Крымские войны. 22 века боев на рубеже цивилизаций
- -
- 100%
- +
Лавры победителя достались также боспориту Тейрану: когда уцелевшие после боев с Флорианом варвары высадились на берегах Боспора, правитель Тейран со своим войском разгромил их. В честь этой победы Тейран удостоился статуи и титула «спаситель отечества». В связи с успешным окончанием вышеописанной черноморской кампании, римляне выпустили монеты с надписями «Victoria Pontica» и «Victoria Gothica».
«Прото-тачанки», или херсонесское wunderwaffe
Тейрану повезло. Но постоянно противостоять массам варваров, бурлившим на берегах Азовского моря, Боспорское царство было не в силах. Приходилось идти на компромиссы, заключать союзы, принимать представителей варварских племен в соправители, пропускать их корабли из Азовского моря через Керченский пролив и, вероятно, даже строить суда специально для их походов, либо предоставлять готовые боспорские корабли.
Очень интересные сообщения о той эпохе содержатся в знаменитом трактате византийского императора Константина VII Багрянородного «Об управлении империей», составленном в середине X века. В Главе 53 этого сочинения рассказывается о войнах Херсонеса III—IV веков н. эры. Современные историки считают, что Константин Багрянородный имел в своем распоряжении какие-то древние херсонесские хроники, не дошедшие до нашего времени. Однако не известно, насколько точны были эти хроники, и насколько точно следовал им Константин Багрянородный, и является ли он вообще автором Главы 53 (возможно, эта глава представляет собой выписку, сделанную кем-то другим из каких-то хроник). Ясно одно: легенды переплелись с фактами в этом сочинении так плотно, что отделить их друг от друга очень сложно, если вообще возможно.
За неимением более надежного источника, обратимся к этому. Константин Багрянородный повествует, что в правление императора Диоклетиана (с 284 по 305 гг. н. э.) некий «Савромат из боспориан» собрал множество «савроматов», то есть сарматов, населявших берега Азовского моря, и вторгся в малоазийские владения Римской империи. На реке Галлис их задержал «трибун Констант» [53]. По мнению современных ученых, этим трибуном был Констанций Хлор, отец будущего императора Константина Великого, а следовательно, описываемые события произошли до 293 года. Исследователь Валерий Сидоренко датирует их 285 годом [51].
Констант (Констанций), видя, что препятствовать продвижению варваров в глубь империи он долго не сможет, придумал коварный план и известил о нем императора Диоклетиана, с просьбой помочь в реализации. Согласно плану, необходимо было натравить какое-нибудь государство или мощное племя, из соседних с Боспором или Азовским морем, на тылы Савромата, напасть на семьи воинов, ушедших в малоазийский поход, тем самым заставить войско Савромата срочно вернуться восвояси. Констант и Диоклетиан сочли лучшим орудием для осуществления такого рейда по тылам Савромата херсонесское войско.
Херсонеситы откликнулись на зов Великого Рима. «Собрав мужей из соседних крепостей, приготовив военные колесницы и поместив на них хироволистры, они оказались около города боспориан и, сделав засады в течение ночи, малыми силами завязали сражение с городом. Ведя битву у стен с рассвета до третьего часа дня, они прикинулись обращенными в бегство, не обнаруживая хироволистр, имевшихся в приготовленных колесницах. Разумеется, в Боспоре, посчитав, что херсониты, побеждаемые в силу их малочисленности, обратились в бегство, приободрившись выступили, чтобы их преследовать. А херсониты, ненамного, как говорят, отступив, начали поражать преследователей – боспориан из хироволистр; находившиеся в засадах херсониты, поднявшись и окружив боспориан, перебили всех их» [53]. Уничтожив этот боспорский отряд, произведший вылазку, херсонеситы вернулись к стенам Боспора (Пантикапея) и взяли город, а также крепости на берегу Азовского моря и семьи ушедших в поход сарматов. Заполучив заложников, херсонеситы отправили послов к Савромату, где он стоял лагерем на реке Галлис, напротив римского войска Константа. После сложных переговоров Савромат согласился прекратить войну на условиях quo ante bellum, то есть закончить вничью: варвары вернулись в район Азовского моря, а херсонеситы вернули Савромату все семьи и крепости.
Хироволистры – что же это было за wunderwaffe (чудо-оружие)? Греческое слово «хироволистра» означает буквально: «ручная баллиста». В первые века н. э. баллистами, как правило, называли катапульты – стрелометы. Обыкновенная баллиста римской армии того времени перевозилась на повозках, запряженных мулами, и обслуживалась расчетом из 11 человек. Едва ли ее можно было назвать «ручной». Некоторые современные исследователи, в частности, Марк Щукин [123], предположили, что в Херсонесе могли применить нечто оригинальное, для того времени: сильно облегченную, уменьшенную катапульту, некий прото-арбалет, для ведения огня прямо с повозки.
Вообще-то говоря, ручные баллисты в III—IV в. применялись на пограничье Римской империи не только в Крыму. В ряде сочинений римских авторов о событиях первых веков н. э. упоминаются ручные стрелометные машины, в том числе принадлежавшие всадникам. Но перезаряжать такие баллисты верхом было вряд ли возможно, римляне ездили без стремян.
В Главе 53 трактата «Об управлении империей» говорится, что император Диоклетиан за эту победу наградил Херсонес освобождением от налогов и другими милостями. Спустя пару десятков лет, когда варвары (по мнению современных историков – готы) вторглись в придунайские владения Римской империи, херсонеситы вновь были призваны помочь императору. «Херсониты, охотно повинуясь повелению, приготовив со всем тщанием военные колесницы и хироволистры», достигли Дуная и победили врагов. Видимо, эти херсонесские «тачанки» вновь сыграли решающую роль на театре военных действий, поскольку император, в дополнение ко множеству щедрых даров, распорядился предоставлять херсонеситам для изготовления их хироволистр «ежегодно жилы и пеньку, железо и оливковое масло», а также продукты на содержание отряда около 500 человек, «чтобы вы были стрелками из хироволистр, определив, что эти продукты и все обычно посылаемое мы должны ежегодно отправлять вам отсюда в страну херсонитов». Получив эти продукты, граждане Херсонеса разделили их «меж собою и своими сыновьями, снарядили [должное] число [воинов]. Таким образом, вплоть доныне их сыновья зачисляются в [это] число», в соответствии с сословно-профессиональным статусом их родителей. То есть, образовались «военные династии» стрелков-хироволистрщиков, потомственных стрелометчиков с повозками-«тачанками» [53].
Один из современных исследователей этого эпизода истории Херсонеса, Константин Цукерман [115], усомнился в наличии такого подразделения стрелков в Херсонесе конца III – начала IV вв., поскольку там в то время не было значительных подразделений собственно римской армии. Зато есть факт ввода римских войск в Херсонес во второй половине IV в. н. эры. Имеется в виду эпизод из Житий святых херсонесских епископов, когда епископ Эферий попросил императора о военной поддержке миссионерских усилий, и отряд римских войск изгнал язычников из Херсонеса. В результате, город был заселен христианами. Следующий епископ, Капитон, попросил императора оставить «ограниченный контингент» имперских войск навсегда, и поселить в специальном квартале «от малой агоры до церкви Апостола Петра». В честь командира римского отряда, этот квартал назывался Фенонин. Описанный Константином Багрянородным херсонесский отряд «баллистариев» был, по мнению Константина Цукермана, целиком или преимущественно римским.
Исследователь Александр Айбабин уточнил, что «баллистариев», направленных во второй половине IV в. н. э. в Херсонес, передислоцировали сюда из Фракии [1].
Константин Цукерман счел, что допускать возможность существования постоянного подразделения баллистариев в Херсонесе, укомплектованного из местных жителей, это «все равно, что вообразить себе ополчение ракетчиков» [115].
Марк Щукин возразил Константину Цукерману: «Достаточно и нескольких толковых командиров и инструкторов, чтобы научить новобранцев нажимать нужные кнопки. Моджахеды, не заканчивавшие военных училищ, прекрасно справляются со „стингерами“ и иной современной техникой. О наличии в Херсонесе в эпоху тетрархии (293—313 г. н. э – Прим. авт.) вексиляций I Италийского и II Геркулианского легионов свидетельствуют и надписи, исследуемые самим Цукерманом. Инструкторы были, а вот достаточного количества сил для крупномасштабных операций против Боспора, очевидно, не было, приходилось привлекать херсонесское ополчение» [123].
Косвенно версию о наличии потомственных херсонесских стрелков-хироволистрщиков подтверждает факт существования в 457—458 гг. н. э. в Херсонесе отряда «верных баллистариев».
Если такой отряд действительно был в начале III в. н. э., то, вероятно, он повлиял и на другие победы херсонесских войск.
Например, на описанные в той же Главе 53 трактата «Об управлении империей». Якобы внук того Савромата, который дошел до Малой Азии во времена Диоклетиана, и тоже по имени Савромат, затеял реванш за дедовский проигрыш. Херсонеситы, согласно Главе 53, сразились с войском Савромата в окрестностях Феодосии, победили и, в итоге, херсонесско-боспорская граница передвинулась в пользу Херсонеса, установившись в районе современного города Феодосия. «Сам Савромат и оставшиеся у него люди принесли клятву, что никогда они не переступят ради войны установленные меж ними границы, но что каждая из стран владеет собственными местами, начиная от обозначенных пределов. Затем Савромат ушел в Боспор, а херсониты – к себе» [53].
Через некоторое время еще один Савромат, собрав воинов из окрестностей Азовского моря, начал войну с Херсонесом, требуя перенести границу туда, где она была до предыдущей войны. Херсонеситов возглавлял (как утверждает трактат) Фарнак, сын Фарнака. Оба войска сошлись возле Феодосии.
Из того же трактата: «Встали обе стороны на горах. Савромат, будучи велик ростом, был уверен в себе, бахвалился, понося херсонитов и полагаясь также на бесчисленное множество находившихся с ним. А Фарнак был мал ростом по сравнению с Савроматом и, видя толпу Савромата, порешил со своим войском, что он один сразится с Савроматом и не погубит бесчисленное множество людей. Итак, когда это решение было вынесено, Фарнак заявляет полчищу Савромата, говоря: „Какая надобность в том, чтобы произошла гибель такой толпы? Ведь не вы по собственному почину обратились к войне, а Савромат побудил вас. Посему возжелайте принудить его на поединок со мной, и если я с богом одолею его, вы уйдете в свои места без ущерба, а он сам и его город подчинятся мне; а если он одолеет меня, вы также уйдете в свои места, а он вступит в мои“. Толпа савроматов, с удовольствием приняв это, побудила Савромата на поединок с Фарнаком. Итак, Савромат, зная, что Фарнак очень мал ростом, а он сам весьма велик, возрадовался этому, уверенный в своей силе и в доспехах, которыми пользовался, будучи защищен [ими]. Когда так было решено, Фарнак говорит своему войску: „Когда я отправлюсь с богом на поединок и вы увидите, что спина Савромата обращена к вам, а лицо – к своим людям, у меня же мое лицо – к вам, а моя спина – к врагам, все вы исторгните один крик, произнеся единственно: „А! а!“ и не повторяйте крика“. Итак, когда оба отправились для поединка на равнину и поменялись местами так, что, когда Фарнак оказался на стороне Савромата, а Савромат – на стороне Фарнака, войско Фарнака издало единый крик: „А! а!“ Савромат же, услышав этот звук, обернулся, стремясь узнать, что за крик случился в войске Фарнака. Когда Савромат повернул лицо назад, приоткрылась немного пластина его шлема, и Фарнак, тотчас подскакав, ударил копьем Савромата и убил его. Когда Савромат упал, Фарнак, сойдя с коня, отрубил ему голову» [53].
После чего, отпустив воинов Приазовья, Фарнак взял в плен боспоритов, причем большинство из них вскоре тоже отпустил. Однако границы Боспорского царства передвинул в свою пользу так, что оставил боспоритам всего 60 км крымской земли. Новая граница была столь мощно демаркирована херсонеситами, что пограничные столбы оставались заметными даже спустя несколько веков.
Валерий Сидоренко датирует войну, события которой легли в основу вышеупомянутой части трактата Константина Багрянородного, 328/9 годами [51].
В этой красивой легенде слишком много загадок. Наука не имеет достоверных, бесспорных свидетельств о том, был ли хоть один царь Савромат в конце III—IV веке. Известны лишь цари Фофорс (286—309 гг.), Радамсад (308—318 гг.) и Рескупорид VI (318—342 гг.).
Фарнак, сын Фарнака, – тоже фигура, в существование которой почти так же трудно поверить, как в реальность толкиеновского Арагорна, сына Араторна. Дело в том, что в известных археологам надписях первых веков н. э. имя Фарнак широко распространено на землях Боспорского царства, но практически не встречается в памятниках Херсонеса и Северо-Западного Причерноморья. Хотя совсем исключать существование такого херсонесского полководца тоже нельзя.
Можно предположить, что прототипами этих царей Савроматов из трактата «Об управлении империей» послужили некие предводители варваров, игравшие роль фактических правителей при номинальной власти боспорских царей. То есть, монету чеканили от имени одних, а «серыми кардиналами» и главнокомандующими, обладателями реальной власти, были на Боспоре другие – вожди приазовских ираноязычных племен.
На рубежах Византии
Гунны и Крым
Между 369 и 375 гг. н. э. на Дунае появилась орда невиданных кочевников – гунну. От китайских границ они несколько веков перемещались на запад.
Описание, сделанное историком Иорданом в VI в., довольно типично для восприятия гуннов европейцами позднеантичного времени: «Взъярилось на готов племя гуннов, самое страшное из всех своей дикостью <…> малорослое, отвратительное и сухопарое, живущее среди болот. <…> Может быть, они побеждали не столько войной, сколько внушая величайший ужас своим страшным видом, они обращали в бегство, потому что их образ пугал своей чернотой, походя не на лицо, а, если можно так сказать, на безобразный комок с дырами вместо глаз. Их свирепая наружность выдает жестокость их духа <…> детям мужского пола они рассекают щеки железом, чтобы, раньше чем воспринять питание молоком, попробовали они испытание раной. Потому стареют они безбородыми. <…> Ростом они невелики, но быстры проворством своих движений и чрезвычайно склонны к верховой езде; они широки в плечах, ловки в стрельбе из лука и всегда горделиво выпрямлены благодаря крепости шеи. При человеческом обличии живут они в звериной дикости» [43].
В общем, что-то вроде восставших из ада.
Другие авторы, описывая гуннов со схожим ужасом и отвращением, обращают особое внимание на то, что эти дикари – лучшие в мире наездники, почти сросшиеся в одно целое со своими маленькими, но выносливыми и быстроногими лошадьми.
Тюркоязычные кочевники гунны стали бичом и кошмаром для алан (живших на землях, которые ныне располагаются на Кубани и на территории Восточной Украины), для разноплеменных жителей Центральной Европы и некоторых других регионов до середины V в. н. эры. Да и после того гунны не сразу сошли с исторической арены в Европе.
Историки вот уже много веков спорят о том, как же удалось гуннам и разгромить могущественное разноплеменное объединение, возглавлявшееся готами, и крушить воинственных алан и сотни других народов, и римские легионы, и создать сверхдержаву на территории от Волги до Рейна.
Много пишут о чудодейственных свойствах гуннского лука – очень дальнобойного, благодаря накладкам из кости и рогов животных. Выдающийся полководец V в. Флавий Аэций даже принял гуннский лук на вооружение римской армии. Но аланам был известен такой лук задолго до 375 г. н. эры. Писали, что гунны прикрепляли к стрелам специальные свистульки, издававшие устрашающие звуки в полете. Но археологи не обнаружили такие стрелы.
Стальные мечи у гуннов были трофейные или покупные, владели они ими не так уж хорошо. Более привычным и распространенным оружием ближнего боя гуннов был аркан. Использовали также небольшие щиты. В гуннской тактике битв – тоже ничего особенного. Обычная для кочевников Великой Степи атака лавой, наскок с осыпанием противника стрелами и стремительное отступление, для перегруппировки и нового наскока.
Распространено также мнение, что гунны взяли своих европейских врагов на испуг, поразили монголоидными лицами, экзотической одеждой, свойственной самым бедным из дальневосточных кочевников. Но сарматам Приазовья монголоиды были не в новинку. Вещи, изготовленные в Китае, встречаются в погребениях сарматских воинов Северного Причерноморья задолго до 375 года, да и некоторые группы гуннов прибыли в причерноморские степи, вероятно, тоже на пару столетий раньше.
В римской армии, как и во многих противостоявших ей группировках, служили люди многих цветов кожи, антропологических типов. Но они не вызывали паники, даже отдаленно напоминавшей панику при появлении гуннов в причерноморских степях и в Придунавье.
Численное превосходство тоже было не на стороне гуннов. Их погребения сравнительно немногочисленны.
Остаются два основных фактора, позволяющих рационально объяснить, почему гунны быстро дошли до Рейна. Вот эти предположения.
Успех в завоевании алан Прикубанья и Таманского полуострова. Гунны были хоть и незначительно, но все же более умелыми, выносливыми всадниками, чем население этого региона, включая алан, и более меткими стрелками. Скорость передвижения гуннского войска была наверняка выше, чем аланского. Племена, населявшие Прикубанье, были, вероятно, пестрыми в этническом отношении, находились в сложных отношениях друг с другом, что позволило гуннам быстро заполучить этот трамплин – азиатскую часть Керченского пролива.
Гунны около 370 г. н. э. переправились через Керченский пролив на Крымский полуостров не зимой по льду, как это иногда проделывали армии в более древние времена, а в теплое время года. По некоторым сведениям, пролив в том году стал мелководнее, чем обычно. Стремительно пройдя степную часть Крыма, гунны вышли через Перекоп на север, в тыл Винитарию, королю остготов. Винитарий ожидал подхода гуннов на р. Дон. Но после их крымского маневра, вынужден был идти с войском в Нижнее Поднепровье. Авторитетный, но престарелый и страдавший от раны готский король Германарих умер в 375 г., среди племен огромного готского объединения распространились разброд и шатание. Удары гуннов просто усилили центробежные силы государства Германариха. В степях Северного Причерноморья началась паника, распространился безотчетный ужас.
Некоторые современные авторы видят тут нечто еще, кроме или вместо рациональных причин. Как выразился современный исследователь Марк Щукин о гуннском нашествии: «Почему прославленные в боях и бесстрашные воины – готы, вандалы, бургунды, герулы, аланы – вдруг устремляются на запад, навсегда покидая уже освоенные земли, и ищут спасения в пределах Империи? Признаться, на эти вопросы пока нет ответа. <…> Причины и механизм не совсем ясны. Загадочное космическое излучение? Климатические перемены? Чем вызван этот „климакс“ Европы? Гунны гуннами, но только их появлением, даже неожиданным, это уникальное явление в истории человечества, которое получило название Великого переселения народов, не объяснишь. <…> События полностью выходят из-под контроля людей, претендующих на осуществление этого контроля и, казалось бы, обладающих властью и способностью делать это» [123].
Двигаясь на запад, разбивая войско за войском, гунны покоряли и присоединяли к своей орде многие варварские народы. Все шло, в общем-то, как задумал когда-то пантикапейский мечтатель Митридат Великий. Ведь он так хотел возглавить подобный поход против Римской империи в I в. до н. эры! Гуннам в первое время даже не пришлось собственноручно громить римские легионы. Это сделали за них готы и другие варварские племена, в панике бежавшие на территорию Римской империи от гуннов, но вступившие в конфликт с имперской администрацией и разбившие сгоряча армию императора Валента. Император погиб в этой битве в 378 году.
Вихрем пронесясь через Крым, гунны без напряжения разгромили Боспорское царство, ослабевшее после херсонесско-боспорских войн. Большинство поселений на Керченском полуострове были разрушены в последней трети IV в. н. эры. Возможно, разрушения были произведены даже не собственно гуннами, а вследствие «гражданских беспорядков» – восстаний, мародерства, всяческих междоусобиц. Ираноязычное и германоязычное население степного Крыма и предгорий ушло, частично, вместе с гуннами на завоевание Европы, а частично подалось в Горный Крым, подальше от свирепых пришельцев.
Римляне смогли перехватить инициативу только через долгие десятилетия. В 451 г. они и их союзники-варвары разбили армию Аттилы на Каталаунских полях (ныне – во Франции). Гуннский вождь Аттила умер, а его империя рассыпалась за несколько лет.
Недобитые группы гуннов вернулись из Центральной Европы в степи Северного Причерноморья и Крыма в третьей четверти V в. н. э., и поселились тут. Готам и аланам Крыма пришлось из-за этого еще больше потесниться, и они отошли глубже в горы и южнее, сосредоточившись на р. Черная и на Южном берегу Крыма (в частности, на мысе Ай-Тодор), а также в районе горы Чатыр-Даг.
В эту эпоху начала восходить звезда Византии – преемницы Великого Рима. Вобще-то, название «Византия» придумали историки. Сами жители этого величественного осколка древней Римской империи называли себя ромеями, т. е. римлянами, хотя город Рим большую часть византийской истории был далекой заграницей для константинопольских ромеев.
В первой половине VI в. население Херсонеса и возродившихся городов Керченского полуострова признало над собой власть византийских императоров. Гунны в этот период жили по соседству с городом Боспор (бывший Пантикапей, современная Керчь).
Историк VI в. Иоанн Малала оставил достаточно достоверные свидетельства об одном из ярких эпизодов боспорской политики своего времени.
К византийскому императору Юстиниану I (правил в 527—565 гг.) прибыл Грод – гуннский вождь, – с просьбой о крещении. Император лично крестил, щедро одарил Грода и отправил в город Боспор. Вместе с Гродом туда отправился и отряд византийских войск во главе с трибуном Далмацием. Миссия Далмация: охранять город Боспор, а с гуннов собрать дань (быками). Грод поехал на свою территорию, находившуюся где-то рядом с городом Боспором, крестил своих подданных и велел переплавить идолов, поскольку идолы были не деревянные, как в Киеве времен Владимира Святославича, а электровые (сплав золота с серебром) и серебряные.
Заполучив драгметаллы в солидном количестве, Грод в Боспоре отчеканил из них монеты – милиарисии.
И в античную эпоху, и в Средние века правители часто занимались порчей монеты, чтобы подправить свои дела. Суть фокуса проста. Монета официально считается содержащей определенную массу чистого серебра, но на практике монетный двор, с санкции государя, уменьшает содержание серебра, подмешивая недрагоценные или менее драгоценные металлы в сплав. Например, налоги собираются высокопробными монетами, а выплаты солдатам и купцам при госзакупках делаются такими же с виду монетами, но уже нового выпуска – меньшей пробы. «Сэкономленный» драгметалл идет в казну или в карман правителя, что зачастую одно и тоже.
Грод раздал монеты взамен переплавленных идолов. Очевидно, при этом обманул соплеменников. Жрецы (вероятно, недовольные христианизацией) воспользовались таким веским поводом и подняли восстание. Грода повстанцы зарубили. Затем пошли на город и, перебив гарнизон, устроили в Боспоре погром. Восстание гуннов охватило и азиатский берег пролива. На Таманском полуострове разрушили города Кепы и Фанагорию. Юстиниан послал морем карательный отряд «скифов», под командованием Иоанна, комита устьев Понта Эвксинского. По суше туда же, на Боспор, двинулся по императорскому приказу большой отряд «скифов и готов», возглавляемый полководцем Бадурием. Гунны не стали дожидаться подхода этих войск и отступили на Запад, вскоре начав атаки на балканские границы Византии. Боспор снова стал византийским владением.
Вышеописанное восстание произошло, по разным данным, в 527—528 гг. либо в 533—544 годах.
«Пещерные» города в огне. Крымская борьба Византии с тюрками и хазарами
Византийский чиновник и историк, участник многих исторических событий VI в. Прокопий Кесарийский в трактате «О постройках» описал достижения знаменитого императора Юстиниана I, в том числе оставил любопытное сообщение о Крыме:
«Что касается городов Боспора и Херсона, <…> то застав их стены в совершенно разрушенном состоянии, он сделал их замечательно красивыми и крепкими. Он воздвиг там и два укрепления, так называемое Алуста и в Горзубитах. Особенно он укрепил стенами Боспор, с давних пор этот город стал варварским и находился под властью гуннов; император вернул его под власть римлян.