- -
- 100%
- +
Глава 1
Август. В Якутии было время, когда мужчины бросали всё и уезжали на реку, в тайгу. Офисы и сёла пустели. Над Леной стоял низкий, утробный гул моторов, плывущий над серой водой, отражающийся от скалистых берегов и затухающий где-то в распадках. Пахло бензином, речной сыростью и разогретой на солнце хвоей. Пять лодок шли вниз по течению — тяжёлые, клёпаные, с высокими носами и широкими корпусами, надёжные работяги, не боящиеся ни волны, ни перегруза. Шестидесяти сильные моторы вспарывали воду, оставляя за кормой пенные усы. Олег, Андрей, Василий, Николай и Роман с семьями ехали на свою базу — предмет тихих и не очень разговоров в гаражах и на кухнях. Впереди были два дня рыбалки, вечерние костры с искрами в чёрное небо, разговоры под россыпью незнакомых городским жителям звёзд.
Стояла та особенная августовская погода, когда летний зной уже спал, но было ещё по-настоящему тепло — мягко, безветренно, с лёгкой прохладцей только по утрам. Воздух был прозрачным и чистым, небо — высоким, синим, с редкими перьями облаков. От воды тянуло сыростью, от тайги — хвоей и прелым листом, и ветер, гулявший над Леной, приятно холодил лица, не заставляя кутаться. Лодки шли ходко, рассекая воду тупыми носами, и дети смеялись, перекрикивая шум двигателей, показывали пальцами на проплывающие берега — на чёрные скалы, поросшие мхом, на песчаные косы, на коряги, торчащие из воды, как кости доисторических чудовищ.
На базу пришли к обеду. Солнце стояло высоко, грело мягко, и тени были длинными, размытыми. Семён, старый эвенк, встретил их у скрытого с реки затона в устье маленькой протоки, помог причалить. Был он немногословен, как и всегда, но улыбался в редкую седую бороду, и глаза его, выцветшие от многолетнего таёжного прищура, светились теплом. Видно, рад был гостям — всё-таки живое слово, новости с большой земли, детский смех. Пока женщины разбирали вещи и обустраивались в домах, мужики уже снова толкали лодки на воду — им не терпелось, руки чесались по удилищам.
Разъехались по ручьям. Олег с Романом ушли на дальнюю протоку, где, как сказал Семён, сейчас держалась крупная щука — зубастая, бившая малька в зарослях кустов. Андрей с Василием пошли на ближнее озеро, круглое, как блюдце, с тёмной торфяной водой и ковром ряски у берегов, — ставили сети на карася. Николай взял с собой Диму, шестнадцателетнего сына Олега — вдвоём обкидывали ближнюю протоку, где течение было почти незаметным, а вода ещё хранила остатки летнего тепла.
Клевало хорошо. Окунь брал жадно, с налёта, гнул кончик спиннинга резкими злыми тычками. Щука попадалась бойкая, упористая, но не крупная — килограмма на три, редко на пять, не больше, — яростно мотала головой у самого борта. Однако главный трофей дня ждал Олега.
Щука взяла на воблер. Удар был такой, что удилище согнулось в дугу, и Олег едва не выронил его из рук. Он подсек на автомате, на мышечной памяти — и понял: крупная. Леска запела, натянувшись до звона, щука пошла в глубину, потом рванула в сторону, потом свечой выпрыгнула из воды — огромная, зеленовато-бурая, с распахнутой пастью, в которой белел воблер. Брызги разлетелись веером, застучали по борту лодки. Роман присвистнул. Вываживали минут десять — Олег не форсировал, давал ей устать, чувствуя, как гудит фрикцион, как уходит и возвращается леска. Когда подвели к лодке, Роман уже держал наготове большой подсак. С первого захода не получилось — щука мотнула головой, ушла в сторону. Роман зачерпнул снова, подвёл обруч под брюхо, рванул на себя. Вдвоём еле втащили через борт. Щука рухнула на дно лодки и забилась — хвост грохотал по алюминиевому настилу, пасть разевалась и закрывалась с влажным чавканьем. Олег, не медля, выхватил из-под сиденья молоток — короткий, с наборной рукоятью. Первый удар пришёлся вскользь, щука рванулась, выгнулась дугой. Второй — точный, глухой, в голову. Щука задрожала всем телом и затихла. Килограмм двенадцать, не меньше. Олег молча кивнул, не в силах говорить от переполнявшего его холодного, почти охотничьего торжества, и они погнали к базе — мотор взревел, лодка легла на редан.
Вечером варили уху. В огромном, закопчённом до черноты казане булькало, исходило паром, и запах стоял такой, что слюна скапливалась сама собой. Сидели у костра, разливали по кружкам чай — крепкий, чёрный как дёготь, сладкий от сгущёнки. Семён достал спирт, разбавил водой в стеклянной банке, но пили понемногу — для разговора, для тепла в груди. Дети носились по двору, собаки лаяли на них заливисто и бестолково. Женщины смеялись, вспоминали прошлые выезды — кто-то рассказывал, как в позапрошлом году медведь подходил к базе, кто-то — как сломались недалеко отсюда и гребли до утра.
Они не знали, что этот день — один из последних таких дней. Что скоро мир рухнет. Но это будет потом. А сейчас горел костёр, пахло ухой, хвоей и рекой, и впереди был ещё один день рыбалки.
В воскресенье они вернулись в город. Дорога с лодочной станции, ещё недавно пустая и сонная, встретила их непривычной суетой. На заправках — очереди, хвосты машин, нервные гудки. В магазинах — суета, какой не бывало даже перед Новым годом. Люди говорили вполголоса, оглядываясь через плечо, и в этом шёпоте было больше тревоги, чем слов. Новости передавали каждые полчаса — дикторы, стараясь сохранять спокойствие, сообщали одно и то же: Запад начал провокации, Россия и Китай объединились против угрозы, начались локальные столкновения на границах. Ещё не ядерная война — но все понимали, что это вопрос времени. Времени, которого почти не осталось.
Олег собрал друзей вечером в гараже Андрея. В гараже пахло бензином, солидолом и железом, на верстаке горела лампа под жестяным абажуром, и лица мужчин, собравшихся вокруг, были напряжены. Он говорил негромко, но каждое слово падало весомо.
— Если полыхнёт — уходить надо сразу. Не ждать, не надеяться. У нас база, топливо, патроны, еда на год. Пять лодок. Если что — грузим семьи, всё, что успеем, и уходим на свою базу. Там отсидимся.
Понедельник прошёл в сборах. Ксения, как врач, упаковывала аптечку — руки её двигались быстро и точно, перебирали ампулы, бинты, жгуты. Зинаида, как экономист, считала запасы — записывала в блокнот столбики цифр, хмурилась, пересчитывала снова. Софья, учитель химии в городской школе, купила и собрала свои реактивы, аккуратно заворачивала склянки в вату, укладывала в ящик с мягкими прокладками. Виктория, бывшая жена Олега, молча грузила патроны — коробки и пачки ложились ровными рядами, и лицо её было спокойным, почти отстранённым. Дети помогали, не задавая лишних вопросов, но в их глазах уже поселилась тревога.
А во вторник утром мир рухнул. Связь пропала сразу — ни телефонов, ни радио, ни интернета. В эфире стоял лишь шорох, белый шум, как будто сама планета затаила дыхание. К вечеру город начал погружаться в хаос. Власти ещё пытались держать порядок — полицейские патрули, сирены, — но люди уже чувствовали: это ненадолго. Пошли слухи, что больше не привезут продуктов, топлива, ГСМ. Начался ажиотаж в магазинах — люди сметали всё с полок. К ночи пошли первые мародёрства: разбитые витрины, разграбленные салоны, драки на парковках у торговых центров. Борьба за ресурсы началась.
Сирены выли по всему городу — полиция, скорые, пожарные. На окраинах поднялись столбы дыма — где-то горели склады, где-то горела заправка. Город, ещё вчера живший обычной жизнью, за сутки превратился в зону бедствия.
Олег дал сигнал. К лодочной станции ехали молча, пробираясь дворами, избегая главных улиц, где уже собирались толпы. Фары не включали. Начали грузить: топливо, оружие, медикаменты, продукты. Женщины с детьми занимали места в лодках. Олег стоял у кромки воды и смотрел на город, где поднимались дымы, где выли сирены, где люди уже дрались за еду и бензин.
— Всё. Уходим.
Пять лодок отошли от причала и взяли курс вниз по течению. Сзади, на речном вокзале, кто-то кричал, кто-то выстрелил где-то рядом. Но они уже были на воде.
Три часа хода. Каждый смотрел на проплывающие берега и думал о своём. Николай — о больнице, о пациентах, которых не успел обойти. Андрей — о двигателях, о топливе, о том, сколько проработают моторы без ремонта. Василий — о металле, о том, что в тайге без хорошего топора и пилы — смерть. Роман — о тайге, о том, где сейчас зверь, где ягода, где рыба. Олег — о людях, о том, как выжить и удержать всех вместе. Через пару месяцев ударят морозы и наступит долгая зима.
Женщины думали о детях. Дети молчали. Ближе к концу пути мысли у всех сошлись в одной точке: выживут ли они? Выживут ли те, кто остался?
Ответа не знал никто.
Но это были не просто люди — это были северяне. В их генах текла память о лихолетье гражданской войны, о бандах времён Великой Отечественной, о голоде, о принудительных переселениях. Их деды и бабки прошли через это. Выжили. Передали детям главное: умение держаться, умение ждать, умение работать до последнего вздоха. Они не знали, выживут ли. Но знали, что будут держаться до конца. Потому что по-другому здесь не умели.
Впереди показался знакомый ориентир — скала у правого берега, за которой начинался подход к речке Саспыт-Юрях (Спрятавшаяся речка). Олег сбросил газ и поднял руку. Колонна начала перестраиваться. База была рядом.
У устья их уже ждал Семён. Старый эвенк стоял на берегу с карабином в руке. Он ничего не спросил. Лишь взглянул на встревоженные лица людей, на детей, притихших на тюках с вещами, на оружие поверх рюкзаков. Всё понял без слов.
Он слушал радио последние дни. Слышал, как одна за другой замолкали станции. Последней смолкла местная якутская. Молча шагнул к первой лодке, принял нос, помог вытащить на берег. Так же молча пошёл к следующей.
Только когда последний рюкзак был занесён в избу, Семён подошёл к Олегу.
— Значит, всё?
— Всё.
Семён кивнул, помолчал.
— Тогда будем жить.
Базу эту они строили долго, года три, и строили скрытно. Местные из Сылгы-Юряха знали только то, что им говорили: богатые чудаки строят элитное охотугодье. Что именно там, за высокой стеной, — не знал никто.
Теперь база открылась перед ними — как их собственный дом. Пять больших домов коттеджного типа с солнечными панелями на крышах. Гараж с генераторами, «Сокол» с прицепом, «Джимни», квадроциклы. Мастерская с кузней, баня, теплицы, огороды. Ангар с двадцатью пятью бочками топлива. Они запасали это годами — не на случай войны, а чтобы хватило на осенние и весенние сезоны охоты и чтобы не гонять туда-сюда в сезоны. Закидывали все весной по зимнику, по реке. Никто из них не думал, что это все станет базой для выживания.
Олег вернулся к группе, стоявшей посреди двора.
— Разгружаемся. Завтра будем думать, как жить дальше.
К вечеру техника стояла в гараже, лодки — в схроне, люди — в домах. База ожила
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.