Комментарий к «Метафизике» Аристотеля. (Книги Α, Β, Γ, Д)
- -
- 100%
- +
Русский перевод: Ибо из этого будет следовать, что нужно говорить о неких средних ощущениях и о других, помимо этих, через которые происходит восприятие тех средних [вещей]. А если [есть] ощущения, то, очевидно, и животные, имеющие те ощущения, [будут] средними между самими животными, то есть идеями, и гибнущими [животными]; ибо не было бы ощущений без животных.
«Можно было бы поставить вопрос о науках». Вопрос, который он ставит, таков. Поскольку они говорили, что математические науки [имеют дело] со средним между чувственными [вещами] и идеями, он спрашивает, помимо каких чувственных [вещей] существуют эти средние [вещи], которыми занимаются математические [науки]. И как, говорит он, геометрия [существует] помимо землемерия, ничем не отличаясь от землемерия, кроме того, что это [землемерие] [имеет дело] с чувственными [вещами] и их мерами, будучи найдено в Египте из-за необходимости деления земли, когда прежние границы смешивались разливом Нила, а геометрия — не с чувственными [вещами], но есть иная, [имеющая дело] с их идеями; как, значит, [обстоит] с землемерием и геометрией, так следует и в медицине: есть некая медицина, занимающаяся здоровьем чувственных животных, аналогичная землемерию, и иная, помимо нее, умопостигаемая, находящаяся между [медициной], занимающейся самоздоровьем, и [медициной], занимающейся здоровьем в чувственных [вещах], аналогичная геометрии. Если же это так, то будет некое здоровье помимо самоздоровья и здоровья в чувственных [вещах], умопостигаемое и [принадлежащее] умопостигаемым животным. Ибо как существуют само-треугольник и само-линия, и существуют чувственные [треугольники и линии], которыми занимается землемерие, и есть нечто среднее между ними, чем занимается геометрия, так и если существует самоздоровье и существует [здоровье] в чувственных [вещах], которым занимается медицина, то будет нечто среднее между ними — здоровье и медицина; ибо то же рассуждение. Если же будет некое среднее здоровье и медицина, то будут и некоторые иные здоровые [вещи], через которые тот врач будет сохранять здоровье, и, очевидно, некие животные, в которых и то здоровье. Это уже не следует для тех, кто говорит, что математические [вещи] получаются через отвлечение от чувственных и не дает им собственного существования, [а именно] что и некое здоровье мыслится по аналогии с математическими [вещами]; ибо невозможно в мысли отделить [здоровье] от физического тела. Как о медицине, так же будет сказано и о других искусствах; ибо почему это будет в геометрии, но уже не в другой науке? Нужно сказать и некоторую причину того, что так обстоит. Поставив же этот вопрос, далее он говорит, что и это неправильно говорится ими, что землемерие [имеет дело] с чувственными [вещами], а геометрия — с другими; ибо и землемерие не [имеет дела] с чувственными [вещами]. Доказательством этого служит то, что если бы оно [имело дело] с чувственными [вещами], то оно гибло бы вместе с ними. Ибо необходимо, чтобы и [наука], [имеющая дело] с тем, что уничтожается, уничтожалась вместе с ним; ибо если она [имеет дело] с этим вот [предметом], то с его гибелью необходимо и ей погибнуть, если ее бытие состоит в [том, чтобы иметь дело] с ним. Ни одно же искусство и ни одна наука не гибнут вместе с ними, как и землемерие; так что ясно, что она [имеет дело] не с этими [чувственными вещами] и не о них, которые суть чувственные и гибнущие [вещи], но с общим, которое вечно. Ибо всякая наука [имеет дело] с общим, которое не есть чувственное; и если кто-то пользуется чувственными [вещами] в науках и искусствах, то они [уже] не [имеют дела] с ними; но общее и такие [вещи] занимаются чувственными [вещами] не поскольку они суть эти вот [вещи], но поскольку они таковы и причастны общему. Так что если и землемерие не [имеет дела] с чувственными величинами, то геометрия не отличалась бы от него тем, что она [имеет дело] с теми [чувственными вещами]; ибо и то [землемерие] [имеет дело] с такими [вещами]. По тому же рассуждению и медицина не [имеет дела] с чувственным здоровьем; ибо она гибла бы вместе с гибелью того, с чем она [имеет дело]. Далее он показывает, что и астрономия не говорит о чувственных [вещах] — об этом небе и этих звездах; ибо они негибнущи, и чтобы не уничтожать ту астрономию, которая, как говорится, [имеет дело] с ними, кто-то показывает, что она [имеет дело] не с ними, но через другое показывается их сущность. Ибо она не берет в доказательствах чувственные линии такими, какими их предполагает астроном; ибо ничто из [чувственного] не есть так прямо (вместо астронома он сказал геометра), но какими он говорит, что суть линии, такими астроном пользуется для астрономических доказательств. Подобным образом и ничто чувственное не есть окружность или круглое, какими геометр их определяет; ибо круг линейки и чувственной плоскости касается не в точке, а математики и астрономы говорят так и о круге, и о сфере, что плоскость касается в точке. По крайней мере, Протагор, пользуясь чувственными [вещами], думал опровергнуть геометров как лгущих, показывая, что ничто из них не таково, каким они его называют, не зная и сам, что их рассуждение не о них, как и у любого другого мастера. Но и их движения неба, и даже самого неба, [движения], совершающиеся по кругу и по спиралям, не таковы, какими их берет астроном; ибо астроном, беря линии — спираль и круг, которые суть длины без ширины, — предполагает, что движения происходят по ним; а в чувственных [вещах] нет длины без ширины. Далее, они принимают звезды как некие точки и занимающие место точек на небе, а точка есть то, что не имеет частей, и ни одна из звезд не такова. Если же ни одно искусство не [имеет дела] с чувственными [вещами], то не было бы у искусств отличия от математических наук в том, что эти [искусства] [имеют дело] с чувственными [вещами], а математические — с некоторыми умопостигаемыми сущностями; для того чтобы показать это, он привел: «есть же некоторые, кто говорит, что существуют и эти так называемые средние между идеями и чувственными [вещами], но, конечно, отдельно от чувственных». Сказав это из-за тех, кто говорит, что математические [вещи] суть сущности сами по себе, отделенные от идей и чувственных [вещей], теперь он переходит к тем, кто говорит, что и математические [вещи] существуют согласно некоторой свойственной им природе, однако не вне чувственных [вещей], но в них. Это учение отличалось бы от того, которое говорит, что математические [вещи] берутся и мыслятся через отвлечение, — к которому принадлежит и он сам, — тем, что те, приписывая им некоторую собственную природу, иную, чем чувственные [вещи], говорят, что они существуют в чувственных [вещах], не будучи чем-то из них, но, находясь в них, суть иное, чем они; а те, кто берет их через отвлечение, отделив в мысли нечто от чувственных [вещей], оставляют их вместе с отделенным — все чувственное по целому, поскольку те отделенные [свойства] уже не могут сами по себе составлять чувственную природу и не мыслятся как имеющие какое-то существование. Ибо мыслимая в математических [вещах] протяженность вместе с отделенными в мысли страдательными [свойствами] есть чувственная природа; ибо в обоих [случаях] чувственная природа, существуя в реальности, [есть] по природе. Он говорит, что это учение гораздо нелепее того, которое говорит, что они отделены. Ибо, сколько бы ни было нелепостей, следующих из этого учения, которые он теперь отказывается перечислять, он приводит [следующее]: что они [вынуждены] полагать и определение, и идеи в чувственных [вещах]; если же эти [вещи], будучи умопостигаемыми сущностями сами по себе, находятся в чувственных [вещах], то почему же и идеи, сколько их есть или сами [суть] некие умопостигаемые сущности, не будут находиться в чувственных [вещах]? Ибо нужно некое объяснение, почему эти [математические вещи] и равные [им] могли бы быть в чувственных [вещах], а те — уже нет. Что многое следует из этого учения, он сказал и во второй [книге], и напомнил в первой, большей книге A, говоря об учении Евдокса, и скажет в книге N этого учения. Далее, два тела будут находиться в одном и том же месте — математическое (ибо есть и математическое тело, которым занимается стереометрия) и чувственное, если то [математическое] будет в этом [чувственном]. И будет тело сквозь тело, так что два [тела в одном месте], если каждое из них, существуя по своей собственной природе, будет находиться одно в другом. Далее, и математические [вещи] не будут неподвижны, если они находятся в чувственных [вещах]; ибо при движении тех [чувственных] необходимо движутся и находящиеся в них [математические вещи], и движутся не как привходящие [свойства], но как сами находящиеся в месте; ибо если они суть величины и имеют протяжение, они будут двигаться подобно телам, движимым насильственно и чем-то, а не по собственной тяжести. Вообще, ради чего нужно говорить, что они существуют, и существуют в чувственных [вещах]? Ибо они, по-видимому, не приносят никакой пользы, даже если существуют сами по себе. Но, помимо этих предварительно сказанных нелепостей, и все, что следовало для тех, кто делает их отделенными, последует и для этих; ибо будет некое иное небо по их [учению] помимо чувственного неба, подобным образом и солнце, и каждая из звезд, только не существующие сами по себе, но в этих самых [чувственных вещах] — солнце в солнце, и луна в луне, и небо в небе; и помимо той нелепости, если прибавить и это, [окажется], что два тела находятся в одном и том же месте.
Глава XXIII. О том,являются ли роды или элементы началами (Книга B, Глава 3)
(B 3. 998a – b)
Древнегреческий текст: Ὡς ποῖά τε οὖν τῶν προειρημένων τούτων πάντων ἀπορίαν φησὶν οὐ τὴν τυχοῦσαν εἶναι, πῶς θέμενός τις αὐτὰ τἀληθοῦς ἐπιτεύξεται, καὶ ἔτι περὶ ὧν προστίθησι τὸ «περὶ τῶν ἀρχῶν πότερον δεῖ τὰ γένη στοιχεῖα καὶ ἀρχὰς ὑπολαμβάνειν ἢ μᾶλλον ἐξ ὧν ἐνυπαρχόντων ἐστὶν ἕκαστον πρῶτον.» καὶ περὶ ταύτης τῆς ἀπορίας προείρηκε καὶ ἐν τῇ τῶν ἀποριῶν ἐκθέσει, ἔστι δέ, πότερον εἰ ἀρχὰς καὶ πρῶτα τῶν ὄντων τὰ γένη καὶ τὰ κοινὰ τίθεσθαι, ἢ τὰ στοιχεῖα ἐξ ὧν συνέστηκε τὰ ὄντα πρώτων καὶ εἰς ἃ ἔσχατα ἀναλύεται. βουλόμενος σημῆναι ἔδειξεν ἐπὶ τῶν φωνῶν· αἱ γὰρ φωναὶ ἐκ τῶν στοιχείων σύγκεινται, ἀλλ' οὐ τῆς κοινῆς φωνῆς, ὃ εἴη ἂν γένος τῶν φωνῶν. ἀλλὰ καὶ ἐπὶ τῶν διαγραμμάτων οὐ τὸ κοινὸν στοιχεῖον, ἀλλὰ τὰ ἐνυπάρχοντα ἐν ταῖς ἀποδείξεσι χρώμεθα εἰς παντὸς ἀπόδειξιν θεωρήματος, ὡς λέγομεν τὰ Εὐκλείδου στοιχεῖα· διὰ τοῦτο γὰρ καὶ τὰ τοιαῦτα στοιχεῖα λέγεται, ὅτι δι' ὧν ταῦτα ἀποδείκνυται πρὸς τὰς πάντων τῶν θεωρημάτων δείξεις ἐστὶν ἡμῖν χρήσιμα ἐνυπάρχοντα ἐν πᾶσι. καὶ ἐν αὐτοῖς δὲ τούτοις τὰ πρῶτα τῶν δευτέρων στοιχεῖα, ὅτι ταῖς τούτων ἀποδείξεσι πρὸς τὰ δεύτερα χρώμεθα. παρατίθεται δὲ καὶ τῶν φυσικῶν τοὺς ἢ πλείω τὰ πρῶτα σώματα ὑποθεμένους ἢ ἕν, καὶ δείκνυσιν ὅτι οὗτοι, ἃς ἀρχὰς τῶν ὄντων ἔλεγον, ἐνυπάρχειν ταύτας τοῖς ἄλλοις ἠξίουν καὶ ἐξ αὐτῶν ἐκεῖνα εἶναι. Ἐμπεδοκλῆς τε γὰρ καὶ τὰ τέσσαρα σώματα στοιχεῖα τῶν ὄντων ὑποθέμενος οὐχ ὡς γένη αὐτὰ ἔλεγεν ἀρχάς, ἀλλ' ὡς ἐνυπάρχοντα τοῖς ἐξ αὐτῶν τὴν γένεσιν ἔχουσιν· ὁμοίως καὶ τῶν ἄλλων φυσικῶν ἕκαστος τῶν σωματικὴν τὴν ἀρχὴν ὑποθεμένων. πρὸς τούτοις δείκνυσιν ὅτι τὸ ὡς ἐνυπάρχον καὶ στοιχεῖον καὶ οὐχὶ καὶ γένος ἐστὶν ἀρχὴ καὶ ἀπὸ τῶν τεχνητῶν· καὶ γὰρ κλίνης καὶ ἑκάστου τῶν τοιούτων τοῖς βουλομένοις τίς ἡ φύσις ἑκάστου αὐτῶν ἰδεῖν, ἡ γνῶσις ἐξ ὧν συνέστηκε μορίων γίγνεται. ἀρχαὶ γὰρ ἑκάστων αὐτῶν τὰ ἐξ ὧν συνέστηκεν· ἐκ γὰρ τοῦ γνωρίσαι τὰς ἀρχὰς γνώριμον καὶ τὸ ἐκ τῶν ἀρχῶν γίγνεται, τούτων δὲ ἕκαστον γνωρίζεται ὅταν τὰ ἐξ ὧν σύγκειται καὶ ὁ τρόπος τῆς συνθέσεως φανερὸς γένηται, ὥστε καὶ αἱ τούτων ἀρχαί. ἐπαγωγικώτατα δὲ δείξας τῇ ἐπαγωγῇ τὰ ἐνυπάρχοντα ἀρχὰς ὄντα, οὐ τὰ κοινὰ καὶ τὰ γένη, ἑξῆς ὅτι δόξει εὔλογον εἶναι τὰ γένη λέγειν πάλιν ἀρχὰς ἐπιχειρεῖ.
Русский перевод: «Итак, каковы же из всего предварительно сказанного». Он говорит, что не малозначительное затруднение составляет то, как кто-либо, полагая их, достигнет истины, и еще относительно того, что он прибавляет: «относительно начал — следует ли считать роды элементами и началами, или скорее то, из чего, как из присущего, состоит первично каждое [сущее]». И об этом затруднении он сказал предварительно и в перечислении затруднений; оно таково: следует ли полагать началами и первичными [вещами] сущего роды и общее, или же элементы, из которых состоят сущие [вещи] как из первичных и в которые они в конечном счете разлагаются. Желая показать [это], он указал на звуки; ибо звуки состоят из элементов, но не из общего звука, который был бы родом звуков. Но и в геометрических чертежах мы пользуемся не общим элементом, но тем, что содержится в доказательствах, для доказательства всякой теоремы, как мы говорим «Элементы» Евклида; ибо поэтому такие [книги] называются элементами, что то, через что доказывается это, полезно нам для доказательств всех теорем, как содержащееся во всех [теоремах]. И в самих же этих [теоремах] первые [положения] суть элементы вторых, потому что их доказательствами мы пользуемся для вторых. Он приводит и примеры физиков, которые полагали либо много первичных тел, либо одно, и показывает, что они считали, что те [начала], которые они называли началами сущего, должны присутствовать в других [вещах] и что те [вещи] происходят из них. Ибо и Эмпедокл, полагая четыре тела элементами сущего, говорил, что они суть начала не как роды, но как присутствующие в том, что происходит из них; подобным образом и каждый из других физиков, полагавших телесное начало. Кроме того, он показывает, что как присутствующее и элемент, а не род, есть начало и в искусственных [вещах]; ибо и для кровати, и для каждого из таких [предметов] для тех, кто хочет видеть природу каждого из них, знание возникает из того, из каких частей они состоят. Ибо начала каждого из них суть то, из чего они состоят; ибо из знания начал становится известным и то, что из начал, а каждое из них познается, когда становится ясным, из чего оно состоит и каков способ соединения; так что и начала их [становятся известны]. Показав же самым индуктивным образом через индукцию, что присутствующее [в вещах] суть начала, а не общее и роды, далее он пытается показать, что, по-видимому, разумно снова говорить, что роды суть начала.
(B 3. 998b)
Древнегреческий текст: Καὶ ἐστιν. ἡ ἐπιχείρησις δυνάμει τοιαύτη ἐστίν. ἐξ ὧν ἕκαστον γνωρίζομεν, ταῦτα ἐκείνων ἀρχαί (κεῖται γὰρ καὶ ὅτι ἐκ τοῦ τὰ αἴτια καὶ τὰ στοιχεῖά τινων εἰδέναι καὶ τὰς ἀρχὰς γίγνεται τὸ αὐτὰ εἰδέναι), ἐκ δὲ τῶν ὁρισμῶν γνωρίζομεν ἕκαστον τῶν ὄντων, οἱ ὁρισμοὶ ἄρα ἀρχαί· ἀρχὴ δὲ τῶν ὁρισμῶν ἡ τοῦ γένους λῆψις, ὥστε τὸ γένος ἀρχή. δύνανται δὲ γένη καὶ αἱ διαφοραὶ λέγεσθαι, ὡς ἐν τοῖς Τοπικοῖς εἶπεν, ὡς εἶναι τὸ λεγόμενον, ὅτι εἰ τῶν ὁρισμῶν ἀρχὴ ἡ τοῦ γένους λῆψις, δύνανται τὰ γένη ἀρχαὶ εἶναι, ἅπερ ἐστὶ τὸ γένος καὶ αἱ διαφοραί· ἐκ γὰρ καὶ τούτων οἱ ὁρισμοὶ σύγκεινται· ὥστε τὰ γένη ἀρχαί· οἱ γὰρ ὁρισμοὶ τῶν ὁριστῶν, τούτων δὲ τὰ γένη.
Β3. 998β. εἰ ἔστι τῶν ὄντων λαβεῖν ἐπιστήμην τὸ τῶν εἰδῶν λαβεῖν. ἡ ἐπιχείρησις τοιαύτη. κατὰ γὰρ τὰ εἴδη ἡ ἐπιστήμη καὶ ἡ γνῶσις τῶν ὄντων γίγνεται· οὐ γάρ ἐστι τῶν καθ' ἕκαστα ἐπιστήμη· καὶ οἱ ὁρισμοὶ αὐτῶν κατὰ τὰ εἴδη. εἰ δ' ἐκ τῆς τούτων γνώσεως ἡ τῶν ὄντων γνῶσις ἤρτηται, τὰ εἴδη ἂν εἶεν ἀρχαὶ τῶν καθ' ἕκαστα, καθ' ἃ εἴδη ἐστὶν ἑκάστοις τοῖσδέ τισιν εἶναι. ἀλλὰ μὴν τῶν εἰδῶν ἀρχαὶ τὰ γένη· ἐκ γὰρ καὶ τῆς τούτων διαιρέσεως τὰ εἴδη, καὶ οἱ τῶν εἰδῶν ὁρισμοὶ διὰ τῶν γενῶν· καὶ τῶν ὄντων ἄρα ἀρχαὶ πάντων τὰ γένη. ἢ κατὰ τὰ εἴδη καὶ ἡ γνῶσις ἑκάστου· καὶ γὰρ καὶ ταῦτα εἶναι ἑκάστῳ, μὴ μέντοι κατὰ εἶδος καὶ ὡς ἐκ γένους διῃρημένον, ἀλλὰ τὸ εἶδος τὸ ἀντιδιαιρούμενον τῇ ὕλῃ· ὁ δὲ λαβὼν τὸ εἶδος τοῦτο ἐπὶ τὸ ἐκ γένους μετῆλθε.
Русский перевод: «И есть». Доказательство в возможности таково. То, из чего мы познаем каждое [сущее], есть начала его (ибо установлено, что из знания причин и элементов чего-то происходит знание самих [вещей]), а из определений мы познаем каждое из сущего; значит, определения суть начала; начало же определений — взятие рода; так что род есть начало. Можно называть родами и различия, как он сказал в "Топике", так что сказанное [означает]: если начало определений есть взятие рода, то роды могут быть началами, а именно род и различия; ибо из них состоят определения; так что роды суть начала; ибо определения [даются] для определяемого, а для них — роды.
«Если можно получить науку о сущем, то [можно] через взятие видов». Доказательство таково. Ибо согласно видам возникает наука и знание о сущем; ибо нет науки о единичных [вещах]; и определения их [даются] согласно видам. Если же знание о сущем зависит от знания их, то виды были бы началами единичных [вещей], согласно которым каждым из этих вот [вещей] свойственно быть. Но, конечно, начала видов суть роды; ибо через деление их [возникают] виды, и определения видов [даются] через роды; значит, и начала всех сущих [вещей] суть роды. Или [знание] каждого [сущего] [дается] согласно видам; ибо и они суть бытие для каждого, но не как вид, разделенный из рода, но вид, противопоставляемый материи; а тот, кто принял этот вид, перешел к [виду] из рода.
(B 3. 998b)
Древнегреческий текст: Φαίνονται χρῆσθαι. πρὸς τὸ εὐλόγως ἂν δόξαι τὰ γένη τὰς τῶν ὄντων ἀρχὰς εἶναι, νῦν συνίστησι τὴν δόξαν καὶ ἐκ τῶν χρησαμένων ταῖς αὐταῖς ἀρχαῖς. οἱ γὰρ τὸ ἓν καὶ τὸ ὂν καὶ τὸ μέγα καὶ τὸ μικρὸν ἀρχὰς ὑποθέμενοι τῶν ὄντων ὡς γένη ταῦτα τῶν ὄντων ἀρχὰς ὑπέθεντο. εἴη δ' ἂν ἡ δόξα Πλάτωνος· οὗτος γὰρ ἕν, ὃ κυρίως ὂν ἔλεγε, καὶ τὴν ἀόριστον δυάδα, ἣν μέγα καὶ μικρὸν ὠνόμαζεν, ἀρχὰς ὑπέθετο. ὡς γένη δὲ ταῦτα ὑπελάμβανε τῶν ὄντων, ὅτι καθ' ἕκαστα τῶν ὄντων καὶ τὸ ἓν ἑώρα κατηγορούμενον καὶ τὴν ἀνισότητα. καθ' ὅσον μὲν γὰρ καὶ τόδε τί ἐστιν ἕκαστον τῶν ὄντων, τοιοῦτον δὲ κατὰ τὸ εἶδος, τὸ ἓν αὐτοῦ τὸ ἓν κατηγορεῖται· καθ' ὅσον δὲ ἐν ῥύσει συνεχεῖ καὶ μεταβολῇ ἑώρα τὸ ὑποκείμενον, κατὰ τοῦτο τὸ μέγα καὶ τὸ μικρόν. κοινὰ ἄρα καὶ τὰ γένη ταῦτα, καὶ ὡς γένη τὰ ἀνωτάτω ἀρχαὶ κατ' αὐτόν.
Русский перевод: «Они, по-видимому, пользуются». Для того чтобы показать, что разумно было бы считать роды началами сущего, он теперь подтверждает это учение и [ссылкой] на тех, кто пользовался теми же началами. Ибо те, кто положил единое, сущее, великое и малое началами сущего, как родами, положили их началами сущего. Это было бы учением Платона; ибо он положил единое, которое он называл собственно сущим, и неопределенную двоицу, которую он называл великим и малым, началами. И он считал их родами сущего, потому что в каждом из сущего он видел, что и единое сказывается, и неравенство. Поскольку каждое из сущего есть нечто определенное, а таково оно по виду, то единое сказывается о нем как единое; поскольку же он видел субстрат в непрерывном течении и изменении, постольку — великое и малое. Итак, и эти роды суть общие, и как высшие роды они суть начала по его [учению].
(B 3. 998b)
Древнегреческий текст: Ἀλλὰ ἀρχάς. ἐπιχειρήσας ἢ πρὸς τὸ τὰ στοιχεῖα εὐλογώτερον ἂν ἀρχὰς εἶναι τοῦ γένους, καὶ πάλιν πρὸς τὸ τὸ γένος καὶ μᾶλλον ἢ τὰ στοιχεῖα, νῦν ἔτι μηδὲ ἀμφότερα οἷόν τε λέγειν ἀρχὰς τῶν ὄντων καὶ τὰ γένη καὶ τὰ στοιχεῖα ἐπιχειρεῖ. ἡ δὲ ἐπιχείρησις τοιαύτη. λαμβάνει τὸν ὁρισμὸν ἕνα τῆς οὐσίας ἑκάστου δηλωτικὸν ἕνα εἶναι δεδειγμένον ἐν τοῖς Ὑστέροις Ἀναλυτικοῖς (ἑκάστῳ γὰρ καὶ τῶν ὄντων τὸ εἶναι ἕν ἐστιν ὅ ἐστιν, οὗ ὁ κυρίως ὁρισμὸς δηλωτικός), ἀλλὰ καὶ ἐκ τῶν ἀρχῶν δὲ ὁ ὁρισμός· τούτων κειμένων λαμβάνει τὸ εἶναι ἀρχὰς τῶν ὄντων καὶ τὰ γένη καὶ τὰ στοιχεῖα, καί φησιν, εἰ ἐκ τῶν ἀρχῶν ἑκάστου ὁ ὁρισμός, ἄλλος ἔσται ὁ ὁρισμὸς ὁ διὰ τῶν γενῶν (γένη δέ, ὡς ἔφαμεν, καὶ τὰς διαφορὰς λέγει) καὶ ἄλλος ὁ διὰ τῶν στοιχείων· ὥστε εἰ ἐκ μὲν τῶν ἀρχῶν ὁ ὁρισμός, ἄλλος δὲ ὁ ἐξ ἐκείνων καὶ ἄλλος ὁ ἐκ τούτων, πλείους ὁρισμοὶ τοῦ αὐτοῦ ἔσονται. ἀλλὰ μὴν οὐ πλείους, εἷς γὰρ καὶ ἑκάστου ὁρισμός· οὐκ ἄρα ἀμφότερα στοιχεῖα.
Русский перевод: «Но начала». Попытавшись [показать], что элементы были бы более разумными началами, чем род, и опять [показать], что род [был бы началом] скорее, чем элементы, теперь он пытается показать, что нельзя говорить, что и роды, и элементы суть начала сущего. Доказательство же таково. Он принимает, что определение сущности каждого, указывающее на нее, есть одно, как доказано во "Второй аналитике" (ибо для каждого из сущего бытие есть одно — то, что оно есть, о чем собственно определение и указывает), но и определение [дается] из начал; приняв это, он принимает, что роды и элементы суть начала сущего, и говорит: если определение каждого [дается] из начал, то будет одно определение через роды (а родами, как мы сказали, он называет и различия) и другое через элементы; так что если определение [дается] из начал, то одно — из тех [начал], а другое — из этих, и будет много определений одного и того же. Но, конечно, не много, ибо для каждого [есть] одно определение; значит, не оба [рода и элементы] суть элементы [начала].
(B 3. 998b)
Древнегреческий текст: πρὸς ἀρχὰς ἀπορία καὶ αὕτη τῶν προειρημένων· ἔστι δὲ τοιαύτη. δοθείη συγχωρηθείη τὰ γένη ἀρχὰς εἶναι, ζητῆσαι, φησίν, ἄξιον πότερον τὰ ἀνωτάτω γένη χρὴ τίθεσθαι ἀρχὰς τὰ κοινότατα, ἢ τὰ ἔσχατα καὶ προσεχῆ τοῖς καθ' ἕκαστα, ἅτομα εἴδη καλεῖ· γένη γὰρ καὶ τὰ εἴδη νῦν λέγει. εἰ γὰρ καὶ ἀεὶ τὰ καθόλου τῶν μὴ ὁμοίως καθόλου μᾶλλον ἀρχαί, διὰ καὶ τὴν ἀρχὴν κεχωρισμένην καθόλου εἶναι, τὰ ἀνωτάτω ἂν γένη καὶ τὰ κοινότατα εἶεν ἀρχαί· οὕτως τε τὰ ἀνωτάτω γένη τῶν ὄντων ἀρχαὶ ἂν εἶεν, καὶ τοσαῦται αἱ ἀρχαὶ ἔσονται ὅσα ἐστὶ τὰ γένη τὰ πρῶτα. λαβὼν δὲ τοῦτο ἐπιφέρει «ὥστε ἔσται τό τε ἓν καὶ τὸ ὂν ἀρχαὶ καὶ οὐσίαι· ταῦτα γὰρ καὶ μάλιστα λέγεται κατὰ πάντων.» εἰ γὰρ καὶ εἰ ταῦτα κατὰ πάντων τῶν ὄντων κατηγορούμενα ὡς γένη, ταῦτα ἂν ἀρχαὶ καὶ αἴτια τῶν ὄντων εἴη· τοῦτο γὰρ καὶ σημαίνει τὸ οὐσία. εἰπὼν δὲ ταῦτα καὶ ἀναγαγὼν ἐπὶ τοῦτον τὸν λόγον τό, εἰ τὰ γενικώτατα καὶ κοινότατα ἀρχαί, τὸ ὂν καὶ τὸ ἓν ἔσονται ἁπάντων τῶν ὄντων ἀρχαί, ἐπεὶ κοινότατα ταῦτα, ἑξῆς ἐπιχειρεῖ καὶ δείκνυσιν ὅτι τὸ ὂν καὶ τὸ ἓν οὐκ ἔστι τῶν ὄντων γένη, εἰ δὲ μὴ γένη δῆλον ὡς οὐδὲ ἀρχαί. οὕτως γὰρ καὶ οὐδ' ἂν εἴη ἡ αὐτὴ ἀρχὴ τῶν πάντων, εἰ μὴ ἔστι τι κοινὸν γένος αὐτῶν, εἰ τὸ γένος ἀρχή· κεῖνται γὰρ ἀρχαὶ τὰ γένη εἶναι, καὶ τούτων τὰ κοινότατα. ὡς δὲ δοκοῦν τισὶν οὕτως ἀντιλέγει πρὸς τὴν δόξαν, καὶ εἴρηκέ γε πρὸ ὀλίγου περὶ αὐτῆς. ὅτι οὖν μὴ γένη τὸ ὂν καὶ τὸ ἕν, οὕτω δείκνυσι. πᾶσα διαφορὰ γένους διαιρετικὴ καὶ οὖσα καὶ ἓν ἐστιν, ὥστε καὶ αἱ τοῦ ὄντος διαφοραί, εἰ γένη ταῦτα, καὶ ἓν ἑκάστη αὐτῶν καὶ ὂν ἔσται. ἀλλὰ εἰ τὸ ὂν καὶ ἓν ἐν ἑκάστῃ τοῦ ὄντος διαφορᾷ, γένους ὄντος τοῦ ὄντος τοῦ ἑνός, κατηγοροῖτο ἂν τῶν οἰκείων διαφορῶν τὰ γένη. τοῦτο δὲ ἀδύνατόν φησιν εἶναι· καθόλου γὰρ οὔτε τὸ εἶδος τὸ ὡς γένους ὂν εἶδος (πολλαχῶς γὰρ τὸ εἶδος, ὡς εἴρηται πρὸ ὀλίγου) τῆς οἰκείας κατηγορεῖται διαφορᾶς, εἰ καθ' αὑτὴν ἡ διαφορὰ λαμβάνοιτο· ἡ γὰρ διαφορὰ ἐπὶ πλέον κατηγορεῖται τοῦ εἴδους, ὡς λογικὸν τοῦ ἀνθρώπου ἢ θνητόν, τὸ δ' ἐπ' ἔλαττον λεγόμενον τὸ ἐπὶ πλέον λεγόμενον οὐχ οἷόν τε ἀληθῶς κατηγορεῖσθαι. καὶ διὰ τοῦτο γὰρ εἶπε «τῶν οἰκείων διαφορῶν,» ἴσον λέγων τῷ ὑφ' ὧν εἰδοποιεῖται. ἔτι γὰρ τὸ εἶδος συναμφότερόν τι, ἡ δὲ διαφορὰ μέρος τοῦ συναμφοτέρου. ἔτι μόριον ἐστιν ἡ διαφορὰ τοῦ εἴδους, καθ' ὅσον τῶν ἐν τῷ ὁριστικῷ λόγῳ παραλαμβανομένων ἕκαστον μόριόν ἐστιν ἐκείνου ὃ συμπληροῖ τὴν οὐσίαν, καὶ μόριον ἀνομοιομερές· οὐ ταὐτὸν γὰρ ὃ γένος σημαίνει ἐν τῷ ὁρισμῷ ἑκάστῃ τῶν διαφορῶν, τὸ δὲ τοιοῦτον ὅλον οὐ κατηγορεῖται τῶν αὐτοῦ μερῶν. ὥστε οὐδετέρως καὶ εἶδος τῆς οἰκείας κατηγορεῖται διαφορᾶς· εἰ γὰρ καὶ γένος οὐχ οὕτως ἔχει μέρη τὰ εἴδη· καὶ ἐν τῷ τῶν γενῶν ὁρισμῷ τὰ εἴδη. ἀλλ' οὐδὲ τὰ γένη κατηγορεῖται τῶν οἰκείων διαφορῶν, ὅταν αἱ διαφοραὶ χωρὶς τῶν εἰδῶν λαμβάνονται καὶ μὴ ἐν αὐταῖς τὰ εἴδη περιέχωσι. τὸ γὰρ ζῷον ὅταν λογικοῦ κατηγορῆται, τοῦ ζῴου λογικοῦ (τοῦτο γὰρ καὶ ἐξακούεται τότε ἐκ τοῦ λογικοῦ) κατηγορεῖται, ἐπεὶ αὐτῆς γε καθ' αὑτὴν τῆς διαφορᾶς ἄνευ τοῦ εἴδους λαμβανομένης οὐ κατηγορεῖται, οἷον τῆς λογικότητος· ποιότητες γάρ τινες αἱ διαφοραί, καθ' ὧν πῶς οἷόν τε τὸ ζῷον οὐσίαν συναμφότερον σημαῖνον κατηγορεῖν; ἅτε γὰρ καὶ τὰ γένη τῶν διαφορῶν κατηγορεῖται. εἰ δὲ τοῦτο, αἱ τοῦ ὄντος καὶ ἑνὸς διαφοραί, εἰ γένη ταῦτα, οὔτε ὄντα οὔτε ἑκάστη αὐτῶν ἓν ἐστι, τουτέστιν οὐδεμία διαφορὰ οὔτε ἓν οὔτε ὂν ἔσται, πᾶσαι τοὐναντίον οὖσαι· ὅπερ ἄτοπον. ὥστε οὐδὲ γένη ταῦτα. εἰ δὲ μὴ γένη, οὐδὲ ἀρχαί, εἰ τὰ γένη ἀρχαί. σημαίνει δὲ τὸ «καὶ ἀδύνατον δὲ κατηγορεῖσθαι ἢ τὰ εἴδη ἢ τὸ γένος ἐπὶ τῶν οἰκείων διαφορῶν,» τουτέστι τῶν ἰδίων διαφορῶν· τὸ δὲ καὶ γένος ἄνευ τῶν εἰδῶν ἤτοι ἴσον ἐστὶ τῷ ἢ γένος ἄλλου τινὸς χωρὶς τῶν αὐτοῦ εἰδῶν κατηγορεῖται, ἢ καὶ γένος τῶν διαφορῶν κατηγορεῖται, μὴ λαμβανομένων τῶν διαφορῶν ὡς εἰδῶν ἤδη καὶ συναμφοτέρων. δοκεῖ δέ μοι ἡ ἐπιχείρησις λογικωτέρα εἶναι, ὥσπερ οὖν καὶ αἱ πλεῖσται τῶν λεγομένων ὑπ' αὐτοῦ τὰς γὰρ διαφορὰς ὑπὸ τί ἂν τάξαιμεν γένος; δεῖ γὰρ ἔκ τινος γένους αὐτὰς εἶναι, εἴγε τῶν ὄντων καὶ αὐταὶ καὶ τῶν ἐκείνου τοῦ γένους διαφορῶν οὐ λεχθὲν γένος κατηγορεῖσθαι ἀνάγκη. ἢ οὐχ ἕξουσι γένος αἱ διαφοραί, ἢ ἔσονται ὑπὸ τὸ γένος ὃ διαιροῦσιν. εἰ γὰρ καὶ αἱ διαφοραὶ ὑπὸ τὴν ποιότητα πᾶσαι, αἱ τῆς ποιότητος αὐτῆς διαφοραὶ δῆλον ὅτι ὑπὸ τὴν ποιότητα ἂν εἶεν. οὕτως γὰρ πᾶν κατηγοροῖτο τὸ γένος τῶν οἰκείων διαφορῶν· ὃ γὰρ καὶ τὰς ἄλλας διαφορὰς ποιότητας λέγειν, τὰς δὲ τῆς ποιότητος μηκέτι, ἀλλὰ ὑπὸ ἄλλο τι γένος αὐτὰς τιθέναι, πλασματῶδές τε καὶ ἄτοπον. μή ποτε οὖν αἱ ἐν ἑκάστῳ γένει διαφοραὶ ἐν τῷ αὐτῷ γένει εἰσί, τουτέστιν ἐν τῇ αὐτῇ κατηγορίᾳ· καὶ γὰρ εἰ καὶ μὴ τὸ προσεχές τινων γένος κατηγοροῖτο τῆς διαφορᾶς τῷ ἤδη συναμφότερόν τι τοῦτο εἶναι, ὃ ἐπὶ τῶν οὐσιῶν μόνων γίγνεται (ἐκ γὰρ καὶ ταύτης ἐστί τις ἡ συναμφότερος οὐσία, ἣν οὐχ οἷόν τε τῆς ἁπλῶς διαφορᾶς κατηγορεῖσθαι τὸ γένος), ἀλλὰ τό γε ἀνωτέρω ἂν κατηγοροῖτο τὸ ὂν κοινότερόν τε καὶ ἁπλούστερον· ἡ γὰρ καὶ οὐσία κοινὸν καὶ ἁπλῶν καὶ συνθέτων οὐσιῶν. εἰ οὖν καὶ τὸ ζῷον σύνθετός τις εἴη καὶ συναμφότερος οὐσία, καὶ διὰ τοῦτο τῆς διαφορᾶς καθ' αὑτὴν λαμβανομένης οὐ κατηγορεῖται, ἀλλ' ἡ οὐσία αὐτῆς κατηγορηθήσεται· ὃ εἰ καὶ ἡ οὐσία αὐτῆς τῆς τὸ ζῷον διαιρούσης διαφορᾶς κατηγορεῖται, ἤδη δέδεικται τὸ διαιρούμενον γένος ὑπὸ τῆς διαφορᾶς κατηγορούμενον αὐτῆς· τοιοῦτον δὴ ἦν καὶ τὸ λεγόμενον. ἀλλ' εἰ καὶ τοῦτο ἐπί τινων ἀληθές, ἀλλ' οὐκ ἀδύνατον γένος τι τῆς διαιρούσης αὐτὸ κατηγορεῖσθαι διαφορᾶς· ἥτις γὰρ ἂν ληφθῇ τῆς οὐσίας διαιρετικὴ διαφορά, ἀνάγκη ταύτην οὐσίαν εἶναι. δοκεῖ δὲ τὰ γένη ἰδίᾳ τῶν διαφορῶν κατηγορεῖσθαι διὰ τὰς ὁμωνυμίας· τὸ γὰρ διακριτικὸν καὶ ἐν χρώμασι καὶ ἐν χυμοῖς· ποῖον οὖν αὐτὸ κατηγορηθήσεται; συντεθέντος δὲ αὐτῷ τοῦ οἰκείου γένους εἶδος ἤδη. δείξας δὲ ὅτι τὸ ὂν καὶ τὸ ἓν οὐ γένη, ἀκολούθως ἐπήνεγκε «καὶ ἀλλὰ μὴν εἰ μὴ γένη, οὐδ' ἀρχαὶ ἔσονται, εἴπερ ἀρχαὶ τὰ γένη» ἔτι καὶ τὰ μεταξὺ συλλαμβανόμενα μετὰ τῶν διαφορῶν ἔσται γένη καὶ λέγει νῦν, οὐ πρὸς τὸ εἰ τὰ πρῶτα γένη ἀρχὰς εἶναι ἢ μὴ εἶναι λέγειν δόξα μόνον, ἀλλὰ καὶ πρὸς τὸ μὴ εἶναι τὰ γένη ἀρχάς· ἄπειροι γὰρ καὶ πολλαὶ ἔσονται αἱ ἀρχαὶ τῶν ὄντων ἑκάτεραι. ἑκάστη γὰρ διαφορὰ τῶν ἐν τῷ ἀτόμῳ εἴδει τῷ γένει συντιθεμένη, οὗ ἐστι διαφορά, γένος ποιεῖ. ἕκαστον γὰρ τῶν μεταξὺ γενῶν τοῦ τε πρώτου καὶ τοῦ ἀτόμου εἴδους συντιθέμενον τῇ οἰκείᾳ διαφορᾷ γένος ποιεῖ, εἰ καὶ ἐπί τινων μὴ δοκεῖ τῷ μὴ ὠνομάσθαι οἰκείῳ ὀνόματι τὸ γένος ἐκεῖνο· τοῦτο γὰρ σημαίνει τὸ «τὰ μὲν καὶ δοκεῖ τὰ δὲ οὐ δοκεῖ» τὸ καὶ ζῷον πτηνὸν γένος ἐστίν, ὥσπερ τὸ ζῷον, εἰ καὶ μὴ δοκεῖ ὠνομάσθαι. ἢ τὸ «τὰ μὲν δοκεῖ εἶπε, τὰ δὲ οὐ δοκεῖ,» ὅτι, ὡς εἶπεν ἐν τῷ πρώτῳ περὶ Ζῴων, μόνον αἱ στερητικαὶ διαφοραὶ συντιθέμεναι τοῖς γένεσιν οὐ ποιοῦσιν εἴδη οὐδὲ γένη, ὅτι οὐδὲ ὡρισμένον δηλοῦσι. καὶ εἴη ἂν καὶ τοῦτο ὡς ἄτοπον ἑπόμενον τοῖς τὸ ἓν καὶ τὸ ὂν γένος λέγουσιν, ἔπειτα τῇ τοῦ γένους εἰς δύο διαιρέσει τὰ εἴδη καὶ τοὺς ὁρισμοὺς ποιοῦσι. δεῖ γὰρ τὰ μεταξύ, ἃ γίγνεται συντιθεμένων τῶν διαφορῶν τοῖς γένεσι, γένη καὶ τὰ αὐτὰ εἴδη γίγνεσθαι· ἐκείνοις δὲ τοῖς εἰς δύο διαιροῦσι τὰ γένη καὶ ἀκολουθεῖ τοῦτο. ἔτι στερήσει ἀναγκάζον διαιρεῖν, ποιεῖ δὲ ἡ στερητικὴ διαφορὰ συντιθεμένη τῷ γένει εἶδος. πολλὰ οὖν τῶν αὐτῶν ἀτόμων ἐστὶ καὶ πολλαὶ ἀρχαί, εἰ τὸ ἓν καὶ τὸ ὂν γένη τε καὶ ἀρχαὶ τῶν ὄντων. τὸ δὲ «μέχρι τῶν ἀτόμων» λέγοι ἂν τῶν ἐσχάτων εἰδῶν· ταῦτα γὰρ οὐκέτι διαφοραῖς διαιρεῖται. οὐδὲν δὲ οὐδὲν ἧττον κατά γε τοῦτον τὸν λόγον αἱ διαφοραὶ ἀρχαὶ ἢ τὰ γένη· ἃ γὰρ καὶ πλειόνων κατηγοροῦνται. εἰ δὴ καὶ αἱ διαφοραὶ ἀρχαί (καὶ γὰρ τὸ γένη τὰ ταῖς διαφοραῖς συλλαμβανόμενα), πολλαὶ καὶ σχεδὸν ἄπειροι ἔσονται αἱ ἀρχαί, ἄλλως τε καὶ εἰ τὸ ἀνωτάτω τις γένος ὡς ἀρχὴν λαμβάνει· πλείους γὰρ καὶ τοῦ τοιούτου γένους διαφοραί. ὃ δοκεῖ ἄλογον εἶναι· καὶ γὰρ οἱ γένη τιθέμενοι ἀρχάς, ἐκφυγεῖν οἰόμενοι τὸ πλῆθος τῷ τὸ κοινὸν λαμβάνειν, ἀρχὴν ἐτίθεντο τοῦτο. ὡς δὴ ἀκολουθοῦν τῷ τὸ πρῶτον γένος ἀρχὴν τιθέναι καὶ τἄλλα γένη τὰ ὑπὸ τὸ πρῶτον ἀρχὰς λέγειν, οὕτως εἶπεν· αἱ γὰρ διαφοραὶ εἰ καὶ ἐπὶ πλέον λέγονται τῶν εἰδῶν τῶν γιγνομένων ὑπ' αὐτῶν, ἀλλ' οὐ κατηγοροῦνται αὐτῶν ἐν τῷ τί ἐστιν, οὐδὲ ὡς γένη.