Комментарий к «Метафизике» Аристотеля. (Книги Α, Β, Γ, Д)
- -
- 100%
- +
Русский перевод: «К началам». И это затруднение [относится] к предварительно сказанным; оно же таково. Если допустить и согласиться, что роды суть начала, то, говорит он, стоит исследовать, следует ли полагать началами высшие роды — самые общие, или последние и ближайшие к единичным [вещам], которые он называет неделимыми видами; ибо родами он называет теперь и виды. Ибо если всегда общее более есть начало, чем не одинаково общее, поскольку и начало есть отделенное общее, то высшие и самые общие роды были бы началами; и таким образом высшие роды сущего были бы началами, и начал будет столько, сколько есть первых родов. Приняв это, он прибавляет: «так что единое и сущее будут началами и сущностями; ибо они более всего сказываются обо всем». Ибо если они, сказываясь обо всем сущем как роды, то они были бы началами и причинами сущего; ибо это и означает «сущность». Сказав же это и сведя к этому рассуждению то, что если самые родовые и самые общие [вещи] суть начала, то сущее и единое будут началами всего сущего, поскольку они самые общие, — далее он пытается показать, что сущее и единое не суть роды сущего; а если не роды, то, очевидно, не начала. Ибо так и не было бы одного начала всего, если нет некоторого общего рода их, если род есть начало; ибо установлено, что роды суть начала, и из них самые общие. И как кажущееся некоторым, так он возражает против этого учения, и он уже говорил о нем незадолго перед этим. Что же сущее и единое не суть роды, он показывает так. Всякое различие, разделяющее род, будучи [различием], есть единое; так что и различия сущего, если они суть роды, будут каждая из них и единым, и сущим. Но если сущее и единое [присутствуют] в каждом различии сущего, поскольку сущее и единое суть роды, то роды сказывались бы о собственных различиях. Это, говорит он, невозможно; ибо вообще ни вид, будучи видом рода (ибо вид многозначен, как сказано незадолго перед этим), не сказывается о собственном различии, если различие берется само по себе; ибо различие сказывается о большем, чем вид, как «разумное» о человеке или «смертное», а то, что сказывается о меньшем, не может истинно сказываться о том, что сказывается о большем. И поэтому он сказал «о собственных различиях», что равнозначно «тем, через которые он получает видовое определение». Далее, вид есть нечто составное, а различие есть часть составного. Далее, различие есть часть вида, поскольку каждый из принимаемых в определительном рассуждении [терминов] есть часть того, что восполняет сущность, и часть неоднородная; ибо не одно и то же, что род означает в определении для каждого из различий, и такое целое не сказывается о своих частях. Так что никоим образом вид не сказывается о собственном различии; ибо если и род не так имеет части — виды; и в определении родов [содержатся] виды. Но и роды не сказываются о собственных различиях, когда различия берутся отдельно от видов и не содержат в себе виды. Ибо когда «животное» сказывается о «разумном», оно сказывается о «разумном животном» (ибо это и слышится тогда из «разумного»), поскольку о самом различии, взятом без вида, оно не сказывается, например, о «разумности»; ибо различия суть некоторые качества, о которых как можно, чтобы «животное», означающее составную сущность, сказывалось? Ибо и роды сказываются о различиях. Если же это так, то различия сущего и единого, если они суть роды, не будут ни сущими, ни каждая из них единым, то есть ни одно различие не будет ни единым, ни сущим, но все будут противоположным; что нелепо. Так что и они не суть роды. Если же не роды, то не начала, если роды суть начала. А «и невозможно, чтобы сказывались или виды, или род о собственных различиях» означает «о собственных различиях»; а «и род без видов» — либо равнозначно тому, что род сказывается о чем-то другом без своих видов, либо что и род сказывается о различиях, когда различия не берутся как уже виды и составные [вещи]. Мне кажется, что это рассуждение более логично, как и большинство того, что говорится им: ибо под какой род мы подведем различия? Ибо нужно, чтобы они были из некоторого рода, если они суть сущие и [если] необходимо, чтобы о них сказывался некоторый род различий того рода. Или различия не будут иметь рода, или будут подчинены тому роду, который они делят. Ибо если и все различия подчинены качеству, то различия самого качества, очевидно, были бы под качеством. Ибо так всякий род сказывался бы о собственных различиях; ибо говорить, что другие различия суть качества, а различия качества уже нет, но подводить их под другой род, было бы выдумкой и нелепостью. Может быть, поэтому различия в каждом роде находятся в том же роде, то есть в той же категории; ибо если и ближайший род некоторых [вещей] не сказывается о различии, потому что это уже есть нечто составное, что происходит только в сущностях (ибо из этого [различия] есть некоторая составная сущность, о которой невозможно, чтобы род сказывался как о простом различии), то все же высшее [род] сказывался бы — сущее, как более общее и более простое; ибо и сущность есть общее для простых и составных сущностей. Если же и животное есть некая составная и составная сущность, и поэтому о различии, взятом самом по себе, оно не сказывается, то о нем будет сказываться сущность; и если сущность сказывается о самом различии, делящем животное, то уже доказано, что делимый род сказывается о своем различии; таково и было сказанное. Но если и это истинно в некоторых [случаях], то все же не невозможно, чтобы некоторый род сказывался о разделяющем его различии; ибо какое бы различие, делящее сущность, ни было взято, необходимо, чтобы оно было сущностью. Кажется же, что роды сказываются о различиях в собственном смысле из-за омонимии; ибо «различительное» [бывает] и в цветах, и во вкусах; так какое же из них будет сказываться? Когда же к нему присоединяется собственный род, оно уже есть вид. Показав, что сущее и единое не суть роды, он сообразно прибавил: «и если не роды, то не будут и началами, если роды суть начала». Далее, и средние [роды], взятые вместе с различиями, будут родами, и он говорит теперь не только о том, следует ли говорить, что первые роды суть начала или нет, но и о том, что роды не суть начала; ибо бесконечны и многочисленны будут начала сущего — и те, и другие. Ибо каждое различие, присоединяемое к роду в неделимом виде, которого оно есть различие, создает род. Ибо каждый из средних родов между первым и неделимым видом, присоединяясь к собственному различию, создает род, даже если в некоторых [случаях] это не кажется [родом] из-за того, что тот род не назван собственным именем; ибо это означает «одни кажутся, другие не кажутся» — что и «крылатое животное» есть род, как и «животное», если даже не кажется названным [родом]. Или «одни кажутся, другие не кажутся» он сказал потому, что, как он сказал в первой [книге] "О животных", только лишенностные различия, присоединяясь к родам, не создают ни видов, ни родов, потому что не обозначают определенного [вида]. И это было бы нелепостью, следующей для тех, кто говорит, что единое и сущее суть роды, а затем через деление рода на две части создают виды и определения. Ибо нужно, чтобы средние [роды], которые возникают из присоединения различий к родам, становились и родами, и теми же видами; и для тех, кто делит роды надвое, это и следует. Далее, [они вынуждены] делить через лишенность, а лишенностное различие, присоединяясь к роду, создает вид. Так что многих одних и тех же неделимых [вещей] и много начал, если единое и сущее суть роды и начала сущего. А «до неделимых» он говорил бы о последних видах; ибо они уже не делятся на различия. Однако ничуть не менее, согласно этому рассуждению, различия суть начала, чем роды; ибо они сказываются о большем [числе вещей]. Если же и различия суть начала (ибо и роды, взятые вместе с различиями), то начал будет много и почти бесконечно, особенно если кто-то берет высший род как начало; ибо различий такого рода больше. Что кажется неразумным; ибо и те, кто полагает роды началами, думая избежать множественности через взятие общего, полагали это началом. И как [это] следует из того, что полагают первый род началом, и говорят, что и другие роды, подчиненные первому, суть начала, — так он и сказал; ибо различия, хотя и сказываются о большем, чем виды, происходящие от них, но не сказываются о них в [определении] «что есть», и не как роды.
Глава XXIV. О том,должны ли начала быть общими или единичными, и о трудностях, связанных с этим(Книга B, Глава 4)
(B 4. 999a)
Древнегреческий текст: Ἀλλὰ ἐστιν. ἐπιχειρήσας πρῶτον ὅτι τὰ ἀνωτάτω γένη μᾶλλον ἀρχαὶ τῶν ὄντων, νῦν ὅτι τὰ εἴδη μᾶλλον ἀρχαὶ τῶν γενῶν ἐπιχειρεῖ δεικνύναι. εἰ γὰρ ἀρχῆς ἐπέχει χώραν, ὃ μᾶλλον ἓν μᾶλλον ἂν ἀρχὴ εἴη. ἀλλὰ μὴν τὸ ἓν ἀδιαίρετόν ἐστιν· ὃ γὰρ μὴ διῃρημένον ἢ ἀδιαίρετον μᾶλλον ἕν· ἔστι δὲ μᾶλλον ἀδιαίρετον τὸ εἶδος τοῦ γένους, ὥστε καὶ μᾶλλον ἀρχή. ὅτι δὲ μᾶλλον ἀδιαίρετον, οὕτως ἔδειξε. τὸ ἀδιαίρετον ἢ κατ' εἶδος ἢ κατὰ ἀριθμόν· κατ' εἶδος μὲν ἀδιαίρετον καὶ μηκέτι εἰς εἶδος διαιρούμενον, ὁποῖά ἐστι τὰ ἄτομα εἴδη, κατὰ δὲ καὶ ποσὸν ἀδιαίρετον ὃ μὴ τῷ ἀριθμῷ διαιρούμενον, οἷον τὸ τῷ ἀριθμῷ καὶ καθ' ἕκαστον· ἕκαστον γὰρ καὶ τούτων ἓν ὂν τῷ ἀριθμῷ οὐκέτι εἰς ποσὰ πολλὰ κατ' ἀριθμὸν ὅμοια αὐτῷ διαιρεῖται· τὸ δὲ κατὰ ποσὸν διαιρεῖσθαι εἰς ἀριθμὸν νῦν λέγει. πρῶτον δὲ τῇ τάξει καὶ τῇ φύσει τῶν ἀδιαιρέτων ἢ τὸ τῷ εἴδει ἀδιαίρετον τοῦ κατὰ καὶ ποσὸν διαιρουμένου καὶ τὸ δὲ τῷ ποσῷ ἀδιαίρετον. τοῦτο ἔξωθεν ἱστορήσας μετὰ ταῦτα δείκνυσιν ὅτι τὰ γένη εἰς εἴδη διαιρεῖται, τὰ δὲ ἔσχατα εἴδη ἀδιαίρετα κατ' εἶδος, διὸ καὶ μᾶλλον ἀρχαὶ εἶεν τὰ ἔσχατα εἴδη μᾶλλον ὄντα ἕν. εἰπὼν δὲ τὰ γένη διαιρεῖ εἰς εἴδη, ἵνα μή τις ἡγῆται ὁ τὰ ἄτομα εἴδη αὐτὸν λέγειν, ὃ μέχρι νῦν ἔλεγεν, ἐπήνεγκε «οὐ γὰρ εἷς ἄνθρωπος τῶν τινῶν,» ὧν κατηγορεῖται, ἀνθρώπων· καὶ εἰς ὡς διαιρεῖ· διαιρεῖ ὁ ἄνθρωπος, ἀλλ' οὐκ εἰς εἴδη (οὐ γάρ ἐστι γένος), ἀλλ' εἰς ἄτομα μόνον, ὃ δὲ γένος καὶ τὰ εἴδη καὶ κατὰ τὰ ἄτομα διαιρεῖ. ἔτι καὶ τοῦτο ἐπιχειρεῖ πρὸς τὸ ὅτι δεῖ τὰ ἔσχατα γένη, τουτέστι τὰ ἄτομα εἴδη, μᾶλλον ἀρχὰς λέγειν τῶν ἀνωτάτω καὶ κοινοτάτων γενῶν· τὰ γὰρ γένη τὰ τῶν εἰδῶν κατηγορούμενα διὰ τὴν ἀρχὴν ἔστι τι παρὰ ταῦτα.
Русский перевод: «Но есть». Сначала попытавшись доказать, что высшие роды в большей степени суть начала сущего, теперь он пытается показать, что виды в большей степени суть начала, чем роды. Ибо если нечто занимает место начала, то то, что в большей степени едино, в большей степени было бы началом. Но единое неделимо; ибо то, что не разделено или неделимо, в большей степени едино; вид же более неделим, чем род, так что и более начало. Что он более неделим, он показал так. Неделимое бывает или по виду, или по числу; по виду неделимо то, что уже не делится на вид, каковы неделимые виды; а по количеству неделимо то, что не делится по числу, например, единичное по числу; ибо каждое из них, будучи единым по числу, уже не делится на многие количественные части, подобные ему по числу; а делиться по количеству на число он теперь называет [делимостью]. Первое же по порядку и по природе из неделимых — [то], что неделимо по виду, [по сравнению] с тем, что делится по количеству, и [то], что неделимо по количеству. Изложив это извне, затем он показывает, что роды делятся на виды, а последние виды неделимы по виду, поэтому и последние виды были бы в большей степени началами, поскольку они в большей степени едины. Сказав же, что роды делятся на виды, чтобы кто-то не подумал, что он называет неделимые виды тем, что он до сих пор говорил, он прибавил: «ибо не один человек из тех», о ком сказывается [род] «человек», [т.е. из отдельных людей]; и [род] делится на [виды]; «человек» делится, но не на виды (ибо он не род), но только на неделимые [индивиды]; а род делится и на виды, и на неделимые [индивиды]. Далее, он пытается доказать и это — что следует называть последние роды, то есть неделимые виды, началами в большей степени, чем высшие и самые общие роды; ибо роды, сказываясь о видах, через начало [т.е. через то, что они суть начала] суть нечто помимо них.
(B 4. 999a)
Древнегреческий текст: ὡς οὖν, ἔοικε, τὰ εἴδη ὧν κατηγορεῖ. δείκνυσι δ' αὐτὸ οὕτως. ἐν οἷς τὸ πρότερον καὶ ὕστερόν ἐστι, τὸ ἐπὶ τούτοις κοινῶς κατηγορούμενον ὡς γένος οὐδέν ἐστι παρὰ ταῦτα ἃ κατηγορεῖ· οἷον εἰ ἐπ' ἀριθμῶν πρώτη τῶν ἀριθμῶν δυὰς ἢ τριάς, οὐκ ἔστιν ἀριθμοῦ τις ἄλλη φύσις παρὰ τούτους τοὺς ἀριθμούς, δυάδα ἢ τριάδα καὶ τὰ ἑξῆς, ὧν ὡς γένος κατηγορεῖται. ὁμοίως περὶ τῶν σχημάτων οὐδέν ἐστι κοινῶς κατηγορούμενον τῶν σχημάτων ὡς σχῆμα παρὰ τρίγωνον καὶ τετράγωνον ἢ τὰ ἄλλα ἀκολούθως τούτοις τὴν τάξιν. τοῦτο δὲ λαμβάνει ὡς κἀκείνοις δοκοῦν· οὗτοι γὰρ καὶ ἀρχὰς τῶν ὄντων τὰ ἀνωτάτω ἐτίθεντο γένη, ὡς ἱστόρησε, τὸ ἓν καὶ τὸ ὄν καὶ τὸ μέγα καὶ τὸ μικρόν (εἰσὶ δὲ οὗτοι οἱ περὶ Πλάτωνα)· ἐν οἷς καὶ τὸ πρότερον καὶ ὕστερόν ἐστιν, ἐν τούτοις ἔλεγον μὴ εἶναί τι τὸ κοινὸν παρὰ τὰ ὧν κατηγορεῖται. διὰ τοῦτο γοῦν οὐδὲ ἰδέαν ἔλεγον εἶναι τούτων, ὡς ἱστορεῖ ἔν τε ἄλλοις καὶ ἐν τῷ πρώτῳ τῶν Νικομαχείων Ἠθικῶν. λαβὼν οὖν ἐν τούτοις κατ' αὐτοὺς ἐκείνους μηδὲν εἶναι τὸ κοινὸν παρὰ τὰ ὧν κατηγορεῖται (μήτε ἐν ἀριθμοῖς μήτε ἐν σχήμασι), προστίθησιν αὐτὸς ὅτι εἰ μὴ ἐπὶ τούτοις ἔστι κοινὸν παρὰ τὰ ὧν κατηγορεῖται. τοῦτο δὲ ἤτοι ὡς πᾶσι τοῖς γένεσιν ὄντος τινὸς προτέρου καὶ ὑστέρου ἢ μέσης τινὸς διαφορᾶς ἔν τε τοῖς αὐτοῖς κατηγορουμένοις καὶ ἐν τοῖς ἄλλοις γένεσιν, ἀλλ' ὁμοίως τούτων τε καὶ ἐκείνων ὄντων γενῶν. εἰ οὖν ἐν τοῖς μάλιστα δοκοῦσι γένεσιν εἶναι μὴ ἔστι τι τὸ κοινὸν παρὰ τὰ ὧν κατηγορεῖται, οὐδὲ ἐν τοῖς ἄλλοις ἂν εἴη, κἂν εἰ μή ἐστιν ἐν αὐτοῖς τὸ πρότερον καὶ ὕστερον. διὰ τοῦτο δὲ μάλιστα δοκοῦσι γένη τε καὶ ἀρχαὶ εἶναι, ὅτι μάλιστα ὄντα ἐδόκουν αὐτοῖς εἶναι οἱ ἀριθμοὶ καὶ τὰ σχήματα, ὧν τὰ γένη μάλιστα εἴη. ἔτι δοκεῖ ἐναργῶς τὸ σχῆμα τῶν σχημάτων ὁ δὲ ἀριθμὸς τῶν ἀριθμῶν ὡς γένος κατηγορεῖσθαι. εἰ οὖν τὸ ἐν τούτοις κοινὸν μὴ ἀρχή, οὐδ' ἂν τοῖς ἄλλοις. εἰ μηδέν ἐστι τὸ κοινὸν καὶ γένος παρὰ τὰ εἴδη ὧν κατηγορεῖται, οὐδ' ἂν ἀρχὴ εἴη, ἀλλὰ μᾶλλον τὰ εἴδη τὰ κατὰ τῶν ἀτόμων κατηγορούμενα· ἐν γὰρ καὶ τοῖς ἀτόμοις οὐκ ἔστι πρότερον τὸ δὲ ὕστερον, ὥστε οὐδὲ τὸ κατ' αὐτῶν κατηγορούμενον εἶδος μηδὲν εἶναι δοκεῖν παρὰ τὰ ἄτομα. εἰ δὲ ἐπὶ τῶν σχημάτων καὶ τῶν ἀριθμῶν μή ἐστι τὸ σχῆμα, ὁ ἀριθμός, τὰ κοινά, ἀρχαί, ἀλλὰ τὸ τρίγωνον καὶ ἡ δυὰς τῶν καθ' ἕκαστα δυάδων, οὕτως ἂν καὶ ἐπὶ τῶν ἄλλων ἔχοι, ὥστε εἰ ἐν τὰ ἄτομα εἴδη ἀρχαί, οὐ τὰ κοινὰ γένη. τοῖς δὲ προειρημένοις προστίθησι δεικνὺς ὅτι ἐν πᾶσι τοῖς γένεσίν ἐστι τὸ πρότερον καὶ τὸ ὕστερον· ἔστι δὲ καὶ ὁ τοῦ προτέρου τρόπος καὶ τὸ βέλτιον, ὡς ἐν τῇ τοῦ προτέρου διαιρέσει ἐν Κατηγορίαις ἔδειξεν, ἐν πᾶσι δὲ τοῖς γένεσίν ἐστι τὸ βέλτιον καὶ χεῖρον τῶν εἰδῶν· ὥστε οὐδὲν τῶν γενῶν ἀρχή, ἀλλὰ μᾶλλον ἴσως τὰ ἄτομα εἴδη ἀρχαί, ὅτι τῶν ὑπ' αὐτὰ ἀτόμων οὐκ ἔστι τὸ μέν τι πρότερον τὸ δὲ ὕστερον. συνεχρήσατο δὲ πρὸς τὴν ἀπορίαν τῇ τοῦ πρώτου ὁμωνυμίᾳ· τῇ γὰρ τοῦ πρώτου ὁμωνυμίᾳ χρῆται πρὸς τὸ δεικνύναι μηδὲν ὂν τὸ γένος παρὰ τὰ ὧν κατηγορεῖται. ἐπὶ γοῦν τῶν ζῴων τὸ βέλτιον τὸ δὲ χεῖρον. ὁ θεὸς βέλτιον· διὰ τοῦτο καὶ πρῶτον. τῶν ἄλλων πάντων ζῴων ὁ ἄνθρωπος ζῷον βέλτιόν τε καὶ πρῶτον. ἀλλὰ καὶ ἐν χρώμασι τὸ λευκὸν βέλτιον τῶν ἄλλων, ἐν χυμοῖς ὁ γλυκύς. εἰπὼν δὲ ταῦτα ὑπὲρ τοῦ δεῖξαι τὰ εἴδη μᾶλλον καὶ τὰ ἄτομα γένη ἀρχὰς τῶν κοινῶν γενικωτάτων ἐπιφέρει ἐκ τούτων ἅπαν φαίνεται τὰ ἐπὶ τῶν ἀτόμων κατηγορούμενα ἀρχαὶ εἶναι τῶν γενῶν. ἑξῆς δὲ πάλιν ἐπιχειρεῖ πρὸς τὸ μὴ δύνασθαι τὰ ἄτομα εἴδη ἀρχὰς εἶναι. ἡ δὲ ἐπιχείρησις τοιαύτη. δεῖ τὴν ἀρχὴν καὶ τὴν αἰτίαν τινὸς εἶναι παρὰ τὸ πρᾶγμα τοῦτο οὗ ἀρχὴ καὶ αἰτία ἐστί, καὶ δύνασθαι χωρὶς ἐκείνου εἶναι ἐστὶν αἰτία. οὐδὲν δὲ δύναται εἶναι καθ' αὑτὸ κεχωρισμένον, ὃ μή ἐστι καθ' ἕκαστον. εἰ γάρ τις τὰ εἴδη λέγει εἶναι, ὅτι καθόλου πάντων τῶν ὑφ' ἑαυτὰ καὶ τῶν καθ' ἕκαστα κατηγορεῖται, καὶ ἔστιν ἄλλα ἑκάστου αὐτῶν, καὶ διὰ τοῦτο ἀρχὰς αὐτὰ εἶναι, τούτῳ τῷ λόγῳ τὰ ἐπαναβεβηκότα γένη μᾶλλον ἀρχαὶ τῶν εἰδῶν· μᾶλλον γὰρ ἐκεῖνα κοινὰ καὶ πλειόνων κατηγορεῖται. πάνυ δὲ ὀξέως καὶ λογικῶς ἐπικεχείρηκε ταῦτα.
Русский перевод: «Как же, по-видимому, виды [суть начала] того, о чем они сказываются». Он показывает это так. В тех [вещах], где есть первое и последующее, то, что общим образом сказывается о них как род, не есть ничто помимо того, о чем оно сказывается; например, если среди чисел первой [из чисел] является двоица или троица, то нет иной природы числа помимо этих чисел — двоицы, троицы и следующих, о которых [число] сказывается как род. Подобным образом и о фигурах: нет ничего, что общим образом сказывалось бы о фигурах как фигура помимо треугольника, четырехугольника и других, следующих за ними по порядку. Это он принимает как кажущееся и тем [философам]; ибо и они полагали началами сущего высшие роды, как он рассказал, — единое, сущее, великое и малое (а это платоники); в которых есть первое и последующее, в них они говорили, что нет ничего общего помимо того, о чем оно сказывается. Поэтому они и не говорили, что есть идея их, как он рассказывает и в других [местах], и в первой книге "Никомаховой этики". Итак, приняв в них, согласно их [мнению], что нет ничего общего помимо того, о чем оно сказывается (ни в числах, ни в фигурах), он сам прибавляет, что если в них нет общего помимо того, о чем оно сказывается, то это [означает], что-либо во всех родах есть нечто первое и последующее, либо некая средняя разница и в самих сказываемых [вещах], и в других родах, но одинаково как в этих, так и в тех, поскольку они суть роды. Итак, если в том, что в наибольшей степени кажется родами, нет ничего общего помимо того, о чем оно сказывается, то не было бы и в других, даже если в них нет первого и последующего. И поэтому они в наибольшей степени кажутся родами и началами, потому что числа и фигуры казались им наиболее сущими, роды которых были бы в наибольшей степени [родами]. Далее, кажется очевидным, что фигура сказывается о фигурах как род, а число — о числах. Если же общее в них не есть начало, то не было бы и в других. Если нет ничего общего и рода помимо видов, о которых он сказывается, то не было бы и начала, но скорее виды, сказывающиеся о неделимых [индивидах]; ибо и в неделимых [индивидах] нет одного первее, другого позже, так что и сказывающийся о них вид не казался бы ничем помимо неделимых. Если же в фигурах и числах нет фигуры и числа как общего и начала, но треугольник и двоица [суть начала] отдельных двоиц, то так же было бы и в других [вещах]; так что если неделимые виды суть начала, то не общие роды. К предварительно сказанному он прибавляет, показывая, что во всех родах есть первое и последующее; и есть способ [быть] первым и лучшее, как он показал в делении "первого" в "Категориях"; и во всех родах среди видов есть лучшее и худшее; так что ни один из родов не есть начало, но скорее, возможно, неделимые виды суть начала, потому что среди подчиненных им неделимых [индивидов] нет одного первее, другого позже. Он использовал для этого затруднения омонимию "первого"; ибо омонимией "первого" он пользуется, чтобы показать, что род не есть ничто помимо того, о чем он сказывается. По крайней мере, среди животных одно лучше, другое хуже. Бог — лучшее; поэтому и первое. Из всех других животных человек есть животное лучшее и первое. Но и в цветах белое лучше других, во вкусах — сладкое. Сказав же это для того, чтобы показать, что виды и неделимые [индивиды] в большей степени суть начала, чем общие и самые родовые [вещи], он прибавляет: из этого явствует, что все, сказывающееся о неделимых [индивидах], суть начала родов. Далее, он снова пытается показать, что неделимые виды не могут быть началами. Доказательство же таково. Начало и причина должны быть чем-то помимо той вещи, которой они суть начало и причина, и должны быть в состоянии существовать отдельно от нее. Ничто не может существовать само по себе отдельно, что не есть единичное [сущее]. Если кто-то говорит, что виды существуют потому, что они общим образом сказываются обо всем подчиненном им и о единичных [вещах], и суть иное, чем каждое из них, и поэтому они суть начала, то по этому рассуждению вышестоящие роды были бы началами в большей степени, чем виды; ибо они более общи и сказываются о большем [числе вещей]. Весьма остро и логично он провел эти доказательства.
Глава XXV. Отрудностях, связанных с общим и единичным, и о необходимости вечных начал(Книга B, Глава 4)
(B 4. 999a – b)
Древнегреческий текст: Ὅτι δὲ νῦν χαλεπωτάτην τέ φησιν ἀπορίαν καὶ ἀναγκαιοτάτην εἶναι ἐξευκρινῆσαι πρὸς τὴν γνῶσιν τῶν ἀρχῶν καὶ ὅλως πρὸς τὴν προκειμένην πραγματείαν, ἣ ἤρτηται τῶν εἰρημένων πρὸ ὀλίγου περί τε τῶν γενῶν καὶ τῶν εἰδῶν, ἐχομένη δέ ἐστι τῆς προειρημένης, ὅτι ἐν ἐκείνῃ ἐζητοῦμεν πότερον μᾶλλον ἀρχὴ τῶν κοινῶν, τὸ κοινότερον ἢ τὸ προσεχέστερον, ἔπειτα ὅτι εἰ τὴν ἀρχὴν χωριστὴν εἶναι καὶ αὐτὴν καθ' αὐτὴν ὑφεστάναι, ἀνῃροῦμεν τὸ εἶναί τι ἐκείνων ἀρχήν, ἐνταῦθα δὲ ζητεῖ εἰ ἔστι τι παρὰ τὰ καθ' ἕκαστα καὶ τὰ ἄτομα τὸ κοινὸν τοῦτο, ὃ λέγομεν γένος ἢ εἶδος, εἴτε καὶ μή· καὶ τίνα τε ἄτοπα ἕπεται τεθέντος μὴ εἶναι δείκνυσι, κἂν λέγῃ τις εἶναι, πάλιν τὰ τῇ ὑποθέσει ταύτῃ χαλεπὰ ἑπόμενα ἐρεῖ. εἰ οὖν μηδὲν εἴη παρὰ τὰ καθ' ἕκαστα, ἀναιρεθήσεται ἐπιστήμη· τὰ γὰρ καθ' ἕκαστα ἄπειρα, τῶν δὲ ἀπείρων ἀδύνατον γνῶσιν καὶ ἐπιστήμην καὶ περίληψιν γενέσθαι· ἡ γὰρ γνῶσις καὶ ἡ ἐπιστήμη τῶν καθ' ἕκαστα γίγνεσθαι δοκεῖ, καθὸ ἕν τι καὶ ταὐτόν ἐστιν ἐν πᾶσιν αὐτοῖς, καὶ τὸ καθόλου κοινῶς αὐτῶν κατηγορούμενον· ὅπερ εἰ μὴ εἴη, οὐδ' ἂν γνῶσις αὐτῶν δύναιτο γίγνεσθαι. εἰ δὲ ἐστιν ἐπιστήμη καὶ γνῶσις, ὅλως ἀκολουθήσει καὶ παρὰ τὰ καθ' ἕκαστα εἶναί τι κοινόν, καθ' ὃ ἡ γνῶσις καὶ ἡ ἐπιστήμη συστήσεται, τοῦτο δέ ἐστι τὸ γένος ἢ τὸ ἔσχατον, ὃ κυρίως εἶδος καλεῖται, ἢ τὸ πρῶτον, ὃ γένος ἐστίν. καὶ ὅτι μηδὲν τούτων ἐστίν, ἄρτι, φησί, διηπορήσαμεν, ἀναπέμπων ἡμᾶς ἐφ' ἃ εἴρηκε ζητῶν εἰ τὸ εἶδος ἀρχή· εἶπε γὰρ τὴν ἀρχὴν δεῖν καὶ τὴν αἰτίαν εἶναι παρὰ τὰ πράγματα ὧν ἀρχή, καὶ δύνασθαι εἶναι χωριζομένην αὐτῶν· τοιοῦτον δέ τι παρὰ τὰ καθ' ἕκαστον εἶναι διὰ τί ἄν τις ὑπολάβοι. ἀλλὰ καὶ πρὸ ὀλίγου δοκεῖ δεῖχθαι ὅτι τὸ κοινῶς κατηγορούμενόν τινων οὐδέν ἐστι παρὰ τὰ ὧν κατηγορεῖται· δείξας δὲ ἐπὶ τῶν σχημάτων καὶ τῶν ἀριθμῶν τοῦτο ὁμολογούμενον, ὅτι ἐν αὐτοῖς ἐστι τὸ πρῶτον καὶ τὸ ὕστερον, ἐπήνεγκεν ὅτι εἰ μὴ ἐπὶ τούτων, οὐδὲ ἐπὶ τῶν ἄλλων ἔσται τι τὸ κοινὸν παρὰ τὰ καθ' ἕκαστα· εἰ γὰρ καὶ ἦν, μάλιστα ἐπὶ τούτων ἦν. ἔτι ὕλης. σύνολον λέγει τὸ καθ' ἕκαστον αἰσθητὸν ἢ τὸ συναμφότερον ἐξ ὕλης καὶ εἴδους· τοῦτο μᾶλλον ἔθος αὐτῷ λέγειν τὸ καθ' ἕκαστον καὶ συγκεχυμένον. τὸ δὲ ὅταν κατηγορηθῇ τι τῆς ὕλης ἤτοι δηλωτικόν ἐστι τοῦ ὅλου καὶ συνόλου· τότε γὰρ ὅλον τί ἐστιν, ὅταν κατηγορηθῇ τι τῆς ὕλης, τουτέστιν ὅταν ἐν τῇ ὕλῃ ἐπιγένηται· τοῦτο δέ ἐστι εἶδος· εἶδος δὲ ἡ ὕλη λαβοῦσα γίγνεται σῶμα. ἢ τῆς ὕλης τὸ ὑποκείμενον νῦν λέγει, ὃ σύνολον εἶπεν, ὅταν κατηγορήσωμεν αὐτῶν. ὃ δὲ λέγει τοιοῦτόν ἐστιν. εἰ καὶ δοθείη
Β4. 999β. εἶναι καὶ καθόλου, τουτέστι τὰ γένη καὶ εἴδη (ταῦτα γὰρ τὰ κατηγορούμενα τῆς ὡς ὕλης οὐσίας, ἥτις ἐστὶν ἡ ἄτομος), παρὰ τὰ ὧν ἐστι γένη ἢ εἴδη ἀτόμων, πότερον παρὰ πάντα τὰ ἄτομά ἐστι ταῦτα τὰ καθόλου καὶ ἐπὶ πᾶσιν ἀτόμοις, εἴτε φυσικὰ εἴη εἴτε τεχνικά, εἶναί τι τὸ κοινὸν παρ' ἐκεῖνα, ἢ παρὰ ἔνια ἄτομα ἔστι τι τὸ κοινόν, παρὰ δὲ ἔνια οὐδέν ἐστι κοινόν. εἰπὼν δὲ ταῦτα, ἀπήρτηται τῇ ὑποθέσει, ἑξῆς ἐπήνεγκε τὸ «ἢ παρ' οὐδέν ἐστιν,» ἀναιρετικὸν ἓν τῆς ὑποθέσεως. ὃ γὰρ καὶ παρὰ μηδὲν εὑρίσκοιτο τῶν καθ' ἕκαστα δυνάμενον κοινὸν εἶναι, χωριστόν. προθεὶς δὲ ταῦτα, ἄρχεται ἀπὸ τοῦ τελευταίου τοῦ εἰ παρὰ μηδέν, δεικνύει τίνα ἕπεται ἄτοπα, εἰ μηδ' ὅλως εἴη παρὰ μηδὲν τῶν καθ' ἕκαστα τὸ κοινὸν οὐδὲν καὶ ἴσον καὶ νοητόν, ἀλλὰ πάντα τὰ ὄντα αἰσθητά· τοιοῦτον γὰρ τὸ ὅλον καὶ συναμφότερον, παρ' ὃ εἰ μηδὲν ἄλλο. εἰ δὲ μή ἐστι νοητόν τι, οὐδὲ ἐπιστήμη οὐδενὸς ἔσται· τὰ γὰρ κοινά, ἅ ἐστι νοητά, αἱ ἐπιστῆμαι, εἰ μὴ βούλοιτό τις λέγειν τὴν αἴσθησιν ἐπιστήμην· ἐπιστητὰ γὰρ πάντα τὰ οὕτω γνωστὰ κατὰ τὴν κυρίως ἐπιστήμην λεγομένην. προστίθησι δὲ τούτοις ὅτι οὐδὲ ἀΐδιον οὐδὲ ἀκίνητον· τὰ γὰρ αἰσθητὰ πάντα φθείρεται καὶ ἐν κινήσει ἐστί, τουτέστιν ἐν ῥύσει· ἔνδοξον γὰρ ἐπιχειρῶν, καὶ καθ' οὓς ἐδόκει πάντα τὰ αἰσθητὰ γενητὰ εἶναι καὶ φθαρτά. μάλιστα δὲ τοῦτο ἐδόκει Πλάτωνι· καὶ γὰρ ὑπετίθετο ἕνα κόσμον μὴ φθείρεσθαι, ἀλλὰ τῇ γε αὐτοῦ φύσει φθαρτὸν ὄντα ἔλεγεν εἶναι. ἄλλως δὲ καὶ εἴπετο φθαρτὸν αὐτὸν εἶναι, γεννητόν γε ὄντα, ἐπεὶ αὐτῷ γε κινεῖσθαι πάντα δοκεῖ τὰ αἰσθητά, μὴ μέντοι καὶ φθαρτὰ εἶναι· καὶ γὰρ κυκλοφορητικὸν σῶμα πᾶν ἀγένητόν τε καὶ ἄφθαρτον ἡγεῖται. ἀλλὰ νῦν, ὡς ἔφην, κατὰ ἔνδοξον ἐπιχειρεῖ· οἷς γὰρ δοκεῖ πάντα τὰ αἰσθητὰ ἔνυλα εἶναι καὶ ἐν ῥύσει συνεχεῖ, τούτοις καὶ φθαρτὰ αὐτὰ εἶναι δοκεῖ. λαβὼν δὲ τὸ μηδὲν εἶναι ἀΐδιον, εἰ μή τι εἴη παρὰ τὰ αἰσθητά, ἐπιφέρει τούτῳ ὡς ἀκόλουθον τὸ «ἀλλὰ μὴν εἰ γε ἀΐδιον οὐδέν ἐστιν, οὐδὲ γένεσιν εἶναι δυνατόν· ἀνάγκη γὰρ εἶναί τι καὶ γινόμενον καὶ ἐξ οὗ γίγνεται, καὶ τούτων τὸ ἔσχατον ἀγένητον, εἴπερ ἵσταταί τε καὶ ἐκ μὴ ὄντος γίγνεσθαι ἀδύνατον,» δεικνὺς ὅτι εἰ μή ἐστί τι ἀΐδιον, οὐδὲ γένεσις ἔσται, εἰ δὲ μὴ γένεσις, οὐδὲ τὰ γενητά, εἰ δὲ μὴ τὰ γενητά, οὐδὲ τὰ ὄντα· ᾧ ἀκολουθεῖ τό, εἰ μόνα τὰ αἰσθητά ἐστι, μηδὲ τὰ αἰσθητὰ ἔσεσθαι.