- -
- 100%
- +
– А то, что я теперь буду, как на иголках, ты не подумала? – всё понятно, мама, как обычно, все свела к себе, любимой. Я морщусь.
– Ладно, мам, пока, мне пора, я Леву одного оставила, – быстро прощаюсь и кладу трубку. И сразу же понимаю, что не попросила ее прислать мне хоть какие-то средства гигиены и вещи для малыша. Но перезванивать уже не решаюсь. Нет уж, сил нет и так, а если еще раз услышу мамины причитания, то не выдержу. А она даже не спросила, как я или внук и все ли с ним хорошо.
Слезы уже готовы брызнуть из глаз, но тут я слышу детский плач и узнаю голос своего сына. Влетаю в палату. Это точно он. Кричит, захлебываясь, так, что даже краснеет от натуги. Беру его поскорее из люльки и даю грудь. Он хватает её жадно, сжимая с силой беззубыми деснами.
– Ох. Как же будет, когда у тебя отрастут зубки, – охаю я и сажусь на кровать, облокачиваюсь на спинку. Смотрю в окно. Всего лишь пятый час дня, но уже темно. И только снежинки тихо падают в свете уличных фонарей. Сын тихонько посапывает на локте. А я вспоминаю совсем другой день.
В тот день я чувствовала себя не очень хорошо, низ живота потягивало. Я лежала и читала книгу, когда в комнату ворвался Дима.
– У меня для тебя сюрприз, поня! – его распирало от желания поделиться.
Я только фыркнула на это прозвище, которое он придумал для меня и смысл которого знали только мы.
– Что там? Ты сейчас взорвешься от радости, – рассмеялась я.
А Димка плюхнулся рядом со мной на кровать, обнял и уткнулся носом в шею.
– Ммм, как ты вкусно пахнешь, – промычал он мне в шею и лизнул. Я от неожиданности дернулась. А потом подалась навстречу. У нас давно не было секса, и я тоже была не железной. Дима уже прокладывал дорожку из поцелуев ниже и ниже.
– У тебя сейчас просто охуенная грудь, понь, – хрипло сказал он и освободил из мягкого домашнего платья одну грудь. Взял в рот сосок и слегка прикусил. Тело заныло, отзываясь ноющей болью внизу живота. Я со стоном выгнулась навстречу губам. И, похоже, этот стон отрезвил нас обоих.
– Прости, увлекся, – хрипло пробормотал Дима, запахивая на мне платье. – Но я так соскучился… Давай полежим так, ладно?
И он обнял меня со спины, подминая под свой бок. Я подалась ягодицами к нему навстречу, ощущая всю мощь его «соскучился».
– Не провоцируй меня, а то не расскажу про сюрприз, – шутливо пригрозил он, прикусив мочку уха.
– Кстати, да, что там за сюрприз? – у меня голос был не менее хриплым, чем у него.
Я почувствовала, как Дима прижался ко мне сзади, потом немного закопошился и перед моим лицом возникла подвеска с переплетенными между собой буквами А и Д на цепочке из белого золота . Я восхищенно выдохнула.
А Дима уже застегивал ее на моей шее.
– Нравится? – спросил он меня на ушко.
– Очень!
– А еще я нашел одно охрененное место. Поедем всей нашей компашкой праздновать Новый год.
Оказывается, на все новогодние каникулы Дима с друзьями снял загородный трехэтажный коттедж в лесу. Дом больше походил на средневековый замок в миниатюре. А когда мы приезжаем туда, то действительно оказывается даже лучше рекламных проспектов. Мне кажется, тут есть всё: и баня, и СПА-центр, и бассейн, и бильярдный стол, и кальянная комната. В ухоженном дворе растут голубые ели. А сам коттедж находится в лесу на закрытой территории, куда просто так без разрешения не заехать.
Кроме нас здесь еще три семейные пары и друг Димы Борис. Он единственный из их компании не женат, но приехал с подругой.
Красивая, ухоженная, с потрясающей фигурой, при взгляде на которую даже у меня вырвался вздох восхищения и зависти. Когда она вошла в дом, скинула шубку на руки Борису и повернулась к нам спиной, вся мужская половина присвистнула, а кто-то из них негромко произнес: «Зачётная жопа». На что Боря самодовольно улыбнулся, провел по «зачетной жопе» рукой и ответил, что «да, сам каждый раз слюни подбираю, когда на нее смотрю».
Вера, так звали обладательницу фигурой богини, обладала не только красивым телом, но и вполне симпатичным личиком. Большие оленьи глаза с поволокой и пушистыми ресницами, высокие скулы, пухлый губы. Надо сказать, губы у нее такие от природы, а не накачены гиалуронкой.
– Мда, – только и сказал Дима, оглядев ее с ног до головы. А у меня зашевелилось внутри что-то неприятное, темное.
А Вера стрельнула на Диму взглядом, повела плечиком и улыбнулась. Как мне тогда показалось, слишком призывно. Я посмотрела на других присутствующих женщини увидела, что так показалось не только мне. Женская часть нашей компании вся разом помрачнела и нахмурилась. Но потом оказалось, что Вера не сводит влюбленных глаз с Бори и на других мужчин, казалось, и не обращает внимание. И мы с девочками с облегчением выдохнули.
Лёва кряхтит, возвращая меня в реальность. Судя по запаху, ему нужно поменять подгузник. Черт, а у меня же ничего нет. Я запахиваю сорочку, беру Леву на руки и вместе с ним выхожу в коридор к посту.
– Орлова, а я как раз к тебе собиралась. Тут тебе записка, – сестричка передает мне листок бумаги, где достаточно корявым почерком было написано:
«Лина, поздравляю с сыном! К сожалению, я больше не могу остаться, работа зовет. Напиши мне и передай через медсестру, что тебе купить и привезти. Я привезу. Андрей.
П.С. Напиши, как назвала сына!»
– А можно у вас попросить листок бумаги и ручку? Я напишу записку, а вы сможете ее передать тому, кто принес эту? Пожалуйста! – я с надеждой смотрю на медсестру. Она с улыбкой кивает.
– Заботливый у вас муж. И так переживал за вас! Каждый час названивал.
– Да уж… муж, – бормочу я и пишу ответную записку.
«Андрей, мне так приятно, что ты остался, спасибо тебе за все! Если можно, купи подгузников пачку, влажные салфетки, крем под подгузник, зубную пасту, щетку, мыло. Я тебе обязательно верну деньги!
П.С. Сына назвала Львом, ррр :)»
***
А вот так выглядит чуть подросший Лёвушка. И глаза у него оказались папиными, зелёными:)
Глава 9
Смотрю в спину уходящему незнакомцу, который спас Ангелину. Утырок.
Узнать, как его зовут, не проблема.
Медсестра не сводит с меня глаз. Выхожу вслед за спасителем Ангелины. Прослеживаю взглядом за ним. А он садится в полицейскую машину.
Интересно…Проезжал мимо и помог моему Ангелу. Что ж, достойный поступок. Надо будет пробить его номер. Может, узнаю о нем что-нибудь. Повторяю несколько раз цифры номера, чтобы запомнить.
А сейчас придется вернуться домой за вещами. Это моя ошибка. То, что надо было взять сумку совсем вылетело из головы. Он, конечно, молодец. Помог. Но вот этот его осуждающий взгляд бесит. Знаю я, что сам виноват. Косячу во всём. Стоило один раз оступиться и это тянет за собой проблемы, которые не хотят заканчиваться. Наоборот, словно снежный ком, на который налипает всё больше проблем.
Иду в виднеющийся у соседнего дома магазинчик, покупаю пачку сигарет. Два года уже не курил. Но сейчас мне необходимо затянуться. Не нравится мне, как я себя веду. Пора заканчивать пороть горячку. Спокойно и ровно обдумать ситуацию. Продумать стратегию. Учесть все подводные камни. Сумел же я влюбить в себя Лину в первый раз. Сейчас предстоит работа не легче. Вернуть её доверие будет очень сложно.
Затягиваюсь. Дым прошибает легкие, горло сдавливает с непривычки, я закашливаюсь, но упрямо делаю новую затяжку. Закрываю глаза , перебираю в голове всех знакомых, кто как-то связан с медициной. Мне надо сегодня же попасть в палату к жене. Надо. Я должен поговорить с Линой. Должен знать, что с ней и малышом, всё хорошо. И пока не увижу собственными глазами её здоровую и невредимую, не успокоюсь.
Голова слегка кружится, мысли размываются. Не получается сосредоточиться. Надо поспать, но сейчас некогда.
Сажусь за руль, гоню до дома настолько, насколько позволяет снег и движение на улицах в это время. В голове пусто. Ни эмоций, ни мыслей. Едва сдерживаюсь, чтобы не втопить педаль газа и не помчаться, нарушая все правила. Хочется поскорее доехать. Поскорее привезти вещи Лине. Поскорее увидеть её, а приходиться тащиться по скользким улицам.
Раздаётся звонок. О, Вован. Не вовремя. Некогда мне сейчас ключи ему везти.
– Димон, ты где потерялся? Что у вас там случилось? Ты бы хоть позвонил, сказал. Мы ведь переживаем.
Точно. А я забыл им позвонить. Он же еще про Лину не знает.
– Да, ничего хорошего. Ангелину недавно отыскал. У нее схватки в дороге начались. Какой-то мент помог ей до больницы добраться. Она там и родила. Вот еду за вещами, чтобы ей передать. Она же уехала в одном халате.
– Ого! Ну у вас и страсти развернулись. Помощь нужна?
– Пока нет…Хотя если есть кто-то знакомый среди медицинской верхушки, то мог бы пригодиться. Меня к Ангелине в палату не пускают.
– Так нигде не пускают, насколько я знаю.
– Да похуй. Я должен поговорить с Ангелиной. И я это сделаю, с твоей помощью или нет.
– Ладно, не кипятись. Есть у меня один знакомый чел. Сейчас позвоню узнаю, – успокаивает меня Вовка.
– Я буду тебе по гроб жизни обязан. Кстати, ключи смогу завтра привезти, или сегодня вечером, если торопишься.
– Смотри сам. Как тебе удобно будет.
Скидываю звонок.
Ну вот, одной проблемой меньше. Нужный человек найден. Поговорю с ним и всё.
Доезжаю до дома уже в более приподнятом настроении. Хватаю сумку, которую Ангелина приготовила заранее, её телефон, зарядку. И несусь назад.
Как раз приходит смс от Вовки: “ Скажешь, что ты от Льва Николаевича Баксакова, тебя пропустят”. Ну раз так написал, значит, надо запомнить эти магические слова, которые могут открыть потайную дверь.
Усмехаюсь собственным мыслям. Хотя нет ничего смешного. Не знаю, что буду говорить Лине, но нутром чувствую, что мне надо быть с ней сейчас рядом.
Стоит мне только появиться, меня уже атакуют двое. Старая медсестра подключает охранника.
– Посещения закончились. Приезжайте завтра, – бурчит сердито.
– Я от Льва Николаевича Баксакова. Он разрешил пройти к жене и вещи отнести.
Глаза с набрякшими веками открываются так широко, что мне становится видно голубую радужку глаз медсестры.
– Настырный какой. Уже и до главврача дошёл, – а тон остаётся всё тот же недовольный. – А вот и проверю. Сейчас.
Уходит куда-то, возвращается минут через пять и зовёт за собой.
– Пять минут у тебя. Вещи отдашь, ребенка посмотришь и всё. И не смей руки к малышу тянуть.
– Хорошо.
Сует мне в руки халат, шапочку одноразовую, бахилы. Руки заставляет обработать дезинфектором. Поднимаемся по лестнице на третий этаж. Подхожу к восьмой палате. Толкаю дверь.
Удивленно отмечаю, что палата одноместная. Это очень хорошо, сможем нормально поговорить. На одноместной кровати, свернувшись вокруг маленького комочка, лежит Ангелина. Не спит.
Увидев меня, вздрагивает. Медленно поднимается на руках.
– Зачем…
– Тсс, не ругайся. Я сумку привёз и твой телефон.
Стою на месте, хотя хочется подойти и обнять её, но какой-то внутренний страх сдерживает. Вдруг нельзя, вдруг больно сделаю.
Она неловко встаёт с кровати, заметно, что двигается с трудом.
– Понь, с тобой всё хорошо?
Подходит ближе.
– Какого чёрта ты припёрся? И перестань меня так по-дурацки называть! – злобно шипит на меня.
Слова её стегают не хуже длинного ремня с бляхой, которым так любил воспитывать меня отец.
– Я переживал.
– Зачем? У тебя же теперь новая игрушка. Вот и вали к ней, – рвёт цепочку с шеи, которую я подарил накануне и швыряет в меня. – И свой подарок забери.
– Ангелина… Я знаю, что накосячил. Знаю, что ты обижена. Я сам себя за это ненавижу, но, пожалуйста, не принимай поспешных решений.
– Уходи. Не хочу больше ни видеть тебя, ни слышать. Никогда не прощу. Слышишь? Никогда.
– Ангелина…
– Уходи!
В палату заглядывает медсестра.
– Время закончилось.
Мне хочется сказать Лине миллион слов. Сказать, как сильно её люблю и, что Вера ничего для меня не значит, но смотрю на неё и понимаю – сейчас все мои слова наткнутся на стену, которой она себя окружила.
Отступаю.
– Хорошо. Если что-то надо будет напиши или позвони.
Выхожу.
Глава 10
Я учусь быть мамой. Оказывается, теория очень сильно отличается от практики. Я пол беременности просидела на Литтлване, читая всё про грудное вскармливание. Ха.
В общем, я сейчас чувствую себя так, как будто мне выдали жутко умный и продвинутый гаджет с ПО на китайском языке, а инструкцию приложить забыли. Начиная с того, почему не идет молоко и когда оно пойдет, заканчивая тем, а нужно ли пеленать малыша.
Я в полнейшей растерянности снимаю шапочку и глажу темные волосики сына. Молока еще не было, и как мне объяснила медсестра, это нормально. Пару дней пойдет молозиво и придет молоко.
– А пока, мамочка, успокойтесь, кушайте, спите, общайтесь с малышом. Он у вас, кстати, очень спокойный, так что наслаждайтесь покоем, – с улыбкой говорит она.
За всеми этими заботами я забываю обо всем остальном. Днем было не до мыслей. Пока придет очередной врач, пока я покормлю Леву, пока мы с ним поспим, – время проносилось очень быстро.
Но стоило дню закончиться, как обходы врачей прекращались и наступала тишина. И одновременно моя мука. Потому что именно тогда на меня наваливались воспоминания и мысли.
Лева засыпает, в коридоре тоже тихо, и даже не слышно плача малышей из других палат. Я тереблю кулон, который мне Дима подарил накануне. Жмурюсь от нахлынувшей боли в сердце и утыкаюсь носом в макушку сына. От него невероятно пахнет. Молоком, уютом и чем-то таким родным, что излучает только твой малыш. Меня успокаивает его запах и мирное посапывание носика, который еще не до конца прочистился.
А мысли снова возвращаются к Диме. Почему? Ему не хватало секса? Но мы вроде разговаривали с ним, и он всегда говорил, что это не важно и не главное в наших отношениях. Но оказывается, все-таки он в этом ошибся. Или врал? А может, у него всегда кто-то был, обжигает меня внезапная мысль. Да нет, не может быть, я бы поняла.
«Интересно, каким образом ты бы поняла, ты же была с беременным мозгом, ничего не замечала вокруг», говорит кто-то вредный внутри.
А вдруг это я во всем виновата?
Эта мысль настойчиво бьется в виски и не дает покоя.
Дверь бесшумно открывается и показывается голова медсестры.
– Орлова, я тут почтальоном не нанималась, – шепотом ворчит медсестра, передавая мне пакет.
В пакете вижу записку:
«Надеюсь, я все купил правильно. Вот мой номер, звони сразу же, как только что-то будет нужно. Я теперь чувствую за тебя ответственность:) Андрей»
И ниже – его номер мобильного.
Внутри разливается тепло от того, что мне повезло наткнуться на трассе на такого человека. Сердце затапливает благодарность.
Мы с Лёвушкой засыпаем, а будет меня неясный шум. Я вскидываю голову и мне хочется шипеть кошкой. Что он здесь делает? Как попал? Какое право имеет здесь находиться? И уже нет того чувства вины, что во всем я сама виновата. Есть только желание избавиться от него, не видеть, не слышать. А еще – защитить сына. Я инстинктивно закрываю собой Леву.
– Что ты здесь делаешь? – шиплю я. – Зачем явился?
Но из-за пелены, которая застилает мне не только глаза, но и всё сознание, я ничего не вижу и не слышу, что говорит Дима. Я чувствую только, что его подарок-подвеска прожигает мне грудь, сдираю ее с себя и швыряю ему в лицо.
– Уходи!
Я бросаюсь на кровать, слезы льются по лицу, но я думаю только о том, чтобы не испугать сына. Удивительно, но он спит.
Я лежу, смотрю в окно на освещенную фонарями улицу и думаю, думаю, думаю. Слезы стекают в бок и под щекой наволочка подушки намокает насквозь. Я вытираю слезы, но они все никак не хотят останавливаться. Встаю, чтобы умыть лицо водой и только сейчас замечаю, что посередине палаты стоит моя послеродовая сумка.
Открываю ее. Здесь всё, что я с такой любовью собирала, тогда… Когда думала, что счастлива и любима, когда при покупке вот этого конверта на выписку представляла, как он будет смотреться в руках счастливого отца, когда…
Я встряхиваю головой. Лина, соберись, достаточно самоистязаний. У тебя есть сын, у тебя есть родные, у тебя есть голова на плечах и отличная профессия, денежная. Справишься.
«А еще у тебя есть Андрей», никак не может угомониться мой внутренний голос. Рука натыкается на смартфон. Я нервно и в нерешительности кручу его.
А потом загружаю мессенджер, вбиваю номер телефона и пишу сообщение.
«Я теперь при связи. Лина»
На большее я не решаюсь, да и не хочу. Зачем навязываться человеку, пусть даже такому хорошему как Андрей?
Телефон пиликнул ответным сообщением сразу же, как будто Андрей сидел и ждал от меня известий.
А:«Когда тебя выписывают, уже известно?»
Л: «Да, мне сегодня сказали, что выписка на четвертый день»
А:«Я приеду за вами. И даже не спорь!»
Я улыбнулась. Именно это я и хотела сделать – поспорить, отказаться и сделать все самой.
Л: «Я как раз собиралась отказаться, но ты меня опередил :)»
А: «Я знаю, поэтому так и написал. Напиши в день выписки время, хорошо?»
Я шлю согласный смайл и отключаюсь.
А в день выписки я нервничаю и дергаюсь. Заранее договариваюсь с мамой, что приеду к ней. Чувствую, меня ждет непростое испытание – нужно будет отбиваться от маминых вопросов и нравоучений от «я же тебе говорила» до «и в кого ты у меня такая непутевая».
– Орлова, выпишем вас сегодня пораньше, – сообщает мне с улыбкой врач, которая пришла на последний обход, уже с документами. – У вас все хорошо, смысла вас держать дольше нет. Так что обрадуйте вашего папу, а то извелся наверняка.
Я киваю и действительно берусь за телефон. Вот только пишу не нашему папе.
«Нас выписывают пораньше, в пятнадцать тридцать сможешь приехать?»
Телефон сразу же пиликнул в ответ.
«Конечно. Буду ждать внизу».
В назначенное время мы спускаемся вниз, в комнате выписки я переодеваюсь, а Леву упаковывает в конверт медсестра и с улыбкой вручает мне его.
– Славный малыш, спокойный, даже не проснулся. Ну что, ждем вас снова, – с этими словами она вкладывает мне в руки укутанного сына и открывает передо мной дверь в холл, где обычно ждут нетерпеливые папы и родственники.
Сердце пронзает боль, когда я вижу Андрея. Не этот мужчина должен меня встречать, всё не так, всё неправильно! И я дергаюсь назад. Надо позвонить Диме, надо ему сообщить… Но память услужливо подкидывает нужные кадры и морок слетает.
Я встряхиваю волосами и с улыбкой иду навстречу мужчине.
Совершенно чужому мужчине, который за такое короткое время стал ближе и роднее, чем собственный муж.
***
Дорогие мои! В блоге вышли результаты нашей игры "Правда или ложь", еще не все пришли за подарком:) Всех жду здесь https://litnet.com/ru/blogs/post/558774
❤️
А еще я вчера стартовала с новой историей "Развод. Сердце забираю с собой", приходите читать, буду очень рада ❤️
https://litnet.com/ru/book/razvod-serdce-zabirayu-s-soboi-b464586
Будет эмоционально и непросто. И в комментариях у нас уже жара :)
***
Аннотация:
– Вера, ты что, вернулась?
– А ты меня, я вижу, не ждал, – сухо констатирую я, хотя мне хочется отвесить ему оплеуху.
– Почему же, ждал, – усмехается он.
– И готовился, да? – киваю на девицу, которая уже прекратила визжать, прошла в ванную. Мою ванную. И взяла моё полотенце.
***
Все четырнадцать лет брака я пребывала в счастливом неведении о том, что мужу скучна наша семейная жизнь. Как оказалось, он хотел совершенно иного. И я это вижу, когда неожиданно возвращаюсь домой.
Глава 11
Выхожу из палаты, а ноги не идут. Тяжесть такая, будто на меня все проблемы мира навалились.
Наверно, только сейчас я начинаю ощущать, насколько Лина обижена и зла. И я впервые задумываюсь, что она может не простить. Грудь рвёт от боли, выворачивает. В затылке стучит тупая боль, давит виски. Делаю судорожный вдох, словно забыл, как дышать. Так и есть, Ангелина была моим воздухом, а теперь даже дышать тяжело.
Не помню, как спускаюсь. Перед машиной снова закуриваю сигарету. Затягиваюсь.
Тошнота подкатывает к горлу. Вспоминаю, что сегодня ещё ничего не ел. Но есть и не хочется. Я бы лучше выпил чего-нибудь крепкого.
Докуриваю, сажусь в машину.
Гоню.
Вслушиваюсь в музыку, снова и снова прокручиваю, как Ангелина шипит на меня, как швыряет цепочку. Я ведь её специально заказал, хотел чтобы у неё всегда было напоминание обо мне.
Дома тихо и темно. В одиночестве мысли давят ещё сильнее.
Наваливаются воспоминания, как я сидел в такой же тишине ночью перед гробом с мамой. Мне было пятнадцать, когда она умерла. Я ненавидел себя в то время, потому что считал, что она из-за меня руки на себя наложила. Надо было в тот вечер никуда не уходить. Она просила. А я, как последняя сволочь, ушёл, друзья казались для меня намного важнее. А через два часа, когда подходил к дому, заметил скорую. И даже сердце ни разу не ёкнуло.
В ту ночь я долго просил мать в мыслях простить меня. И обещал, что больше никогда не буду равнодушным к своим родным.
Но прошло двадцать лет и снова забыл. Забыл про это обещание. Лью в стакан янтарную жидкость. Делаю глоток. Не чувствую ничего. Даже виски не может заглушить боль.
Сейчас я чувствую себя так же, как и двадцать лет назад. Знаю, что виноват. Страх накатывает внезапно, хватает за горло, чёрной вязкой массой заползает под одежду.
Нет.
Не могу быть один. Я просто свихнусь от собственных мыслей. Мне бы уснуть, да только сердце учащённо бьётся, пульс зашкаливает. В таком состоянии точно не усну.
Беру пальто, Вовкины ключи. Отвезу ему машину. Займу мысли. И похрен, что выпил.
Выскакиваю из квартиры ,будто за мной гонятся монстры, захлопываю дверь и несусь вниз, перешагивая через две ступеньки.
–Выходи, машину тебе привёз, – сообщаю Вовану по телефону.
– На хрен? Я же сказал, как сможешь.
– Вот сейчас и смог, – бурчу в ответ, не объяснять же, что без Лины квартира стенами давит.
– Ну, припаркуйся и заходи.
– Хорошо. Сейчас.
Вован живёт в центральном районе, в элитной многоэтажке. Поднимаюсь на девятый этаж. Дверь открывает его жена Люба.
– Как ты? Нашёл Ангелину? Где она? – засыпает меня вопросами.
– Да. Всё норм. Родила. Сына. Завтра с врачом созвонюсь, узнаю про самочувствие, сегодня уже поздно было.
Вовка выходит навстречу.
– Так ты что, к ней в палату не прорвался?
– Почему? Прорвался.
– Давай заходи. Расскажешь.
– Дима, ты ужинать с нами будешь? – суетится Люба.
– Если только кофе выпью.
В столовой просторно, всё как в элитных дорогих домах. Большой овальный стол на шесть персон. Занимаю крайний стул.
– Так, я не понял. Ты серьёзно поддался чарам Веры?
– А ты типа нет.
Вовка украдкой смотрит в сторону кухни, где Люба наливает кофе.
– Не, ну внешность у неё зачётная. Но ты разве не знаешь, где Бориска таких дамберёт.
– Слушай, знаю я всё. Сам не понимаю, как получилось. Ушёл полежать, глаза открываю, она стоит. Как помутнение.
– Не, я-то тебя не осуждаю. Просто надо было место другое выбрать хотя бы, а то под боком у жены.
– Вован, заткнись. Ты думаешь, я себе этого не говорил? Весь день в голове этот вопрос. На хуя?
– Так Ангелина значит всё видела?
Киваю.
Люба приносит кофе, ставит кружку рядом со мной.
– А как там малыш? Ты видел его? – интересуется Люба.
– Видел. Издалека. Он спал. А она слушать ничего не захотела.
– Не, ну это понятно. Надо подождать. Да Люба? – Вовка, смотрит на Любу, ищет поддержку у жены.
– Ой, не знаю. Я бы убила за измену.
– Спасибо, обнадёжила, – усмехаюсь с горечью.
– Но я думаю, Вова прав, надо подождать. Дать ей остыть. Ну и, конечно, окружить её любовью и заботой. Всё-таки у вас семья, малыш теперь есть. Она же должна понимать, что ты не бабник, всегда верным был.
– Надеюсь, что ты права. В любом случае я не отступлю.
– Вот и правильно. Не отступай.
*** ***
Оглядываю детскую. Мы с Ангелиной приготовили всё заранее. Она всё боялась не успеть.
Последние три дня я старался к ней не лезть, не звонить. Дал остыть. Всё ждал, что может сама напишет, но понимал, что это глупо. Не такой характер у неё, чтобы забыть обиду на следующий день.