Бывшая жена дракона. Магический парк попаданки

Глава 13

Шумно выдыхаю, и напряжение, стальным обручем сковавшее грудь, немного отступает.

- Спасибо, Нирс. Я этого никогда не забуду, - произношу искренне, чувствуя, как внутри зарождается робкая надежда.

Теперь, когда паника немного отступила, и я знаю, что не останусь здесь одна, присматриваюсь к своему новому приобретению уже не как напуганная женщина, а как полноправная хозяйка, оценивающая масштабы бедствия.

Да, на первый взгляд - сущая жуть. Левое крыло особняка пострадало сильнее всего: часть черепичной крыши там провалилась внутрь, а стены густо оплел дикий плющ, словно пытаясь задушить камень в своих объятиях. Окна зияют черными провалами, рамы давно сгнили или выбиты ветром. Штукатурка на фасаде облупилась, обнажив серую кладку.

Но мой прагматичный ум цепляется и за то, что несомненно радует глаз. Главное – фундамент: мощный, сложенный из огромных тесаных валунов, он стоит незыблемо, без единой трещины, не собираясь сдаваться времени. Центральная часть дома и правое крыло выглядят абсолютно целыми. Широкая терраса хоть и завалена толстым слоем сухих листьев и веток, но ничуть не просела. Массивные каменные колонны у парадного входа гордо держат тяжёлый козырек.

Этот дом строили на века. В нём чувствуется былая роскошь, стать и порода, которую просто нужно отмыть от многолетней грязи. А земля вокруг… Даже сквозь заросли сорняков видно, как грамотно был распланирован сад.

Нирс тем временем уводит своего гнедого коня чуть в сторону, к раскидистому дереву неподалеку от крыльца. Я присматриваюсь - это старая яблоня. Её ствол причудливо изогнут, покрыт лишайником, но на узловатых ветвях густо зеленеют листья. Дерево живо! Жаль, у меня нет способности обнять его и увидеть то, что когда-то происходило здесь. И если бы мне позволили выбирать магический талант, я бы обязательно остановилась на прошлом вещей: коснуться любой и увидеть былое.

Парень надёжно привязывает поводья, ласково треплет коня по шее, что-то тихо ему шепнув, и возвращается к чемоданам.

- Идёмте, эрдана. Посмотрим, что нас ждёт внутри, - бодро говорит он, подхватывая поклажу. Что ж, ещё один оптимист, приветствую таких.

Мы поднимаемся по широким каменным ступеням крыльца. Выбираю нужный ключ из связки и вставляю в замочную скважину. Угадываю со второго раза, проворачивая не успевший заржаветь замок. Берусь за кованое кольцо тяжелой двустворчатой двери из почерневшего дуба. Она поддается не сразу, а затем открывается с протяжным, утробным скрипом, от которого по спине всё же бегут мурашки, и мы шагаем внутрь.

В нос тут же бьёт густой запах вековой пыли, сухой штукатурки и застоявшегося воздуха. Но, что самое важное - нет затхлого запаха гнили.

В сгущающихся сумерках я осматриваю просторный холл. Высокие потолки теряются в паутине и полумраке. Прямо по курсу на второй этаж уходит величественная парадная лестница; деревянные перила местами обломаны, но сами широкие ступени выглядят абсолютно надёжными.

Под ногами скрипит наборный дубовый паркет. Он щедро присыпан мусором, стеклянным крошевом и сухими листьями, которые годами наносило через разбитые окна, но доски ровные, не проваливаются под тяжестью шагов.

По обе стороны от холла расходятся широкие коридоры. Справа виднеются высокие двустворчатые двери - скорее всего, бывшая парадная гостиная или столовая. Слева - анфилада комнат поменьше. Отовсюду веет холодом запустения, повсюду видны следы разграбления: ободранная обивка стен, пустые квадраты на выцветших обоях, где когда-то висели картины, разбитые канделябры.

Но мой взгляд цепляется за самое главное сокровище этого вечера. Прямо здесь, в центре холла, располагается огромный, выложенный камнем камин. В его зеве легко мог бы поместиться взрослый человек.

- Кажется, мы не замерзнем этой ночью, - с облегчением выдыхаю, указывая на очаг. - Главное теперь - найти что-то, на чём можно спать, и раздобыть дрова.

- Верно подмечено, эрдана, - с готовностью отзывается Нирс, опуская тяжёлые чемоданы у подножия парадной лестницы. - В саду полно сухих веток, да и в самом доме наверняка найдутся сгнившие доски или обломки старой мебели. Я сейчас всё организую, пока не наступила кромешная тьма. И огниво у меня с собой есть.

- Отлично, - киваю, чувствуя, как от его уверенного тона отступает последняя паника. - А я пока осмотрю ближайшие комнаты. Поищу, где мы сможем устроить ночлег. Не на голом же полу нам спать.

Парень исчезает в темнеющем провале левого коридора, откуда вскоре доносится хруст ломаемого дерева, а я направляюсь к высоким двустворчатым дверям справа.

Толкаю створку. Она поддается с тяжёлым, неохотным скрежетом, словно дом сопротивляется незваной гостье. Шагаю внутрь, ожидая, пока глаза привыкнут к полумраку. Нужно разыскать свечи или что-то в этом роде, потому что электричество в этом мире, судя по всему, ещё не придумали.

Похоже, когда-то это была малая гостиная или, возможно, библиотека. Окна здесь узкие и высокие, и, к моему огромному облегчению, стёкла в них полностью уцелели, защитив помещение от дождей и ветров. В воздухе висит плотная завеса пыли, но здесь гораздо суше и теплее, чем в холле. Наверное, лучшее, что смогу разыскать.

В центре комнаты угадываются громоздкие силуэты, накрытые ветхими, истлевшими от времени чехлами. Я подхожу ближе, осторожно берусь за край серой ткани и дергаю на себя. В воздух поднимается удушливое облако пыли, заставляя меня раскашляться, но когда оно оседает, я не могу сдержать радостной улыбки.

Под чехлом обнаруживается массивный диван с высокой спинкой и пара глубоких кресел. Обивка из плотного гобелена поблекла и местами потерлась, но ни сырости, ни плесени на ней нет. Мебель выглядит невероятно добротной.

- Нирс! - кричу я, возвращаясь в холл. - Я нашла нам отличную комнату! И там есть мебель!

Из темноты коридора появляется мой юный помощник. В руках он тащит целую охапку сухих веток, куски какой-то рассохшейся рамы и пожелтевшие газеты или старые письма, найденные в одном из ящиков.

- Замечательно, эрдана! - он сгружает свою добычу прямо в зев огромного камина. - Сейчас мы вдохнем в этот дом немного жизни.

Глава 14

Наблюдаю, как он ловко складывает бумагу, домиком выстраивает щепки и чиркает кресалом по кремню.

- Погоди, - прошу, различая, что это какие-то записи.

Выхватываю из-под его рук несколько плотных, свёрнутых листов, спасая их от первой искры. Бумага хрупкая, пожелтевшая, пересохшая от времени и готовая рассыпаться в труху от неосторожного движения. Разворачиваю один из листов, поднося ближе к тусклому свету от луны, пробивающемуся через окно.

Текст на первый взгляд кажется обычной писаниной, но строчки прыгают, обрываются на полуслове. Я присматриваюсь внимательнее и хмурюсь. Между обычными словами вплетены странные символы: перечеркнутые руны, точки, завитки, напоминающие алхимические знаки. Больше похоже не просто на чужой язык или безграмотность, а на шифр.

- Найди что-нибудь другое на растопку, Нирс, - говорю, аккуратно складывая листы и размещая их на столике рядом. Понятия не имею, кто и кому это писал, но интуиция подсказывает, что такие вещи сжигать не стоит. - В холле полно сухих листьев и обрывков газет. А это мы пока сохраним.

Нирс покорно кивает, сбегает в коридор и возвращается с охапкой сухого мусора. Вскоре в небольшом камине малой гостиной весело трещит огонь, наполняя комнату запахом дыма и долгожданным теплом.

Ужинаем в молчании тем, что прихватил с собой парень в седельных сумках. Когда огонь начинает стихать, оставляя после себя лишь тлеющие, раскалённые угли, ложимся спать. Я устраиваюсь на длинном гобеленовом диване, не снимая платья и плотно укутавшись в свою тёплую шерстяную шаль. Нирс, наотрез отказавшись от второго кресла, сооружает себе лежанку прямо на полу у очага, бросив под спину какую-то старую портьеру.

Он засыпает почти мгновенно, его дыхание становится ровным и спокойным. А вот я лежу с открытыми глазами, глядя в высокий тёмный потолок.

Мне отчаянно не по себе.

С наступлением ночи старый особняк словно оживает. Огромный и пустой, он наполняется пугающими звуками. Где-то в глубине длинных анфилад жалобно скрипят половицы, будто кто-то невидимый мерит их тяжёлыми шагами. В дымоходах заунывно воет ветер, переходя на жутковатый свист. Сквозняки гуляют по коридорам, хлопая оторванными кусками обоев. Каждая тень от угасающего камина кажется мне тянущейся ко мне костлявой рукой. Я вздрагиваю от резкого стука ветки яблони по стеклу, до боли сжимая ткань шали. Свобода, о которой я так мечтала в особняке Эрхарда, в этих мрачных стенах кажется пугающей и необъятной. Но я уверена, что так будет не всегда.

Засыпаю лишь под утро, проваливаясь в тяжёлую, тревожную дремоту, когда небо за окном начинает сереть, а пробуждаюсь от того, что по лицу скользит робкий утренний луч. Открываю глаза, чувствуя ломоту в шее от жесткого подлокотника дивана. В комнате пахнет остывшей золой.

Нирс уже на ногах. Он успел умыться, причесать волосы пятерней и теперь деловито поправляет ремни на своей походной сумке.

- Доброе утро, эрдана Гриона, - замечает он, что я проснулась. - Я напоил коня. Нам бы позавтракать, но припасов совсем не осталось.

- Доброе утро, - сажусь на диване, потирая лицо ладонями и прогоняя остатки сна. Развязываю свой тяжелый бархатный кошелёк и достаю несколько серебряных и медных монет. - Вот, держи. Съезди в город. Купи нормальной еды: свежего хлеба, сыра, вяленого мяса, яблок и заварки для чая. И нам понадобятся пара одеял и мыло.

Он берет монеты, бережно пряча их за пазуху.

- Сделаю в лучшем виде. И с матерью поговорю, как вы вчера предлагали.

- Буду ждать, - киваю я.

Нирс выходит на улицу. Вскоре до меня доносится скрип старых петель главных ворот и удаляющийся цокот копыт. Я остаюсь совершенно одна в огромном, заброшенном поместье.

Тишина, сменившая ночные шорохи, кажется почти оглушительной. Делаю глубокий вдох свежего утреннего воздуха, проникающего сквозь щели, и расправляю плечи. Страх отступает. Это мой дом. И прежде чем сюда приедут рабочие, я должна понимать, чем именно владею.

Решительно выхожу из малой гостиной в просторный холл. Утренний свет, льющийся через провалы окон, безжалостно высвечивает всю грязь, паутину и разруху, но вместе с тем обнажает и масштаб былого величия. Мрамор под ногами, хоть и тусклый, не имеет ни единой трещины.

Я сворачиваю в ту сторону, где вчера Нирс ломал доски. Левый коридор. Шаги гулко отдаются под высокими сводами. Начинаю методично открывать каждую дверь, попадающуюся на пути, заглядывая в своё новое, пугающее, но такое интригующее владение.

Первая дверь поддается не сразу. Приходится навалиться всем телом, чтобы ржавые петли со стоном сдались, пропуская меня внутрь. Шагаю через порог и невольно замираю.

Это огромная обеденная зала. Длинный стол из тёмного массива дерева тянется почти через всё помещение, окружённый поваленными стульями с истлевшей обивкой. Воздух здесь густой, пахнет старым лаком и сухой штукатуркой. С потолка, словно гротескные сталактиты, свисают остатки некогда роскошной многоярусной люстры, густо оплетенной серой паутиной. Сквозь грязные, наполовину выбитые витражные окна пробиваются косые лучи солнца, в которых лениво кружатся потревоженные пылинки.

Провожу пальцем по столешнице, оставляя глубокую чистую борозду. Дом словно застыл во времени, брошенный в одночасье. Сколько же лет здесь не ступала нога человека?

Иду дальше. Следующая комната оказывается музыкальным или дамским салоном. На стенах лохмотьями висят выцветшие шёлковые обои, а в углу сиротливо притаился громоздкий инструмент, напоминающий земной клавесин. Из любопытства подхожу ближе и нажимаю на одну из пожелтевших клавиш. Резкий, фальшивый и надтреснутый звук жалобно разлетается по пустым коридорам, заставляя меня вздрогнуть. И будто отвечая ему наверху что-то громко падает.

Глава 15

Сердце испуганно бьётся в груди, окатывает жаром, затем холодом. Стою, замерев, и ожидаю, что сейчас сюда прибежит какой-то бандит, но ничто больше не нарушает тишину. Наверное, что-то просто упало от вибрации.

Оглядываюсь в поисках хоть какого-то оружия, поднимаю с пола ножку стула, отделившуюся от сиденья, и крепко сжимаю в руке. Сомнительная защита, но уж получше моих маленьких кулаков.

Возвращаюсь в коридор и продвигаюсь вглубь левого крыла, то и дело прислушиваясь к звукам. Чем дальше иду, тем сильнее становятся разрушения. Запах пыли сменяется отчетливым ароматом сырости и мокрой земли.

Наконец, коридор упирается в завал. Здесь крыша не выдержала испытания временем и обрушилась внутрь. Сверху, сквозь огромную дыру в перекрытиях, безмятежно сияет голубое небо. На полу громоздятся кучи битой черепицы, почерневших от влаги балок и обломков кирпича. Дикий плющ и какой-то цепкий кустарник проросли прямо сквозь трещины в каменном полу, жадно поглощая солнечное тепло.

Осторожно ступаю по краю завала, придерживая юбки и стараясь не подвернуть ногу на скользких от мха камнях. И тут мой взгляд цепляется за кое-что совершенно выбивающееся из общей картины разрухи.

В самом конце коридора, полускрытая рухнувшими балками, виднеется дверь. В отличие от всех остальных дверей в особняке, сделанных из резного дуба, эта – металлическая, обитая толстыми листами позеленевшего от времени железа. Она выглядит так, словно должна сдерживать осаду.

Осторожно перебираюсь через мусор, рискуя порвать подол платья, и подхожу вплотную. От металла веет ледяным холодом. На двери нет ни привычной замочной скважины, ни ручки. Только странный, выпуклый барельеф по центру - свернувшийся кольцом крылатый змей, кусающий себя за хвост. А внутри этого кольца высечены знаки.

Сердце спотыкается, а затем начинает биться в два раза быстрее. Я вспоминаю о своей утренней находке и тороплюсь в комнату, ставшую нам с Нирсом приютом на эту ночь. Хватаю бумаги со стала и спешу обратно.

Смотрю на закорючки, ошибки быть не может. Перечеркнутые руны и завитки, выбитые на холодном металле двери, в точности повторяют символы из шифра в письмах.

Я провожу кончиками пальцев по ледяному барельефу. Что же ты скрываешь, «Ивовая падь»?

Металл под моими руками кажется невероятно гладким и словно едва заметно вибрирует, отвечая на тепло человеческого тела. Или это просто от нервов разыгралось воображение? Прижимаю пожелтевший лист к двери, пытаясь сопоставить вырезанные знаки со строчками текста.

Если здесь нет ни замочной скважины, ни ручки, значит, замок магический. Механикой такую махину не открыть. А эти письма - ключ. Или, как минимум, подробная инструкция, как именно попасть внутрь.

- Как же ты открываешь? – произношу вслух.

Пробую произнести символы, но выходит лишь их описать. Вполне возможно, что они имеют совершенно другие названия. Потом нажимаю последовательность, снова мимо. Дую на них, вспоминаю: «Сим-сим, откройся» и «Ахалай-махалай сим-салабим».

Ничего.

Ладно, оставлю в покое дверь и свою голову, а то она основательно потяжелела от мыслей. Следует выйти на улицу и осмотреть дом кругом. прикинуть, сколько здесь земли, чтобы начинать чертить план.

Но не успеваю добраться до выхода, как вижу чей-то силуэт, мелькнувший в окне.

Холодок мгновенно пробегает вдоль позвоночника, замораживая внутренности. Нирс не мог вернуться так быстро, да и стука копыт я совершенно точно не слышала. Кто-то пришел пешком или прилетел.

Контан? Решил всё-таки исполнить свои угрозы и проучить непокорную жену вдали от лишних глаз? Бандиты, приметившие, что в заброшенном особняке появился дым из трубы?

Сглатываю вязкую слюну и до боли, до побелевших костяшек сжимаю в руке свою единственную защиту - дубовую ножку от стула. Глупо, конечно, идти с деревяшкой против незваных гостей, но спрятаться я точно не успею, выдав себя шумом. Придётся встретить пришедшего с гордо поднятой головой.

Сердце колотится где-то в горле, заглушая все остальные звуки. Прижимаюсь к стене у самого выхода в парадный холл. Крепче перехватываю импровизированную дубинку и осторожно выглядываю из-за угла.

Двустворчатые входные двери, которые я утром оставила распахнутыми настежь, по-прежнему впускают яркий солнечный свет. Вот только на пороге, прямо на верхних ступенях крыльца, вальяжно прислонившись плечом к массивному каменному косяку, стоит мужчина. Высокий, широкоплечий, в добротном, но запыленном дорожном плаще. Солнечный свет бьёт мне в глаза, превращая его фигуру в тёмный, угрожающий силуэт, и мешает разглядеть черты лица. Но по его расслабленной, уверенной позе видно, что он чувствует себя здесь очень уверенно.

Незнакомец неспешно осматривает развороченный парадный холл, кучки собранного Нирсом мусора, а затем его голова медленно поворачивается точно в ту сторону, где прячусь я.

- Выходи, - раздаётся глубокий, с хрипотцой голос, от которого по полу словно прокатывается вибрация. - Я слышу, как колотится твое сердце. И поверь, эта палка в твоих руках тебе не поможет.

Глава 16

Прятаться дальше нет смысла. Если он слышит биение моего сердца с такого расстояния, значит, передо мной либо очень сильный маг, либо оборотень, либо ещё один дракон с о

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.