Огненная Лилия для дракона
- -
- 100%
- +
Вроде бы всё как всегда, за одним единственным исключением — вокруг царила тишина. Не было слышно ни пения птиц, ни переругивания белок в кронах деревьев. Не всхрапывал в отдалении лось или кабан, даже мыши и те куда-то запропастились, отчего страх ледяными щупальцами начал сжимать сердце, напоминая о недавнем предчувствие.
Направляя Буланую вверх по тропе, я не переставала оглядываться, прислушиваясь к каждому шороху и даже принюхиваясь, поскольку в утренней свежести явственно ощущались различные запахи. Но звериного среди них не было.
Я бы может и расслабилась, списав всё на разыгравшееся воображение, но кобылка тоже вела себя не спокойно — фыркала, прядая ушами, жалась к каменистой стене, подальше от зарослей, росших густой стеной вдоль утёса.
До поляны, где росли древесные исполины с кроваво-красными цветами, которые упругими лозами обвивали их старые ветви, оставалось не больше двадцати метров, когда я услышала тихое рычание и яростный отцовский рёв, эхом пронёсшийся в горах.
Сердце устремилось в пятки, а руки затряслись от страха и напряжения. Ударив пятками по бокам Буланой, перепуганной не меньше моего, я попыталась заставить её скакать на поляну. Но вместо этого, встав на дыбы, она скинула меня и, бешено тараща глаза, помчалась в противоположную сторону.
Приземлившись прямёхонько в кусты, смягчившие моё падение я, ругаясь сквозь зубы, выбралась на тропу, и, зажав в руке подаренный отцом кинжал, побежала на звуки борьбы.
Страх уверенно сменился всепоглощающим ужасом, когда вместо рычания и криков вновь воцарилась тишина. Чувство самосохранения настойчиво пыталось повернуть меня обратно, убеждая в бессмысленности моего поступка. Но я мчалась вперёд, гоня прочь назойливые мысли.
За поворотом взору открылась обширная поляна, заросшая пожелтевшей травой, и я на миг остановилась, чтобы перевести дыхание и осмотреться. Высокая каменная стена поднималась с одной стороны, густые заросли закрывали взор с другой, и крутой обрыв уходил отвесно вниз с третьей, на дне которого бурлила горная река, несущая свои воды в долину. В центре поляны возвышались те самые деревья, увитые страстоцветами, и именно там, придавив отца к земле, стоял огромный зверь, напоминающий волка.
*****
Подобное существо я видела впервые, но слышала о них предостаточно, чтобы понять — шансы благополучно выбраться с этой поляны стремительно падали, приближаясь к нулю. Вот только расставаться с жизнью без борьбы не собиралась.
Как ни странно, страх начал отступать, сменяясь холодной решимостью. Видимо, прав был отец, утверждая, что осознание проблемы — это как минимум половина успеха. Другую же его половину составляли приложенные усилия. Но с чего начать, я понятия не имела.
Резкий порыв ветра толкнул меня в спину, будто поторапливая, шевельнул нижние ветви деревьев, прошёлся по высокой траве и достиг зверя. Тот, шумно втянув носом воздух, медленно обернулся, ощутив моё присутствие, и оскалил пасть полную острых клыков. Тихое утробное рычание не предвещало ничего хорошего, но я и не думала отступать, заметив, что отец слабо зашевелился, стоило только когтистой лапе убраться с его груди. Именно это и послужило сигналом к действию.
Перехватив удобнее кинжал, больше для отвода глаз, поскольку толку от него всё равно было мало, двинулась к зверю. Одновременно с этим я мысленно повторяла слова заклинания из маминой книги, с помощью которого пробовала сотворить огонь и, вспоминала, каким образом должны быть сложены пальцы при активации, искренне надеясь, что в последний момент память меня не подведёт.
Если получится призвать пламя, то маленький шанс на спасение у нас может появиться, а если не получится…
О том, что случится в этом случае, думать не хотелось совершенно, поэтому я сосредоточилась на настоящем, надеясь, что всё обойдётся. Ну, не может же быть иначе!
Казалось, воздух вокруг меня накалился от напряжения, когда оборотень, припав к земле, неспешно пошёл навстречу, сверкая жуткими красными глазами. Оскал его пасти был похож на усмешку. Выходит, как противника всерьёз меня не воспринимали. Оно и к лучшему!
Усилившийся ветер всё сильнее раскачивал кроны деревьев, срывая мелкие веточки и бросая их под ноги, завывая между каменистых уступов и подгоняя ближе тяжёлые дождевые тучи, показавшиеся на горизонте. Но ни я, ни оборотень не обращали никакого внимания на испортившуюся погоду.
Не сводя взгляда с отвратительной морды, я осторожно ступала по траве, выбирая наиболее удачный момент, чтобы активировать заклинание, и совершенно упустила из вида отца. А когда увидела его пошатывающуюся мощную фигуру за спиной у оборотня, было уже поздно.
Взглянув на меня глазами полными боли и раскаяния, отец прижал кулак к груди, там где билось его сердце. Это было нашим заветным знаком, своеобразным признанием друг другу в любви, которым мы обменивались давным-давно, ещё до появления в нашей жизни Марфы.
Заревев, словно раненый медведь, он кинулся на зверя, обхватывая того поперёк тела. Из-за шума создаваемого ветром, для оборотня это стало полной неожиданностью.
— Лилиэн, дочка, залезай на дерево, — закричал отец, таща четвероногого монстра к обрыву, внизу которого, скатываясь по порогам, бурлила река, и его голос сорвался от напряжения.
— Я могу помочь, — упрямо замотала головой, собираясь подойти ближе.
Применять заклинание было слишком опасно, поскольку могла задеть родителя, но ведь у меня ещё был кинжал, а вместе мы…
— Лезь на дерево, дура, кому сказал, — зло выкрикнул отец, отчего сердце пропустило удар, а на глаза навернулись слёзы.
Обхватив оборотня поперёк, совершенно не обращая внимания на когти и клыки, то и дело оставлявшие кровавые следы на теле, отец, собравшись с силами, потащил монстра к обрыву, похоже, намереваясь того скинуть в бушующую реку. Мне же ничего не оставалось, как выполнить родительский приказ, поскольку ослушаться отца, когда он находился в таком состоянии, было чревато серьёзным наказанием. Если бы я знала, чем это закончится…
Ловко вскарабкавшись на нижние ветви, я, затаив дыхание, наблюдала, как отец, вопреки всему, тащит огромного зверя, словно тот почти ничего не весит. Силой и мощью Боги не обделили родителя, но даже несмотря на это, виденное мною казалось настоящим чудом.
До края оставалось меньше метра, и надежда, что всё закончится хорошо, уже крепла во мне с каждой секундой, когда берег обвалился, не выдержав веса двух тел, увлекая за собой не только их, но и огромное старое дерево, росшее на краю.
Я смутно помню, как спрыгнула с нижней ветви, подвернув ногу, из-за того, что наступила в ямку, как бежала к обрыву, несмотря на боль, крича «отец», как плюхнувшись на живот, ползла к краю, не обращая внимания на трещины в каменистой почве, грозившие новым обвалом…
Заглянув вниз, я увидела лежавшее поперёк пропасти старое дерево, угодившее своими корнями и макушкой на широкие уступы. На этом импровизированном мостике и висел отец, зацепившись за толстую ветку.
— Пап, держись, я тебя сейчас вытащу, — закричала, пытаясь перекрыть шум бурлящей внизу воды.
Подняв голову, отец лишь обречённо посмотрел на меня, не сказав ни слова. Я же кинулась к одному из деревьев в центре поляны, где в небольшом дупле был припрятан на всякий случай моток запасной верёвки.
Обмотав себя одним концом, закрепила карабин, а на другом сделала петлю, чтобы отец мог всунуть в неё ногу, получив тем самым дополнительную опору. Проделав это, начала осторожно спускаться вниз, благо расщелин и небольших уступов оказалось предостаточно, поэтому уже через несколько минут, ступала на дерево, лежавшее поперёк пропасти.
Руки и ноги тряслись от напряжения и усталости. А тут ещё начал накрапывать мелкий дождик, грозя перерасти в ливень. Поэтому я решила проползти по скользкому стволу, тем более в этой части дерева не за что было зацепиться.
Так, метр за метром, я осторожно добралась до нижних ветвей, за одну из которых и держался отец.
Сев, при этом обхватив ногами толстый ствол, спустила верёвку на нужную длину и, сняв с себя карабин, закрепила второй её конец, обмотав основания толстых ветвей.
Вставив ногу в петлю, отец немного ослабил хватку, с трудом разжав занемевшие пальцы и, выдохнув, начал подниматься вверх.
Дождь всё усиливался, сопровождаясь резкими порывами ветра, и отца начало раскачивать, отчего дерево, затрещав, немного сдвинулось с места, подмываемое потоками грязи, которая стекала по стенам пропасти.
Сердце устремилось в пятки, но я по-прежнему не спускала глаз с отца, моля Богов, чтобы те помогли ему выбраться. Но новый порыв ветра и треск древесины заставили его приостановить подъем.
— Прости, милая, — встретившись со мной взглядом, прокричал он, пытаясь перекрыть шум разбушевавшейся стихии, а у меня от предчувствия беды всё внутри заледенело, — за то, что часто был не прав и не слушал тебя, за то время, которое так тебе и не уделил, за Марфу… Да, особенно за неё. Я люблю тебя дочка, люблю больше всего на свете и хочу, чтобы ты продолжала жить. Прости!
Выхватив из ножен кинжал, отец полоснул острым лезвием по верёвке…
Мой надрывный крик заглушил вой ветра, когда самого близкого мне человека поглотила бурлящая пучина. Рыдая, я вцепилась в древесный ствол, ощущая, как в моей душе разрастается огромная дыра, поглощая всё светлое, что было в моей жизни.
Перед внутренним взором всё ещё стояло лицо отца, с выражением искреннего раскаяния во взгляде, а в ушах звучали его последние слова, поэтому я не сразу осознала, что дерево начало крениться, сползая со скользких уступов, по которым стекали потоки размокшей земли.
Пытаться спастись было бесполезно. Даже если у меня получится перебраться по мокрому стволу обратно к стене, там бы меня смыло потоком сели, поэтому закрыв глаза и подставив лицо под струи дождя, я обречённо ждала свою судьбу, напевая под нос песенку, которой в детстве меня убаюкивал отец.
Треск ломающихся ветвей пронёсся по ущелью и, спустя мгновение, я поняла, что падаю, но вместо ледяной воды, ожидавшей внизу, почему-то ощутила, как что-то схватило меня и рвануло вверх.
С трудом подняв голову, я увидела белоснежное чешуйчатое тело и огромные мощные крылья, поднимающие нас всё выше и выше над ущельем.
«ДРАКОН!!» — была последняя мысль, мелькнувшая перед тем, как я потеряла сознание.
Глава 3
****Родерик тер Дэлваар
Утро выдалось не из лёгких. Но сообщение о том, что в одной из дальних провинций вновь произошёл прорыв нечисти, несмотря на выставленные патрульными магические заслоны, а так же природные барьеры в виде неприступных горных утёсов, отделяющих обжитую территорию от диких мест, заставило отложить дела на потом, и отправиться на помощь егерям.
Обычно они справлялись сами, вызывая нас только в крайних случаях, но нападение горного тролля как раз и входило в этот приоритетный список.
Громадное существо с крохотным мозгом и неуёмной жаждой крови, могло за пару минут разрушить дом, а за несколько часов сравнять с землёй целое селение, так что на раздумья времени не было.
Крылатые патрули оказались заняты на рубежах, пришлось отправиться нашей дружной боевой троице. Вэйнор, верный друг, недавно ставший мужем для моей родной сестры, согласился с явной неохотой, из-за предстоящей разлуки со своей суженной. А вот Дорнара уговаривать не пришлось. Заслышав о возможности вырваться из надоевшей рутины, товарищ готов был отправиться в путь в любую минуту.
Иногда мне нравилось вот так срываться с насиженного места, на время отстраняясь от дворцовых интриг, тайн и любимых родственничков, не дающих скучать. Ощущать под крылом лишь ветер, вглядываться в небесную синь, окидывать взором распростёртые внизу земли, видимые до самого горизонта — подобное нельзя сравнить не с чем. Это незабываемые моменты, наполняющие жизнь яркими красками. И в последнее время я чувствовал потребность в полётах всё чаще и чаще.
Мать с отцом вновь были вместе после долгой разлуки, купаясь в лучах любви и счастья. Старший брат во время отбора обрёл пару, наконец-то разобравшись со своими проблемами. Сестра тоже времени даром не теряла, ведь именно она оказалась истинной Вэйнора, и я был искренне рад за эту парочку. Младшему брату пока и так жилось хорошо. А вот я всё чаще и чаще чувствовал жгучую тоску и одиночество, несмотря на то, что постоянно находился в кругу друзей и близких. И только полёты помогали на время избавиться от этих неприятных эмоций.
Так что вызов егерей оказался как нельзя кстати.
Несмотря на капризы погоды, мы добрались до места без проблем, и по магическому маячку отыскали указанное в донесении ущелье. После чего без особого труда нашли и обезвредили каменного монстра, решившего спуститься с гор, вплавив его драконьим огнём в скалу.
Парни, довольные выполненной задачей, сразу же отправились в егерский стан, чтобы переждать разбушевавшуюся стихию. А я никак не мог успокоить накатывающее предчувствие, заставившее вновь встать на крыло и подняться в небо.
Борясь с порывами ветра и ливневыми потоками, рискуя при этом разбиться о каменистые уступы, я курсировал над горами, стараясь заглушить тоску.
Правда, уже через час моя затея показалась весьма неудачной. А через два и вовсе появилось желание повернуть обратно, которое я собирался воплотить в жизнь, пока ни увидел вывернутое с корнями дерево, перекинутое через пропасть, и хрупкую фигурку, замершую на мокром, шершавом стволе.
Селевые потоки сбегали по стенам ущелья, грозясь обрушить древесного великана в бушующую горную речушку, а вместе с ним и девушку, оказавшуюся по воле судьбы не в том месте и не в то время. Сердце в драконьей груди сжалось от предчувствия беды и, замахав из последних сил крыльями, я едва успел подхватить бессознательное тело, вырвав его из цепких лап смерти.
Даже в подобном обличие я чувствовал, насколько незнакомка продрогла, и нести её в такой буран к егерям было рискованной затеей. Так что как только увидел подходящую пещеру, тут же свернул к ней.
Внутри оказалось сухо и вполне комфортно. Мягкий песок стелился под ногами, заставляя поддаться искушению и укрыться здесь на время. Вот только девчонка была мокрая насквозь, поэтому пришлось применить магию, чтобы высушить её одежду. Жаль, что мне не доступен целительский дар, как Вэйну, но оценить общее состояние у меня всё же получилось. И то, что увидел, вовсе не радовало.
Не знаю, сколько пролежала девчонка на дереве под ледяным дождём, но она явно перемёрзла, и это могло обернуться большими проблемами. Чтобы её согреть, я вновь отдал контроль над телом дракону, который, как ни странно, с особой нежностью придвинул её к себе, устроив в колыбели из свёрнутого хвоста, укрыв при этом крылом.
Если бы в незнакомке была драконья кровь, я бы решил, что мне повезло встретить истинную, а это в последние десятилетия встречалось не часто. Вот только драконом она не являлась, так что поведение зверя не поддавалось логическому объяснению.
Когда буран затих, я принял решение отправиться в егерский стан. Правда, давно мне не приходилось прикладывать столько усилий, чтобы заставить дракона подчиниться. Зверь никак не хотел выбираться из пещеры и расставаться с девчонкой. Пришлось надавить на совесть и напомнить о том, что незнакомке необходима помощь целителя. Только это и помогло его убедить. А ведь у меня с ранних лет не было проблем с контролем. Что бы это значило?
Без ответа на этот вопрос улетать из егерского стана, куда принёс девчонку, я не собирался. И даже ворчание Вэйна не изменило моего решения. Но даже не предполагал, насколько это повлияет на мою дальнейшую жизнь.
*****
Время прошедшее с того момента, когда я спас рыжеволосую девчонку и принёс её в стан егерей, где выяснилось, что Скилур прекрасно её знает, тянулось невыносимо долго. Хотелось скорее разобраться в том, что притягивает моего дракона в Лилиэн и вернуться домой. Но как это сделать, если она всё время находилась в беспамятстве? Никак.
Волнение за девушку и раздражение на собственного зверя сливались в невероятный эмоциональный водоворот, затягивающий меня всё сильнее в пучину неизвестности, а подобное, если честно, напрягало. Причём настолько, что творящееся со мной безобразие заметили даже друзья.
— Похоже, ещё один из нас нашёл свою истинную, — хлопнув меня по плечу, заявил Дорнар, — остался мой черёд.
— Какая истинная? О чём ты говоришь? — вяло отмахнулся я. — В ней нет даже капли драконьей крови. А вы прекрасно знаете, что истинными могут стать только те, в ком она есть.
— Если ты её не чувствуешь, это не значит, что её нет. Вспомни случай со своей сестрой, — не согласился Вэйн. — Предлагаю, взять у рыжули немного крови и прихватить в Карнар, где дед в лаборатории попробует разобраться, что к чему.
— Ректору Форжу хватает забот и с академией, — попытался я отбиться от глупой идеи друга, почему-то разозлившись, но убедив себя в том, что такая реакция последовала из-за явного нежелания снова обращаться к старому лорду за помощью. Пока не понял иное — меня возмутила сама мысль причинить Лилиэн боль, ведь при взятии крови придётся сделать надрез, хоть и совсем крохотный. Вот только спустя миг осознание того, что эмоции принадлежат вовсе не мне, а моему дракону, окончательно выбили из колеи.
— Мы сами всё сделаем, — встав, произнёс Вэйнор, выглянув в открытое окно, за которым плыла по небу луна.
— Ну, уж нет, - произнёс решительно, - я с вами.
Никогда не отступал перед трудностями и сейчас не собирался, но от мыслей, что вновь увижу Лилиэн, сердце в груди внезапно забилось быстрее.
— Э, друг, ты попал, — усмехнулся Дорн, поскольку острый драконий слух друзей без проблем уловил мой ускорившийся сердечный ритм, вызвав нездоровое веселье.
А мне вот было вовсе не весело, ведь я с детства привык контролировать эмоции, поскольку положение кронпринца обязывало держать лицо в любой ситуации. Но сейчас от контроля не осталось и следа, что заставило почувствовать себя несмышлёным юнцом, который только-только начинал постигать азы взаимодействия со своей второй сущностью.
Дожился, братья узнают — засмеют.
Воспользовавшись защитной магией эльфийских плащей, укрывших нас от дремлющих на посту егерей, мы прокрались к дому, где всё это время находилась Лилиэн. Но чувствовали себя при этом весьма некомфортно, поскольку прятаться и скрываться — не привыкли.
— Она тут, — шепнул Вэйн, навещавший девчонку в первый же день её пребывания в стане, когда потребовалась его целительская сила. Вот только целебная магия драконов оказалась малоэффективна по отношению к ней, что было весьма странно.
— Ждите меня здесь, — приказал я, коснувшись пальцами оконной рамы, открывая её с помощью простейшего заклинания.
Полумрак, царивший в комнате, для меня проблемой не являлся, благодаря драконьему зрению, так что без труда отыскав кровать, на которой спала девчонка, я склонился над хрупким телом, ощутив невероятное по силе желание коснуться её щеки. Но вместо этого взял тонкую девичью кисть, ослабил чувствительность с помощью магии, и осторожно уколол палец выпущенным когтем.
Несколько выступивших капель переместились в хрустальный флакон, с наложенным на него заклинанием стазиса, которое не даст крови свернуться за время пути, благодаря чему наш всезнающий лорд-ректор сможет изучить её состав, на что я, в общем-то, и рассчитывал.
Впрочем, не я один. После того, как Вэйну не удалось исцелить Лилиэн, и за дело пришлось взяться местному знахарю, узнать причину такого провала стало для него делом чести.
Пора было уходить, а я всё не двигался с места, продолжая вглядываться в бледное лицо девушки, которая хмурилась даже во сне. Хотелось разгладить морщинку между её бровями, а ещё сделать что-то, чтобы на пухлых губах заиграла улыбка. Но вместо этого, стиснув зубы и сжав кулаки, я заставил себя вернуться через окно на улицу, где ждали друзья, сбежав от нахлынувших чувств и желаний.
Вот тебе и смелый дракон, не знающий поражения.
Глава 4
*** Лилиэн
Возвращение в реальность было не из лёгких: меня сильно морозило, бросая то в жар, то в холод. Иногда я просыпалась, пытаясь понять, где нахожусь, но потом вновь проваливалась в сон без сновидений.
— И долго она будет в таком состоянии? — в одно из таких пробуждений услышала недовольный голос тётки Марфы, но вида не подала.
— Трудно сказать, — тихий мужской шёпот казался незнакомым, — воспаление лёгких дело не шуточное. Скажите спасибо, что она вообще осталась жива. Это просто чудо, что в то время мимо ущелья пролетал один из вызванных к нам на помощь драконов, иначе вы бы оплакивали не только мужа, но и дочь.
— Спасибо! — судя по тону, мачеха скривилась, что, в общем-то, не удивительно.
— Так не меня нужно благодарить, а Высшие силы, которые не оставили её в беде, — усмехнулся мужчина. — Если у вас всё, то вынужден откланяться: меня ждут дела. Вы можете, конечно, немного побыть с дочкой, но советую её не тревожить. Бедняжке и так слишком многое пришлось пережить.
— Да-да, конечно же, я не буду беспокоить мою голубушку, — с подвыванием забормотала Марфа, разыгрывая из себя убитую горем, но я прекрасно знала, что за этим скрывается.
— Ну-ну, будет вам, жизнь продолжается, несмотря ни на что, — попытался её успокоить мужчина, перед тем, как закрыть за собой дверь.
Сил не было даже пошевелиться, поэтому мне не составило большого труда притвориться, что я сплю.
Совсем рядом скрипнул пол, предупреждая о том, что мачеха подошла ближе.
— У-у, злыдня, одни неприятности из-за тебя. Лучше бы ты отправилась следом за отцом, избавилась бы тогда от обоих сразу, и не было бы теперь проблем, — прошипела она, наклоняясь ближе, при этом окатив меня зловонным дыханием, и уже тише продолжила, размышляя вслух, видимо, даже не подумав, что я могу её слышать. — Да, похоже, придётся вновь искать очередного олуха и опаивать его зельем. Ну, ничего, не в первый раз. А эту… отдам Селивану за хороший выкуп, пусть развлекается мужик, авось и её сведёт в могилу, как и остальных своих жён.
Мурашки побежали по спине от таких слов. А ведь ей действительно ничего не стоит теперь сосватать меня этому упырю: заступиться-то некому. Нахлынувшие воспоминания чуть не выдали меня с головой. Из горла рвалось рыдание, а подступившие слёзы с трудом удавалось сдерживать. Останавливало только одно — если Марфа узнает, что я всё слышала, мне конец, в этом сомнений не было.
Спустя некоторое время захлопнувшаяся дверь известила о том, что мачеха ушла, наконец-то оставив меня одну. Открыв глаза, тихонько всхлипнула, горюя о своей судьбе и оплакивая родителя. Но опускать руки нельзя: ему бы это точно не понравилось. Я должна стать сильной, должна справиться со всеми невзгодами и доказать, что являюсь истинной дочерью своего отца.
Всласть поревев, начала снова засыпать, чувствуя себя уже гораздо лучше. И так как жар отступил, сон продлился до самого утра, пока меня не разбудили тихие неспешные шаги.
— Да ладно, хватит притворяться, открывай глаза, я же знаю, что ты уже не спишь, — раздался совсем рядом голос Скилура, начальника местных егерей. — Я тебя не выдам, этой твоей достопочтимой мачехе, так что не переживай.
— Честно? — распахнув глаза, уставилась на мужчину.
— Честно-пречестно, — закивал тот, улыбнувшись, но взгляд по-прежнему оставался серьёзным, — я друзей не сдаю.
Казалось бы, простые слова, но от них сразу же стало легче на душе. Вот только на глаза почему-то вновь навернулись навязчивые слёзы, спустя мгновение сменившиеся надрывным рёвом.
— Поплачь, милая, поплачь, — шептал мужчина, гладя меня по голове, — отца это не вернёт, но на сердце станет легче.
Кивнув, я без стеснения последовала его совету, размазывая слёзы по лицу. И Скилур терпеливо ждал, когда успокоюсь, давая возможность выплакаться.
— Вот и хорошо, вот и славно, — минут через пять, по-отечески коснувшись щеки, стирая оставшиеся солёные дорожки, произнёс он, когда шмыгнув напоследок покрасневшим носом, я всё-таки успокоилась. — Ну, а теперь, когда ты более-менее пришла в норму, надо серьёзно поговорить.
— О чём? — вздохнув, решила уточнить.
— О твоём будущем, и соответственно, о предстоящем замужестве, — произнёс Скилур, своим ответом ввергнув меня в ступор.
*****
Пододвинув стул к кровати, на которой я лежала закутанная в одеяло, мужчина сел, доставая из кармана свёрток и протягивая его мне. По комнате тут же поплыл восхитительный аромат сдобы и корицы. Втянув носом воздух, я грустно улыбнулась: егерь при встрече часто угощал меня всякими вкусностями, вот и в этот раз, несмотря ни на что, остался верен себе.
— Какие могут быть разговоры на голодный желудок, не так ли, Скилур? — вспомнив его любимую поговорку, вздохнула я.
— Именно, Огонёк, именно, — кивнул он, не обращая внимания на мой сморщившийся из-за прозвища нос.