Комментарий к «Метафизике» Аристотеля. (Книги Α, Β, Γ, Д)

Русский перевод: Что теперь он называет труднейшим и необходимым для выяснения в отношении познания начал и вообще предлагаемого учения, которое зависит от предварительно сказанного о родах и видах, и которое следует за предварительно сказанным, — ибо в том [рассуждении] мы исследовали, что в большей степени есть начало общих [вещей] — более общее или более близкое, затем — что если начало должно быть отделимым и существовать само по себе, то мы уничтожаем [возможность] того, чтобы нечто из них было началом; здесь же он исследует, есть ли нечто помимо единичных и неделимых [вещей] это общее, которое мы называем родом или видом, или нет; и какие нелепости следуют, если [мы] полагаем, что его нет, он показывает, а если кто-то говорит, что оно есть, он снова скажет о трудностях, следующих из этого предположения. Итак, если нет ничего помимо единичных [вещей], то будет уничтожена наука; ибо единичные [вещи] бесконечны, а о бесконечном невозможно иметь знание, науку и охват; ибо знание и наука, как кажется, возникают о единичных [вещах] постольку, поскольку в них есть нечто единое и тождественное, и общее, общим образом сказывающееся о них; если бы этого не было, то не могло бы возникнуть и знания о них. Если же есть наука и знание, то вообще будет следовать, что помимо единичных [вещей] есть нечто общее, согласно чему будет установлено знание и наука; а это есть род или последнее, что в собственном смысле называется видом, или первое, что есть род. И что ничего из этого нет, мы, говорит он, только что поставили под вопрос, отсылая нас к тому, что он сказал, исследуя, есть ли вид начало; ибо он сказал, что начало и причина должны быть помимо тех вещей, которых они суть начало, и должны быть в состоянии существовать отдельно от них; а что нечто такое есть помимо единичных [вещей], почему бы кто-то мог предположить? Но и незадолго перед этим, по-видимому, было показано, что общим образом сказывающееся о некоторых [вещах] не есть ничто помимо того, о чем оно сказывается; показав же на фигурах и числах, что это общепризнанно, что в них есть первое и последующее, он прибавил, что если не в них, то и в других не будет ничего общего помимо единичных [вещей]; ибо если бы оно и было, то в наибольшей степени было бы в них. Далее, [он говорит] о материи. Целым он называет единичное чувственное или соединение из материи и вида; это он имеет обыкновение называть единичным и смешанным. А «когда нечто сказывается о материи» указывает на целое и совокупное; ибо тогда есть нечто целое, когда нечто сказывается о материи, то есть когда в материи возникает [форма]; а это есть вид; материя же, приняв вид, становится телом. Или он теперь называет материей субстрат, который он назвал целым, когда мы сказываем о них. Сказанное им таково. Если даже допустить, что есть и общее, то есть роды и виды (ибо они суть сказываемое о сущности как материи, которая есть неделимая [сущность]), помимо того, чего они суть роды или виды неделимых [вещей], — то есть ли это общее помимо всех неделимых [вещей] и сказывается ли оно обо всех неделимых [вещах], будут ли они природными или искусственными, так что есть нечто общее помимо них, или же помимо некоторых неделимых [вещей] есть нечто общее, а помимо некоторых нет ничего общего. Сказав же это, он отвлекся от предположения, затем прибавил: «или помимо ничего нет», что является одним из отрицаний предположения. Ибо то, что не может быть найдено общим помимо ни одного из единичных [вещей], [было бы] отделимым. Предпослав это, он начинает с последнего — «если помимо ничего» — и показывает, какие нелепости следуют, если вообще нет ничего общего, равного и умопостигаемого помимо ни одного из единичных [вещей], но все сущее чувственно; ибо таково целое и соединение, помимо которого если нет ничего другого. Если же нет ничего умопостигаемого, то не будет и науки ни о чем; ибо науки [имеют дело] с общим, которое умопостигаемо, если только кто-то не захочет называть ощущение наукой; ибо все так познаваемое есть познаваемое наукой в собственном смысле. Он добавляет к этому, что не было бы и вечного, и неподвижного; ибо все чувственное гибнет и находится в движении, то есть в течении; ибо он ведет доказательство на основе общепринятого [мнения], и согласно тем, кому казалось, что все чувственное рождается и гибнет. В наибольшей степени это казалось Платону; ибо он полагал, что один мир не гибнет, но по своей природе, будучи гибнущим, он говорил, что он [таков]. Иначе и следовало бы, что он гибнет, поскольку он рожден, так как ему [Платону] кажется, что все чувственное движется, но не обязательно гибнет; ибо он считает, что всякое тело, движущееся по кругу, нерожденно и негибнуще. Но теперь, как я сказал, он ведет доказательство на основе общепринятого [мнения]; ибо тем, кому кажется, что все чувственное имеет материю и находится в непрерывном течении, тем кажется, что оно и гибнет. Приняв же, что нет ничего вечного, если нет ничего помимо чувственного, он прибавляет к этому как следующее: «но если нет ничего вечного, то не может быть и возникновения; ибо необходимо, чтобы было и возникающее, и то, из чего оно возникает, и последнее из них должно быть нерожденным, если [ряд] останавливается и невозможно возникновение из не-сущего», — показывая, что если нет ничего вечного, то не будет и возникновения, если же нет возникновения, то нет и рожденного, если нет рожденного, то нет и сущего; чему следует: если только чувственное существует, то и чувственное не будет существовать.

Глава XXVI. Онеобходимости вечного субстрата и о том, что форма должна быть вечной (Книга B,Глава 4)

(B 4. 999b)

Древнегреческий текст: ὅτι δὲ εἰ μή ἐστί τι ἀΐδιον, οὐδὲ γένεσις ἔσται, οὕτως ἔδειξεν. εἰ γίγνεταί τι, ἀνάγκη εἶναι τό τε γιγνόμενον, τουτέστιν ὃ γίγνεται γινόμενον, καὶ ἄλλο τὸ ἐξ οὗ γίγνεται· οἷον εἰ ἄνθρωπος γίγνεται, δεῖ εἶναι καὶ δύνασθαι εἶναι καὶ τοῦτο γίγνεσθαι ἄνθρωπος· ἀνυπάρκτου γὰρ ὄντος τοῦ ἀνθρώπου οὐδ' ἂν γένοιτο ἄνθρωπος· δεῖ οὖν εἶναί τι ἕνα ἄνθρωπον ὃ λέγεται γίγνεσθαι, καὶ ἔτι τὸ ἐξ οὗ γίγνεται οὗτος· πότερον καὶ τὸ γιγνόμενον ἐξ οὐ τοιούτου· εἰ γὰρ καὶ ἦν τοῦτο, οὐκ ἂν ἐγίνετο· τοῦτο δέ ἐστι καὶ ὑποκείμενον καὶ ὕλη. τούτων ὑποκειμένων ἐξ ὧν γίγνεται τὰ γινόμενα (πλείω δὲ καὶ τὰ προσεχῆ ὑποκείμενα, ἄλλο καὶ ἄλλῳ τῶν ὑποκειμένων τὸ προσεχῶς ὑποκείμενον) τούτων δὴ τῶν ὑποκειμένων, φησίν, ἀνάγκη τὸ ἔσχατον ὑποκείμενον ἀΐδιον εἶναι. ἔσχατον δὲ ὑποκείμενόν ἐστιν ἡ πρώτη ὕλη· ἀνιόντες γὰρ καὶ τὰς προσεχεῖς ὕλας τῶν γιγνομένων ἐν ἐκείνῃ ἐσχάτῃ παυόμεθα. καὶ ὅτι ἀναγκαῖόν ἐστιν ἀΐδιον εἶναι, δείκνυσιν ἐκ τοῦ, εἰ μή ἐστί τι ἔσχατον ὑποκείμενον, ἐξ οὗ ἡ γένεσις, ἀκολουθήσειν ἢ ἐπ' ἄπειρον γίγνεσθαι ἄλλο ἐξ ἄλλου ἢ ἐκ τοῦ μὴ ὄντος γίγνεσθαι· ἀμφότερα δὲ ἀδύνατα. εἰ γὰρ πᾶν τὸ ληφθὲν ὑποκείμενον γέγονε, δεήσει αὐτὸ ἢ ἐξ ἄλλου ὑποκειμένου γεγονέναι ἢ ἐκ τοῦ μὴ ὄντος, εἰ γέγονε μέν, οὐκ ἐξ ὑποκειμένου δέ. ἀλλὰ μὴν ἀμφοτέρως ἀδύνατον. οὔτε γὰρ ἐκ μὴ ὄντος οἷόν τε γίγνεσθαι· κοινὴ γὰρ αὕτη δόξα τῶν περὶ φύσεως εἰπόντων τι, τὸ μηδὲν ἐκ τοῦ μὴ ὄντος γίγνεσθαι, φανερῶς ἄτοπον καὶ ἀδύνατον τὸ οὕτω τι λέγειν γίγνεσθαι. ἀλλὰ μὴν οὐδὲ ἐπ' ἄπειρον οἷόν τε ἄλλο ἄλλου αἴτιον εἶναι καὶ ἄλλο ἄλλῳ ὑποκεῖσθαι κατ' εὐθυωρίαν, ὡς ἔδειξεν ἐν τῷ ἐλάττονι τῶν Ἀναλυτικῶν ὄντι πρὸ τούτου. εἰ τοίνυν μηδέτερον, ἢ οὐκ ἔσται γένεσις, ἢ τὸ πρῶτον ὑποκείμενον ἀΐδιον ἀγένητον ἔσται. ἕπεται ἄρα τῷ μηδὲν ἀΐδιον εἶναι τὸ μηδὲ γένεσιν εἶναι. δύναται δὲ ἐκ τούτων εἰρῆσθαι μὴ μόνον ἐπὶ τῆς ὕλης, ἥτις ἐστὶ καὶ ἐξ ἧς γίγνεται, ἀλλὰ καὶ ἐπὶ τοῦ γινομένου· δοκεῖ γὰρ καὶ ἐν τοῖς κατὰ φύσιν γιγνομένοις ὅμοιον ὑπὸ τοῦ ὁμοίου γίγνεσθαι· ἄνθρωπος γὰρ ἄνθρωπον γεννᾷ, ὥστε εἰ γίγνεται ἄνθρωπός τις, δεῖ ἄνθρωπον εἶναι, ἕνα καὶ ὄντα καὶ γεννῶντα. ἀναγκαῖον δὲ καὶ ἐπὶ τούτων εἶναι ποιητικὸν ἀΐδιον, καὶ αὐτὸ ἔτι εἶναι. ἡ ἐπιχείρησις καὶ αὕτη γίγνεται εἰς τὸ εἶναί τινα ἀρχὴν γενέσεως, ὅ ἐστι πρῶτον ὑποκείμενον ἀγέννητον, καὶ μὴ ἐπ' ἄπειρον γίγνεσθαι ἄλλο ἐξ ἄλλου.

Русский перевод: Что если нет ничего вечного, то не будет и возникновения, он показал так. Если нечто возникает, то необходимо, чтобы было и возникающее, то есть то, что становится, и иное — то, из чего оно возникает; например, если возникает человек, то необходимо, чтобы был и мог быть и становиться человек; ибо если бы человека не существовало, то не мог бы возникнуть и человек; итак, необходимо, чтобы был некоторый один человек, который, как говорится, возникает, и еще то, из чего этот [человек] возникает; и [необходимо], чтобы возникающее [происходило] не из такого же [уже существующего]; ибо если бы оно уже было, оно не возникало бы; а это и есть субстрат и материя. Приняв это, [а именно] что есть субстраты, из которых возникают возникающие [вещи] (а есть и ближайшие субстраты, и для одного [субстрата] — иное ближайшим образом лежащее в основе), — из этих субстратов, говорит он, необходимо, чтобы последний субстрат был вечным. Последний же субстрат есть первая материя; ибо, восходя [вверх], мы останавливаемся на ней как на последней [материи] для возникающих [вещей], [перебирая] ближайшие материи. И что она необходимо должна быть вечной, он показывает из того, что если нет последнего субстрата, из которого [происходит] возникновение, то будет следовать либо что одно возникает из другого в бесконечность, либо что [нечто] возникает из не-сущего; а оба [эти варианта] невозможны. Ибо если всякий взятый субстрат возник, то необходимо, чтобы он или произошел из другого субстрата, или из не-сущего, если он произошел, но не из субстрата. Но, конечно, и то и другое невозможно. Ибо невозможно возникновение из не-сущего; ибо это общее мнение тех, кто говорил что-либо о природе, — что ничто не возникает из не-сущего, и явно нелепо и невозможно говорить, что нечто возникает таким образом. Но, конечно, невозможно и чтобы одно было причиной другого в бесконечность и одно лежало в основе другого по прямой линии, как он показал в меньшей [книге] "Аналитик", которая [находится] перед этой. Итак, если ни то, ни другое [невозможно], то либо не будет возникновения, либо первый субстрат будет вечным и нерожденным. Итак, из того, что нет ничего вечного, следует, что нет и возникновения. Можно [понять] это сказанным не только о материи, которая есть и из которой [нечто] возникает, но и о возникающем; ибо и в природных [вещах] кажется, что подобное возникает от подобного; ибо человек рождает человека, так что если возникает некий человек, то необходимо, чтобы был человек, один и сущий, и рождающий. Необходимо и в этом случае, чтобы было вечное производящее [начало], и чтобы оно само еще существовало. И это доказательство направлено на то, чтобы показать, что есть некоторое начало возникновения, которое есть первый субстрат, нерожденный, и что не происходит бесконечного возникновения одного из другого.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.