Хозяйка замка Мотт - энд - Бейли

Глава 13

Голоса звучат уже совсем близко, и я спешно возвращаюсь назад в комнату. Бесшумно прикрываю дверь, прислоняюсь к ней спиной и судорожно вздыхаю.

Ликование, радость, чувство победы - всё это в раз померкло, стоило мне услышать слова незнакомки.

После траура король найдёт баронессе нового мужа...

"А если я не хочу? Неужели выдадут замуж без моего согласия? Пффф! - возмущённо фыркнув, продолжаю негодовать. - Ещё чего! А если старик? Или ещё хуже - садист? Ну уж нет! Я не собираюсь вновь становиться безвольной куклой для очередного полоумного муженька.

Отстраняюсь от двери и начинаю нервно ходить по комнате.

"Замуж они меня отдадут! - раздражённо упираю руки в бока. - Ага, щассс! Если только за самого короля! - нервно хихикаю и представляю короля рядом с собой.

Почему то в голову приходит только одна картина: я, вся такая красивая и нарядная, а рядом со мной старый дряхлый маразматик в короне. Замуж за короля как-то сразу перехотелось.

"Да я вообще больше не хочу вступать ни в какое замужество! Я уже там была и мне, как бы помягче сказать, там не сильно понравилось! У меня есть София, а больше, для счастья, никого и не надо."

Останавливаюсь возле кровати и любуюсь малышкой. Смотрю на умиротворённое личико дочери и ловлю себя на мысли: "хорошо, что дочка ещё слишком мала и не видит переживания матери. Страшно представить если бы этой малышке пришлось увидеть, как её папочка обращается с любимой мамочкой. Как бы она пережила смерть отца и отреагировала на появление в своей жизни нового папы? Слава Богу, сейчас она совсем кроха и не понимает, что вокруг происходит. Ну а в дальнейшем я постараюсь кардинально изменить её жизнь."

Я вновь начинаю бесцельно бродить по комнате и раз за разом прокручиваю в голове подслушанный разговор. Я пытаюсь найти в нём подсказку, уловить скрытый смысл... Да хоть что-нибудь, что подтолкнёт меня к решению насущей проблемы.

Я так мало знаю об устоях и традициях этого времени, что приходится довольствоваться тем, что было услышано ранее. Только оказавшись здесь, я стала горько жалеть, что в школе пропускала уроки истории. И вот, теперь, я пожинаю плоды этих прогулов. Я не знаю практически ничего об этом, совершенно незнакомом для меня мире. Я даже не знаю сколько длится траур у женщины, после смерти горячо "любимого" мужа...

Точно! Траур! В этом может скрываться моё спасение. Ведь меня не могут выдать замуж, пока я скорблю об ушедшем супруге. А как только закончится траур, я заберу Софи... А позволят ли мне забрать с собой дочь?

Только от одной мысли, что мне могут не отдать дочь, сердце сжимается болью. Но я тут же успокаиваю себя тем, что София не представляет никакого интереса для короля. Она девочка, а значит, не наследница. И я вправе сама распоряжаться судьбой дочери.

Правда придётся отказаться от титула и покинуть пределы баронства, но это всё мелочи.

Главное, что за это время Софи уже подрастёт, а я смогу набраться сил и подготовить почву для изменений. Мне нужно заранее, пока я ещё баронесса и, скорее всего имею некую власть, найти для нас дом. Необходимо облагородить его и запастись едой на первое время. А дальше... А что будет дальше, посмотрим. Чёрной работы я не боюсь. Уверена, что смогу заработать пару монет нам на еду.

Поставив перед собой цели на будущее, я успокоилась, и меня уже не так сильно страшила весть о предстоящем замужестве.

Всё же нужно будет как можно скорее узнать сколько времени я буду пребывать в трауре. Но я уверена, что с этим проблем не возникнет. Ведь у меня в услужении есть слуги, которых я могу расспросить.

А пока буду жить так, как положено баронессе и скорбящей жене. Надеюсь, никто из слуг не посмеет перечить своей госпоже. Иначе... Иначе придётся заняться их воспитанием.

Я настолько погружена в свои мысли, что до меня не сразу доходит - кто-то стучится в дверь. И только настойчивый зов Жаккот, помогает мне вернуться в реальность.

Глава 14

— Леди Катарина? — Зовёт служанка. — У вас всё хорошо? Я могу войти?

Я не хочу, чтобы Жакотт заметила, что я чем-то взволнована. Я должна выглядеть как убитая горем жена, а не как женщина, которая что-то замыслила.

Напускаю на лицо скорбное выражение и, с напущенной грустью в голосе, произношу:

— Входите.

Девушка мгновенно появляется в комнате и смиренно застывает возле двери. Взгляд её обращён в пол. Она не решается смотреть баронессе прямо в глаза.

Я довольна увиденным. Жакотт ведёт себя так, как и подобает прислуге.

— Ах, это ты Жакотт! — Делаю вид, что удивлена. — Не слышала, как ты стучала... — замолкаю на пару секунд, затем наигранно добавляю, — не могу поверить, что барона больше нет с нами. И за что мне всё это? - начинаю перечислять все тягости жизни. — Тяжёлые роды, потеря памяти, преждевременная гибель супруга...

Снова замолкаю, тяжёло вздыхаю и делаю вид, что смахиваю с глаз капельки слёз.

— Мне так жаль, госпожа! — Жакотт прижимает руки к груди. — Соболезную вашему горю и молюсь за упокой души нашего почившего господина.

— Как же я теперь одна то, Жакотт? — Продолжаю изображать, что в не себе от горя.

Мысленно же, задаюсь вопросом: И долго так будет продолжаться? Сначала строй из себя полоумную деву, потерявшую память. Теперь вот, изображай убитую горем жену... Да мне уже "Оскара" пора выдавать за лучшую роль! Эх... мечты-мечты...

— Вы не одна, госпожа! — Вскрикивает Жакотт. — У вас родилась ЗДОРОВАЯ дочь!

Отмечаю, как служанка выделяет интонацией слово "здоровая". Поражаюсь, неужели у них принято отказываться от больных детей. Или ещё страшнее... Обдумывать эту ситуацию некогда. Хватаюсь за её слова, как за спасительную соломинку.

— Ты права, Жакотт. У меня прекрасная дочь. Мне нужно позаботиться о ней. Нельзя так сильно погрязать в собственном горе. Барона уже не вернуть, — скорбно качаю головой, затем перемещаю взгляд на малышку. — А Софии требуется внимание. Я должна жить ради Софии!

Украдкой поглядываю на служанку. А когда убеждаюсь, что Жакотт верит в ту чушь, что я несу, продолжаю:

— Ох, Жакотт! Мне так плохо! — Закрываю лицо руками. — Я даже не могу попрощаться с супругом. Я ведь ещё так слаба... — убираю ладони с лица и вскидываю глаза на служанку. — Жакотт, как ты думаешь, мой наряд соответсвует трауру? — Мне не нужен её ответ, поэтому не замолкаю, чтобы дать ей ответить, и продолжаю стенать. — Нужно непременно соблюсти все приличия. Напомни, сколько времени я должна носить траур? — Замолкаю и с нетерпением жду ответ. Надеюсь, что у меня будет достаточно времени, чтобы воплотить свои планы в реальность.

— Ровно до следующей осени, госпожа, — тихо отвечает Жакотт.

Едва сдерживаюсь, чтобы не захлопать в ладоши от радости. У меня будет целый год! Двенадцать месяцев я могу делать то, что считаю нужным. Только подумать... целый год!

— Благодарю тебя, Жакотт, — великодушно киваю.

Меня уже начинает трясти от этого фарса... или не от фарса? Чувствую, как желудок сводит от голода.

— Жакотт?

— Да, госпожа? , — Девушка делает шаг вперёд.

— Не могла бы ты принести мне поесть? — Но в страхе, что мне придётся вновь хлебать ту гадкую жижу, поспешно добавляю, — только не того бульона, которым повариха кормила меня вчера. Пусть приготовит что-то более сытное. Я всё таки кормящая мать. Мне нужно хорошо питаться.

— Я поняла вас, леди Катарина, — служанка кивает и пятится к двери, но я останавливаю её.

— Жакотт?

— Госпожа ещё что-то желает?

— Да, Жакотт. Забери с собою вот это, — указываю на гору мокрых пелёнок. — Их нужно хорошо постирать, просушить и отутюжить. А пока их стирают, позаботься о том, чтобы в моей комнате было достаточно чистых пелёнок. И ещё... — решаю, что пора прекращать жить по установленным правилам, нужно вводить свои. — В комнате очень сыро и холодно. А это опасно для Софочки. Я хочу, чтобы огонь в этом камине, горел до тех пор, пока в комнате не станет тепло.

К моему удивлению, Жакотт даже не пытается возражать. Ещё вчера она говорила об экономии, а сейчас совсем соглашается! Получается, умер не только барон. Вместе с ним сгинули в небытие все его указания. А раз так... Что там говорила женщина? Пора готовиться к переменам? Ну-ну... У меня впереди целый год! За это время я устрою вам такие перемены! И не уверена, что многие из них вам понравятся.

— На этом пока всё. Иди, принеси мне еду!

— Как вам будет угодно, госпожа, — Жакотт опускает голову в лёгком поклоне.

Но стоит ей распахнуть дверь и я слышу, как внизу кричит какая-то женщина.

— Жакотт? — Вновь останавливаю служанку. — Кто это так кричит?

— В замок прибыла кормилица, госпожа. Ей сообщили, что вы больше не нуждаетесь в ней, но она отказывается уходить. Говорит, что ей некуда идти, а барон обещал ей пристанище.

Во мне возникает желание — попросить Жакотт как можно плотнее закрыть дверь, чтобы не слышать женские вопли, но, неожиданно, я понимаю, что кормилица мне ещё пригодится. Вернее не мне, а Софии. Раз уж я собираюсь навести в замке "порядки", мне нужен тот человек, который сможет присмотреть за Софией. Иначе я и шага из комнаты не ступлю...

На Жакотт я положить в этом деле не могу. Молода ещё слишком. Поэтому решаю посмотреть, что же за женщину для своего наследника выбрал барон. Возможно, она сослужит мне хорошую службу.

— Пригласи её ко мне, — приказываю служанке. — Я желаю познакомиться с ней.

Глава 15

Служанка уходит и закрывает дверь за собой. Крики тут же стихают.

Но не проходит и пары минут, как в комнату, словно ураган, врывается женщина. За её спиной я вижу Бенедикта. Он пытается схватить кормилицу за руку, остановить её. Но женщина ловко уворачивается и несётся прямо ко мне.

Она падает, пытается схватить меня за руку, но я уворачиваюсь и прижимаю руки к груди. С трудом сдерживаюсь, чтобы не зажать пальцами нос. От кормилицы исходит такой запах, что режет глаза. Едкая вонь чеснока, разбавленная запахом пота и давно не мытого тела, просто сводит с ума.

И этой особе барон хотел доверить своего наследника? Значит так нынче выглядят достойные женщины? Что вообще творилось в голове у барона? Или он выбирал кормилицу под стать себе?

— Госпожа! — Так и не поймав мою руку, кормилица хватает меня за ноги. — Прошу вас, госпожа! Не прогоняйте меня! Проявите милосердие! — Глаза женщины горят лихорадочным блеском.

Мне становится страшно. Не дай бог больная какая.

Ловлю на себе взгляд управляющего и едва заметным движением пальцев, прошу убрать от меня эту мадам. Бенедикт всё понимает без слов. Он ловко схватывает её за подмышки, поднимает на ноги и оттаскивает в сторону. Женщина больше не сопротивляется. Она, как безвольная кукла, свисает в руках управляющего. Когда Бенедикту удаётся заставить её твёрдо стоять на ногах, он отступает на шаг, но продолжает держать её за плечо.

— Как тебя зовут? — Спрашиваю.

— Люсия, госпожа, — тихо отвечает, но не проходит и пару секунд, как она вновь начинает кричать. — Прошу вас, госпожа! Не прогоняйте! Я буду служить вам...

— Успокойся! — Мне тоже приходится перейти на крик, чтобы перекричать её. И о чудо! Кормилица замолкает. — Послушай, Люсия, — уже спокойно продолжаю. — Я больше не нуждаюсь в кормилице. Мне жаль, но тебе придётся уйти, — решаю умолчать о том, что ещё пару минут назад хотела нанять её в качестве няни.

Мне хватает того времени, что я вижу кормилицу, чтобы понять: я не смогу оставить свою дочь с неуравновешенной, неряшливой и дурно пахнущей женщиной.

— Уйти? — Кричит женщина. — Но барон обещал мне это место! Ради вашего ребёнка я избавилась от своего! И теперь у меня грудь ломит от молока! Куда мне его девать? Кого вскармливать?

У меня дыхание перехватывает от её слов. Что она сделала? Избавилась от собственного ребёнка? В голову закрадываются страшные мысли... Да я сгною её в тюрьме, если только узнаю, что она причинила вред новорожденному.

— Что ты сделала со своим малышом? — Подскакиваю на ноги. — Что значит избавилась?

— А что? Разве баронессе есть дело до нищих крестьян? — Она истерично смеётся.

Я не выдерживаю этого. За два шага преодалеваю расстояние между нами и со всей силы ударяю ей по щеке. Глаза кормилицы округляются, и она замолкает.

— Отдала я его, — шепчет чуть слышно. — Одной бездетной паре отдала. Богатой. Так барон приказал. Сказал, отдашь своего, станешь вскармливать моего. Обещал, что ни я, ни моё дитятко нужды знать не будем. А оно вишь, как вышло. Осталась я и без места в баронстве и без дитя.

Выдыхаю. Главное живой. А то, что барон был той ещё скотиной, я уже давно поняла. Но и кормилица хороша. Разве можно было отказаться от своего ребёнка в угоду деньгам?

— Ты сама виновата во всём. Головой нужно было думать и жить сердцем, — чуть ли ни по слогам чеканю кормилице. — У тебя больше нет малыша. А молоко... сцеживай и продавай. На кусок хлеба заработаешь, — перевожу взгляд на управляющего. - Бенедикт, уведи её.

Камердинер кивает и тянет женщину в сторону выхода. Она молча, а главное, покорно ступает за ним. Но как только управляющий теряет бдительность и отпускает её, кормилица вырывается и бросается к колыбели.

Я даже не подозревала, что способна на такую неконтролируемую реакцию. Возможно, сыграл материнский инстинкт — защити. Не дай навредить.

Моментально реагирую, бросаюсь вперёд и перегорождаю кормилице путь. Отталкиваю её от себя, и она чуть ли не падает в руки камердинера.

— Госпожа! Прошу вас! Не прогоняйте! - вновь начинает кричать и брыкаться. — Дайте мне шанс! Я докажу, что достойна растить нашу...

— Нашу? — Удивлённо перебиваю её. Да что эта женщина себе позволяет? — Бенедикт! Немедленно уведи её! — Уже просто взрываюсь.

Управляющий практически силком вытаскивает даму из комнаты. Ещё какое-то время слышны её крики. Но вскоре они становятся тише. Затем и вовсе смолкают.

С ужасом осознаю, что сама, по своей глупости или наивности, призвала в комнату эту особу. А если бы она навредила Софи? Клянусь себе, что впредь буду умнее. И к дочери подпущу лишь того, с кем лично знакома и в ком уверена, как в себе.

Проблема в том, что я никого не знаю в баронстве. Были ли у меня подруги, знакомые, верные слуги?

На кого я могу положиться?

Долго думать не приходится. Я знаю слишком мало людей в этом замке. А тех кого знаю можно пересчитать по пальцам одной руки. Начинаю вспоминать всё, что происходило в замке за эти дни.

Перед глазами всплывает картина, как повитуха бросается на барона и пытается меня защитить.

Агнесска... Точно, Агнесска! И как мне раньше это в голову не пришло? Она готова была понести наказание, но защитить свою баронессу. Да и о Софи тревожилась. Она идеально подходит на роль няни. Надеюсь, она не откажет.

Спешно несусь к выходу, распахиваю дверь и едва не сшибаю в проходе Жакотт. Девушка успевает вовремя отступить.

— Госпожа? — Слышу её изумлённое.

— Подожди, Жакотт, — отмахиваюсь от неё. — Не до тебя!

Выскакиваю в коридор и зову Бенедикта. Даже понимание того, что баронессе не свойственно такое поведение, не останавливает меня. На расшаркивания с прислугой нет времени. Боюсь не успеть. Вдруг повитуха вновь покинет пределы баронства.

Вскоре слышу шаги. Затем вижу самого Бенедикта.

— Леди Катарина, у вас что-то случилось? — Спрашивает он, как только заканчивает подъём по лестнице.

— Бенедикт, срочно пошли кого нибудь за повитухой!

— Эммм... — вид управляющего озадачен. — Доставить прямо сейчас? В замке очередные роды?

— Да! — Необдуманно вскрикиваю, но увидев, как меняется взгляд Бенедикта, добавляю. — Нет! — Понимаю, что совсем запутала камердинера. — Вообщем, она нужна мне! Как можно скорее!

— Как вам будет угодно, госпожа. — Бенедикт не подаёт виду, что удивлён или, что его смущают мои слова, он делает полупоклон и стремительно удаляется.

Фух... Выдыхаю. Вроде бы разобрались. Можно вернуться к Софии.

Поворачиваюсь и вижу Жакотт. В руках у неё поднос. Вспоминаю, что отправляла девушку за едой.

Но аппетит куда-то пропал. В носу до сих пор ощущается противный чесночный запах. Хочется отослать служанку, но разум твердит, что нельзя.

Нельзя пренебрегать едой. Ведь от этого зависит качество и количество моего молока. А если оно пропадёт? Не дай бог придётся искать кормилицу. И неизвестно ещё какой будет очередная "достойная" женщина. Хочется лм мне того или нет, но есть придётся!

— Проходи, Жакотт, — обреченно вздыхаю. — Что там у тебя? Надеюсь, повариха расстаралась на славу?

— О да, госпожа! — Довольно восклицает Жакотт. — Каша сегодня всласть как хороша!

Девушка ставит передо мной поднос.

Оценивающе осматриваю то, что стоит на подносе. Увиденное не то что удручает, оно навевает на мысль: барон не убил, так повариха решилась на этот отчаянный шаг?

Глава 16

Изучаю содержимое своего подноса и пребываю, мягко говоря, "в шоке".

— Это что? — Спрашиваю у Жакотт и тычу пальцем в подозрительный, серый комок у себя на тарелке.

— Овсянка, госпожа! — Уверенно отвечает девушка и недоумённо хлопает глазками.

Судя по её виду, она не понимает чем, в очередной раз, недовольна её госпожа.

Да уж... Действительно. Как тут понять? У меня же на подносе просто пища Богов, а не кусочек чёрного хлеба, стакан с варом и тарелка с куском слипшейся каши, из которой, словно копьё, торчит оловянная ложка.

— Чёрт побери, Жакотт! — Не выдерживаю и срываюсь. — Я вижу, что это каша, но почему она такая?

Берусь за ложку и переворачиваю её вместе с тарелкой. Каша при этом остаётся там где была - внутри.

Возвращаю тарелку на место и поднимаю взгляд на Жакотт.

Девушка скукоживается под моим взглядом. Всю её уверенность как рукою сняло. От волнения она теребит подол своего платья, а взгляд её мечется из стороны в сторону, словно в поисках выхода.

Вижу, что служанка растеряна и даже напугана. Она искренне не понимает, чем в этот раз не угодила своей баронессе.

Понимаю, что нет смысла срывать на Жакотт своё недовольство. Это не она отвечает за кухню и приготовление пищи. Спрашивать надо с того, кто сотворил сей "шедевр".

- Приведи ко мне повариху!

******

Повариха соизволила почтить меня своим присутствием только спустя пару часов.

За это время я успела даже вздремнуть. Но перед сном всё же перекусила. Съела кусочек хлеба и запила его варом. Этого хватило, чтобы успокоить голодно урчащий желудок.

Отвар, между прочим, был очень вкусный. Сваренный из сухофруктов, он чем-то походил на компот. Жаль, что в него не добавили сахара, но это, скорее всего, из-за забывчивости.

Я пыталась убедить себя в том, что после смерти барона, повариха просто не посмеет намеренно ограничивать свою хозяйку в еде.

Кашу я решила оставить для поварихи. Для большей наглядности, так сказать. Чтобы было что предъявить. За что зацепиться.

Поев сама, перепеленала и накормила Софию. Не найдя чем ещё занять себя во время долгого ожидания, прилегла на кровать и вскоре заснула.

Осторожный стук в дверь вырвал меня из лап дремоты.

А вот, похоже, и повариха пожаловала.

Поднимаюсь с кровати, встаю возле стола, поближе к изумительно "вкусной" каше и только затем приглашаю гостью войти.

Но, вопреки моим ожиданиям, первым в комнату входит Бенедикт. Я было уже хотела отправить его за кухаркой, но, когда управляющий отходит чуть в сторону, в проходе появляется тучная женщина.

Бегло осмотрев её, понимаю: она морит голодом всех, за исключением себя. Передо мной стоит женщина средних лет с очень пышными формами и округлым, можно сказать даже полным, лицом. Внешний вид её соответствует требованиям: опрятное, чистое платье, волосы собраны в тугой пучок на затылке, а на голове у женщины возвышался чепчик в тон её белоснежному фартуку.

По крайней мере, она чистоплотна. Отметила я. Это плюс к её карме.

Рассматривая раскрасневшееся от жара печей лицо поварихи, я недоумевала, почему она так отвратно готовит?

— Как тебя зовут? — Начинаю свой, уже ставший привычным, опрос.

— Адель, госпожа, — в голосе поварихи слышу едва заметные дрожащие нотки.

— Давно работаешь в замке?

— Да, госпожа. С тех пор, как нашему почившему барону был присвоен сей титул и отдано в распоряжение баронство... С тех пор и служу на господ.

Это ж сколько лет! Удивлённо округляю глаза. Но тут же понимаю - врёт! Как есть врёт! Да за это время она бы только отточила своё поварское искусство, а не готовила вот это.

Беру тарелку в руки и протягиваю кухарке.

— Это по твоему каша? — Разгневанно произношу. — Да это же есть не возможно! А бульон? Тот, который приносили вчера... Глядя на него у меня сложилось впечатление, что кто-то до меня мастерски извлёк из него всё мясо, а мне достался лишь лук! Немедленно, объяснись!

— Так это... — и так красное лицо поварихи, становится просто багряным. — Так по распоряжению барона... Я выполняю... Ничего лишнего... А новый указ не поступал... - заикаясь, мямлит кухарка.

Из её слов понимаю одно: ей нужен новый указ? Получай!

— Приказываю, приносить для меня только свежеприготовленную еду — это раз! Во вторых, на завтрак каша... съедобная каша! На обед, всё должно быть как положено — первое, второе и десерт. Я желаю, чтобы в моём рационе присутствовали овощи, фрукты, выпечка и ... мясо! Мясо должно быть везде!

— Так нету, госпожа, — с трудом выдавливает из себя женщина и испуганно жмурится.

— Чего нету? — Удивлённо переспрашиваю.

— Так продуктов нету...

Опешиваю. Как нет продуктов? Быть такого не может. Смотрю на кухарку, на её маслянисто пухлое личико и понимаю, кто съедает мои запасы.