- -
- 100%
- +
Вскоре меня отпускает. И у меня в это мгновение вдруг такая ненависть поднимается к Диме. Как он мог?! Как?! Почему я теперь, как последняя бродяжка, буду рожать в первом попавшемся роддоме? Почему, когда мне так нужна помощь и поддержка самого родного близкого, его нет рядом?! «Потому что он трахает другую», прилетает ехидный ответ.
Обида, ненависть, стыд, весь этот коктейль чувств затапливает меня, и я начинаю задыхаться. Резкий звук тормозов и холодные руки на лице отрезвляют.
– Лина, Лина, а ну прекрати истерику! – врывается в сознание четкий приказ. Я моргаю и вижу перед собой лицо своего спасителя. А еще глаза. Серо-зеленые, с темной окантовкой по радужке. Я их вижу близко-близко, и мне кажется, что эти глаза сейчас для меня средоточие целого мира и больше ничего, кроме них нет. И именно они меня удерживают и не дают потерять связь с реальностью.
– Успокоилась? – он немного встряхивает меня, все так же крепко держа мое лицо ладонями.
– Да, – шепчу я. Голос опять отказал, но шептать я могла. – Отпусти меня.
– У вас ведь с ним что-то случилось? – с пониманием спрашивает Андрей.
– Да, – устало отвечаю и закрываю глаза. Не хочу смотреть ему в лицо, мне почему-то очень стыдно. – Он трахал в рот девушку своего лучшего друга, и я это увидела.
Крепко зажмуриваюсь и чувствую, как из уголков глаз вытекают слезы. Я чувствую, как Андрей берет мои руки и начинает их поглаживать, а потом пожимает слегка.
– Во многих религиях считается, что беременная женщина неприкосновенна и обижать женщину в таком уязвимом положении считается большим грехом. И того, кто это делает, ждет суровое и позорное наказание, – говорит Андрей и замолкает. А я открываю глаза и смотрю на него. У него на лице желваки ходят ходуном.
– Хочешь, я его убью? – на полном серьезе спрашивает он.
– Нет, нет, что ты, – я пугаюсь и у меня даже голос появляется. – Не вздумай! Не надо, пожалуйста!
– Ну вот, зато смотри, как ты воспряла, – подмигивает он, неожиданно наклоняется и целует мои руки.
– Ну что, едем дальше? Кто-то очень торопиться с тобой встретиться, – улыбается он мне, глазами показывая на живот.
– Едем, – слабо улыбаюсь ему в ответ.
Мы едем дальше в роддом под мои стоны, шумное дыхание и периодические вырывающиеся из меня ругательства и крики «Андрей, быстрей, гони, быстрей, я сейчас рожу!».
Боль становится невыносимой, и я уже ничего не замечаю. У меня только одно желание и мысль – чтобы всё это поскорее закончилось.
И я уже не замечаю, как Андрей газует, как включает на машине сирену, как мы врываемся во двор роддома, где меня подхватывают сильные руки, устраивают на каталку и меня куда-то везут.
Я замечаю только мелькающие и сливающиеся в одну линию лампочки на потолке. И это последнее, что я вижу и помню.
Глава 4
Башка трещит. Не сплю вторые сутки. Сижу на диване дома. Дверь разворочена, да и хуй с ним. Паршиво.
Особенно от мысли, что вся эта жопа из-за меня. Какого хрена я не оттолкнул Веру. Почему повёлся на неё? У меня нет ответа. Ведь жену люблю и в мыслях не было изменять. Держался, терпел, понимал, что ей и так несладко. Сколько вместе пройдено, сколько мы ждали этого малыша. Вспоминаю, как мечтали, что у нас будет трое детей. Обязательно трое. Её запах, улыбка, движения, всё проносится перед глазами как в замедленной съёмке.
В ней мне всё так дорого и ценно. Ангелина и Вера, их даже сравнивать нельзя. Ангелина чиста, как ангел. Этим она меня и привлекла, когда я обратился в маркетинговую компанию.Ко мне подошла миниатюрная, изящная девушка, которая, несмотря на свою молодость, отлично знала своё дело. Заворожила с первых слов. А после встречи я уже не мог жить без неё, она стала моим воздухом. Я почти год её добивался, но знал, пока не станет моей спать не смогу спокойно. Никакие бабы не интересовали, тем более, такие прошмандовки, как Вера. Таких, как она, в каждом клубе тусуются десятками. Достаточно показать деньги и они, как пиявки присасываются к твоему телу. Неужели я забыл об этом? Или действительно сперма в мозг ударила.
Но я ведь всегда хорошо умел контролировать свои эмоции, гордился тем, как мог пойти на блеф при договоре, и выигрывал. Я не шёл на поводу своих желаний.
Если взять того самого Бориса, то вот как раз он готов был трахать всё, что движется и нет. И зная себя, зная, как мне дорога моя жена, я просто взял и разрушил собственную семью. То, что для меня было самым ценным в жизни.
Рву верхние пуговицы на воротнике рубашки. Она душит, не даёт вдохнуть полной грудью. Эти мысли сводят с ума и от них не сбежать. Я сам во всём виноват.
Эти слова будто кто-то выжег мне в голове. Они крутятся и крутятся, заставляя снова и снова вспоминать глаза Ангелины, её всхлип. Как она стояла там, зажимая ладошкой рот. Чувствую себя полным говном. Не понимаю. Не понимаю себя. И не знаю, где теперь Ангелину искать.
Тёща не знает, где она, и дома её нет. Поиск машины привёл меня на штрафстоянку. А эти упыри твердят только заученную фразу, что ничего не знают. Единственное, что я смог выяснить, так это то, что машину привёз сотрудник полиции. А где нашли? Почему она оказалась брошенной? Куча вопросов и ни одного ответа.
Злость рвётся наружу и обрушивается на толстый стакан в моей руке. Запускаю его в стену. Стекло гулко ударяется и рассыпается на осколки. Хочется перевернуть всё. Сорваться и заглядывать в каждый дом. В каждый двор. Может, кто-то видел её. Но понимаю, что это паника. А она не лучший помощник в поисках.
Сжимаю голову руками, сдавливаю её, чтобы заставить себя взять в руки.
Ангелина словно в воду канула. На душе паршиво, кошки скребут. С ужасом понимаю, что беспомощен, как котёнок. Вроде и связь есть, а собственную жену найти не могу. Больницы уже все обзвонил, морги,пока не решаюсь. Не хочется даже мысли такой допускать.
По гостиной проносится мелодичный звон часов, уже пять. А я нисколько не продвинулся в поиске.
Неужели всё-таки придётся идти в полицию и заявлять о её пропаже? Но для меня лучше это, чем начать обзванивать морги.
Ангелина жива, я чувствую это. И сейчас самое главное найти её. Найти мою девочку, пока не случилось ничего ужасного.
В тишине квартиры звонок телефона заставляет вздрогнуть. Хватаю его со столика, в надежде услышать новости. Я уже всех поднял на ноги. Знакомого чела попросил поискать Ангелину по городским камерам.
Но на дисплее высвечивается имя тёщи. Блядь. Не знаю, что буду ей говорить, но придётся пока врать.
– Алло?
В ответ из трубки на меня сыпется ругань.
– Дима, ты бессовестный. Как ты мог бросить мою дочь в таком состоянии. Я сейчас только что с Ангелиной разговаривала. И она сказала мне, что в больнице. А тебя нет рядом! У тебя жена родила, а ты где-то шляешься!
– Ангелина родила? – меня будто током прошибает.
Сука! И всё из-за меня. Перенервничала малышка. А ей же нельзя было.
– Как она? Где она? – закидываю тёщу вопросами. Перекрикиваю её возмущения. – Да замолчите вы уже. Просто ответьте, где Ангелина? В каком роддоме?
Глава 5
Дальнейшие события сливаются тоже в одну светящуюся линию, как лампочки на потолке. И мозг только вспышками освещает отдельные сцены. Видимо, в те короткие мгновения, когда отступает боль.
Вспышка.
Меня ввозят в родильный зал. Суета вокруг меня, осмотр, УЗИ.
Вспышка.
Врач что-то говорит медсестре, и я распознаю только слова «раскрытие три пальца, нужно еще походить».
Вспышка.
Врач помогает мне слезть с каталки, и я смотрю в ее немного уставшее лицо с добрыми глазами.
– Милая, нужно еще походить для раскрытия. Я тебе сейчас поставлю эпидуральную анестезию, небольшую дозу, чтобы ты немного выдохнула. Ты уже вымотана, а тебе еще рожать парня, – она мне подмигивает. – Он видишь у тебя какой нетерпеливый, торопыга. Такого, чтобы родить, силы нужны.
Я киваю, соглашаясь. Впрочем, сейчас я готова согласиться на все. Господи, я никогда, никогда, никогда больше не буду рожать, слышите, вы там, наверху?! Если бы я знала, что это будет так, поставила бы себе какую-нибудь вечную спираль.
Видимо, я неосознанно говорю это вслух, потому что врач смеется.
– Все так говорят, ты даже не представляешь, чего я наслушалась за годы работы, а потом те же самые приходят и со вторым, и с третьим. Так что посмотрим, что ты скажешь, когда малыш будет с тобой, – она хитро улыбается и выходит.
После поставленной анестезии мне действительно становится легче. Сознание проясняется и мне удается выдохнуть. Схватки действительно измотали меня. В это время в зал ввозят каталку с роженицей. И она начинает орать так, что мне становится неудобно и стыдно. Там мат смешивается с проклятиями. Кого она проклинает, я не понимаю, то ли мужа, то ли вообще весь мужской род, начиная с Адама. Или Адам – это отец ребенка? Орущей благим матом женщине помогают забраться на кресло, и так как мне становится немного легче, я решаю пройтись по коридору, не желая видеть и слышать, как она рожает.
В коридоре натыкаюсь на сестринский пост. А еще я вдруг вспоминаю про своего спасителя, Андрея. Похоже, боль меня настолько выбила из колеи, что совершенно про него забыла.
– Скажите, пожалуйста, меня привез в роддом следователь Соколов, можно узнать, где он?
– Где, где, здесь где-то трется следователь твой, некогда мне за ним смотреть, – ворчит пожилая медсестра.
– А можно мне позвонить? – спрашиваю я.
– Не положено, – строго отрезает она.
– Пожалуйста. Я маме хочу позвонить. Никто не знает, где я. Да и вообще должна была рожать не здесь, – добавляю тихо .
Медсестра поджимает губы, но кивает на стационарный телефон. Я радостно хватаюсь за трубку и набираю мамин номер.
– Лина? Господи, Линочка, ты где? Дима рано утром звонил, тебя искал. Что случилось? – спрашивает мама обеспокоенно. И я цинично усмехаюсь про себя, – стоило пропасть, чтобы мама наконец-то обратила на меня внимание. А то в последнее время она не замечала никого, кроме своего внука, Ванюшки, сына моего старшего брата.
– Мам, всё хорошо. Ну, почти. Я немножко рожаю тут, – шучу я.
– Как рожаешь, – ахает мама. – Тебе же еще две недели ходить.
– Ну вот так получилось. Мам, ты не говори Диме, где я, ладно? – прошу её.
– И что это значит? Кстати, где ты, в каком роддоме?
– В шестнадцатом. Какой был ближе всего, туда меня и отвезли. А что случилось… Спроси об этом у Димы.
– Это что такое? – слышу я грозный голос врача. – Я тебя для чего отправила сюда? Чтобы ты раскрытие нахаживала, а не по телефону трепалась! А ну марш ходить.
Я быстро прощаюсь с мамой и, увидев грозно сведенные брови врача, иду исполнять инструкции.
Схватки ощущаю, но они не такие болезненные, как были. А через какое-то время я понимаю, что что-то не так…
– Простите, у меня… – и я замолкаю, не зная, как определить свое состояние.
Врач смотрит на меня и кивает на кушетку.
– Ложись, посмотрю, – она дожидается, пока устроюсь и начинает осмотр. – Так, а нас тут полное раскрытие и головка. Люба! – кричит она медсестру. – Готовь второе кресло!
– Что, ощущения, как будто какать хочется? – улыбается она мне. Я киваю. – Потуги. Всё, милая, скоро встретишься со своим мальчишкой.
***
Вы спрашивали, как выглядит наш старший следователь Андрей. Вот он:)
***
А еще, вдруг вы не видели, что у меня в блоге мы с Чарли устроили игру в "Правда или ложь". Сегодня последний день, когда можно поучаствовать, дальше "подбиваем" результаты. Игра здесь https://litnet.com/ru/blogs/post/554894
***
Дорогие мои! Спасибо за вашу поддержку в виде комментариев и звёзд ❤️ Как и обещала, сегодня еще одна прода, листаем дальше 👉
Глава 6
На кресло я забираюсь с трудом, мне помогает медсестра.
– Так, милая, слушай меня внимательно, – врач, я так до сих пор и не знаю ее имени, требовательно смотрит на меня. – Я знаю, что тебе сейчас очень хочется тужиться. Но. Ты делаешь это по моей отмашке, поняла? Я говорю тебе тужиться, ты тужишься, говорю терпеть – терпишь. Поняла?
Я киваю. И пытаюсь дышать, чтобы переключиться с желания поскорее исторгнуть из себя того, кто так рвется на свет.
– Давай!
И я даю. С криком, стонами, через боль, но с решимостью побыстрее родить.
– Вниз тужься, вниз! А не в глаза. Иначе будут завтра как у вампира. Давай!
– Давай, мамочка, уже почти все, последний рывок!
И вот этот последний рывок оказался действительно последним. Облегчение, невероятная легкость наваливаются и практически оглушают меня. Но тем не менее я слышу крик своего малыша. Сквозь пелену слез пытаюсь хоть что-то разглядеть, но только слышу голос врача.
– Ну что, мамочка, принимай свое чудо, – с этими словами она кладет мне на живот сморщенный комочек и накрывает нас одеялком. – Полежите пока, скоро заберем на обмер.
Смотрю на сына и меня переполняет такая эйфория, что я не могу ни вдохнуть, ни выдохнуть и начинаю задыхаться.
Врач с беспокойством наклоняется ко мне.
– Милая, что?
А не могу сказать ни слова, просто качаю головой и единственное что могу, это выдавить из себя шепотом «нет, нет, все хорошо, я от радости». Теперь я понимаю тех женщин, которые говорили, что вот за этот миг нереального счастья готовы беременеть и рожать еще и еще. Это круче оргазма. Это круче всего, что было и есть в моей жизни. И да, я готова испытать это снова.
– Я же тебе говорила, – смеется врач. Оказывается, я произношу эти слова вслух.
Я смотрю на сморщенное личико сына и улыбаюсь. Дима этого не увидел. Господи, какой же он идиот, что просрал эти мгновения! А ведь он собирался присутствовать на родах, я сначала его отговаривала, но он настоял на своем, и мы заключили договор с роддомом на семейные роды.
Он никогда не увидит то, как малыш трогательно тыкается в грудь, ища сосок, как ему помогает добраться до него медсестра, потому что у меня нет сил. Как он пытается вобрать в рот сосок, у него не получается и он смешно морщит нос. А потом снова утыкается лицом в грудь и затихает. Он тоже устал, мой боец.
Какое счастье, что он у меня есть! Он – теперь мой якорь. И я ради него сделаю всё.
Через некоторое время у меня его забирают, я с беспокойством слежу, куда его уносят. Но медсестра тут же в зале делает измерения.
– Ну что, мамочка, учитывая твои неполные тридцать восемь недель, отличный малыш получился. Вес два девятьсот, рост сорок девять, по Апгар восемь-восемь. Подкормишь и будет богатырем, – с этими словами она возвращает мне сына, уже обтертого, в шапочке, распашонке и в одеялке.
Нас везут в послеродовое отделение. Но каталка не может въехать в проем. Я слезаю с кряхтением при помощи медсестры, держу малыша на руках и потихоньку вхожу в палату.
Она действительно оказывается одноместной, как же Андрею удалось этого добиться? Меня затапливает такая благодарность к этому, по сути, абсолютно постороннему и чужому мужчине, что у меня опять начинают литься слезы. Наверное, это что-то гормональное, я никогда раньше не рыдала по малейшему поводу.
Мы с малышом остаемся одни. Медсестра укладывает его в прозрачную люльку на колесиках, но когда она уходит, я достаю его и кладу рядом на кровать.
– Ну, здравствуй, – шепотом говорю ему и рассматриваю его.
Какой же он красивый! Если в родильном зале он больше походил на сморщенного старичка, то сейчас морщинки разгладились, личико посветлело. Он смешно морщит носик и причмокивает губами. Такими же как у Димы. Он вообще – его маленькая копия. Темные брови вразлет, чувственные губы. Интересно, какие у него будут глаза? Димины зеленые или мои голубые? Он пока спит, и я не решаюсь его будить.
– Ты храбр, как Лев. Вот и будешь Львом, да, малыш? А папа твой пусть захлебывается завистью, что его нет с нами в такой момент.
Я рассматриваю моего Львенка и опять поражаюсь сходством. И вспоминаю нашу первую встречу с Димой.
В тот день я была завалена работой по самые уши. Это был ноябрь, и уже начиная с октября крупные компании начинали предпраздничные рекламные акции и активности. А мне, как ведущему маркетологу, нужно было продумать стратегии кампаний и написать тех задания исполнителям. И я как раз собиралась сделать перерыв на кофе, чтобы выдохнуть. После очередного нервного разговора с недовольным клиентом я бешеной фурией пронеслась к выходу из кабинета и с размаху врезалась в чью-то твердую грудь.
– Черт, вы что, не смотрите, куда идете? – я попыталась обогнуть его и выйти, но он крепко схватил меня за руку.
– А где извинения? – низким голосом ответили мне откуда-то сверху.
– С чего вдруг? – я вопросительно подняла брови и наконец посмотрела хаму в лицо. И следующие слова застряли в горле. Мужчина был красив. Мощная фигура человека, которые не просто качается в зале, но занимается определенным видом спорта. Интересно, каким? А сочетание темных волос и бровей с зеленым цветом глаз было убойным.
– Нравлюсь? – широко улыбнулся он. А я фыркнула. Мало того, что хам, так еще и самомнение зашкаливало.
Я протиснулась мимо него в проем и добралась до вожделенного кофе. А когда вернулась в кабинет, он там уже беседовал с моим руководителем.
– А, вот и Линочка, – весело обратился ко мне Валерий Петрович, директор нашего агентства. – Она и возьмется за ваш проект.
Хамоватый самец с зашкаливающим уровнем тестостерона и дофамина развернулся ко мне.
– А нельзя найти кого-то более…ммм… солидного?
«Ах ты, сволочь», – подумала я про себя и мило ему улыбнулась. Но по всей видимости моя улыбка больше походила на оскал, потому что самец хищно прищурился и тоже улыбнулся.
– А что, пожалуй, это будет интересно. Я беру эту вашу Лину, – глядя мне в глаза, сказал он и отвернулся, потеряв ко мне всякий интерес.
И дальше началось «взятие Брестской крепости», то есть, меня. Я долгое время не могла понять, это что – какая-то игра, или может быть он поспорил с друзьями, что охмурит меня? Но, как говорят, вода камень точит. В какой-то момент я поняла, что жду очередного хода Димы, и сама не заметила, как попала в ту ловушку, которую он для меня расставил, и провалилась в кроличью нору под названием «любовь».
Лева кряхтит, открывает глазки и начинает хныкать. Я теряюсь. А что с ним делать? Беру его на руки, прикладываю к груди, как научила медсестра. Лёва так сильно ухватывается за сосок, что мне больно. Ух, голодный и жадный. Как и папочка…
Лёву хватает ненадолго, он сосет совсем немного и засыпает с соском во рту. Приоткрывает ротик и сосок выскальзывает наружу. Я вздрагиваю от холода, осторожно перекладываю сына в люльку. Тут мой взгляд падает на настенные часы. Они показывают начало пятого.
Выглядываю в коридор и иду к посту, чтобы позвонить маме. В послеродовом сестричка на посту гораздо добрее и отзывчивее, с улыбкой разрешает воспользоваться аппаратом.
– Мама, это я. Я родила сына Леву.
Глава 7
– Она просила не рассказывать тебе, где она, – кричит мне в трубку Зоя Андреевна. – Не хочешь рассказать что между вами произошло?
Что произошло? Рассказать тёще о своём косяке равносильно отказу от семьи.
– Мы немного поругались с ней. Ну вы же понимаете – гормоны, беременность. Она обиделась и уехала. Я не успел догнать. А теперь вот от вас узнаю, что она родила. Представляете каково мне сейчас. Я не знаю где моя жена и мой сын.
Не знаю, что больше действует: моё искреннее раскаяние или маленькая ложь, но Зоя Андреевна диктует адрес больницы.
Не помню сказал ли ей “спасибо”, скидываю звонок. На ходу накидываю пальто. Благо машина на месте. Ещё Вовану надо ключи от его тачки завезти, но это позже, сейчас главное доехать до больницы и пробиться к Ангелине. Совсем забыл спросить как роды прошли…Ладно, сам у врачей спрошу.
Спускаюсь к парковке. Но не успеваю даже сесть в машину, как снова кто-то звонит. С работы.
– Дмитрий Николаевич! – кричит прораб. – У нас чп. Стена упала. Серова завалило. Всего переломало.
– Блять! – этого ещё сейчас не хватало. – Что по технике безопасности?
– Да всё вроде нормально было.
– Начальник участка где?
– Ещё не приехал.
– Серов где?
– На скорой увезли.
– Жди Воропанова, пусть мне потом отзвонится. Мне сейчас некогда. Завтра буду решать.
– Хорошо, Дмитрий Николаевич. Так и сделаю. Скажу.
Сажусь в машину. Выдыхаю. Смотрю перед собой. Пиздец какой-то. Сейчас проверками замучают. Ладно проверки. Хоть бы выжил. Смертей мне ещё на этом объекте не хватало. Подумаю об этом потом. Сейчас надо к Ангелине добраться. Трогаюсь. Врубаю Металлику, чтобы тяжёлые басы выбили нахрен все мысли, хотя бы на время дороги.
И пока низкий баритон Хэтфилда выводит рычащие звуки, в голове пустота. Не позволяю себе думать ни о чем.
Почти час добираюсь по пробкам до больницы. Вид не самого нового здания заставляет напрячься. И стоило заранее оплачивать место в лучшем роддоме, если всё равно в шарашку попала. Денег не жалко. Бесит, что всё вот так получилось. Через жопу. А ведь готовились. Всё продумывали заранее.
Вылезаю из машины. Поднимаюсь по ступеням. На посту сидит старенькая медсестра.
– Здравствуйте! К вам сегодня Орлову привезли, насколько знаю, уже родила. Как мне её увидеть?
Медсестра окидывает меня недобрым взглядом и нехотя отвечает:
– Никак. Жди, когда выпишут.
– Как это жди? Я жену и сына видеть хочу.
– Да хоть сколько хоти. Правила есть. В роддом никого не пускать.
– Да блять! Везде уже пускают, только бахилы и халат заставляют надевать.
– А у нас не положено. Ясно?
– И платных услуг таких нет? – может хоть на деньги поведется, но её взгляд становится ещё злее.
– Ага, сейчас из под стола прайс достану и озвучу.
Ну ок. Отхожу. Ничего, вспоминаю, кто из знакомых может порешать этот вопрос.
Входная дверь хлопает, впуская ещё одного посетителя. Высокий мужик, с пакетом, видимо передачку принес жене.
Блять, надо было тоже Ангелине сумку привезти. Забыл совсем.
– Орловой из восьмой палаты. Можете передать? Привезли её сегодня, экстренные роды. Без вещей была.
Орлова?
Смотрю на мужика внимательнее. Что за хрен? Первый раз вижу его, какого черта он тут ошивается? Я чего-то не знаю о своей жене?
Медсестра же перед ним совсем другим человеком становится. И “здравствуйте” и “конечно, конечно” – сучка старая.
Жду когда отойдет от неё, и как только вижу, что он направляется к выходу, иду наперерез.
– Эй, постой, поговорить надо.
– Слушаю.
Смотрит внимательно, с интересом.
– А кем вам Орлова приходится?
Молчит, прищуривает глаза.
– А вы, наверно, тот самый муж, из-за которого Ангелина в машине на трассе оказалась. Одна ещё и раздетая.
– Нехорошо отвечать вопросом на вопрос, – стараюсь говорить как можно строже, чтобы продавить его взглядом, уверенностью. Срабатывает в девяносто девяти случаях. Но этот как стоял, так и стоит.
– А по мне так нехорошо изменять беременной жене, – парирует в ответ.
Посмотрите-ка, идеальный какой. Кто знает, как бы ты поступил на моём месте. Злость так и бурлит внутри, но сдерживаю себя. Драка мне здесь ни к чему.
– Давай не будем сейчас обсуждать мой поступок. Это я сделаю со своей женой. Ты мне на вопрос ответь, откуда её знаешь?
– Так ты Ангелину и спроси. Если, конечно, сможешь поговорить с ней, – усмехается сволочь.
– Всё ясно. Сильно правильный, да?
– Что вы к мужчине пристали? Лучше бы спасибо ему сказали, это он вашу жену привез, – вступается за незнакомца медсестра.
Так вот кому я обязан за помощь. Но благодарить его мне совсем не хочется. Чувствую в нем соперника.
– Ну раз так. Благодарю за своевременную помощь моей жене. Мог бы и сам сказать, что это ты Ангелину привёз.
– Мог, – соглашается незнакомец.
– А имя-то твоё можно узнать?
– Для чего тебе моё имя?
– Отблагодарить хочу.
– Мне благодарность не нужна. Главное, смог помочь и вовремя привёз. Каждый бы на моём месте поступил так же.
***
Дорогие наши! Спасибо за вашу активность, за звезды! Сердечно благодарим вас за награды ❤️ Это невероятно вдохновляет и поддерживает топливо в нашем творческлом котле :))
Глава 8
Мама, конечно, разошлась, распереживалась.
– Я не поняла, Лина, ты что, рожаешь одна? И сейчас там тоже совсем одна? А где шастает твой ненаглядный?
– Ма, ну давай без нравоучений только сейчас, хорошо? У меня совершенно нет сил, я вообще-то родила недавно и вышла только тебе сообщить, чтобы не волновалась.