сможет?”

Ответ последовал уже через несколько секунд. Какой исполнительный!

“Там вроде было написано, что да. Чем читаешь. Через три-четыре месяца сможет. А вот про спорт ей придётся забыть”.

— Про спорт? — я выгнул бровь.

Саша не особо напоминала спортсменку.

“Какой ещё спорт?”, — напечатал тут же.

Но засранец уже не отвечал. Уснул, наверное.

Я ещё полчаса погуглил все составляющие диагноза, более или менее разобрался. Основной удар при аварии пришёлся на одно колено, вторую ногу она удачно прижимала к себе. Конечно, головой тоже ударилась. Было сотрясение. И с позвоночником небольшие проблемы, так что ей действительно могло быть неудобно даже голову поворачивать.

А я заставил её это сделать.

В очередной раз почувствовал себя скотиной. Ну и ладно.

Сам не понял, как вырубился с телефоном в руках. Мне снилось что-то неприятное, липкое и громкое. А потом серо-зелёные глаза и колкий смех…

***

Я возвращался домой, когда мне на уши по телефону присела Ева. До того катался по делам. И зачем только поднял трубку?

Она предположила, что Саша — любовница отца. Сначала это показалось нелепым. Девчонка не была похожа на его типаж.

Эталоном для него была нынешняя жена, Жанна. Он любил тонкие кости, минимум жира, чтобы руки под солнцем едва ли не просвечивались. Девушки должны быть выше метра восьмидесяти. Темноволосые и темноглазые.

Моя мачеха была такой и женщины до неё тоже. Если бы их выставили в ряд, не знаю, узнал бы отец свою жену с первого раза или нет.

С другой стороны, непонятно, что могло взбрести ему в голову на старости лет. Моя мать не была похожа на Жанну, например. Может быть, у него это эрами происходит. В одно десятилетие он предпочитал одних девушек, в другое — других.

По крайней мере, это бы прозаично объясняло его поведение. Если бы это оказалось правдой, мне не пришлось бы ломать голову дальше.

Но приятного в таком выводе было мало.

— Вот и думай, на что она ещё пойдёт, раз даже не побоялась себе ногу сломать, — продолжила Ева. — Твой отец, кажется, не собирается к тебе смягчаться, Глеб. Это меня очень беспокоит, если честно.

— О чём ты вообще?

— Кто знает, может одной комнатой дело не ограничится. Не успеешь оглянуться, как её имя окажется первым в списке его завещания. Что тогда будешь делать?

Я съехал на обочину и остановил тачку.

— Глеб? — прошептала Ева. — Чего замолчал?

В ответ она услышала смех, который уже было невозможно сдерживать. В какой-то момент у меня даже заболели рёбра. Чёрт. А это забавно. Она такая забавная.

— Чего ржёшь?

— Да ничего. Просто хотел сказать: иди нахрен, Ева.

Глава 7

Саша.

— Головные боли в твоём случае вполне себе ожидаемы, — произнёс Роман Иванович без особых эмоций. — Попробую выписать тебе таблетки, у которых другой принцип действия, чтобы облегчить состояние. Если боль будет только усиливаться, назначу повторный МРТ.

Это доктор из больницы, которую спонсирует Андрей Викторович. Они договорились, что он будет приезжать раз в какое-то время, чтобы отслеживать прогресс и корректировать планы по лечению при необходимости.

Кажется, он хорош в своём деле. Даже слишком для меня.

Пусть травмы и не самые приятные, мой случай едва ли был таким особенным и сложным, чтобы оправдать столь пристальное внимание.

— Думаете, может появиться что-то вроде опухоли?

Я выгнула бровь и приподняла голову, чтобы окинуть его взглядом. Роман Иванович был невысоким худощавым мужчиной лет тридцати пяти, у него были пшеничные волосы чуть ниже плеч, собранные в низкий хвост, полукруглые очки на кончике острого носа, блёклые серые глаза с холодным, отрешённым взглядом. Последний я видела и у себя в зеркале.

В этом плане мы очень подходили друг другу, как врач и пациентка: ему было плевать на всё и всех вокруг, мне тоже — и на себя в том числе.

Будто из-за этого тёплая и мягкая Диля, что сидела на стуле рядом с кроватью, так сильно нервничала.

— Тебе не нужно думать об этом, — ответил Роман Иванович, делая пометки в моей медкарте. — Андрей Викторович не хотел бы, чтобы ты волновалась.

— Да ведь и нет причин для волнения! — вставила Диля, которой явно хотелось сделать формулировки доктора немного бережнее. — Я помню, какой ты была, когда меня только к тебе приставили, Сашенька. Сейчас совсем другое дело. Идёшь на поправку.

Доктор скептически хмыкнул. Впрочем, мне показалось, что по-другому это делать он в принципе не умел.

Я слышала от другой медсестры, что он долго работал в городской больнице в неотложке, прежде чем перейти в платную элитную клинику. На первом месте работы ему явно было не до сантиментов, там и за несколько месяцев легко загрубеть и зачерстветь — не то что лет. Для него я была очередным безликим набором болячек. С той лишь разницей, что за моё персональное лечение наверняка хорошо платили.

Диля же была именно медсестрой-сиделкой, она часто проводила со своими пациентами месяца и сильно с ними сближалась. Ей основная работа заключалась в том, чтобы сделать мою жизнь комфортнее, вот она и старалась изо всех сил.

Решила, наверное, что я испугана и меня надо поддержать. Как это мило и бессмысленно. Самое страшное я уже пережила, так что мне было всё равно.

Я улыбнулась ей и ничего не сказала. Только сильнее сжала холодными, липкими пальцами белую простыню.

За окном было солнечно, впервые за долгое время мне захотелось подышать свежим воздухом на улице, а не сидеть на кровати, считая минуты до того, как меня смогут оставить в покое.

— Часто тошнит?

— Так же.

— При каких обстоятельствах в основном?

— Если сажусь, но она быстро проходит. От резких запахов. Еды, духов… Ещё от громких звуков. И разговоров тоже, — я опустила глаза и неловко улыбнулась.

— Понимаю, — отозвался Роман Иванович, видимо, в шутку, но прозвучало это серьёзно. — Это нормально, что тебя утомляют разговоры. По этой причине я и не заставляю тебя работать с психотерапевтом прямо сейчас.

Позади тут же раздался хрипящий и булькающий звук. На грани слышимости, но безумно навязчивый. Мне стало не по себе, и я покрепче стиснула зубы.

Иногда голова была пустой, а иногда на меня накатывали тяжёлые и очень мрачные мысли, от которых было негде спрятаться.

Мне каждую ночь снились кошмары.

Иногда я просыпалась и несколько тягучих минут не могла понять, где находилась.

И всё же… обсуждать всё это я была не готова.

— Со мной всё в порядке, — ответила так твёрдо, как только могла.

Но Роман Иванович проигнорировал это, видимо, даже не сочтя нужным убеждать меня в обратном. Для него всё было очевидно. И это… отрезвляло.

— Результаты анализов не слишком изменились с прошлого раза. Гемоглобин пока ниже нормы, но ничего критичного. Воспалительных признаков нет. Шов выглядит хорошо. Отёк вокруг колена уменьшается. С рукой тоже всё обошлось.

Мы с Дилей переглянулись.

Кажется, она всё ещё чувствовала себя виноватой. Когда Ева ушла, женщина тут же оказалась рядом и принялась помогать: вытащила иглу, обработала ранку и заклеила её пластырем.

Она призналась, что слышала нашу перепалку, но не решилась сразу вмешиваться. Не думала, что мне могут нанести физический вред, поэтому стояла в стороне. И правильно, вообще-то, я навредила себе сама.

У Дили умер муж в прошлом году, она осталась с детьми одна. Из родственников была только мать, за которой тоже требовался уход. Эта работа была для неё отличной возможностью. И она опасалась ссориться с Евой.

Ведь если мне так никто и ничего не сказал, несмотря на её угрозы вышвырнуть меня из дома, то Дилю она могла бы легко попросить заменить, если бы та попалась ей под руку.

Ева выглядела как девушка, которой никто и никогда не отказывал, так что я не обижалась на Дилю.

Я сама была ребёнком такой вот матери, на которой всё держалось и для которой потерять работу означало потерять будущее.

— Это просто мелочь, — ответила я доктору, имея в виду свою проткнутую руку.

— Да ладно, — вздохнул он, — чем больше таких мелочей, тем больше у меня зарплата.

Диля переменилась в лице, а Роман Иванович впервые пусть и не улыбнулся, но усмехнулся.

— Шучу, что вы такая впечатлительная? Мне выгоднее, чтобы Саша не совершала сумасбродных поступков. В конце концов, что делать врачам, если у них закончатся пациентки?

Намекнул на то, что я намеренно себе навредила?

Я решила никак на это не отвечать. К счастью, он и не собирался продолжать тему.

— На следующую неделю рекомендации прежние, — продолжил он. — Режим щадящий. Никакой нагрузки на правую ногу. Пересаживания только с помощью, если боль выраженная. Обезболивающее по схеме, а не тогда, когда совсем невмоготу. Свет и шум ограничить. Упражнения на дыхание — каждый день. Шейно-поясничный отдел не перегружать. Голову резко не поворачивать. Станет критично хуже — пишите. Александра, есть ко мне ещё какие-нибудь вопросы?

Я осторожно покачала головой.

Нет, он ещё в больнице мне сказал всё самое важное. Стоять на ногах смогу через минимум три, а то и четыре месяца. Какое-то время ещё, конечно, буду хромать. А, ну и ранние хронические боли и прочие болячки после таких серьёзных травм мне обеспечены.

А вот про фигурное катание точно придётся забыть.

С шести лет я занималась только двумя вещами: спортом и учёбой. Ещё тогда знала, что мне нужно приложить все усилия ради того, чтобы вытащить маму из нищеты.

“Вдвоём мы выкарабкаемся” — так она говорила.

Почаще бы вспоминать подобные слова, а не жуткие предсмертные звуки…

В любом случае, с перспективой стать чемпионкой я уже попрощалась.

Не успела как следует оплакать потраченные на это годы ранних подъёмов, соперничества, крови и пота. Наверное, у меня ещё будет на это время.

Теперь оставалось надеяться лишь на учёбу, как на билет в нормальную жизнь. Авария выбила меня из колеи, но благодаря усилиям Андрея Викторовича, я снова могла заниматься.