Чужая свадьба. Третья лишняя

Глава 17 Ты мне должна

— Не переживай, не съем, — он тянется к консоли и достаёт оттуда пачку сигарет. Моему удивлению нет предела. Он раньше не курил и считал — пагубной привычкой для слабаков, а в итоге...

— Ты куришь?!

— Как видишь, — засунув сигарету между губ, чиркает зажигалкой, но не подкуривает. — Ты не против?

Пожимаю плечами и отворачиваюсь к окну. Но стерва всё же прорывается, повернувшись к нему лицом, начинаю парировать свою претензию:

— Конечно, это твоя машина и тебе решать, но от меня потом будет пахнуть табаком.

— Извини, не подумал.

Эмин убирает сигарету обратно в пачку и кидает в консоль. Но при этом не сводит с меня тёмных глаз. Я всем своим существом ощущаю, как он прожигает, словно пытается добраться до самых потаённых уголков моей души. Невыносимо. Снова поворачиваюсь к окну, чтобы скрыть своё лицо, но это не помогает. Всё внутри сжимается, будто я попала в ловушку, из которой нет выхода.

— Прекрати так на меня смотреть, — не выдерживая его интереса, строго выговариваю Эмину.

— Что именно в тебе меня заинтересовало — это твоя прямолинейность. Всегда говорила, всё, что думаешь. Ты всегда была такой упрямой, — произносит он, и в его голосе слышится едва заметная ностальгия. — Помнишь, как мы спорили из-за всяких мелочей? Ты никогда не сдавалась, даже если была неправа.

— Не надо вспоминать, — резко обрываю его, чувствуя, как щёки начинают гореть. — Это было давно, и это уже не имеет значения.

Он замолкает, но тишина становится ещё более напряжённой. Я чувствую, как моё дыхание сбивается, а сердце начинает биться быстрее. Почему он здесь? Почему он не оставит меня в покое?

— Может, ты всё же скажешь, что тебе нужно? — наконец выдыхаю я, больше не в силах терпеть эту игру.

Эмин слегка наклоняется в мою сторону, и я слышу его аромат одеколона, смешанный с табаком.

Лицо мужчины становится серьёзным, и в глазах появляется что-то, что заставляет меня внутренне содрогнуться.

— Хочу услышать от тебя правду, — произносит эти слова спокойно, но вызывают мороз по коже, отчего шумно сглатываю образовавшуюся вязкую слюну.

Опять прячу свои глаза, зная, что Эмин без проблем прочтёт во мне нервозность и страх.

— К-какую правду? — мой голос дрожит и всё-таки предаёт с потрохами.— Ты знаешь, о чём я, — его голос звучит тихо, но с такой уверенностью, что мне хочется исчезнуть. — Ты всегда умела врать, но не мне.

Я сжимаю руки в кулаки, чувствуя, как ногти впиваются в ладони. Внутри всё клокочет, но я не могу найти слов. Правда? Какая правда? Ту, что я сама стараюсь забыть? Ту, что закопала глубоко внутри, надеясь, она никогда не выберется наружу?

— Я не знаю, о чём ты, — наконец выдавливаю из себя, но звучит это настолько неубедительно, что даже самой противно.

Эмин медленно откидывается на спинку сиденья, его взгляд не отпускает меня ни на секунду.

— Расскажи всё как было, когда ты попала в тот день в больницу, — давит на самое больное.

Замираю, чувствуя, как земля уходит из-под ног. Больница. Тот день. Я старалась вычеркнуть его из памяти, и никогда больше не вспоминать, как страшный сон, но Эмину приспичило всё вспороть и выгрести наружу, чтобы нещадно покопаться в этом.

— Почему ты не скажешь точнее, какой именно это был день?

Он молчит, но недолго, ответив непринуждённо, словно как ни в чём не бывало.

— Хорошо, в день моей свадьбы, — уточняет.

— Ничего не было, чтобы тебя как-то задело. Давай сменим тему. Либо отвези меня домой, либо открой дверь, — сухо заявляю ему.

— Меня такой ответ не устраивает, огонёк...

— Замолчи! — мои нервы не выдерживают. Еле сдерживаю порыв, чтобы не наброситься на него и не расцарапать лицо. — Эмин, пожалуйста, — шепчу я, едва сдерживая слёзы. — Оставь меня в покое. Это было давно. Это уже не имеет значения.

Но он не отступает. Его рука медленно тянется. Замираю, чувствуя, как его пальцы касаются моей щеки.

— Имеет, — говорит он тихо, но с такой твёрдостью, что мне хочется кричать. — Я имею право знать правду. Ты была беременна моим ребёнком, Юля.

— Так, всё, я буду вызывать полицию. И скажу им, что ты удерживаешь меня здесь против воли, — дрожащими пальцами берусь за сумку, чтобы достать телефон.

Эмин хватает меня за руку, останавливая мои действия. Резко поворачиваю голову, смотря на него со страхом и откровенно ошеломлённой.

Неужели будет вырывать у меня телефон?

— Успокойся. Обещаю, ты вернёшься домой в целости и сохранности. Сейчас я уступлю тебе, но имей в виду, наш разговор на этом не закончится. Мне ничего не стоит заявиться к вам домой, Юля. Ни твой муж, ни твои угрозы не остановят. Ты мне должна.

— Что?! Должна?! — я испытываю шок, что даже теряю дар речи.

— Да, должна, — голос Эмина звучит холодно, но в нём слышится непоколебимая уверенность. — Ты скрыла от меня беременность. Лишила меня права знать, что у нас будет ребёнок. И решила всё сама, как будто я не имел к этому никакого отношения.

Я чувствую, как комок в горле становится всё больше, а слёзы уже готовы прорваться наружу. Но я не могу позволить себе расплакаться перед ним. Не сейчас. Не после всего, что произошло.

— Это было не так просто. Ты был занят своей жизнью, своей свадьбой. Что я могла тебе сказать? Что бы ты сделал, а? — кричу на него. Моя платина прорвалась, и я на адреналине готова выговорить всё, что о нём думаю.

— Я бы остался с тобой, — его слова звучат так уверенно, что хочется в них поверить. Но я знаю, что это невозможно. Это было бы слишком просто.

— Не надо! — резко обрываю его. — Не говори того, чего не смог бы выполнить. Ты бы не остался. Ты выбрал ЕЁ! И я не хотела быть той, кто разрушит чужую семью. Пожалуйста, я прошу и тебя об этом. Не надо лезть в мою семью. Забудь всё, что нас связывало. Тебе давно надо было выкинуть воспоминания на помойку истории, как это сделала я. Хватит ворошить то, что никогда бы не воплотилось в реальность. Это тебе как психолог советую.

Чего я не ожидаю в следующее мгновение, так это того, что Эмин внезапно схватит меня за затылок и притянет на недопустимо близкое расстояние. Его пылающее дыхание обжигает кожу моего лица, а взгляд исподлобья пронзает насквозь, вызывая паническую атаку.

— Не смей говорить о моём прошлом, как о мусоре, Юля, — рычит мне в лицо. Ладонь Эмина, сжимающая мой затылок, подобно тискам, вызывает дрожь по всему телу. Меня колотит от страха. — Не тебе решать, что для меня важно, а что нет. И на этом я не закончил. Тебе придётся рассказать мне всё. И лучше бы это сделать добровольно, не вынуждая меня на крайние меры.

Отпускает меня и отстраняется.

Я хватаюсь за горло, потому что мне тяжело дышать. Его выходка меня напугала. И вообще, никогда не видела Эмина в таком состоянии. Для меня это впервые.

Пока я пребываю в шоковом состоянии, Эмин заводит двигатель и плавно выруливает на главную дорогу. А я боюсь произнести хоть слово, чтобы не скомпрометировать на очередную его вспышку бешенства.

_________

От автора: Дорогие читатели, поздравляю вас с Новым годом! Пусть 2025 принесёт в ваши дома, в вашу жизнь только позитив. Пусть сбудутся в этот год ваши мечты и планы! Никогда не унывайте, если что-то не получается, а с гордо поднятой головой идти вперёд.Пусть 2025 год станет временем новых открытий, ярких впечатлений и приятных сюрпризов.

С наилучшими пожеланиями Айлина Я.! Спасибо вам за всё!

Глава 18 Прошлое не отпускает

— Извини, что напугал, — почти доезжая до моего дома, он решает заговорить. Но его извинения нисколько не облегчают. Лицо Эмина было искажено злостью, что можно сравнить с чёртом.

— Всё, что у тебя происходит, это твои проблемы. Меня, пожалуйста, в них не втягивай. Надеюсь, до тебя дойдёт, что ворошить прошлое — это пустая трата времени. И, что было между нами, там и осталось. У тебя своя жизнь, у меня своя. И ты больше никакого отношения к ней не имеешь, — из меня так и льётся негодование. Хочется выговорить всё, что творится в моей душе, но на это ни сил, ни времени нет. — Оставишь меня, не доезжая до моего дома? — прошу Курбанова. — Я не хочу, чтобы муж увидел, кто именно меня подвёз.И имей в виду, никакого разговора у нас с тобой не будет. Я всё сказала.

Эмин молча смотрит на дорогу, его пальцы сжимают руль так, что костяшки белеют. Он не отвечает, но я чувствую, как напряжение в машине нарастает. Молчание пугает больше, чем сказанные им слова. Я знаю, что он не сдастся так просто. Эмин никогда не сдавался.

— Я дам тебе время, — продолжает он, сворачивая на мою улицу. — Но недолго.

— Да что ты от меня хочешь? — мои нервы не выдерживают, и я взрываюсь, переходя на крик.

— Не кричи, — говорит спокойно, но в этой интонации больше угрозы, чем если бы он наорал. — Успокоимся оба, тогда и поговорим.

— Останови здесь, — игнорирую его, указывая на соседний дом.

— Я не пацан, чтобы прятаться по углам, — продолжает движение к моему дому.

— Зачем ты так? Неужели трудно исполнить просьбу? Кому и чего хочешь доказать?

— Если ты переживаешь за мнение мужа — в состоянии сам с ним поговорить и ответить за свой поступок.

Не знаю, как выдерживаю эту поездку. Но меня всю колошматит. Даже в самой сильной ссоре с мужем такого не было. Наглость и самоуверенность Эмина выводит из себя. Ужасно хочется настучать по его самодовольной физиономии. А ещё лучше, чтобы никогда больше не появлялся в моей жизни. Но нет, судьба и здесь решила устроить испытание.

Он подъезжает к воротам, полностью проигнорировав мою просьбу. В доме не горит свет. Не знаю, чего чувствую: облегчение, что Дима нет и не станет свидетелем. Или страх из-за Эмина, что может сделать из вон выходящее.

Курбанов выключает двигатель. Я берусь за ручку двери, но он резко хватает меня моё запястье.

— Не убегай, — голос мужчины звучит тихо, но в нём столько решимости, что я замираю.

Мы смотрим в глаза не отрываясь. На миг всё застывает. Никого и ничего не существует, только мы.

— Не убегай, — повторяет он, и его голос, кажется, проникает под кожу, затем в кровь и доходит до самого сердца. Я чувствую, как его слова обволакивают меня, лишая сил сопротивляться.

Я закрываю глаза, пытаясь собраться с мыслями, но они разбегаются, как песок сквозь пальцы. В голове каша из страха, злости и… чего-то ещё, чего я не хочу признавать.

— Эмин, — снова шепчу я, открывая глаза. — Пожалуйста, не делай так больше. У меня семья. Пойми, — вызываю у него понимания, надеясь, что до него дойдёт и перестанет копаться в прошлом.

Его глаза становятся темнее обычного, выражая протест и недовольство. Я отражаю противоположное его выражению, глядя на Эмина с мольбой в глазах.

— Ты счастлива?

Заданный вопрос заводит меня в тупик, и даже теряюсь, не осознавая, как правильно ответить.

Эмин всё видит.

Видит мою растерянность. Затем усмехается, отводя взгляд в сторону.

— Счастлива, — с опозданием отвечаю, но стараюсь, чтобы мой голос звучал твёрже.

— Ладно, понятно всё, — проговаривает с облегчением. — Увидимся через несколько дней, — напоминая о скорой поездке в его загородную резиденцию.

Эмин отпускает моё запястье, и я, не произнося ни слова, мгновенно выхожу из машины, стараясь не оглядываться. Сердце колотится так, будто хочет вырваться из груди. Я чувствую, как его взгляд провожает меня до самых ворот, выжигая в спине дыру, но не оборачиваюсь. В голове путаница: злость, страх, растерянность. Зла на него за бестактное поведение и допросы, а больше на себя, что не смогла сдержать эмоции, показав ему всю слабость. Всё, что творится у меня внутри. Курбанов всё считал, понял и сделал выводы.

Да пошёл он!

Больше не та девочка, что таяла от его взглядов и прикосновений. Эмин не уезжает, а продолжает стоять у ворот. И меня это бесит. Я не желаю быть целью сплетен и обсуждений моих соседей. И тем более, чтобы увидел Дима. Это выглядит не совсем правильно, что меня подвёз его будущий партнёр в позднее время суток. Не так я планировала свой вечер. Хотела расслабиться в одиночку и приехать на такси, а в итоге...

— Какого хуя тебя подвозит Курбанов?

Дойдя до входа, из темноты террасы внезапно раздаётся голос мужа. Сперва меня охватывает жар, затем пронзает ледяной пот. Этот контраст повергает в оцепенение.

___________

От автора: Всех православных поздравлю с Рождеством Христовым! Всем благ и процветания! Мира и благополучия!

Простите меня за задержку. Праздничные выходные вышли насыщенными и занимают большего времени для семьи, чем написание прод. Постараюсь войти в калию и выдавать главы, как и прежде через день. Следующую главу постараюсь выпустить завтра.

Глава 19 Нетрезвые разговоры

От неожиданности аж вскрикиваю, схватившись за сердце.

Это уже слишком на сегодня. Так можно и заикой стать.

— Ты меня напугал! — возмущаюсь на мужа.

Я только сейчас вижу, что в темноте горит красный огонёк в тот момент, когда Дима делает глубокую затяжку.

Он курит!

Дима бросил это занятие ещё три года назад, а сейчас опять начал? Или он просто не показывал?

— Ты куришь?

— Я тебе вопрос задал? — муж медленно надвигается, и по мере его приближения я различаю чёткие очертания его лица, освещённые мягким светом фонаря над входом. Выражение лица Димы вызывает во мне неприятное, тревожное чувство, от которого хочется отвернуться.

— Случайно встретились в баре. Он вызвался подвезти. Вот и всё.

Отворачиваюсь и собираюсь зайти в дом. Но Дима останавливает, схватив меня за локоть, резко разворачивает обратно к себе лицом.

— Я смотрю, ты зря времени не теряла, — говорит он, и его голос звучит холодно. Пальцами сжимает мой локоть так, что становится больно, но я не подаю виду.

От мужа несёт алкоголем. И это ещё больше заставляет напрячься. Воспоминания яркими картинками врезаются в память, как однажды он был пьян и вёл себя не совсем адекватно. Меня потряхивает от страха, что это может повториться.

— Отпусти, мне больно, — пытаюсь выдернуть руку.

— Ты где была? Не мог дозвониться. Почему у тебя отключен телефон? — рычит мне в лицо, а глаза наполнены яростью.

— Телефон разрядился, — отвечаю, стараясь говорить спокойно, хотя внутри всё клокочет. — Я была в баре, просто хотела отдохнуть. Ничего особенного.

Дима не отпускает мой локоть, его пальцы впиваются всё сильнее. Я чувствую, как его дыхание, тяжёлое и резкое, обжигает мою кожу. Его глаза, обычно такие спокойные, теперь полны подозрений и гнева.

— Думаешь, я идиот? — он шипит, приближая лицо к моему. — Случайно встретились?

— Прекрати! Ты пьян. Давай поговорим завтра, когда протрезвеешь.

— Моя жена где-то шляется, да ещё левый мужик подвозит, считаешь должен проглотить и пойти спать?

— Какие-то трудности? — за моей спиной раздаётся спокойный, но твёрдый голос Эмина. Я замираю, чувствуя, как в ушах грохочет сердцебиение. Шумно сглатываю слюну, смотря на Дмитрия с опаской.

— Здорово, — Дима, натянув искусственную улыбку, поворачивается к подошедшему Эмину. — Какими судьбами? Смотрю, мою жену подвёз? — кивает на меня. — А я как раз расспрашиваю её о подробностях вашей встречи, — Дима говорит с сарказмом, но его пальцы всё ещё сжимают мой локоть. Я чувствую, как напряжение в воздухе нарастает. Теперь уже становится ещё страшнее.

Эмин спокойно подходит ближе, его взгляд скользит с моего лица на руку мужа, которая всё ещё держит меня. Он не торопится, но в его движениях чувствуется уверенность и лёгкая угроза.

— Дима, отпусти Юлию, — произносит он тихо, но так, что его слова звучат как приказ. — Ты же видишь, что ей больно.

Дима на мгновение замирает, его глаза сужаются, но он не отпускает меня. Вместо этого поворачивается к Курбанову, и голос его становится резче:

— Это моя жена, Эмин. И сам разберусь, что с ней делать, — дерзко отвечает Курбанову.

Курбанов на это ничего не отзывается, но я вижу, как его желваки дёргаются, явно прибывая в ярости.

— Отпусти её. Хочу с тобой поговорить о делах. Отправь жену домой спать, а мы с тобой пообщаемся, — вроде спокойно произносит, но я-то знаю Эмина, он держится на волоске от взрыва.

Дима медленно отпускает мой локоть, но его взгляд всё ещё полон гнева и подозрений. Муж делает шаг к Эмину. Плечи у Димы напряжены, словно готов к схватке.

— Ладно, иди домой, — бросает он мне через плечо, не отводя взгляда от Эмина. — Мы тут разберёмся.

Я не решаюсь уходить, но понимаю, что оставаться здесь — только усугубить ситуацию. С трудом отрываю ноги от земли и направляюсь к двери, оглядываясь через плечо. Дима и Эмин стоят друг напротив друга, их тени под фонарём кажутся огромными, угрожающими.

— Так что за дела? — слышу я голос Димы, когда уже захожу в дом. Тон мужа резкий, но в нём чувствуется напряжение. Эмин отвечает что-то тихо, и я не могу разобрать слов. Сердце колотится так, что, кажется, вот-вот выпрыгнет из груди. Я прижимаюсь к стене, пытаясь успокоиться, но мысли путаются. Что будет дальше? Что, если они начнут драться? Или хуже?

Глава 20 Ради других

Сегодня на завтрак входит в меня только чашка капучино. На остальное даже смотреть не могу. Это не в плане, что у меня похмельное самочувствие, а всё дело в неуравновешенном состоянии.

То меня бросает в дрожь после того, что пришлось пережить, то накатывает апатия.

Руки дрожат, когда я подношу чашку к губам, и капли кофе роятся по столу. Впереди выход на работу, и мысль о том, чтобы столкнуться лицом к лицу с действительностью, заставляет меня выставить барьер из неуверенности и страха. Но другого выхода нет. Жизнь не остановится ради моего беспокойства. Надо собраться и найти в себе силы сделать хотя бы этот шаг в сторону повседневности.

Я снова заглядываю в окно, надеясь увидеть что-то, что даст ответы или, по крайней мере, успокоит частое сердцебиение.

Допив кофе, мою кружку в раковине, затем направляюсь в прихожую. Прихватив сумку с комода, иду к выходу и только хочу нажать на железную ручку, как раздаётся щелчок и дверь сама открывается.

Сердце ухает вниз, когда моему взору открывается высокая фигура мужа. Вид у него не первой свежести. Наши глаза встречаются. Сначала теряется, затем становится напряжённым, застыв на пороге. Его взгляд становится виноватым, и его плечи опускаются, будто он вдруг осознал свою вину.

Остаюсь на месте, не в силах ни отступить, ни продолжить движение, гипнотизируя его переносицу.

— Юль, — его голос звучит тихо, даже устало. — Я… Пожалуй, переборщил, — внезапно произносит, и я не знаю, слышать ли в его словах извинение или оправдание.

— Вечером поговорим. Мне на работу надо, — вешаю на плечо ремешок сумки и сую ноги в чёрные туфли лодочки.

— Давай сейчас поговорим. Сам позвоню в твою клинику и предупрежу, что ты немного задержишься, — закрывает собою проход, подступая ко мне ближе.

Как ни странно, от Димы пахнет гелем для душа, но не тем, что пользуется на постоянной основе дома.

— Дим, я сейчас не настроена разговаривать. Не нужно мне портить день. Мы обязательно поговорим, но точно не сейчас.

— Чего, даже спрашивать и кричать не будешь, где я ночевал? — из него так и льётся упрёк, скривив рот в язвительной ухмылке.

— А зачем, Дима? Если мы разводимся, — отмахиваюсь от него, игнорируя заданный вопрос. Обхожу его и направляюсь к двери. Мне нужен адекватное, стабильное состояние, чтобы вести приёмы в клинике, а не вот это всё. За всю ночь смогла поспать от силы три часа, переживая за мужа. А он приехал в таком облике, и с таким настроем, будто ничего и не произошло. Присутствие Димы рядом обжигает, и я чувствую, как злость поднимается у меня внутри волной. Глубокий вдох, и я заставляю себя выдержать до вечера.

— Даже не смей заикаться о разводе, — цедит сквозь зубы, схватив меня за предплечье.

— Дима, я тебя очень прошу, давай отложим до вечера. У меня сегодня ответственный день.

Он сжимает челюсти, пристально наблюдая за мной.

Было время, когда мы с ним действительно жили в гармонии и понимании. Но это было так давно и неправда.

— Хорошо, — соглашаясь, отпускает мою руку и не дожидаясь, уходит.

Выхожу из дома, стараясь не дать волю своим эмоциям, что пытаются выйти наружу.

До работы добираюсь сумбуром, почти не замечая дороги. Внутри всё ещё бушует взволнованность. Знакомый интерьер кабинета встречает меня тишиной и настоящим уединением. Я оставляю свои заботы у двери, стараясь сосредоточиться на грядущих приёмах. Это единственное место, где я точно знаю, как справляться с хаосом — помогая другим.

В перерывах между встречами осознаю, что вечерний разговор с мужем неизбежен. Он будет трудным, болезненным, но необходимым. С этим ощущением в груди жду конца рабочего дня, чувствуя, как сцепленные узлы внутри постепенно начинают распускаться. Но вместо облегчения приходит понимание: моя жизнь уже давно требует перемен, а возможно, и нового начала.

Вчерашний вечер добавил на весы пользу перемен. Встреча с прошлым не хочет выходить из памяти, постоянно напоминая. Как бы ни старалась, невозможно по щелчку выключить или стереть. Неожиданная встреча с Эмином разбередила всю душу, и я полностью дезориентирована. Сколько бы ни анализировала наш разговор, так и не понимаю: зачем ему ворошить прошлое? Его мотивы мне совершенно непонятны. Или же...

— Нет, нет, — мотаю головой, не веря собственным мыслям. — Ерунда. Это всё моя фантазия, — пытаюсь успокоить себя, но паника начинает подниматься со дна и постепенно хочет захватить все мои нервные окончания.

Если это так, как я думаю, срочно нужно решение. И уже плевать, что там считает и думает Дима. В первую очередь мой устоявшийся мир.

— Привет, мам. Как вы там? Как моя девочка?

После своих дурацких размышлений хочу успокоиться и просто поговорить с самыми дорогими мне людьми.

— Привет, Юленька. У нас всё хорошо. Только пришли с прогулки. Вечером ещё раз пойдём гулять по берегу, чтобы Арина могла подышать свежим морским воздухом. Что-то я заметила у неё начинающий насморк, — сетует мама.

Я улыбаюсь, слыша родной голос и новости о моей малышке.

— Я оставила ей капли на всякий случай, прокапай их.

— Уже начала капать. Уж поверь, опыт с сопливыми детьми у меня есть, — смеётся мама, намекая на меня.

— Поэтому я тебе полностью доверяю Аришку. Как она там, не скучает без меня?

— Немного, но ты знаешь, она быстро адаптируется. Больше спрашивает о том, когда ты вернёшься, — мамин голос звучит обнадёживающе. — Но здесь мы хорошо проводим время, не переживай. Лучше расскажи, как у вас с Димой? Устроила ему романтический ужин, как тебе и рекомендовала? — заговорщицки спрашивает, я даже через трубку телефона ощущаю, как она при этом играет бровями.

Эх, мама, знала бы, что наша семейная жизнь переворачивается вверх ногами. Но я тебя в это даже не буду просвещать.

— Мам... знаешь, мы тут... — чёрт, как трудно произнести эти слова. — в общем, я решила подать на развод.

— Что?! — громко ахает в трубку, отчего приходится отстранить телефон от уха.

— Мам, не волнуйся ты так. Это взвешенное решение. Очень много думала и пришла к выводу, что переду к вам в Анапу. Уже начала подыскивать себе работу...

— Так, стоп! — мама перебивает. — Какой ещё развод? Вы там совсем с жиру беситесь?! Юля! Ты что такое говоришь?

— Мам, я предлагала Диме переехать на юг. Но он категорически против. Потому сделаю это одна. Да и не хочу я больше с ним жить. Может, он найдёт ту, которая действительно его будет достойна. Но я пас. С меня хватит, мам. Я просто себя насилую морально. Не пришла ко мне любовь, даже спустя восемь лет, как ты говорила. Нет её!

Лучше я возьму всю вину на себя, чем рассказать матери всю правду.

Перед глазами встаёт картина, как муж и Эмин стоят на улице, под уличным фонарём. О чём-то бурно разговаривали, и в итоге они уехали. И Дима появился только утром. И теперь поняла, что Эмин увёз его, чтобы тот не смог в нетрезвом состоянии навредить мне. Побоев на лице Димы я не заметила, а значит, продолжил свою пьянку в другом месте. Вроде почувствовала облегчение, но, с другой стороны, переживала, что подерутся и будут серьёзные проблемы.