Огненная Лилия для дракона
- -
- 100%
- +
Так меня звали только егеря, и всё благодаря Скилуру, вернее его оригинальному чувству юмора. Можно подумать, что прозвище появилось у меня из-за цвета волос, напоминающих пламя костра, но… Всё намного проще. Мужчина стал меня так называть после того, как помогал отцу тушить амбар, который я нечаянно подожгла, пробуя активировать огненное заклинание. Что только ни делала, чтобы от него избавиться — и ругалась, и просила, и даже угрожала, но Огоньком от этого быть не перестала. Правда, надо отдать егерю должное, в последнее время называл он меня так всё реже и только тогда, когда не было поблизости посторонних.
Развернув свёрток, в котором лежали две яблочные ватрушки, взяла ту, что поменьше, другую же протянула мужчине, но он лишь покачал головой:
— Сама позднее съешь, Марфа, как мне доложили, поесть тебе не приносила.
— От неё дождёшься, — фыркнула я.
— Да, странная она, — нахмурился Скилур. — И как только твоего отца угораздило жениться на ней?
— Приворотное зелье, — пробормотала с набитым ртом.
— Не выдумывай, — отмахнулся мужчина.
— А я и не выдумываю, — прожевав, фыркнула, отбросив с лица надоедливую прядь волос, вечно выбивавшуюся из косы. — Она сама сказала, когда приходила, что придётся искать нового олуха и опаивать его зельем.
— Вот прямо так и сказала лично тебе? — прищурил Скилур чёрные глаза, явно не поверив.
— Нет, конечно, — пробубнила, откусив очередной кусок. — С чего бы она со мной таким делилась? Марфа просто рассуждала вслух, думая, что я в отключке.
— Если так, то это подсудное дело, — ещё сильнее нахмурился егерь, — надо разобраться, но сейчас я хотел поговорить о другом…
Мужчина замолчал, словно не решаясь о чём-то спросить, что весьма странно, поскольку храбрости у егеря было не занимать, с такой-то работой.
— Ну, — поторопила его, когда молчание затянулось.
— По селению пошёл слух о твоём скором замужестве. Это правда? — наконец, промолвил он.
— Это всё Марфа, — процедила я, — надумала избавиться от меня.
— Почему сразу избавиться? — задумчиво спросил мужчина, поглаживая аккуратную чёрную бородку. — Ты девица видная, тебе защитник нужен. Раньше из-за отца никто не осмеливался озорничать, а теперь… А так у мужа под защитой будешь — никто и не сунется, с непристойными предложениями.
— Под защитой…? — вспылила я. — А ты знаешь, что мне в мужья она хочет Селивана?
— Что-о? — взревел тот, неожиданно вскочив со стула, который отлетел на пару метров в сторону, врезавшись в стену и развалившись. — Этого похотливого…
Его реакция была ожидаема, но уж как-то чересчур эмоциональна. Растерянно хлопая глазами, я не знала, что и думать по этому поводу.
— И что ты собираешься делать? — расхаживая туда-сюда по комнате, поинтересовался егерь, не сбавляя шага.
— Пока не думала, — откликнулась, пожав плечами, — но замуж за Селивана точно не пойду, уж лучше сбегу.
— Как ты ко мне относишься? — внезапно остановившись рядом с кроватью, пристально вглядываясь мне в лицо, задал Скилур вопрос, от которого у меня отвисла челюсть.
— Ты мой друг, старший товарищ. Ты всегда для меня был вторым после отца, своего рода дядей, — перечисляла, осторожно подбирая выражения.
— Да, я действительно староват для тебя, — пробормотал мужчина. — А как ты относишься к моим ребятам? Среди них много хороших парней. Может из них кто приглянулся?
— Скилур, не пугай меня, а то ведь могу и поджарить от страха, — предупредила я, вроде и в шутку, но что-то мне было совершенно не до смеха.
— Эх, — запустив в короткие волосы пятерню, вздохнул он, немного успокоившись. — Я всё утро думал, как тебе помочь, как защитить. Первой мыслью было предложить фиктивный брак. Пожила бы со мной, повзрослела, а дальше было бы видно. Потом, услышав пересуды о твоём скором замужестве, решил, что тебе уже кто-то приглянулся. Ну, думаю, вот и хорошо, вот и ладненько. Новость о Селиване, признаюсь, была неожиданной. Вот и что мне с тобой делать?
— Ничего со мной не надо делать, — проворчала, упрямо поджав губы, опешив от его откровений. — Я не маленькая, сама смогу о себе позаботиться.
— Ну-ну, — взглянув на меня с сомнением, усмехнулся мужчина.
— Не веришь, ну и ладно, — надув губы, скрестила руки на груди.
— Да верю я, верю, — тяжело вздохнул Скилур. — Просто ты такая маленькая, хрупкая, не похожая на всех остальных девиц. Возьми любую из местных, все как на подбор — крепкие, сбитые, под стать мужикам, а ты… Огонёк и есть — дунешь, и погас. Тебя любой может обидеть.
— И как же я умудрилась дожить до своих лет-то, если такая слабая, как ты говоришь? — взвилась, вскакивая с кровати.
Мужчина покосился на меня, сглотнул и отвернулся.
— Ты б накинула чего-нибудь, а то снова простудишься, — проворчал он, — вещи там, в сундуке посмотри.
Взглянув на себя, ойкнула и покраснела от стыда. Одёрнув короткую нательную рубашку, длиной до середины бедра, завернулась в одеяло, и направилась к указанному сундуку, стоявшему в углу.
— Отец у тебя был силён и быстр на расправу, поэтому ни у кого и мысли не возникало тебя обидеть, — произнёс егерь, не оборачиваясь. — Сейчас же всё изменилось.
— И что мне делать? — спросила, понимая, что отчасти он прав.
— Замуж выходить ни за кого не хочешь? — задал Скилур встречный вопрос.
— Нет! — твёрдо ответила я.
— Ну, тогда не знаю, — пожал плечами мужчина. — Может у тебя мечта какая-нибудь есть?
— Есть, — кивнула, натягивая платье с чужого плеча, — хочу учиться в магической школе.
— Значит, стремись к этому, — повернувшись, он окинул меня задумчивым взглядом, — надумаешь что-либо предпринять - дай знать. Чем смогу — помогу.
— Скилур, а что это за место? — окликнув его в дверях, спросила я.
— Ты в моём доме, в егерском стане, — ответил тот, толкнув дверь. — Здесь тебя никто не обидит, отдыхай сколько надо, и насчёт Марфы не беспокойся.
*****
Оставшись одна, я взглянула в приоткрытое окно, через которое в комнату проникал тусклый свет, пытаясь определить, что сейчас — утро, день или вечер. Но из-за тяжёлых туч, закрывающих солнце, понять было сложно. Не ночь и то хорошо.
Поправив платье, которое постоянно норовило соскользнуть с плеча, я прошлась по комнате, осматриваясь. Потом, присев на кровать, съела вторую ватрушку, порадовавшись, что Скилур оставил её мне.
Поскольку голод не отступал, терзая всё сильнее, решила выйти из комнаты, чтобы немного прогуляться и разведать обстановку.
В стане егерей я бывала не часто, но знала, что дом Скилура находится в центре поселения, неподалёку от общей столовой, куда и собралась наведаться. Не голодать же в самом деле? Тем более, ясно было сказано, что ничего мне здесь не угрожает. Правда, границы этого «здесь» не уточнялись, но я всё же надеялась, что разговор шёл о стане в общем, а не только о доме самого начальника.
Приоткрыв дверь, выглянула в общую комнату, где красовалась большая белёная печь, дубовый стол, лавки, шкафы и полки, набитые всякой всячиной. Под потолком, вдоль основных балок, были навешаны пучки из разных трав, среди которых без труда различила ромашку, зверобой, чистотел и цикорий. Похоже, егеря основательно подготовились к зиме. Оно и понятно, если прихватит какая-нибудь хворь — в город к магам особо не набегаешь. Тем более, когда на десятки километров вокруг непролазные сугробы. А местные знахари только отварами и лечат. Это драконам хорошо: взлетел и порядок, все пути открыты. А обычным людям приходится топать ножками.
В памяти внезапно возник силуэт белоснежного дракона с чешуёй, мерцающей при каждом росчерке молнии, и мощными лапами, обхватывающими меня поперёк туловища.
Какой странный сон. Или… всё же не сон?
Нырнув обратно в комнату, я задрала платье и удивлённо уставилась на огромные синяки, проступившие на рёбрах и талии. А память между тем услужливо подкидывала всё новые и новые воспоминания.
«Потоки дождя льются, не переставая, порывы ветра швыряют из стороны в сторону, тело леденеет от холода. Кажется, что ничего уже не поможет. Но спустя некоторое время наступает звенящая тишина и, сквозь слипшиеся веки, видится пещера, на полу которой при каждом шаге шуршит золотистый песок. Холод постепенно отступает, сменяясь жаром, когда огромные крылья накрывают меня. И гулкий стук сердца убаюкивает, погружая в сон».
И как это понимать? Где в воспоминаниях реальность, а где лишь грёзы? Тряхнув головой, с трудом приходя в себя, я пожала плечами, решив разобраться с этими видениями позже. А пока не мешало бы всё-таки хорошенько подкрепиться, поскольку силы сегодня ещё понадобятся, когда отправлюсь за маминым сундучком с магическими книгами, бросать которые я не собиралась.
Повернувшись к выходу, внезапно наткнулась взглядом на зеркало, висевшее на стене, и усмехнулась, увидев в нём исцарапанное лицо и взлохмаченную рыжую шевелюру. Одёрнув платье, я запустила пятерню в волосы, пытаясь разобрать на пряди, но через пару минут безуспешных попыток, плюнула на это дело и, скрутив их на затылке, перевязала платком, скрепляя тугой пучок. Более-менее приведя себя в порядок, чтобы какой-нибудь незадачливый егерь, при виде такой распрекрасной меня, не стал заикаться от испуга, наконец, вышла из дома.
Глава 5
Порывистый ветер гнал над головой тяжёлые тучи, раскачивая кроны деревьев и пригибая к земле высокие травы, но дождя уже не было. Откинув назад выбившуюся прядь, я направилась к приземистому сооружению, рядом с которым, в большом котле над костром, весело булькало какое-то варево, распространяя по всей округе аромат тушёного мяса. В это время года егеря трапезничали на свежем воздухе под навесом, поэтому уже на подходе я отчётливо слышала их голоса, но стоило появиться в зоне видимости, как они стихли.
— Вечер добрый, уважаемые, — стараясь быть вежливой, обратилась к мужчинам, сидящим на длинных скамьях за широкими дубовыми столами, — я очень проголодалась. Не поделитесь ли чем-нибудь съестным?
— Это ещё что за чудо такое? — спросил молодой парень, с широким открытым лицом, у своих товарищей, задорно улыбаясь.
— А, так это гостья Скилура, и по совместительству моя подопечная, — ответил ему жилистый мужчина, с коротким ёжиком тёмных волос, голос которого показался мне знакомым, после чего обернувшись ко мне, добавил, — проходи девица, накормим от души.
— Что ли тоже на знахаря пойти учиться, — хохотнул тот парень, что заговорил первым, — вон у Тирена какие подопечные, я тоже хочу таких осматривать и лечить.
— А я то думаю, кто так настойчиво напрашивается идти в ночной патруль, а это оказывается Борг, — вышедший из здания столовой Скилур, в сопровождении трёх крепких парней, был очень недоволен, — на окраине заброшенного рудника как раз болотницу заприметили, вот её и осмотришь, и «подлечишь», чтобы не озорничала, всё как положено.
— Да, ладно тебе, начальник, уж и пошутить нельзя, — обиделся тот, — так бы сразу и сказал, что ты эту девку для собственного пользования сюда притащил, я бы и рта не открыл.
— Дурак ты, Борг, — покачал головой старший егерь, скрипнув зубами, — это же Огонёк, я на руках её носил, когда она ещё совсем мелкой была и ходить не умела. А сюда нужда заставила привести, на её глазах отец погиб, сорвавшись в реку у Чёрных скал, что выше по течению, а мачеха, недолго думая, решила замуж отдать за Селивана, про которого вы наверняка уже слышали. Так что, предупреждаю, кто тронет её хоть пальцем, голову откручу.
— Подожди, подожди, — призадумался парень. — Когда ты говоришь, мужик в реку сорвался?
— Так, Тирен, сколько Лиля уже здесь? — нахмурился начальник егерей, устремив взгляд на знахаря. — А то я уже в днях потерялся с этими бесконечными набегами тёмных существ.
— Дай подумать, — пожевав губы, призадумался тот.
— Девушка здесь уже три дня, — подал голос светловолосый молодец, из той троицы, что стояла рядом со Скилуром.
Только сейчас я обратила внимания, насколько эти трое молодых парней отличаются от остальных — высокие, статные, в дорогой одежде… В их внешности было что-то такое, что не вызывало ни капли сомнения — они опасны, поэтому от них надо держаться подальше. Казалось, от этой троицы исходила невидимая сила, заставлявшая опускать глаза каждый раз, когда кто-то из них удостаивал меня своим взглядом, и это немного пугало.
*****
— Вот, точно, — вскочил со своего места Борг, — именно три дня назад в низовьях реки, неподалёку от торгового тракта, выловили мужика, здоровенного такого. Я сам видел.
— Он… — я хотела спросить, жив ли, но голос сорвался, а в глазах потемнело.
— Эй, рыжая, ты только в обморок не падай, жив он был, — шагнул в мою сторону Борг, но взглянув на Скилура, остановился. — Да что с таким как он будет: здоровый, будто медведь, а силищи немерено: очнулся и давай размахивать кулачищами направо и налево. Еле успокоили. Дык вон один из лордов драконов тоже его видел. Пусть подтвердит!
— Драконы! — выдохнула я, уставившись на странную троицу, и тут же перед внутренним взором возник белоснежный чешуйчатый бок и огромные крылья, укрывающие меня как одеялом.
— Вэйн, это так? — обратился один из них, тот, что был со светлыми, почти белыми волосами, к другому.
— Да, подтверждаю, — кивнул дракон, — лично пришлось успокаивать.
— Покажешь? — предложил блондинистый парень, на что его товарищ лишь кивнул.
Тот, кого назвали Вэйном, отошёл от друзей на пару шагов в сторону, вытащив из нагрудного кармана небольшой камень ярко-алого цвета, и приложил его ко лбу. Затем, постояв так пару минут, опустил кристалл на пень рядом с поленницей, и немного отступил в сторону. Камень тут же стал темнеть, а спустя миг, вокруг него заклубилась полупрозрачная дымка, преобразившаяся в нечто, напоминающее зеркало. На поверхности замелькали силуэты, с каждой секундой, становившиеся чётче.
— Это воспоминания самого лорда Вэйнора, смотри внимательно, девочка, — обратился блондинистый дракон ко мне, — сейчас ты увидишь события того дня.
С трудом отведя взгляд от надменного лица, мужественная красота которого заставило моё сердце биться быстрее, я переключила внимание на то, что показывал кристалл. Рассматривая мелькающие изображения, которые менялись с такой скоростью, что едва успевала улавливать какие-то отдельные обрывки, я с трудом осознавала — это одно из проявлений магии и просто дух захватывало от её возможностей в умелых руках.
Наконец, хоровод из обрывков воспоминаний начал замедляться, показывая поверхность реки, местами неспокойную из-за порогов, а вместе с ней и обрывистый берег с лежащим на нём мужчиной, рядом с которым толпились незнакомые люди.
Внезапно мужчина начал подниматься, при этом раскидывая в стороны зазевавшихся селян. И изображение словно стало ближе, как будто тот, чьи воспоминания мы просматривали, спешил к мечущемуся по берегу буяну.
Короткий миг, и вот я уже вглядываюсь в такое родное лицо, испещрённое царапинами, местами вперемешку с синяками. Порванная рубаха развевалась на ветру, открываю взгляду кровоточащие следы от когтей…
— Отец, — хриплый стон непроизвольно сорвался с моих губ, будто выворачивая всю душу наизнанку. Хотелось и смеяться от радости, и реветь белугой от одного только вида израненного тела родителя. Но я выбрала третий вариант.
*****
Тряхнув головой, отбрасывая всякие сомнения, я рванула к распахнутым настежь воротам егерского стана, намереваясь сразу же отправиться в дорогу, чтобы не тратить в пустую ни минуты.
Не важно, что я так и не поела, что платье с чужого плеча путалось под ногами, мешая двигаться быстрее. Не важно, что после болезни в теле ещё чувствовалась слабость: всё это казалось не существенным, по сравнению с возможностью вновь увидеть родителя, прижаться к его сильному плечу и ощутить невероятное облегчение от того, что он жив и снова рядом.
Мне было совершенно наплевать на то, что идти туда придётся всю ночь и половину следующего дня, что с собой у меня нет даже котомки с минимальным походным набором вещей — ножом, фляжкой с водой, куском хлеба, парой целебных настоек для заживления царапин и укусов змей… Но я не могла спокойно сидеть на месте, узнав такое.
— Лилька, куда ты? Стой! — кричал мне вслед Скилур. — Остановись немедленно, кому сказал!
Позади раздавались молодцеватые посвисты и смех, перекрываемые раскатистым рёвом Скилура, который приказывал мне остановиться. Но что мне его приказы? Когда сердце рвалось из груди согреваемое радостью, а ноги сами несли вперёд, несмотря на пробирающую тело дрожь, туда, где меня ждал отец.
До ворот оставались считанные метры, когда неведомая сила подняла меня над землёй и развернула обратно. Мои ноги всё ещё перебирали воздух, пытаясь отыскать опору, а мозг усиленно работал, ища объяснение происходящему, когда взгляд наткнулся на широкоплечего блондина из троицы лордов-драконов, который совершал странные пассы руками, нашёптывая заклинания.
— Отпусти меня ты, ящерица-переросток, — взвыла я, поняв, кто именно вздумал меня удерживать.
В обычной обстановке я бы точно не рискнула разбрасываться подобными выражениями, но сейчас внутри кипела ярость, из-за такого бесцеремонного обращения, затмевая собой все доводы разума.
Смех и заливистый свист моментально прекратились, даже Скилур и тот замолчал, схватившись за голову, а на лице белобрысого появилось такое хищное выражение, что мурашки табуном промчались по спине, затерявшись в районе пятой точки, на которую я только что, похоже, отыскала себе новое приключение.
Вот и кто меня дёрнул за язык?
— Рик, сделай лицо попроще, не пугай девчонку, — коснувшись плеча блондина, произнёс один из его товарищей, улыбнувшись, — отпусти её. Она теперь как та маленькая мышка — будет вести себя тише воды, ниже травы.
— Я бы с радостью, Вэйн, — усмехнулся белобрысый, — но не могу: сначала нужно преподать ей небольшой урок вежливости.
— Лорд Родерик, прошу, простите девочку, — срывающимся от волнения голосом, попросил Скилур, — она не со зла, просто вырвалось на эмоциях.
— Я понимаю! Но и ты меня пойми, если каждая малявка надумает проявлять к нам неуважение, что тогда будет? — вскинув бровь, поинтересовался парень. — Я просто с ней поговорю. Или ты боишься оставить со мной девчонку наедине?
Скилур замялся, помедлив с ответом. Похоже, лорд попал в точку.
— Я не раз прикрывал тебе спину, егерь, спасая жизнь, — глаза дракона потемнели и сузились, а на скулах проступили белоснежные чешуйки. — Неужели не заслужил доверия?
— Заслужил, — кашлянув, ответил тот, смутившись, что для меня стало большой неожиданностью.
— Вот и хорошо, — губы дракона растянулись в улыбке, но взгляд по-прежнему таил в себе холодную сдержанность, — значит, договорились.
Неспешной походкой блондин направился в мою сторону, отчего стало совсем уж не по себе.
— Эм, уважаемый, а давайте я сейчас при всех извинюсь, искренне покаюсь, дам обещание никогда так больше не делать, и мы будем считать инцидент исчерпанным? — попросила я, очень надеясь, что не придётся оставаться с ним наедине.
— Обязательно извинишься, и покаешься, и дашь обещание… — усмехнулся он, напоминая в эту минуту хищника, крадущегося к жертве, — но немного позже.
Ослепительная вспышка света заставила вжать голову в плечи и зажмуриться, а когда я открыла глаза, на том месте, где секунду назад находился белобрысый парень, теперь возвышался громадный белоснежный дракон, не сводящий с меня немигающего взгляда, который словно пронизывал насквозь.
Смутные подозрения, относительно дальнейших действий дракона, закрались в моё подсознание, вызывая панический ужас. Но ещё оставалась слабая надежда, что я ошибаюсь. Вот только она тут же разбилась на мелкие осколки, когда когтистая лапа схватила мою бедную тушку, всё ещё парящую в полуметре над землёй.
Сердце трепыхалось в груди пойманной птахой, а отчаянный визг затерялся в яростном порыве ветра, когда белоснежный дракон, расправив крылья, взвился в небесную вышину, унося меня с собой.
*****
Потоки воздуха били в лицо, срывая при этом слёзы, против воли бежавшие по разгорячённым щекам то ли от обиды, то ли от боли, а может, и от того, и от другого сразу. Прикусив губу, я пыталась справиться с глупыми эмоциями, но получалось так себе.
Порывы ветра окончательно растрепали волосы, превратив их в рыжее нечто, больше смахивающее на воронье гнездо, чем на причёску, при этом поднимая подол платья чуть ли не до самых ушей, открывая милые сердцу панталончики.
От мыслей, что дракону стоит лишь немного скосить свои голубые глаза, с вертикальными зрачками, и ему во всей красе откроется подобное безобразие, я готова была пойти на крайние меры и прибить одного конкретного чешуйчатого гада, решившего таким образом меня поучить уму разуму. Ума, как выяснилось, от подобных полётов не прибавляется точно, а вот разум вообще грозился оставить меня окончательно, помахав на прощание ручкой.
Как ни старался дракон быть осторожным, но грудную клетку довольно сильно сдавливала когтистая лапа, отчего каждый вздох давался с трудом. Вот только даже это не причиняло такую боль, как осознание того, что меня нагло задерживают, отдаляя тот момент, когда я смогу обнять отца, хотя запросто могла бы уже добраться до лесной тропы, а если бы позаимствовала у егерей лошадь — и того дальше.
Не сказать, чтобы полёт был долгим, но за то время, пока я бултыхалась в воздухе, успела передумать много чего, и более-менее успокоилась. Поэтому, когда меня вернули с небес на землю, уже почти не злилась. Ну, по крайней мере, жажда немедленной расправы над наглым ящером не была настолько навязчивой, как в первые минуты.
Тем более, приземлились мы на крутой уступ, поросший мхом, с которого самой мне ни за что не спуститься. Значит, придётся мило улыбаться, хлопать глазками и помалкивать, пока не вернёмся обратно на землю.
Что ж, ни в первый раз: с той же Марфой приходилось постоянно сдерживаться, чтобы не наговорить ей гадостей. А ведь так хотелось высказать всю правду, глядя прямо в глаза, но из-за отца всё больше помалкивала.
Жаль с драконом сорвалась. Нервы в последний момент сдали из-за всего навалившегося на мою голову, вот и не сдержалась. А ведь до этого всегда гордилась своей выдержкой.
— О чём призадумалась? — вместо белоснежного дракона на уступе уже стоял блондинистый парень, с усмешкой разглядывая меня с ног до головы.
Эх, могу представить, каким пугалом я сейчас предстала перед ним, отчего в душе вновь всколыхнулась обида.
— Да так, о том, о сём, и в то же время ни о чём конкретном, — пробормотала я, отвернувшись, присаживаясь на край уступа, чтобы скрыть от парня запылавшие алым цветом щёки.
— А точнее? — не унимался тот.
Вот же настырный. И чего привязался?
— О жизни, о судьбе, о разных дурак…онах, — чуть снова не ляпнула лишнего, отчего покраснела ещё сильнее, — которые хватают бедных девушек и утаскивают в неизвестном направлении.
— Эм, ты сейчас хотела сказать дураках, или мне показалось? — вновь усмехнулся тот, присаживаясь рядом.
— Ну что за глупый вопрос? — вскинув бровь, посмотрела на парня, наивно хлопая ресницами. — Конечно, показалось.
— В принципе я так и подумал, — кивнул он, не сдержав улыбку. — Так как тебя зовут?
— Лилиэн, — вздохнула я, — можно Лиля, Лилька, Лилечка, Цветочек, — брякнула, не подумав, вспомнив в тот миг отца, который иногда меня так называл, — хотя нет, с последним я поторопилась. — А тебя как зовут? Ой! То есть вас.
— Родерик, для друзей просто Рик, — ответил он, пристально разглядывая моё лицо, отчего хотелось провалиться сквозь землю.
— Не надо, — передёрнув плечами, попросила я.
— Что именно? — не понял дракон.
— Разглядывать меня так пристально не надо, — уточнила я, — от вашего взгляда становится не по себе.
— Извини, — пожал плечами парень, но взгляда не отвёл, — просто у меня такое ощущение, что я знаю тебя уже много лет. И это странно.
— Давайте я сейчас тоже извинюсь перед вами, искренне покаюсь, дам зарок больше не дерзить чешуйчатым… В смысле драконам, — поперхнулась, осознав, что снова слегка перестаралась и покосилась на этого самого чешуйчатого, ожидая очередного взрыва негодования, которого, впрочем, так и не последовало, отчего воспрянув духом, тут же продолжила, — и вы вернёте меня туда, откуда забрали?
— У меня есть другое предложение, — покачав головой, произнёс тот. — Мы с тобой немного побеседуем, извинения, конечно, будут тоже не лишними, а потом я отнесу тебя туда, куда ты захочешь. Что на это скажешь?
— Даже в низовья реки? — обернувшись к нему, удивлённо распахнула глаза.
— Даже в низовья реки, — кивнув, улыбнулся парень.
И от этой улыбки на душе стало так хорошо, что в благодарность захотелось его обнять. Впрочем, я тут же это и сделала, кинувшись к нему на шею с радостным воплем: «Спасибочки большущее, век не забуду!».