Моё сердце всегда с тобой
- -
- 100%
- +
И на секунду мир вокруг исчез.
- На Тима напали. Он на крыше старого кинотеатра. Ничего не спрашивай. Просто приходи, если хочешь помочь.
Телефон едва не выскользнул из рук. Меня мгновенно бросило в пот- ладони стали влажными, по спине прошла холодная волна, а потом накрыло жаром, таким сильным, что перехватило дыхание. В ушах зашумело.
На Тима снова напали.
У меня не укладывалось в голове. Неужели отчим его подкараулил и опять избил.. Я перечитала сообщение ещё раз. И ещё. Будто от этого смысл мог измениться.
Крыша старого кинотеатра.
Я сразу поняла, о каком месте идёт речь. Там было наше первое свидание.. Но почему Тим сейчас там..
В голове мелькнула злость- на Тима. На Саню. На себя. Я же злилась на него. Я не отвечала. Решила переждать. А теперь..
Страх накрыл резко и беспощадно.
Я представила его- избитого, снова одного, где-то наверху, под открытым небом. И вместе со страхом пришло другое, предельно ясное понимание: все мои обиды, молчание, гордость- всё это сейчас не имело значения.
Я не стала писать ответ. Не стала звонить. Просто схватила куртку, ключи, сунула телефон в карман и вышла из квартиры, даже не заперев дверь как следует.
Я даже не поняла, как оказалась на крыше. В памяти- обрывки: гул крови в ушах, сбитое дыхание, холодные перекладины пожарной лестницы, в которые я вцеплялась, не чувствуя ладоней. Я бежала так быстро, что тело действовало раньше мыслей. Страх был единственным ориентиром.
А потом- тишина.
Крыша оказалась пустой. Ни Тима. Ни Сани. Ни следов драки. Только ветер, запах мокрого бетона и вечернее закатное небо. Сердце болезненно ударилось о рёбра.
- Тим?..- вырвалось у меня, почти шёпотом.
И в этот момент- вспышка света.
Резкая, ослепляющая. Я инстинктивно прикрыла лицо рукой, зажмурилась. А в следующую секунду пространство наполнилось музыкой.
Первые аккорды.
Kate Bush- «Running Up That Hill».
Моя любимая песня.
Я замерла.
Музыка лилась мягко, объёмно, будто обволакивала крышу. Свет стал теплее, спокойнее. Я медленно опустила руку и открыла глаза.
Крыша изменилась. По периметру загорелись гирлянды- тёплые, янтарные, как маленькие звёзды. Они были аккуратно протянуты вдоль парапета, отражались в лужицах после дождя. В центре стоял стол. Не просто стол, а деревянный, массивный, будто его притащили сюда специально ради одного вечера. Он был накрыт тёмной льняной скатертью, по краям которой тихо колыхались маленькие зажимы, чтобы ветер не сорвал ткань. На столе- свечи в стеклянных колбах, их пламя дрожало, отражаясь в стекле и лужах под ногами. Между ними- ландыши в низкой вазе. Мои любимые.
Вино. Два бокала. Тарелки. И моя любимая еда.
Я почувствовала, как у меня стало перехватывать дыхание.
И тогда он вышел из тени. Тим.
Живой и невредимый. Немного взъерошенный. В чёрной куртке, с тем самым выражением лица, которое появлялось у него, когда он волновался, но делал вид, что всё под контролем.
- Прости меня,- сказал он сразу, перекрикивая музыку. Голос был тихий, но уверенный.- Я знаю, что ты сейчас будешь злиться, но это был единственный способ заставить тебя прийти. Ты не отвечала. А мне нужно было, чтобы ты была здесь. Сейчас.
Он сделал шаг ко мне, остановился на расстоянии, будто давая право отступить.
- На меня не нападали,- добавил он.- Но я знал, что ты придёшь, если подумаешь, что мне плохо.
Музыка дошла до припева. Ветер тронул гирлянды, они слегка зазвенели.
- Я не хотел извиняться сообщением,- продолжил Тим.- И не хотел, чтобы ты просто «остыла». Я хотел сказать тебе всё в глаза. И показать, что больше не буду решать за тебя. Ты имеешь право злиться. И уйти. И молчать. Но прежде..- он кивнул на стол,- позволь мне хотя бы попытаться всё исправить.
Меня трясло. От злости, от страха, от адреналина, который ещё не успел уйти. Я была растеряна и взбешена одновременно- это было то самое состояние, когда эмоции опережали разум. И первое, что я сделала.. за что мне до сих пор было стыдно.. я подошла и дала ему пощёчину.
От души. Резко. Громко.
Звук хлопка будто разрезал воздух. У меня даже ладонь запекла. У Тима голова чуть дёрнулась в сторону, на щеке мгновенно проступил красный след. Я ожидала чего угодно- вспышки злости, резкого слова, хотя бы защитного жеста.
Но он даже не поднял руку.
Он медленно выпрямился, посмотрел на меня спокойно, без упрёка, без раздражения- и сказал лишь:
- Справедливо. А теперь пойдём за стол.
Вот тогда меня накрыло по- настоящему.
- Да ты вообще ахренел?!- у меня сорвало стоп кран.- Я думала, что тебя снова избили! Что ты валяешься где-то одинокий и беспомощный.- голос срывался, я почти кричала.- Я бежала сюда, как идиотка! Я боялась за тебя! Ты понимаешь это или нет?! Ты придурок! Самодовольный, чёртов придурок!- слова лились без остановки, вперемешку со слезами и злостью.- Ты врал мне две недели, исчезал, а теперь устраиваешь спектакль?!
Он не перебивал. Не оправдывался. Не защищался.
Он просто стоял и слушал. Иногда делал шаг ближе, но останавливался, если видел, что я не готова. Его молчание бесило сильнее любых слов. Мне хотелось, чтобы он огрызнулся, закричал, дал выход этой буре- но он держал её один.
Я кричала, пока не закончился воздух. Пока голос не стал хриплым. Пока внутри не осталась одна только пустота.
Я замолчала.
И тогда он медленно подошёл, очень осторожно, будто боялся спугнуть. Снял плед со спинки стула и накинул мне на плечи. Тепло окутало неожиданно, почти болезненно- потому что в этот момент я поняла, как сильно замёрзла.
Он крепко обнял меня.
- Я знаю,- тихо сказал он куда-то мне в волосы.- Я представляю, как тебе было страшно.
Я вдохнула- и не выдержала.
Он наклонился и поцеловал меня. Сильно. Глубоко. Будто вкладывал в этот поцелуй всё, что не мог сказать словами: вину, страх потерять, злость на себя, отчаянное желание быть рядом.
Я сначала упёрлась ладонями ему в грудь- ещё злая. Ещё обиженная. А потом.. руки сами сжались под его курткой. Живот свело резко, неожиданно- знакомым, болезненно- сладким спазмом, от которого перехватывало дыхание. Я почувствовала, как по телу пробежала дрожь, как будто внутри что-то щёлкнуло и напряжение, копившееся днями, нашло выход. Колени на секунду ослабли, и если бы Тим не держал меня так крепко, я бы, наверное, просто осела.
Тим отстранился буквально на вдох- не отпуская полностью. Его ладонь поднялась к моему лицу, тёплая, большая, и он провёл большим пальцем по щеке, потом по губам. Он убрал прядь волос с моего лица, заправил её за ухо, задержав пальцы в волосах чуть дольше, чем нужно. Его прикосновения были удивительно мягкими- будто я могла растаять у него под руками. И от этой нежности внутри снова всё скрутило, ещё сильнее.
Когда он снова наклонился, поцелуй изменился. Он стал глубже. Настойчивее. Губы раскрылись, дыхание смешалось, и я почувствовала, как вся злость окончательно растворилась в этом тепле, в этом знакомом ритме. Его рука скользнула по затылку, пальцы вцепились в мои волосы, и он притянул меня ближе.
Я ответила. Сначала неловко, словно заново училась, а потом- отчаянно, жадно, будто навёрстывала все дни молчания. Мир сузился до этого момента: до его дыхания, до того, как его губы уверенно находили мои, до того, как сердце билось где-то в горле.
Поцелуй перестал быть просто поцелуем. Где-то на фоне всё ещё играла музыка, но я её почти не слышала. Был только он, его руки, ласкающие меня, его губы- и ощущение, что несмотря ни на что, мы всё ещё тянемся друг к другу.
Глава 8. Папа
Уже пять дней отец не выходил на связь. Он уехал в командировку две с половиной недели назад, и сначала это не казалось странным. Ведь он и раньше так делал. Но хотя бы всегда звонил, а сейчас последнее, что он написал пять дней назад: «всё нормально.» Альбина говорила тем же тоном- ровным, уверенным: «Он просто очень занят.» Я кивала, делала вид, что верю, но внутри что-то всё это время скреблось, не находя себе места.
Я сидела в гостиной. В руках у меня был стакан с водой, я машинально водила пальцем по ободу, глядя в никуда. И вдруг- звук ключа в замке. Это была Альбина.
Я не видела её несколько дней, и выглядела она, как всегда, хорошо. Аккуратная причёска, ровный макияж, выверенные движения. Никакой спешки, никакой суеты- только лёгкая, почти незаметная напряжённость, прячущаяся где-то в глубине взгляда. В ней не было усталости, только расчётливая сдержанность, прячущаяся где-то в глубине взгляда.
- Привет,- сказала она мягко.
- Привет..- ответила я, не поднимаясь.
Она сняла пальто, прошла в комнату и села рядом со мной на диван, оставив между нами расстояние. Сложила руки и глубоко вздохнула.
- Нам нужно поговорить,- произнесла она.
У меня внутри всё сжалось.
- Что-то с папой?- спросила я сразу.
Она чуть заметно замедлилась, будто собираясь с мыслями.
- Да.. есть новости.
Она говорила ровно, почти без пауз:
- Твой отец всё это время был не в командировке. Он находился в специализированном учреждении. У него появились проблемы с сердцем, врачи рекомендовали лечение и покой.
Я вспыхнула.
- Как?! У него никогда не было проблем с сердцем! Почему мне никто не сказал?!- перебила я.
Альбина чуть нахмурилась, как будто вопрос был неудобным.
- Милая, мы не хотели тебя волновать,- ответила она.- Ситуация казалась под контролем.
Я сжала стакан крепче.
- Казалась?!
- Пять дней назад у него случился сердечный приступ,- продолжила она, будто не услышав меня.- Сейчас он в коме. Всё это время я была с ним.
Стакан выскользнул из рук. Звук разбившегося стекла резанул по ушам.
- В коме?..- выдохнула я.
- Да,- кивнула Альбина.- Врачи делают всё возможное.
Я смотрела на осколки у своих ног, будто это не стакан разбился, а моя жизнь.
- Пять дней,- сказала я глухо.- Пять чёртовых дней ты всё знала и молчала. И две недели скрывала от меня его местонахождение.
- Пойми,- она наклонилась чуть ближе, и в её голосе появилась приторно-сладкая интонация,- это было непростое решение. Мы думали, так будет лучше. Тебе сейчас нельзя переживать, у тебя экзамены скоро.
- Да плевать мне на эти экзамены,- я перешла на крик,- Где он сейчас? В какой больнице? Я поеду к нему.
Я рванулась к коридору, сама не понимая, что делаю, но в следующую секунду Альбина резко схватила меня за руку. Не осторожно- жёстко, больно. Я обернулась и встретилась с её взглядом. В нём больше не было сочувствия. Там вспыхнула злость- холодная и пугающая.
- Ульяна, ты никуда не поедешь!- отрезала она.
- Отпусти меня!- я дёрнула руку.- Ты вообще понимаешь, что говоришь?!
- Ты сейчас в истерике,- сказала она ледяным голосом.- В таком состоянии к нему нельзя.
- это МОЙ ОТЕЦ!- сорвалась я.- Я имею право быть рядом!
Она сжала пальцы ещё сильнее, потом резко отпустила и тут же снова надела маску заботы.
- Детка, послушай меня,- начала она уже мягче.- Его сейчас нельзя навещать. Врачи запретили. Туда никого не пускают, даже меня.
- Врачи?- я смотрела на неё с ненавистью.- Или это ты так решила?
- Там, где он лежит, строгий режим!- продолжала она, повышая голос.- Реанимация. Ульяна. Подумай своей головой. Тебя туда всё равно не пустят. Зачем тебе ехать и устраивать сцену?
- Ты боишься, что я узнаю то, чего не должна знать?- спросила я.
Альбина замерла на долю секунды. Этого было достаточно.
- Не говори глупостей,- холодно ответила она.- Я думаю, в первую очередь, о его здоровье. В отличие от тебя.
У меня тряслись руки.
- Да кто ты такая, чтобы решать, когда мне видеть отца?!
- Я его жена,- отрезала она.- И сейчас я отвечаю за всё, и тем более за тебя. Поэтому ты никуда не пойдёшь.
Она посмотрела на меня ещё несколько секунд- оценивающе, будто прикидывала, насколько далеко я могу зайти. Потом резко шагнула вперёд.
- Дай сюда свои ключи,- сказала она приказным тоном.
- Что?!- я не сразу поняла смысл её слов.
- Ключи от квартиры,- повторила она уже жёстко.
- Ты с ума сошла?- во мне вспыхнула ярость.- Даже не думай.
Я сделала шаг назад, но она оказалась быстрее. Одним резким движением вырвала связку у меня из руки. Металл звякнул, и этот звук отозвался во мне, как пощёчина.
- Ты не имеешь права,- прошипела я.- Верни мои ключи немедленно!
- Имею,- спокойно ответила Альбина.- Ты несовершеннолетняя, и еще сейчас не в адеквате.
- Я неадекватна, потому что МОЙ ОТЕЦ В КОМЕ!- закричала я.- А ты врала мне в лицо две с половиной недели!
Она даже не вздрогнула. Только поджала губы.
- Я делала то, что было нужно,- сказала она сухо.- Всё, мне это надоело.
Альбина развернулась, взяла пальто и направилась к двери.
- Стой!- я рванулась за ней.- Верни ключи, слышишь?!
- Ты ненавидишь меня, я знаю,- бросила она через плечо.- Но потом скажешь спасибо.
- Да пошла ты!- крикнула я дрожащим от злости голосом.
Она остановилась у двери, обернулась наполовину.
- Сегодня тебе лучше остыть,- сказала она холодно.- А завтра мы вместе поедем к отцу.
От её «вместе» меня чуть не вывернуло на ковёр.
- Я поеду без тебя,- ответила я.- Даже если мне придётся спуститься по пожарной лестнице.
Альбина усмехнулась.
- Посмотрим.
Дверь захлопнулась. Я схватила первый попавшийся предмет- тяжёлую керамическую вазу со столика. Даже не подумала. Просто замахнулась и швырнула её в дверь.
- НЕНАВИЖУ!- крик вырвался сам.
Меня накрыла такая ярость, что стало трудно дышать. Она была ледяной, режущей, как стекло под ногами. Я ходила по комнате, сжимая кулаки, чувствуя, как ногти впивались в ладони.
Я резко развернулась, будто меня кто-то толкнул. Мысль ударила в голову ясно и остро.
Телефон.
Я схватила его со стола дрожащими руками, экран на секунду не хотел разблокироваться- пальцы не слушались. Сердце колотилось так, что казалось, его слышно в комнате. Я ткнула в контакты, почти не глядя, и нашла имя.
- Ну же..- прошипела я, нажимая вызов.
Гудок. Второй. Третий.
- Только возьми трубку,- сказала я вслух, почти умоляя, хотя внутри всё ещё кипела злость.
Наконец, на другом конце провода я услышала голос Тима.
- Тим, мне срочно нужна твоя помощь. Мне прямо сейчас нужно попасть в одно место..
Глава 9. Плохая подруга
С того дня, как Кира снова вернулась в школу, она не пропустила ни одного занятия. Даже в те дни, когда хотелось остаться в кровати, уткнуться в подушку и сделать вид, что внешнего мира не существует, она всё равно вставала.
Кира больше не соглашалась на репетиторов. Не потому, что не могла- потому что не хотела. Чужие голоса, чужой контроль, чужие ожидания вызывали раздражение. Она готовилась к ЕГЭ сама. Это было её решение- и её ответственность.
С недавнего времени в ней появилось почти болезненное рвение. Кира всё чаще ловила себя на том, что думает о будущем. О юридическом факультете. О праве. О том, чтобы стать юристом- или адвокатом. Она хотела доказывать и защищать. Пока все думали, что ситуация, произошедшая зимой, сломала Киру, сама она опускать руки не собиралась. Месяц назад она поняла одну вещь: «Всё, что нас не убивает- делает сильнее.» Потерять ребёнка в столь раннем возрасте- это ужасно, но жизнь ведь продолжалась.
Но была и ещё одна причина, о которой она почти не позволяла себе думать вслух.
Макс.
Она не хотела выглядеть в глазах своего парня неудачницей, сломанной куклой, которую постоянно надо чинить и жалеть. Макс был уверен в себе и своём будущем: после школы он будет поступать на международный факультет и параллельно продолжит работать в фирме отца. Его жизнь была выстроена заранее, как чёткий маршрут, без сомнений. И Кира, находясь рядом с ним, остро чувствовала эту разницу.
Она тоже могла бы без проблем поступить- на медицинский. Могла бы пойти работать в кинику к матери, «по связям», без лишнего риска. Ей это предлагали. Намекали. Почти считали решённым вопросом.
Но при одной мысли о больнице у Киры сводило внутри. Запахи, коридоры, белые халаты- всё вызывало отвращение. И не только из-за этого места. Она не могла простить маму. За то, что та лишила жизни ещё даже не родившегося ребёнка Кристины. За то, как легко она жила дальше, будто ничего не произошло. За то, как в день, когда Кира пришла в себя в больнице, мама смотрела на неё с отвращением. Она не скрывала, что была рада, что её дочь больше не беременна. С того дня, Кира возненавидела свою мать и стала избегать её, когда та была дома..
Поэтому всё свободное время она училась, чаще всего Кира ходила заниматься в кафе.
В один из таких дней она вышла из кафе- стеклянная дверь мягко хлопнула за её спиной, и в лицо ударил тёплый майский воздух. Май в этом году выдался ранний и щедрый: сирень уже распустилась, асфальт пах теплом, а в кронах лип щебетали птицы. На летней веранде кафе звякали чашки, кто-то смеялся, проезжали велосипеды. Всё вокруг казалось лёгким, почти беззаботным.
Кира пошла по своему обычному маршруту- вдоль аллеи, мимо фонтана, через сквер с коваными лавочками. В руках- бумажный стакан с остывшим латте. Она уже собиралась свернуть к пешеходному переходу, когда заметила знакомую фигуру на скамейке под цветущей яблоней. Идеально уложенные волосы, яркий маникюр, белые кроссовки без единой пылинки. Конечно, Марго.
Марго сидела, закинув ногу на ногу, и оживлённо говорила по телефону. Кира инстинктивно замедлила шаг. При виде Марго у неё появлялась необъяснимая злость.
- Да ты прикинь?- раздался её звонкий слащавый голос.- Я вообще не жалею. Кто-то должен был сказать.
Кира уже почти прошла мимо, но следующая фраза заставила её остановиться.
- Боже, да конечно это я рассказала её матери. А кто ещё? Кто ж знал, что твоя безмозглая Ульяна тоже решит выделиться. Она так вовремя тогда появилась. Всех собак спустили на неё, как ты уже понял.- Марго рассмеялась.
У Киры внутри что-то сжалось. Она невольно отступила за ствол дерева, прячась в тени.
- Не, ну а что?- продолжала Марго, щёлкая жвачкой.- Крис залетела не пойми от кого и хотела, чтобы Тим думал, что ребёнок от него. Это же позор. Да, об этом знала только я, мы же лучшими подругами тогда были. Эта дрянь в своё время знатно мне репутацию подпортила, вот и получила по заслугам. Вообще, я просто «случайно» обмолвилась её маме, типа переживаю. А дальше- их семейное дело.
На другом конце трубки, видимо, что-то спросили.
- Да, сделали ей аборт. А что такого?- Марго понизила голос, но в нём слышалось откровенное удовольствие.- Нет, мне не жаль её.
У Киры в руках задрожал стакан.
- Она ещё плакаться ко мне приходила, шалава малолетняя, мол «Марго помоги», «что теперь делать».- хмыкнула Марго.- Она сама виновата, надо было думать, с кем и что делаешь.
Кира почувствовала, как по спине пробежал холод, несмотря на тёплый майский вечер. В ушах зашумело.
Марго засмеялась- легко, беззаботно, как будто обсуждала не чью-то сломанную жизнь, а удачную покупку. Она не стеснялась в выражениях, говоря об умершем человеке. Это вызывало ужас.
Кира больше не могла слушать. В голове пульсировала одна мысль: это всё она.
Это Марго разрушила доверие между Кристиной и ней, выдала чужую тайну, и самое главное- запустила цепочку, которая закончилась двумя смертями и потерей Кириного малыша..
Майский воздух вдруг стал тяжёлым. Цветущая сирень пахла приторно, почти удушающе. Мир вокруг продолжал жить- смеялись дети, проезжали машины, кто-то фотографировал розовые облака заката- а у Киры будто остыла кровь.
Она шагнула вперед.
- Какая же ты тварь, в тебе есть хоть что-то человеческое?- голос Киры был уверенным и громким.
Марго медленно убрала телефон от уха и отключила звонок. Она не испугалась, ей было всё равно, потому что она понимала, что за это ей ничего уже не будет.
- Опа, какие люди. Подслушиваешь, истеричка?- холодно бросила она.- Я поступила правильно, лучше не суй свой милый носик не в свои дела.
- Правильно?!- Кира шагнула ближе.- Это была её тайна! Ты разрушила не только её жизнь, но и наши!
Марго усмехнулась:
- Тайна? Милая, она была беременна в семнадцать. Это не «тайна», это глупость. Я просто ускорила неизбежное.
- Ты наслаждаешься этим, да? Наслаждаешься, когда другим плохо?- Кира смотрела на неё глазами полными ярости.
Марго закатила глаза.
- Если бы я не сказала её матери, всё бы всплыло и было бы ещё хуже. Я избавила её от позора.
- От позора?- Кира почти задыхалась.- Ты просто бессердечная мразь, прогнившая изнутри.
Марго пожала плечами:
- Пошла вон, Мальцева. Скажи спасибо лучше, ведь я и тебя получается косвенно избавила от позора.- Марго провела рукой по животу и рассмеялась.
В этот момент что-то внутри Киры оборвалось окончательно. Она резко подняла стакан и выплеснула Марго в лицо остывший кофе.
Тёмные капли стекли по её щекам, размазали тушь, испачкали белую футболку.
- Ты совсем больная?!- завизжала Марго, вскакивая.- Идиотка!
Марго бросилась на Киру. Сумка слетела со скамейки, телефон упал на землю. Она вцепилась Кире в волосы обеими руками и с силой дёрнула вниз. Кира вскрикнула от боли, пытаясь разжать её пальцы. Марго ударила её коленом по бедру, толкнула в грудь.
- Ты, ничтожество, заплатишь за то, что сделала.- кричала Марго.
Кира, задыхаясь, оттолкнула Марго, но та снова кинулась, царапая лицо ногтями. Кира почувствовала, как кожа горела- тёплая кровь выступила на щеке.
- Это ты заплатишь за то, что сделала со всеми нами!- выкрикнула Кира и толкнула Марго изо всех сил.
Марго споткнулась и упала на землю, больно ударившись ладонями. Но вместо того, чтобы остановиться, вскочила и с яростью бросилась обратно, пытаясь ударить Киру кулаком. Удар пришёлся по скуле, у Киры потемнело в глазах.
Они сцепились снова- тяжёлое дыхание, рывки, попытки вырваться. Люди начали кричать: «Прекратите!»
- Я бы сделала это снова!- орала Марго.- И продолжала бы делать снова и снова! Надеюсь, эта шалашовка гниёт в земле.
Эти слова прозвучали страшнее ударов.
Двое мужчин подбежали и схватили их, буквально отрывая друг от друга.
- Хватит!- жёстко сказал один, удерживая Киру, когда она ещё пыталась вырваться.- Вы обе, остановитесь сейчас же, иначе вызову полицию!
Марго вырывалась, волосы растрёпаны, лицо в пятнах кофе и слезящейся туши.
- Это она напала на меня!- кричала она.- Она грёбаная психопатка!
Кира тяжело дышала, губа была разбита, по щеке тянулась тонкая красная линия.
- Быстро разошлись по домам,- строго сказал второй мужчина.- Сейчас же! Малолетние беспризорницы!
Марго подняла сумку, сунула в неё мобильник и, бросив на Киру полный ненависти взгляд, процедила:
- Гадина, ты мне ответишь за это.
Глава 10. Больница
Тёплый майский вечер мягко опускался на город. Воздух был наполнен ароматом сирени и молодой листвы, асфальт ещё хранил дневное тепло, а в небе медленно гасли золотистые отблески заката. Солнечные лучи скользили по крышам домов и витринам магазинов, превращая всё вокруг в живую картину, где каждая деталь казалась чуть ярче, чуть теплее, чем обычно.
Снежана шла с дополнительных занятий домой, неторопливо ступая по знакомой улице. В её походке появилась лёгкость, которой раньше не было. Она больше не сутулилась, не прятала взгляд, не ускоряла шаг, словно стараясь раствориться в толпе. Теперь она шла прямо, с мягкой улыбкой на губах, и не думала о плохом. Её жизнь начала налаживаться с того самого момента, как она стала встречаться с Саней. Ещё совсем недавно она была тихой, скромной зубрилой с тревогой в глазах. Все вокруг привыкли видеть в ней лишь отличницу, правильную и незаметную. Но отношения её изменили. Она расцвела словно пробудившийся цветок. Снежана покрасила волосы в медно-ореховый цвет. Новый оттенок переливался на солнце тёплыми искрами, подчёркивая её нежные черты лица. За этот смелый шаг она получила от отчима удар в живот, якобы за «непозволительную выходку». Но, не смотря на это, глядя в зеркало, Снежана впервые увидела не испуганную девочку, а красивую девушку. И это ощущение стоило всех жертв. Она была довольна собой за то, что решилась на изменения.