Исключительный: Организации и Культы

Глава 1. Суверны

Суверны выглядят как люди. Но только на первый взгляд. В них нет ничего человеческого — ни слабости, ни сомнений, ни усталости. Они ослепительно красивы — настолько, что на них больно смотреть, будто свет преломляется вокруг их силуэтов, подчёркивая каждую линию лица, каждый изгиб жеста. Эта красота — не дар природы, а знак избранности, печать божественного происхождения, как они сами утверждают.

Суверны искренне считают себя высшей расой, почти богами, спустившимися править мирами и галактиками. Их родословные ведутся от перворождённых, тех, кто, по легендам, стоял у истоков творения. Они носят свои титулы как короны, даже когда корон нет. Каждый Суверн знает своё место и требует, чтобы остальные тоже его знали.

Но в галактике Пурпурного Рассвета существует одна фигура, стоящая выше всех Сувернов, несмотря на то что он не принадлежит к их расе и даже не носит титула Хозяина Миров. Император. И лишь у него одного есть право быть где угодно на всех секторах галактики.

Это парадокс, который Суверны терпят, но не принимают. Император не является «божественной кровью», он не может претендовать на мифическое происхождение. Но он обладает тем, чего не могут дать ни родословная, ни красота, ни древность рода — абсолютной властью, закреплённой договором, кровью и историей. Когдато, в эпоху Великого Слияния, когда миры объединялись под единым знаменем, Суверны сами признали верховенство Первого Императора — не как равного, а как арбитра, способного удержать баланс между их бесконечными интригами. С тех пор этот договор стал нерушимым: Суверны могут править своими владениями, диктовать законы, карать и миловать, но над ними всегда висит тень трона, и голос Императора остаётся последним словом в любом споре.

Для Сувернов это одновременно источник гордости и горькой обиды. Они гордятся тем, что их власть признана настолько великой, что требует отдельного гаранта — Императора. Но в глубине души каждый из них мечтает о дне, когда этот гарант станет ненужным, а их собственное величие — абсолютным.

Иерархия Сувернов держится не на законах, а на крови и времени. Это не простая карьерная лестница, где можно быстро подняться, если подписать нужный приказ. Это древняя система, в которой нужно заслужить свой статус. А право управлять миром приходится доказывать столетиями. Высшие дома смотрят, насколько ты достоин, и только потом решают, можно ли тебе доверить хоть чтото серьёзное.

Высшие Суверны, главы кланов, держат в руках целые сектора галактики и ведут себя как живые монументы власти. Они редко суетятся изза мелочей, но одно их слово способно перевернуть судьбы миллиардов. Именно они решают, кому из младших ветвей рода дать в управление планету или звёздную систему. Право это не получают просто по рождению, даже если в твоих жилах течёт «чистая» кровь перворождённых. Его зарабатывают — долгими годами службы, безупречными решениями и тем, что никогда не дают повода усомниться в своей преданности высшему дому.

А на самом верху этой иерархии, если верить слухам, стоит тот, чьё имя произносят шёпотом даже среди высших. Говорят, самый старший из Сувернов правит не одной галактикой и не группой галактик, а целым сверхскоплением. Сотни тысяч галактик, связанных в единую нить, будто бы подчиняются его воле. Но подтвердить это невозможно. Сам факт его существования передаётся из уст в уста, обрастая новыми подробностями, которые никак не проверить.

Низшие Суверны могут ждать своего часа сотни лет, а то и больше. Для них ожидание — часть воспитания. Высший клан долго присматривается: как они ведут себя, когда никто не смотрит, как распоряжаются небольшими ресурсами, как справляются с кризисами и выдерживают давление чужих интриг. Порой испытание тянется слишком долго, даже для них. И даже получив такое право, его легко могут забрать обратно — стоит лишь раз проявить слабость или допустить ошибку, которая бросит тень на репутацию всего дома.

Всё это возможно ещё и потому, что Суверны живут невероятно долго. Их век измеряется тысячелетиями. Старение у них идёт очень медленно: даже за тысячу лет они почти не меняются внешне, потом время оставляет едва заметные следы — такие, что обычный человек и не разглядит. Но даже в глубокой древности Суверн остаётся опасным соперником во всём.

В галактике Пурпурного Рассвета есть лишь один человек, способный посоревноваться с ними в долгожительстве. О нём Суверны предпочитают не говорить вслух. По слухам, он будто навечно застрял в теле 25 летнего блондина: ни морщин, ни седины, ни намёка на усталость. Его настоящий возраст никому не известен, но те, кто встречал его в хрониках разных эпох, уверяют, что лицо у него всегда одно и то же. Он не Суверн, не принадлежит ни к одному из высших домов, и всё же само его существование словно тихо бросает вызов всей их системе. Для Сувернов он — аномалия, живое напоминание о том, что даже их бессмертие не является чемто исключительным.

Иногда шёпотом добавляют, что именно этот человек стоял рядом с Первым Императором в эпоху Великого Слияния. Будто он видел, как заключался договор, и, возможно, сам убеждал Сувернов в том, что им нужен арбитр. Но это уже легенды, и в официальных хрониках его имени нет.

Частная планета, система Гетро. Столица.

Сектор А — сердце столицы. Он делится на муниципальный, деловой и правительственный районы. А1 — резиденция высшей власти, обитель элиты. За стенами невероятно высоких зданий, чьи крыши теряются в облаках, за мерцающими энергетическими куполами восседают Суверны и их приближённые. Их дворцы напоминают застывшие шпили из хрусталя и стали — холодные, безупречные, как и сами их хозяева.

В секторе А2 и А3 кипит жизнь деловых кварталов: офисы гильдий, представительства торговых домов, бесконечные потоки людей и дроидов, переговоры и сделки, способные менять судьбы целых систем. Улицы здесь широкие, а безопасность — показная: камеры и датчики висят на каждом углу, патрули ходят чаще, чем гделибо ещё. Это витрина власти, фасад, за которым скрываются настоящие механизмы управления.

Сектор B — торговые районы. B1 с его бесконечными рядами магазинов, аукционные залы в B2, закрытые клубы для состоятельных гостей в B3. А от B4 до B10 — мелкие павильоны и открытые лавки, где продают всё подряд: от еды и одежды до запчастей. И развлекательные центры. В этом секторе всегда шумно.

Сектор C — жилой. От относительно благополучных кварталов C1–C4 с отдельными домами и охраняемыми комплексами до плотной застройки C5–C12, где дворы узкие и тёмные. В жилых секторах камер меньше, и хватает «слепых зон», которыми пользуются те, кто не хочет быть замеченным.

Сектор D не похож на остальные. Он пронумерован от D1 до D12 и весь является одним большим портом, поделённой по габаритам кораблей. В номере D8 стоят суда среднего размера. Среди них — угловатый, серебристого цвета корабль, принадлежащий трём молодым представителям расы Сувернов. Корабль для Суверна был не символом власти, а обыденностью — вроде личного транспорта, который есть у каждого, кто хоть что-то из себя представляет. Даже представители низших домов могли позволить себе не один, а несколько судов, и потому никто не смотрел на серебристый корпус в доке D-8 как на нечто выдающееся. Для Тилианы, Илларка и Радина этот корабль был просто средством добраться до места, где их ждали новые поручения старших домов. Они не правили планетами и не вершили судьбы галактик — они были теми, кто исполнял приказы, проверял контакты, собирал сведения и, если требовалось, устранял помехи. Их статус низших Сувернов означал не бедность, а подчинённость: вечные командировки, чужие интересы и необходимость доказывать, что они достойны большего.

Они уже долгое время находятся на этой планете. Прилетели сюда ради сделки, смысл которой знают только они сами. Тилиана добрая — но её доброта необычна. Она верит, что милосердие — привилегия сильных, тех, кто может позволить себе быть добрыми, потому что им не нужно доказывать свою власть кровью. Её взгляд мягкий, но в нём читается сталь: она может спасти жизнь, но никогда не забывает, кто она такая.

Об Илларке ходят легенды, и все они заканчиваются одинаково: смертью. Все, кто осмеливается встать у него на пути или просто проявить слабость в его присутствии, исчезают. Илларк не терпит несовершенства. Для него мир делится на сильных и бесполезных, и бесполезные не имеют права на существование. Именно он из этой троицы представляет наибольшую опасность — не только для врагов, но и для тех, кто считает себя союзником.

Радин кажется ленивым, почти безразличным ко всему, что происходит вокруг. Он редко вмешивается, предпочитая наблюдать со стороны. Но это спокойствие обманчиво: Радин — мастер компромиссов и скрытых решений. Он может предложить кажущуюся мягкость — как в тот раз, когда Илларк хотел убить случайного прохожего только за то, что тот посмотрел на него не так. Тогда Радин предложил лишить прохожего зрения, но оставить в живых. Это не было милосердием — это был расчёт, способ сохранить лицо и не разжигать ненужный скандал.

И вот теперь на коммуникаторе Илларка вспыхивает громкое уведомление. Сработала сигнализация корабля. Его губы изгибаются в холодной улыбке, которая быстро становится безумной.

— Интересно, — произносит он тихо, будто пробуя слово на вкус.

Илларк не торопится рассказывать брату и сестре. Вместо этого он молча, удалённо активирует систему отложенного самоуничтожения двигателя. Не взрыв всего судна, а лишь уничтожение двигателей. Ему всё равно, что станет с кораблём или угонщиками. Важен сам факт их мучений, осознание, что они не смогут сбежать, что их ждёт медленная, унизительная расплата.

Улыбка Илларка становится шире, когда на коммуникатор приходит ответ системы: отложенный взрыв запущен. Теперь остаётся только ждать.

Сигнал тревоги уже стих, но напряжение никуда не делось. Илларк не отрывает взгляда от экрана коммуникатора, будто способен сквозь стены и датчики увидеть, кто посмел тронуть его собственность. Для него это всего лишь корабль, незначительная безделушка, но это – «Его» безделушка.

Тилиана стоит чуть в стороне. Её поза спокойна, но пальцы едва заметно сжимаются и разжимаются — привычка, которую она так и не смогла до конца побороть. Она понимает, что Илларк снова что-то задумал. Она не любит бессмысленного насилия, но знает: сейчас любые попытки урезонить Илларка он воспримет как слабость. Поэтому она молчит и только следит, как выражение его лица меняется: от холодной улыбки к чемуто острому, хищному.

Радин, как всегда, держится в стороне и не торопится вмешиваться. Его тактика проста: пусть сначала разыграется буря, а он потом предложит решение, которое всех устроит — или хотя бы поможет сохранить лицо.

Илларк усмехается. Ему не нужны длинные отчёты, чтобы понять: это не случайность. Это вызов. И тот, кто его бросил, очень скоро узнает, что значит перейти дорогу Суверну.

Планета Вейлор. Граница двух секторов. На планете Вейлор — нет столицы, эта планета не центр торговли. Она не претендует на величие, даже притом, что её размеры могут поразить даже Сувернов. Но именно сюда, на самый край цивилизованного пространства, Суверны приезжают, когда хотят чегото, чего нельзя получить в сердцевине империи. Здесь нет сверкающих шпилей и энергетических куполов. Здесь всё проще, жёстче и честнее — насколько слово «честно» вообще применимо к миру, которым правят Суверны.

Планета поделена на три пояса. Внешний — обжитой, с городами, портами и верфями. Средний — промышленный, где заводы работают круглые сутки, питая ресурсами нужды определенных лиц сразу из двух секторов галактики. И Внутренний — закрытая зона, куда не пускают никого, кроме Сувернов и тех, кого они лично пригласили. И вся внутренняя зона это одна большая Арена, только не для публичных боёв, а для частных, закрытых, где ставки делаются не только кредитами, а ещё и судьбами и кровными линиями.

Арены — отдельная глава в истории Сувернов. Они превращают целые миры в поля боёв. Планеты, где главное действие разворачивается на стадионах, в лабиринтах, на орбитальных платформах и в глубоких подземельях. Там Суверны стравливают между собой своих наёмных воинов, прирученных монстров, и даже созданных мутантов. Бои идут без перерыва, и кредиты текут через эти миры, как вода в полноводной реке. Ставки делаются на всё: на исход поединка, на количество выживших, на то, сколько секунд продержится слабейший.

Ктото из Сувернов владеет одной такой планетой, ктото — десятком. Все они утверждают, что это просто бизнес. И это правда — но не вся. Для многих Арена — единственный способ почувствовать хоть чтото настоящее. Тысячелетия бесконечного существования притупляют всё: радость, страх, удивление. И только чужая кровь, чужая боль и чужое отчаяние способны на мгновение разбудить в них чтото живое. Пусть и жестокое.

Снаружи Суверны похожи на аристократов: безупречные манеры, мягкие голоса, точные жесты. Но за этой маской скрывается правда, которую Суверны не любят обсуждать с чужими. Их красота — лишь оболочка. Внутри — холодное, расчётливое безумие, которое может годами спать, а потом проснуться от малейшего повода. Одни теряют контроль от скуки, другие — от жажды власти, третьи — просто потому, что могут. Тысячелетия жизни без настоящих испытаний и серьёзных угроз превращают разум в заточённый клинок, которому не находят применения. И когда таким клинком находят применение, результат бывает кровавым.

На Вейлоре сейчас находятся двое Сувернов. Первого зовут Аркен. Он из средних домов, и его род уже четыреста лет ждёт права на собственную планету в галактике Пурпурного Рассвета. Четыреста лет для Суверна, это как 15 лет ждать повышения для обычного человека. Он прилетел на Вейлору ради одного: договориться о покупке группы наёмников, которые обеспечат ему победу в одном из закрытых турниров на Арене соседней системы. Победа в таком турнире — не трофей, а ключ к доверию высшего клана, который давно присматривается к его дому. Аркен не жесток ради жестокости. Он расчётлив, спокоен и готов ждать — но только если видит, что ожидание ведёт к цели. Его враги — не те, кого он ненавидит, а те, кто стоит у него на дороге.

Второго зовут Саэль. Она из высшего клана, и у неё уже есть целых три системы. Она не нуждается в признании, не ищет одобрения и не соревнуется за статус — ей скучно. Саэль прилетела сюда, потому что услышала об Аркене. Молодой Суверн, который пытается пробиться наверх через Арены, — для неё это развлечение. Она хочет посмотреть, хватит ли ему дерзости, или он сломается, как десятки других до него. Саэль не жестока в привычном смысле — она не пытает и не убивает ради удовольствия. Хуже: она относится к чужим жизням как к фигурам на шахматной доске, и ей просто интересно, как партия закончится.

Саэль сидит в ложи Внутреннего пояса, в полумраке, и наблюдает за тем, как Аркен ведёт переговоры с торговцами живым товаром. Она делает заметки. Казалось бы высшие существа, боги. Но они не могут хранить всю информацию накопленную за всю свою долгую жизнь. Это своего рода специальная защита. А то что они не хотят забывать никогда, записывают. Большинство записывает на специальные чипы встроенные прямо в мозг. Но она другая. Она записывает не в чип, не на коммуникатор, а пишет от руки, в старом бумажном блокноте. Это её привычка: она не доверяет электронике, особенно когда речь идёт о тех, кого она оценивает. Записи в блокноте нельзя перехватить, нельзя скопировать, нельзя подделать. Саэль пишет медленно, тщательно выписывая каждую букву, и если бы ктото смог заглянуть в блокнот, он увидел бы всего одну строчку, повторённую пять раз на разных страницах:

«Интересный. Но чего то не хватает.»

По всей галактике, от Первого сектора, до самых дальних станций Пятого, Суверны продолжали плести свои бесконечные интриги. Гдето заключались союзы, которые рассыпались раньше, чем успевали обрести форму. Гдето вспыхивали войны, начавшиеся изза одного небрежно брошенного слова. А гдето, на забытых всеми планетах, тихо открывались новые Арены — и кредиты снова текли рекой, смывая любые сомнения в том, что эта игра стоит свеч.

Суверны столь же загадочны, сколь безумны. Их красота ослепляет, их манеры завораживают, а их решения ломают миры. Они говорят о чести, но играют судьбами, как фигурами на доске. Они клянутся древними договорами, но каждый из них втайне мечтает разорвать их, чтобы стать единственным владыкой всего сущего.

И всё же в их безумии есть своя логика — холодная, безжалостная, отточенная веками. Для Сувернов хаос — это тоже порядок, просто такой, который понятен лишь тем, кто прожил достаточно долго, чтобы перестать бояться собственных желаний.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.