Ад на все времена

«Ад на все времена» – это сборник коротких историй, которые можно отнести к жанрам мистики, ужасов, паранормальной фантастики. Действующие лица в историях вымышлены. Любое сходство героев с живыми или умершими людьми совершенно случайно.

Ни одна часть из данной публикации не может быть воспроизведена, распространена или передана в любой форме, с использованием любых средств, включая фотокопирование, запись или другие электронные и технические методы, любых систем хранения и поиска информации без предварительного письменного разрешения издателя и автора, за исключением очень кратких цитат, используемых в критических обзорах и для некоторых других некоммерческих целей, разрешенных законом об авторском праве.

Авторское право © 2017 Эмилия Ахмадова.

Переводчик: Штауб Екатерина

Права на использование обложки © 2017 Эмилия Ахмадова.

Все права защищены.

Благодарность

Я бы хотела выразить моей семьей и друзьям за искреннюю веру в мой талант, поддержку в моем развитии как писателя художественной и нехудожественной литературы, блогера и мотивационного спикера.

Еще хотелось бы выразить благодарность моему переводчику Екатерине Штауб.

Я благодарю Господа за руководство, заботу и преобразование моей жизни!

Посвящение

«Ад на все времена» посвящается каждому, кто ведет борьбу с негативными последствиями от занятия оккультизмом, кто пострадал от сил зла или собственных неправильных решений и допущенных ошибок.

Пришло время исправить свои ошибки и двигаться вперед, в светлое будущее. Не занимайтесь оккультизмом, не ищите ответы там, где их искать нельзя. Это повредит вашей жизни и вашей душе. Никто, кроме Бога, не знает будущего. Не верьте прорицателям, не тратьте жизнь впустую, ожидая, когда же сбудутся ложные предсказания. Ваше будущее зависит от промысла Бога и от того, какие усилия вы прилагаете, чтобы изменить свою жизнь.

Поэтому перестаньте обманываться так называемыми «предсказаниями», а вместо этого начните молиться и доверять Богу. Он является решением всех проблем и ответом на все ваши вопросы. В то же время не теряйте веры в собственные способности, работайте на достижение положительного результата и предпринимайте шаги, необходимые для того, чтобы ваша жизнь изменилась к лучшему.

Пролог

Безумен тот, кто живет беспечно и никогда не задумывается о последствиях. Один неверный поступок может изменить жизнь настолько сильно, что об этом придется сожалеть до конца дней. Тогда, может быть, и захочется вернуть все назад, но будет уже слишком поздно. Иногда мы обманываемся ложными иллюзиями, фальшивыми надеждами. Порой за авантюрными идеями стоят демоны, которые пытаются нас соблазнить, предлагая нам нечто заманчивое и привлекательное.

Иногда мы желаем чего-то очень сильно, но, как только получаем желаемое, тут же начинаем жалеть. Весь вопрос в том, успеем ли мы исправить свои ошибки? Будет ли еще один шанс начать все сначала?

Взгляд в будущее

Я вырос в небогатой семье на карибском острове Тринидад. Мой отец был индуист, а мать – католичка. Когда у родителей разные религиозные взгляды, это приводит к путанице, но не удивляет. Потому что в Тринидаде множество смешанных семей, где соседствуют мусульманские, индуистские и христианские воззрения. В моей семье праздновалось Рождество и зажигалась дия1 на Дивали. По четвергам у нас было под запретом мясо, кроме рыбы. А говядину нам не разрешал есть отец. Так как корова была для него священным животным. На Рождество мама готовила жареную свинину и индейку, а во время Дивали у нас были роти2 и овощи с карри.

Я не знал, какой религиозной системе мне следовать. С одной стороны, я вынужден был посещать индуистский храм на праздники и на молитвы, с другой – ходить на мессу по воскресеньям. Мама старалась не пропускать мессы, но папа отказывался ходить с нами. Он предпочитал совершать индуистские молитвы дома вместе с пандитом3 и приглашать родственников, которые готовили индийские блюда и сладости. Когда все было готово, мы садились вокруг пандита и слушали его молитвы, а также подносили цветы и сладости индуистским божествам.

Если бы мог, отец обратил бы нас всех в индуизм и заставил молиться разным богам. Но, несмотря на его строгую приверженность определенному религиозному течению, о существовании Высшей Силы он никогда даже не помышлял. Всю свою жизнь он проводил, издеваясь над матерью, и попивая ром в забегаловках с друзьями.

Я был серьезным мальчиком, который упорно трудился над хорошими оценками, все потому что я хотел стать доктором. Вместо того, чтобы играть на улице с другими детьми, я оставался дома, читал приключенческие истории и проверял свою домашнюю работу. А еще я присматривал за двумя младшими сестрами, пока мама работала. На мне лежала ответственность за их безопасность, я следил, чтобы никто не выходил из дома и никого не пускал внутрь. Мама рассказывала нам множество историй о том, как маньяки домогаются до детей, она предупреждала нас, что никому не следует открывать дверь, даже соседям.

Как бы ни были мы бедны, мама всегда старалась обеспечить нас одеждой и школьными учебниками. Она надеялась, что благодаря хорошему образованию, однажды я вытяну нашу семью из нищеты. Мама была нашим единственным кормильцем, пока мы росли. Ее грубые мозолистые руки были доказательством того, как тяжело она трудилась домработницей, чтобы наша семья имела достаток.

Мой отец, напротив, был повесой. Он работал электриком и вечно был беден. Как только в конце недели он получал свою зарплату, тут же приглашал друзей и соседей в соседний бар, чтобы выпить по бокалу рома. Пока мама сидела с нами, он напивался. Домой отец возвращался, потратив большую часть заработанных денег, пьяный в стельку. Я не любил, когда он был пьян, потому что в таком состоянии он бил или ругал маму, а иногда кричал и на меня.

А еще он был страшным ревнивцем. К примеру, называл маму шлюхой, стоило ему увидеть ее беседующей с соседом. Ему не нравилось, что она работает, тогда как ему хотелось бы, чтобы она сидела дома. Каждый раз, когда он начинал эту тему, мать смотрела на него с широко раскрытыми глазами: «Но ты же никогда не приносишь деньги в дом. Если я буду сидеть дома, кто же будет содержать этих несчастных детей?»

«Послушай, женщина, не беспокойся о них. Они выживут», – кричал отец.

И так начиналась ссора. Я терпеть не мог наблюдать за руганью своих родителей, потому что практически всегда матери попадало. А потом она вынуждена была скрывать от всех свои синяки. В Тринидаде сплетни расходились очень быстро, и люди никогда не поддерживали женщин, которые подвергались насилию. Если бы окружающие, вместо того, чтобы сплетничать, сообщали в полицию о каждом случае домашнего насилия или домогательств до детей, женщины вроде моей матери, не оставались бы жить с тиранами. Вот почему моя мать продолжала молчать о жестоком отношении отца и восхвалять его перед другими, что меня по-настоящему раздражало.

Мне хотелось убежать прочь, только бы не слышать их, но я не мог оставить маму с пьяным отцом. Еще тогда я пообещал себе никогда не употреблять алкоголь, когда стану взрослым. Слыша ее крики по ночам, я удивлялся, почему мама просто не забрала нас и не ушла от него. Вспоминаю последнюю ссору своих родителей. Это было в Понедельник Карнавала4, как раз перед смертью отца. Мне было десять лет, я спал в своей постели и увидел странный сон.

Я видел себя, катающегося на большом синем велосипеде по зеленому полю, усеянному желтыми и белыми нарциссами и еще зелеными и розовыми ромашками. Я размахивал руками так, словно это были крылья. Ветер зачесывал мне волосы назад и хлестал по лицу.

«Я – орел!» – кричал я. Таким счастливым я себя уже давно не чувствовал. В моей душе было ощущение покоя.

Вдруг вдалеке я увидел черные тени. Они появились из-под земли и начали расти. Я попытался затормозить велосипед, но он не слушался меня и продолжал двигаться на большой скорости. Глаза мои были прикованы к этим теням, и они широко раскрылись, когда я увидел, что темные пятна приобретают человеческие очертания. Эти призраки стояли и смотрели на меня, глаза их светились красным светом. Страшные существа подняли руки, указали на меня и завыли: «Рамеш, мы так долго ждали тебя. Пойдем с нами!»

Их крики повредили мои уши, и я упал с велосипеда. Дрожа от страха, я спешно поднялся.

«Мама, где ты?» – закричал я.

Я снова сел на велосипед и начал крутить педали так быстро, как только мог, чтобы уехать подальше от этих страшных существ. Поле покрывал густой черный туман. Я всхлипывал и почти ничего не видел, но продолжал крутить педали. Не знаю, как я оказался на вершине утеса, прямо на краю. Соскочив с велосипеда, я посмотрел вниз, в плотную темноту.

Мне хотелось отпрянуть, но вдруг черная рука высунулась из пропасти под моими ногами и, прежде чем я успел закричать, схватила меня за футболку и потянула вперед. Потеряв равновесие, я упал вниз головой.

О Боже, сейчас я умру!

Я поднял вверх руки, пытаясь за что-нибудь ухватиться, но вокруг была только одна темнота и пустота. Вдруг я услышал холодящий кровь голос, который шептал мне на ухо:

«Рамеш, я иду за тобой».

Я не знаю, что напугало меня больше: падение с утеса или этот голос. Сердце билось так быстро, что я мог слышать его. Тук-тук, тук-тук… От испуга я сделал единственное, что мог – закрыл глаза и уши. Сделав это, я закричал: «Мама, пожалуйста, помоги мне!»

Я продолжал падать во тьму. И в тот момент, когда я почувствовал, что уже навеки пропал, я очнулся. Несмотря на то, что первыми звуками, которые я услышал, были громкий голос отца и шум падающих предметов, я никогда не испытывал такой радости при пробуждении. Моя пижама была мокрой, и тело мое дрожало от пронизывающего холода. Тем не менее, я был счастлив очнуться.

Я быстро выбежал из спальни, чтобы посмотреть, что происходит, но тут же замедлил ход и встал на цыпочки, надеясь остаться незамеченным. Медленно я подошел к кухонной двери и спрятался за ней, выглядывая через пространство между дверью и рамой.

Моя бедная мать стояла на коленях на полу, покрытом битым стеклом. Вокруг нее было множество осколков. Она поднимала с пола куски разбитых тарелок и банок. Я заметил, что с ее пальцев капала кровь и услышал, как она всхлипывает, вероятно, из-за порезов, которые получила, поднимая стакан. Капельки ее крови падали на пол, но она, на удивление, не замечала этого.

– Пожалуйста, останови это безумие. Ты же разбудишь детей, – сказала она отцу тихим голосом.

– Лучше заткнись, женщина! – возразил он ей.

– Я же не о себе забочусь, но на них твое поведение плохо влияет, – взмолилась мама.

Я смотрел на отца с ненавистью. Он стоял у кухонных шкафов в одних шортах цвета хаки. Его голая спина была покрыта грязью, и даже лицо было исполосовано и вымазано грязью. Сначала я смутился от его вида, но потом понял, что он, должно быть, собирается участвовать в Карнавале.

Отец продолжал что-то искать. Я видел, как он передвигал банки в шкафу. Вот он достал стеклянную банку с сахаром и бросил ее в раковину.

– Ну и где они? – сердито вскрикнул он.

Мама подняла голову и посмотрела на него:

– Я так долго работала, чтобы купить все это. Зачем ты все разбиваешь?

Отец игнорировал ее вопрос:

– Шлюха, куда ты положила деньги? Мои друзья ждут меня!

– Забудь о друзьях и ложись спать, – огрызнулась она.

Он перестал рыться в шкафу и пристально посмотрел на нее.

– Заткнись, женщина, и отдай мне деньги.

Она отрицательно покачала головой:

– Тебе нельзя пить каждый день. Неужели ты не видишь, как алкоголь превращает тебя в животное? Дети нуждаются в тебе, но тебя никогда нет дома. Ты ведь мужчина, вот и веди себя соответственно.

Он медленно вытащил ремень из шорт, подошел к ней поближе и схватил за край ее блузки.

– Ты хочешь увидеть мужчину, дурочка?

Мама попыталась встать, но он толкнул ее на колени и порвал блузку. Отец взмахнул руку вверх, и я увидел, как ремень взлетел и опустился на голую спину моей матери. Мое тело сжималось и дергалось с каждым ударом ремня, который получала моя мать.

– Вот что значит мужчина в доме, тупица! – кричал он.

Он ударил мать несколько раз. Она повернулась и попыталась защититься, выставив перед собой руки. От каждого удара я вздрагивал так, будто он бил меня. О, как бы мне хотелось быть настолько сильным, чтобы остановить отца! Но я всего лишь беспомощно стоял за дверью и молча плакал, глядя на красную спину матери. Я чувствовал себя настолько слабым, что единственное, на что я был способен – стоять на том же месте, где я и был. Наблюдая за сценой, которая разыгрывалась у меня на глазах, я вдруг увидел бесформенную черную тень позади отца. Она отошла от него и исчезла в стене.

Мать смотрела на отца обезумевшими глазами:

– Фарзани, пожалуйста, прекрати меня бить! – умоляла она, поднявшись, наконец, на ноги. Он зарычал и поднял руку, чтобы снова ударить ее.

– Нет! – вскрикнула она, и ринулась прочь от него.

Но далеко ей уйти не удалось, она поскользнулась на каком-то мусоре, валявшемся на полу, и упала на колени. На этом все силы ее иссякли; она осталась сидеть на том же месте, потирая ушибленные коленки. Она стонала и дрожала, как лист на ветру. Отец подошел к ней и схватил за волосы.

– Слушай, женщина, дай мне денег!

Она поцарапала его руку.

– Нет! Ты не получишь никаких денег! Они нужны нашим детям, – сказала она. И ее голос звучал твердо, даже сквозь слезы. Ее нижняя губа была разбита и кровоточила, а на плечах остались красные следы от ремня. Мое сердце наполнилось гневом, я прикусил губу. Мне хотелось взять тот же ремень и несколько раз ударить им отца, но страх парализовал меня.

Отец оглянулся назад и заметил копилку на кухонном шкафу. Он отпустил ее волосы и залез на табуретку, чтобы достать ее. Спускаясь со стула, он злобно ухмыльнулся, высыпая содержимое копилки на стол.

Мама быстро встала и подбежала к нему. Она схватила его за руку, пытаясь оттолкнуть от денег.

– Фарзани, не трогай их! Мне нужно купить Рамешу новую обувь! – отчаянно воскликнула мама.

Даже страдая, моя бедная мать всегда думала о нас. И сцена, которую я видел, была лишним тому доказательством; я осознал, что она любит нас больше всего на свете и даже готова за нас умереть. Мне было так жаль ее и хотелось помочь. И я почти даже нашел в себе мужество, чтобы закричать, но я понимал, что это может только прервать насилие, но не прекратить его.

Она оттолкнула отца, и он упал на пол, но тут же поднялся. Грубо обругав мать, он ударил ее по лицу.

– Идиотка, возвращайся-ка в свою спальню! – огрызнулся он.

Она приложила руку к лицу, морщась от боли, подошла, хромая, к посудному шкафу и опустилась на пол в углу. Она горько заплакала, склонившись так низко, что голова ее практически лежала на коленях.

Больше я не мог терпеть. Весь мой страх исчез, и я подбежал к отцу, исполненный ярости, не обращая внимания на осколки стекла на полу. Я ненавидел его за то, что он причинял боль самому дорогому человеку в моей жизни. Как мог он так ранить единственного человека, которому было до меня дело? Я пинал его ноги и бил его в живот своими тоненькими ручонками.

– Оставь в покое мою маму, пьяница! Слышишь? – кричал я.

Сначала он остолбенел и встал, как вкопанный. Я чувствовал от него запах алкоголя.

Потом он схватил меня за руки:

–Рамеш, прекрати! – сказал он, пытаясь оттолкнуть меня.

Я прищурил глаза и плотно сжал губы.

– Ненавижу тебя, отец! Я хочу, чтобы ты умер.

Он еще раз толкнул меня, но уже более грубо. Я упал на спину, ударившись головой. В этот момент мне показалось, что электрический ток прошел сквозь мой позвоночник, и я увидел крошечные золотистые огоньки, летящие передо мной.

– Рамеш! – закричала мама. Она подбежала ко мне и подняла мою голову с пола. Как только она убедилась, что я не порезался и не сломал себе ничего, она взяла меня за плечи и помогла присесть. После этого мама посмотрела на отца суженными от злости глазами.

– Ты не мужчина, ты животное! – закричала она.

– Издеваться надо мной тебе мало, теперь ты поднимаешь руку на своего родного сына, свою кровинку! И ты не боишься, что Бог накажет тебя?

– О каком боге ты говоришь? – засмеялся он.

Она покачала головой, не в силах поверить в происходящее.

– О том, который создал тебя.

Он приблизился к нам. Запах алкоголя душил меня. Я закрыл глаза, в страхе ожидая, что он ударит меня.

Но вместо этого он плюнул в лицо моей матери.

– Слушай, женщина. Не пугай меня своим богом. Я не боюсь твоего бога.

Она смотрела ему прямо в глаза, рукавом вытирая слюну с лица.

– Я знаю, почему ты не боишься Бога. Твой бог – это ром. Он сжигает тебя изнутри, проходя по твоим венам. В конечном итоге, он сожжет тебя дотла, и ты окажешься в аду.

Я открыл глаза и посмотрел на него. Глаза отца были красными и впалыми, а его черные волосы выглядели нечесаными и неопрятными. Он слегка покачивался и был обеспокоен, или, по крайней мере, казался таким.

– Господи, помилуй нас грешников, – взмолилась мать, глядя на небеса сквозь окно.

К моему облегчению, отец просто молча посмотрел на нас, взял деньги со стола и ушел.

– О, как же у меня болит спина, – простонал я. Мама обняла меня, и мы вместе начали горько плакать.

Она нежно потерла мою спину и сказала:

– Рамеш, не сердись на своего отца. Он пьян, и не понимает, что делает. Он просто никак не может найти свой путь к Богу.

Она поцеловала меня в лоб и глубоко вздохнула:

– Надеюсь, он найдет путь к Богу, пока еще не будет слишком поздно, – прошептала она.

Мои глаза расширились, и я нахмурился. Мне было не понятно, почему она пыталась оправдать поведение отца.

– Мама, не защищай его, он сам виноват, – сказал я, глядя ей прямо в глаза.

Она уныло посмотрела на меня:

– Пампушка, иногда люди ошибаются, а потом страдают от последствий. И эти последствия отражаются также и на нас.

– Мам, но я не хочу, чтобы отец снова тебя обижал. Пожалуйста, давай уедем от него куда-нибудь далеко-далеко, – упрашивал я.

– Рамеш, тебе легко говорить, но не все так просто. Куда, например, мы можем уехать, малыш? – спросила она.

Теперь я видел, как с ее губ капает кровь, поэтому я выбрался из ее объятий, чтобы встать и достать салфетку со стола. Медленно, стараясь не усугублять боль в спине, я снова опустился на колени рядом с ней. Потом я вытер кровь с ее губ и обернул салфетку вокруг ее порезанного пальца. Она слегка улыбнулась и забрала салфетку из моих рук, взяла мое лицо в свои ладони и подняла мою голову. Мама взглянула мне в глаза обеспокоенным взглядом.

– Сынок, пожалуйста, пообещай мне всего лишь три вещи, – умоляюще попросила она. – Во-первых, что ты никогда не будешь пить, во-вторых, что ты никогда не поднимешь руку на женщину. И, в-третьих, самое главное – пообещай, что будешь следовать Божьей воле и идти по праведному пути.

Я смотрел на нее, чувствуя себя несчастным от мысли, что она думала, будто я когда-нибудь последую его примеру.

– Мам, я никогда не стану таким, как отец, – сказал я, чувствуя ее боль. Мне никак не хотелось быть похожим на него.

Она обняла меня, и несколько минут мы просто сидели молча на полу. Потом мы встали, и она отправила меня спать. С наступлением ночи мама все еще подметала с пола осколки.

На следующий день, во Вторник Карнавала, моего пьяного отца сбила машина прямо на моих глазах.

Неподалеку от дома он выпивал со своими друзьями у обочины дороги и наблюдал за проходящим мимо маскарадным шествием. Я видел в окно его голую спину. На нем были потрепанные шорты, а на лице – маска. Ряженые мужчины и женщины маршировали по центру дороги. Кто-то пил пиво, а кто-то танцевал или прыгал. На женщинах были красочные костюмы, похожие на купальники из перьев, головные уборы их также были украшены перьями. Некоторые мужчины шли с голым торсом в тесных цветных шортах и кроссовках. Постоянно играла громкая музыка. Каждый раз, когда женщина проходила мимо отца, он плелся следом за ней и трепал по попке.

Среди всех участников маскарада я заметил одного странного человека. Он был одет в костюм, который делал его похожим на какого-то волосатого темно-коричневого зверя. Вместо обуви у него на ногах были копыта. На руках у него были перчатки, которые напоминали длинные когти. Вдруг он обернулся и посмотрел прямо в мое окно. Я быстро спрятался за занавеской, мое сердце бешено забилось от испуга. Набравшись храбрости, я снова выглянул, чтобы еще раз посмотреть на него.

Его маска была похожа на какое-то отвратительное существо. У него были красные глаза и длинные острые зубы. На голове красовались рога. В руке он держал цепь, присоединенную к шее ползущего рядом, словно животное, ряженого человека. Звероподобного участника окружал дым.

В довершении всего я утратил остатки храбрости. Нервно сглотнув, я почувствовал, как по коже ползают мурашки, и задернул занавеску. Спрятаться казалось мне самой хорошей идеей, поэтому я побежал в спальню и оставался там, пока музыка не затихла. Много позже, когда музыка перестала играть, я медленно подошел к окну и выглянул на улицу.

Там было пусто. Я вздохнул с облегчением и вышел поиграть во двор. Но мое счастье длилось недолго – пока отец не вернулся домой. Шатаясь, он подошел ко мне, от него разило спиртным.

–Эй, пацан, что ты там делаешь? – спросил он.

–Играю, – ответил я.

Он хмыкнул в ответ и вошел в дом. Через несколько минут он вернулся с деньгами в руках.

– Оставайся тут. Я иду за пивом, – сказал он и оставил меня одного во дворе, направившись в соседний паб.

Переходя дорогу, он обернулся и скорчил обезьянью рожицу, чтобы рассмешить меня. Отец оттопырил уши и высунул язык, что заставило меня рассмеяться.

Внезапно я заметил темную тень позади него. Послышался шепот, и я изо всех сил напрягся, чтобы расслышать слова. Человекоподобная тень отошла от отца и уставилась на меня злыми красными глазами. Я попытался закричать и убежать, но вместо этого стоял как парализованный, а мои ноги, казалось, стали цементными от страха. Отец не замечал ничего необычного и продолжал вести себя как дурак. Злобные глаза сияли, тень поморщилась.

«Рамеш, мы забираем твоего отца», – прошептал голос.

Я открыл рот, чтобы ответить, крикнуть, предупредить отца. Но не мог ни пошевелиться, ни издать какой-то звук.

Стоя безмолвно, внутри себя я кричал:

«Нет! Оставьте его в покое!»

Откуда ни возьмись появился черный автомобиль, который мчался прямо на моего отца. Он ударил его с такой силой, что тело взлетело в воздух. Пролетев несколько футов5, тело отца упало на асфальт с тошнотворным хрустом. К моему ужасу следующая машина проехала прямо по голове, разбив его лицо. Я слышал, как трещали его кости. Мой несчастный отец умер мгновенно, а сбившие его машины умчались без остановки. Глядя на раздавленную голову отца и его растекшуюся кровь, я, наконец, почувствовал, как ожили мои конечности. Я рванул к нему быстро, как мог.

– Отец!

Я подбежал к нему, и меня чуть не вырвало от вида крови и раздавленного лица. Глаза отца лопнули, кровь сочилась из глазниц, ушей, носа и рта.

«О, Господи, его скальп просто разорван!»

Я опустился на колени, стараясь не смотреть ему в лицо, и встряхнул его руками.

– Папа, пожалуйста, вставай. Хватит притворяться! Вставай! – умолял я его в слезах.

Достав из кармана платок, я вытер сочащуюся изо рта кровь. Подняв глаза в поисках помощи, я закричал: «Пожалуйста, помогите мне, кто-нибудь!»

Наши соседи начали выходить из домов. Женщины отворачивались и заводили детей назад в дом.

– Кто-нибудь, позвоните в полицию и скорую помощь! Там на дороге человек! – крикнул сосед Рэй, подбегая ко мне.

Я снова посмотрел на отца. Мне не хотелось верить в то, что он был мертв. Я положил голову ему на грудь и горько заплакал.

– Папа, встань, пожалуйста! – кричал я. – Ты не можешь оставить меня! Прости меня! Пожалуйста, прости меня!

Кто-то нежно коснулся моего плеча. Это был Рэй.

– Рамеш, сынок, пойдем со мной. Я отведу тебя домой.

Я покачал головой, не глядя на него. Мне было сложно отвести взгляд от мертвого отца.

– Нет, я никуда не пойду, пока мой отец не встанет, – заявил я.

Рэй обнял меня за талию и заставил встать. Затем он взял меня за руку и оттащил от отца.

– Пожалуйста, пустите меня! – умолял я, пытаясь вырвать свою руку. – Мне нужно разбудить отца!