- -
- 100%
- +
— Мясо так мясо, — соглашается она поспешно, правильно истолковав мой посыл.
Приходится отпустить.
Достаю размороженную говядину из холодильника.
Вопросительно смотрю на нее.
— Чем помочь?
— Можете почистить картошку? — неуверенно спрашивает она.
Улыбаюсь.
— Могу.
Пододвигаю к себе мусорное ведро, усаживаюсь на табурет и начинаю чистить.
Она аккуратно закатывает рукава. Моет руки. Надевает передник, который остался ещё от Оли.
Инспектирует холодильник, раздумывая, что приготовить. Любуюсь ею. Вроде такая молоденькая, а очень серьезная для своих лет.
— Замуж звали? — спрашиваю у нее. Готовить умеет. Скромница. Умница. Что ещё нужно для хорошей семейной жизни?
В этом возрасте Оля уже была замужем за мной.
Выглядывает с опаской из двери холодильника и отвечает коротко:
— Звали.
Что-то неприятно скребётся внутри. Будто пытаются отобрать мое.
А чего это ты, Гущин, себе девушку присвоил?
Она тебе на это позволения не давала!
Но это как-то само. Вон она уже на моей кухне готовит. Для меня. Улыбается. Реагирует на мои прикосновения. А мне ее затискать хочется. Расцеловать.
А ее, оказывается, замуж зовут...
— А ты что? — спрашиваю, стараясь говорить спокойным тоном.
— А я... пока не решила, — заключает она коротко.
— А чего так? — Снова дёргается у меня внутри.
— Не пойму, люблю его или нет, — отвечает она просто.
Ну не любит же, если сомневается. Что тут думать?
Настроение портится окончательно.
Дочищаю злосчастную картошку. В свитере жарко. Отогрелся уже. Начал потеть.
— Пойду ополоснусь после дороги, — бурчу, снимая его через голову.
Без задней мысли оголяю торс и чувствую на себе ее взгляд. Замирает, завороженно глядя на мое тело.
Да, я в отличной физической форме. Работа обязывает. Иногда от физподготовки зависит чья-то жизнь. Поэтому я не могу себе позволить отлынивать от тренировок.
Ощущая какое-то животное удовольствие от ее откровенного взгляда, подхожу ближе.
Ее дыхание сбивается.
Смущённо отводит, стараясь не смотреть в глаза.
— Ещё нужна от меня помощь? — спрашиваю, нависая над ней.
Она делает шаг назад, упираясь поясницей на столешницу. Отступать больше некуда. Ставлю обе руки на стол, захватывая ее в плен. Слегка склоняюсь, заглядывая в глаза.
— Эм... Нет, — еле выдавливает она, касаясь своим дыханием моего лица. Оно пахнет молоком. Вкусным и чистым. Мать вашу, как же я хочу это молоко!
— Точно? — шепчу, приближая к ней свое лицо.
Как загипнотизированная, следит за мной, слегка приоткрывая губы.
Это приглашение?..
Потому что если да, то я не совсем дебил, чтобы от него отказаться! Я приму его. Чего бы мне, бл*ть, это не стоило!
— Что?.. — Переспрашивает она, теряя нить разговора. Преданно смотрит в глаза. И я понимаю, что сейчас она вообще не в адеквате. Делай с ней, что хочешь...
Твою ж мать! Это просто невыносимый соблазн! А надо как-то держать себя в узде...
Соприкасаемся носами. Наши дыхания смешиваются. Воздух между нами становится горячим и вязким. Хочу ее поцеловать. Просто до искр из глаз.
Медленно касаюсь губами ее губ. Не сопротивляется. Меня это ещё больше подстёгивает. Нельзя с нами, мужиками, так. Позволять брать то, что захотим. Иначе мы можем обнаглеть и взять всё!
Веду по ее нежным губам своими, слегка двигая головой. Сердце грохочет в груди, переполненный ее эмоциями до краев.
Лёгкий стон слетает с ее губ. Пах сводит от перевозбуждения. Я, мать вашу, сейчас просто кончу от одних ее сладких стонов. Приоткрывает губы, приглашая меня для большего и...
В этот момент раздается звонкое:
— Совсем совесть потеряли!
Отлетаем друг от друга, как подростки, которых застукали родители. А между прочим, родитель здесь я! Встаю за столом, чтобы скрыть приличную эрекцию, и говорю с претензией:
— Дочь! Обязательно так подкрадываться?!
— Я у себя дома! Что хочу, то и делаю! — Своенравно.
Поджимаю челюсть, злясь, что с ней стало совершенно невозможно нормально разговаривать.
— Тогда повешу тебе на шею колокольчик, чтобы знать о твоём передвижении по дому! — рявкаю я.
— Макар, — с лёгким осуждением от Насти. Перевожу взгляд на нее.
А как ещё?.. Я не догоняю, как с ней теперь разговаривать!
— Может, мне вообще из дома уйти?! Чтобы вам не мешать! — психует Сашка с обидой.
— Сашенька... — начинает Настя, пытаясь ее успокоить. Делает шаг к ней.
Но та уже убегает со словами:
— Достали! Ненавижу вас всех!
От злости бью кулаком по дверце кухонного шкафчика, заставляя Настеньку вздрогнуть.
— Прости, — бросаю покаянно за свой срыв и ухожу в душ.
Глава 6 - Реальность
Макар
Ополоснувшись, натягиваю на себя шорты, футболку. И босыми ногами иду в сторону кухни, откуда доносятся аппетитные запахи.
Настенька стоит возле плиты спиной ко мне и что-то тихо, но мелодично напевает, двигаясь в такт музыке.
В грудной клетке какая-то приятная наполненность от того, как она хозяйничает на моей кухне.
Ей идёт...
Опираюсь плечом на косяк двери, засовываю руки в карманы шорт и любуюсь.
Хорошенькая, глаз не оторвать.
Джинсы обтягивают ее аппетитную округлую попку, красиво очерчивая плавные линии. От бедер перехожу на узкую тонкую талию. И уже дорисовываю в своем воображении так четко сохранившиеся в памяти мягкие изгибы полушарий с четко очерченными горошинами сосков.
Аррр... Ммм...
Незаметно поправляю член, снова вставший от этих эротических воспоминаний. В шортах скрывать стояк гораздо сложнее.
Взгляд падает на дверь шкафчика, которая покосилась от моего "гнева".
Мда, Гущин...
Тебе давно за тридцать. И пора уже научиться держать свои эмоции под контролем.
Иду в подсобку за отвёрткой.
Подхожу к ней. Поглядывает на меня иногда, пока чиню дверцу, думая, что я не вижу.
А я и не вижу. Просто ощущаю от нее эти вибрации восхищения, когда она задерживает на мне взгляд дольше положенного. Но вида не подаю.
И никак не могу наесться этими ее чистыми, вкусными эмоциями без лишнего жеманства и фальши.
Боюсь, что так на нее и подсесть недолго...
Подтягиваю и остальные дверцы. На всякий случай.
Затем говорю ей, улыбаясь:
— Хозяйка. Принимай работу.
Уголки ее губ помимо воли взлетают вверх.
— Сносно. — Дразнит она меня, обнажая в улыбке ровные белые зубы.
— Как ты сказала?.. — Переспрашиваю у нее, не веря своим ушам. Смотрю, освоилась уже. Демонстративно делаю шаг к ней, надвигаясь с угрозой для видимости. — Подумай ещё...
— Сойдёт для сельской местности, — продолжает она меня дразнить, ничуть не испугавшись. Ее глаза искрятся весельем.
— Нарываешься, Настенька, — предупреждаю ее. — Как бы тебе в такого сельского простачка не влюбиться, — говорю, намекая на ее восхищённые взгляды.
— Еще чего, — говорит она, подхватывая игру. — Это вы берегите свое сердце. Ещё влюбитесь в такую прекрасную хозяйку, — парирует она в ответ, лучезарно улыбаясь.
Делаю ещё один шаг, вставая вплотную.
Смотрю завороженно на ее довольное лицо.
— Запросто. — Говорю чистую правду, не в силах оторвать от нее взгляд. — И я голодный, — предупреждаю ее, имея ввиду совсем иной голод.
Но она понимает все буквально.
Спохватившись, отводит взгляд и извиняющимся тоном говорит:
— Простите. Уже все готово, присаживайтесь.
Начинает суетиться, накладывая мне еду. На столе появляется аппетитный салат.
— Санёк! — зову, усаживаясь на стул. — Идём кушать!
Настенька тоже садится за стол со своей тарелкой. На моей большая порция мяса по-французски. И я подбираю слюни, ожидая дочь.
Она не заставляет себя долго ждать.
Забирает свою тарелку. И, бросив короткое:
— Я у себя поем.
Утаскивает в комнату.
Разозлившись, кричу:
— А благодарить кто будет?!
Настя у плиты стояла, мучилась, а ей даже поблагодарить влом?..
Неожиданно моя гостья накрывает мою руку своей и умоляюще проговаривает:
— Не надо... Пожалуйста...
По телу проходит теплая волна от ее прикосновения.
Дверь в комнату дочери снова отворяется. Она недовольно бросает:
— Спасибо!
И снова захлопывает.
— Это вообще как называется?.. — спрашиваю у Насти, пытаясь найти хоть какое-то оправдание поведению своей дочери.
— Это называется подростковый возраст. Не нужно на нее давить. Она будет делать только все наперекор, — предупреждает она меня, поглаживая мою кисть. Ее лёгкие касания успокаивают.
Откидываюсь на стуле и, не удержавшись, накрываю ее руку своей. Засмущавшись, пытается аккуратно высвободить, но я не даю.
— Макар... — шепчет она жалобно. И так эротично из ее уст звучит мое имя, что просто аррр...
— Что?.. — Невинно интересуюсь у нее, переворачивая ее руку ладонью вверх. Веду по внутренней стороне своим шершавым пальцем, лаская. Такая нежная бархатистая кожа.
— Отпустите, пожалуйста.
И я со всей ответственностью понимаю, что просто:
— Не хочу.
Мне нравится, как она реагирует на мои ласки. Поднимаю ее руку и утыкаюсь в нее носом, втягивая сладкий запах ее кожи. Член наливается тяжестью, желая большего. Даже ее запах нехило будоражит мою кровь. Веду носом, лаская. Не удержавшись, прижимаюсь губами к ее ладони, оставляя пару влажных поцелуев.
Смущенно вытягивает свою руку.
— Я про десерт забыла, — шепчет она, глядя виновато на меня. Щеки раскраснелись, дыхание прерывистое.
Хочется сказать правду, что рядом с такой сладкой девочкой никакой десерт не нужен. Но я благополучно об этом умалчиваю.
— Не волнуйся. Я не ем сладкое, — говорю, имея ввиду еду. Но если бы она мне предложила себя, точно отказываться не стал. И, чувствую, стал бы первым сладкоежкой в округе.
Приступаем к еде. Между нами повисает какая-то напряжённая тишина.
Я бы очень легко мог снять это напряжение между нами, если бы мне можно было зайти чуть дальше, чем просто невинные прикосновения и поцелуи. Между любовникам такой неловкости нет. Но...
— Очень вкусно, Настенька. Спасибо, — благодарю ее, пытаясь помнить о том, кто она. И кем является в моем доме.
Начинает собирать посуду. Но я забираю из ее рук со словами:
— Посуду в доме моет Саша.
Это закон.
Она и без того отлынивает от многих домашних дел. В доме готовлю только я. Ее к плите подпускать опасно. Ещё подпалит дом. Поэтому мелкие домашние дела на ней. В том числе посуда.
— Ну, хорошо, — соглашается Настя. — Тогда можно мне в душ?
— Конечно. Сашкины футболки тебе, наверное, будут... малы, — аккуратно подбирая слова, констатирую я, стараясь не смотреть туда, в какой именно части ее тела они ей будут малы. — Давай я дам тебе какую-нибудь свою футболку, которая мне уже мала, чтобы ты могла в ней лечь спать, — предлагаю ей.
Не ложиться же ей в этой облегающей кофточке...
Кивает, безмолвно соглашаясь.
Нахожу одну из своих футболок. Отдаю ей.
Уходит в ванную комнату.
И только когда в душе начинает шуметь вода, вспоминаю, что забрал оттуда последнее полотенце.
Улыбаюсь, осознавая, что она точно не попросит его у меня, находясь в ванной комнате совершенно голой.
Выйдет в мокрой футболке?..
Ммм...
И мне бы уйти к себе и не заставлять ее ещё больше смущаться, но меня, как магнитом тянет на диван в гостиной, где она собирается сегодня спать.
Я мазохист? Сто процентов. Но не могу лишить себя удовольствия увидеть ее в таком виде. Для приличия держу в руках полотенце, чтобы, как выйдет, отдать ей.
Включаю телек и бесцельно переключаю каналы, не особо вглядываясь в экран.
Из своей комнаты выходит Сашка. Садится рядом и поднимает ноги на диван. Мы иногда так смотрим с ней фильмы, когда не собачимся по пустякам.
— А эта мадам надолго у нас? — спрашивает она с неприязнью.
Оставляю в покое пульт и смотрю на дочь.
— Она тебе неприятна? — В первый раз серьезно задумываюсь над этим.
— А чего она пришла к нам и уже хозяйничает на маминой кухне? — с обидой.
— Детка, у мамы давно своя личная жизнь. — Умалчиваю о том, что она у нее настолько бурная, что ей совершенно не до нас. — Она не вернется. — Говорю ей правду.
И даже если бы захотела, я бы не позволил. Не настолько я ещё разочаровался в женщинах, чтобы захотеть снова быть с ней после всех ее "ухажёров".
— Вернётся! Если ее место никто не займет! — Говорит она упрямо.
— Ее место никто и не занимает. — Объясняю очевидное.
Может быть, я бы даже хотел, чтобы это было так... Хочется возвращаться домой, где по тебе скучают и ждут. Где уютно и тепло от женской руки.
— Что она тогда у нас забыла?
Я никогда не приводил домой женщин. Здесь была только Оля. И даже если с кем-то мутил, это всегда было на чужой территории. Чтобы у Сашки оставалось ощущение дома, где есть ее семья.
Настя... первая женщина, которая попала сюда. И Саша ревниво охраняет территорию, которая когда-то принадлежала ее матери. Но она выросла. И, наверное, пора с ней поговорить начистоту.
— Саш, как ты думаешь, мог бы я привести в дом женщину, если буду считать, что между нами все серьезно? — уточняю у нее важный вопрос. И это я сейчас не про Настю в принципе, а так...
— А как же мама? — возмущенно. — Конечно, нет! Она вернётся! Обязательно вернется! И ты не имеешь права занимать ее место кем-то другим! — психует она, вскакивая со своего места.
— То есть только твоя мама имеет право на личную жизнь, я правильно понимаю? — говорю спокойным тоном, но внутри меня бушует ураган.
Это пиздец как несправедливо по отношению ко мне!
Эти пару лет я только и делаю всё, чтобы Сашка не чувствовала себя хоть в чем-то ущемленной. Хотела она дорогой телефон, я купил ей его, забив на все свои хотелки. Мечтала полететь отдохнуть в Тайланд. Отправил ее с моими родителями, на последние сбережения, оплатив путевки. На новогодний праздник в школе она решила, что здесь наряд ей не найти, и мы поехали в город, чтобы она нашла именно то, что ей будет по душе. Оттуда мы и возвращались сегодня, когда по дороге встретили Настю.
Короче, я делаю ВСЁ, чтобы ей было хорошо!
И единственное, чего я хочу - чтобы она уступила мне в вопросе моей личной жизни! Всё!
Но она встаёт, уперев руки в боки, и заявляет:
— Я верю, что мама обязательно вернётся! Поэтому не хочу, чтобы эта Настя осталась здесь дольше завтрашнего утра! Пусть уходит!
Понятно.
Поджимаю челюсть и встаю со своего места.
— Я услышал тебя, дочь, — говорю с горечью.
Видимо, это и есть ее благодарность за все, что я делаю для нее.
Оставляю на тумбе рядом с ванной комнатой полотенце для Насти и ухожу к себе.
Глава 7 - Притяжение
Макар
Весь на взводе захожу в комнату. Захлопываю дверь.
С раздражением стягиваю футболку через голову и кидаю на кровать.
Внутри все бунтует против такого отношения дочери.
Растил, холил, лелеял, а на личную жизнь так права и не имею!
Если бы она только знала, как там живёт ее мать, заговорила бы по-другому... Но не могу я рассказать о ней правду Сашке! Не могу! Даже чтобы отбелить себя.
Неожиданно в кармане звонит телефон.
Не глядя беру.
— Гущин!
— М-м, какие мы сегодня злые... — Томно мурлычет в трубку Аня. Она работает у нас диспетчером. И изредка мы с ней приятно проводим время. Для здоровья.
— Да. Привет, Золотарёва, — говорю безэмоционально.
— Какие планы на сегодняшний вечер? Не хочешь провести его в обществе обаятельной красотки?
Скромно.
И мне бы всерьез задуматься над этим предложением и свалить из дома от греха подальше... Но у меня в ванной сейчас находится девушка, к которой меня тянет гораздо больше. И это за считанные часы знакомства. Боюсь, встрял я в Настеньку...
И перспектива уехать из дома теперь совсем не радует.
— Устал, Ань. Никуда не хочу. — Нахожу повод остаться.
— Точно?.. — В ее тоне снова призыв. — Я могла бы сделать тебе расслабляющий массаж, чтобы снять это самое напряжение...
Пытаюсь представить себе все, что она говорит, и даже больше, где Аня без какого-либо стеснения пойдет гораздо дальше... И вроде член как-то на это реагирует, готовый к такому повороту событий. Но вот внутри меня какой-то барьер, который противится всему этому. Ему подавай теперь Настеньку с ее наивными чистыми глазами и манящими сладкими губами.
Эх... Глупо и нерационально, но...
— Не сегодня, красотка. Тебе же не нужно бревно, которое тебя даже разогреть не сможет, — говорю убеждённо.
— Ла-адно, — отвечает она разочарованно, не пытаясь больше переубедить. — А что планируешь на Новый год? Может, встретим вдвоем?..
— Ты не забыла? У меня ещё есть дочь. — В который раз напоминаю ей об этом. В ее мире существую только я. К моей дочери она относится... скажем так, посредственно. Поэтому я не рассматриваю ее как серьезный вариант для создания семьи. И она это хорошо понимает.
— Ой, она у тебя уже совсем взрослая. Может спокойно отпраздновать и без тебя. С подружками, например, — предлагает Аня. — Пусть они празднуют у тебя, а ты у меня...
— Чтобы они подпалили мне дом, пока меня нет? Нахрен надо! — говорю на взводе.
— Почему ты сразу думаешь только о плохом? — недоумевает она.
— Может потому, что я пожарный и вижу этот пиздец каждый день? — Спрашиваю у нее очевидное.
— Ну, так нельзя, Макар! — уверенным тоном. — Ты что, собираешься опекать ее до совершеннолетия? Дай свободу девочке...
Задумываюсь.
Может, в чем-то она и права...
В этот момент слышу нерешительный стук.
— Да? — говорю громко, поворачиваясь к двери.
Она слегка приоткрывается. И в проеме появляется голова Настеньки.
— Я очень сильно извиняюсь... — начинает она.
Я заметил, что это ее излюбленная фраза. И она почему-то вызывает у меня улыбку.
— Не извиняйся. Что-то случилось? — спрашиваю у нее.
— Можно мне попросить постельное белье? — говорит она.
— А, черт! Совсем забыл... — говорю вслух, проводя рукой по волосам.
— Кто это? — Удивлённо задаёт мне вопрос Аня в трубке.
И только тогда вспоминаю, что все ещё разговариваю с ней по телефону.
Сжимаю пальцами переносицу и отвечаю, обходя ее вопрос стороной:
— Ань, давай обсудим это позже. Я перезвоню.
И пока вопросы не посыпались как из рога вон изобилия, кладу трубку. Бросаю телефон на кровать.
— Идем, — говорю уже Насте, приоткрывая дверь, чтобы пройти.
И застываю...
Потому что она в моей большой футболке, из горловины которого торчит ее изящное плечо. Ткань вся намокла и слегка просвечивает, отчётливо вырисовывая стройную фигуру. Мокрые волосы обрамляют ее красивое нежное личико, которые светлым водопадом падают на ее плечо и грудь, скрывая самое желанное. Из теплого на ней только ее милые розовые носочки на ногах. В остальном она чистый соблазн для холостяка.
— Кхм... — Прочищаю горло.
Ну ты, Гущин, как пацан малолетний. Ей Богу!
Увидел красивую девушку и сразу поплыл.
Отмираю и прохожу в сторону гостиной.
— В ванной, кстати, тоже нет полотенца, — как бы между прочим говорит она, следуя за мной.
— Я же положил тебе на тумбу возле ванной. Не видела?
Проходя по коридору, указываю на то самое полотенце, которое продолжает лежать на своем месте.
— Ой, а я и не заметила! — восклицает она.
Ну, раз не заметила, сейчас точно нет смысла в него кутаться. Я ей дам теплое одеяло, если что...
Хватаю полотенце и заношу в ванную. Кидаю на стиральную машинку. И неожиданно взгляд падает на полотенцесушитель, где, как яркое пятно, висят ее ажурные красные стринги.
Ммм... За скромностью скрывается бунтарский дух?..
От мысли, что она сейчас под моей футболкой абсолютно голая, у меня в паху простреливает очередной порцией вожделения.
Не смотреть!
Быстрым шагом иду в гостиную.
Расклыдываю ей диван. Достаю из бельевого ящика теплое одеяло. Подушку. Из шкафа - комплект постельного.
И в очередной раз в голову пробирается правильная мысль, что надо уйти, оставив ее стелить самой. С этим она точно справится сама. Но... не могу.
Распрямляю простыню и велю ей командным тоном:
— Помогай!
— Я и сама могу, — протестует она, но послушно делает, что я говорю.
— Вот в этом я даже не сомневался, — отвечаю ей. Можно просто вспомнить, где я ее нашел и в каком состоянии она была. И сразу становится понятно, что она сама. Все сама!
Поднимаю изнаночной стороной пододеяльник углами вверх и жду, когда она подаст мне одеяло.
Понимает без слов.
Из-за невысокого роста, ей приходится растянуть руки в стороны, чтобы дотянуться до углов. Подаёт мне, и мы сталкиваемся разгоряченными телами.
Между нами вспыхивает искра.
Горячая...
Хватаю вместе с углами ее руки и сжимаю в своих. Ее дыхание учащается, щеки вспыхивают. Замираем, глядя друг другу в глаза.
— От кого ты сбежала, Настенька? Скажи мне. Я смогу защитить, — говорю ей уверенно.
Опускает глаза и отрицательно мотает головой.
— Вам показалось, — еле выдавливает она.
Вздыхаю с лёгким разочарованием. Придет время, расскажет сама.
Выпускаю одеяло из рук, позволяя ему упасть к нашим ногам. Между нами слишком много лишнего. Хочу почувствовать ее тело...
Волосы ее до сих пор влажные. Аккуратно собираю их в импровизированный хвост и откидываю назад.
Не сопротивляется.
И мне наконец-то открывается крышесносный вид на ее аппетитную грудь и соски. Они почти полностью просвечивают через тонкую ткань намокшей футболки.
— Бледно-розовые, — почему-то констатирую я, жадно облизываясь.
— Что?.. — Выдыхает она, не поняв, о чем я.
Не удержавшись, прижимаю ее к себе за талию, ощущая, как ее сладкие горошины сосков касаются моего голого торса.
Ммм... Кайф!
— Тебе не холодно?
Сам-то я сейчас подпалю здесь все от огня, что горит во мне. Но она до сих пор в мокром...
— Я?.. Не знаю, — едва слышно выдает она, порхая своими длинными ресницами и закрывая от меня поплывший взгляд.
— Тебя согреть?.. — недолго думая, предлагаю я.
Прижимаюсь к ее лбу своим и чувствую ее будоражащее дыхание на своих губах. Меня снова ведёт от нее. Мне нужно лишь слегка наклониться, и я смогу смять эти губы в страстном поцелуе...
Уже не особо соображая, опускаю руки на ее бедра и медленно веду ими вверх, цепляя подол. Ее кожа такая нежная, что я боюсь расцарапать ее своими грубыми пальцами.
Аккуратно дохожу до линии ее ягодиц и... зависаю, не решаясь.
Она такая чистая. Имею ли я право ее трогать? Целовать?
Жених у нее там какой-то... Но при одной мысли о другом мужчине рядом с ней у меня внутри все закипает. Не нужно было щёлкать клювом. Я не виноват, что он глупец и не смог разбудить в ней эту чувственность.