Развод в 45 Хозяйка заброшенного имения

10

Наказание?

Нервный смешок непроизвольно сорвался с губ.

Да после всего того, что мне пришлось пережить за сегодняшний день, меня уже трудно было чем напугать.

— Ты не смеешь так поступать со мной, — выдохнув, сухо произнесла. — Эти деньги... Они... Я...

Замолкаю, не в силах договорить.

Да и что говорить? Он всё равно не поймёт.

Но глаза мои, в этот момент, должно быть, метали молнии, а взгляд прожигал мужа насквозь. Впрочем, вряд ли Шейн обратил на это внимание. Он вообще, кажется, перестал видеть во мне ту, ради которой когда-то пошёл против всех.

Губы Шейна скривились, а взгляд скользнул по моей фигуре, словно оценивая.

— Ты еще смеешь указывать мне? Забыла, кто ты? — голос его холоден и резок.

Я сглотнула ком, подступивший к горлу. Нет, я не забыла.

Теперь уже никогда не забуду.

Не забуду, как он в одночасье сломал меня, растоптал мою гордость и превратил мою жизнь в ад.

— Я знаю, кто я, — прошептала я, стараясь придать голосутвердость. — И ты еще пожалеешь, что так со мной поступил.

Шейн расхохотался.

— Ты? Заставишь меня пожалеть? Не смеши, Валерия. Ты ничто. Пыль под моими ногами.

И тут во мне что-то сломалось. Окончательно и бесповоротно. Вся боль, весь страх, всё отчаяние превратились в ярость.

Ярость, которую я больше всего на свете хотела, прямо сейчас, выплеснуть на него.

Но даже находясь под влиянием гнева, я понимала: мне никогда не справиться с ним. Физически нет. А вот морально... Да. Я отомщу. И моя месть будет изощренной, продуманной до мелочей. Я заставлю Шейна страдать так же, как он заставил страдать меня.

Но для этого нужно время. А значит, сейчас мне и вправду лучше уйти.

— Какой же ты мерзавец, Шейн! — с горечью произнесла и, подхватив полы платья, стремительно прошла мимо него. Ответом мне служил смех. Злой и до боли циничный.

Этот смех преследовал меня до самых покоев, где, как оказалось, меня уже ждали.

Я была настолько шокирована произошедшим, что войдя в комнату, не сразу увидела небольшой сундук, стоящий прямо в проходе. Споткнувшись о него, я едва не упала, благо вовремя ухватилась за дверь.

— Что это? — спросила я, вскинув взгляд на служанку, изваянием застывшую передо мной.

— Дорожный сундук... — опустив взгляд в пол, тихо вымолвила она.

Я едва не закатила глаза, а рука сама потянулась к лицу.

— Это я и без тебя знаю! Но зачем? Кто приказал?

Лицо горничной побелело от страха.

— Господин Шейн велел доставить его в вашу комнату, — пролепетала она, затем, немного помедлив, быстро добавила: — Хозяин просил передать вам, что вы можете взять с собой в дорогу только то, что войдёт в этот сундук.

Я опешила... Но всего на секунду. А после расхохоталась.

О боже! Я даже подумать не смела, что Шейн может опуститься до такой низости!

В тот момент меня просто накрыло. Я смеялась до слёз, до колик в животе.

Это было так нелепо, так абсурдно, что я просто не могла остановиться.

Не знаю сколько бы продолжался этот истерический смех, если бы я не услышала настойчивый зов служанки.

— Госпожа!? — похоже, она уже не в первый раз звала меня.

Всё ещё всхлипывая от смеха, я перевела взгляд на неё, но... не выдержала и вновь покосилась в сторону своего "наказания".

Сундук был невелик, из тех, что обычно используют для хранения личных вещей. Я окинула взглядом гору вещей, что ждала меня на кровати... И все это должно поместиться в этот маленький ларь?

Нет, ну это просто смешно!

Я не удержалась и вновь прыснула со смеху.

Так. Стоп. Валерия, тебе нужно успокоиться. Иначе, так и до дурки недалеко.

— Что-то ещё? — спросила её, смахивая слёзы с ресниц.

— Да, госпожа, — прозвучал ответ со спины. — Хозяин распорядился, чтобы мы забрали у вас все украшения.

Резко повернувшись, я увидела ещё одну горничную. Она стояла возле туалетного столика и держала в руках шкатулку, покрытую золотом.

Мои брови взлетели вверх от удивления.

Нет, не от того, что Шейн решил забрать у меня драгоценности, ведь это было вполне предсказуемо.

Моё удивление было вызвано тем, что за спиной горничной находилась Мелисса, а на её шее сверкало фамильное украшение, которое ещё утром принадлежало мне...

11

Мелиссу, казалось бы, совсем не интересовало происходящее в комнате. Стоя возле зеркала, она самозабвенно любовалась собой и, время от времени, поправляла ожерелье на шее. Её пальцы нежно касались драгоценных камней, а с губ срывались восхищённые вздохи.

Почувствовав на себе мой испепеляющий взгляд, девушка обернулась и самодовольно улыбнулась.

— Как тебе? — спросила она, кокетливо приподняв бровь. — Мне кажется, эти камни подходят мне больше, чем тебе.

Я молчала, с трудом сдерживая себя, чтобы не сделать то, о чём позже буду жалеть.

Но мысленно я уже сжимала пальцы на её шее.

До хруста. До удушающей синевы под глазами. До тишины, звенящей в ушах.

Бррр... Мне стало жутко от собственных пугающих мыслей, и я поспешно отвела взгляд от неё.

Златовласка же, не дождавшись реакции на свои слова, разочарованно вздохнула и, бросив короткий взгляд на своё отражение, произнесла:

— Ну и ладно, не очень-то и хотелось знать мнения той, которая и в моде-то ничего не понимает.

Честно сказать, я немного прифигела от её тона. Хамского. Наглого. И бесцеремонного.

Если ещё днём я увидела рядом с Шейном милую и кроткую девушку, то сейчас передо мной стояла не просто опасная хищница, а настоящая дрянь, которая наглым образом пыталась вывести меня на конфликт.

Я вновь почувствовала непреодолимое желание придушить разлучницу прямо на месте, но, вместо этого, я смерила её насмешливым взглядом и, усмехнувшись, произнесла:

— Тебе идет, — я старалась говорить так, чтобы не выдать бушующей внутри себя ненависти. — Это ожерелье идеально подходит для стерв.

Мелисса слегка побледнела, но тут же взяла себя в руки.

— Ты права, — парировала она, вновь поворачиваясь к зеркалу. — И отныне всё в этом доме будет принадлежать мне. А ты… ты можешь довольствоваться своими воспоминаниями. В конце концов, это единственное, что у тебя останется после того, как ты покинешь... наш с Шейном дом.

Вот как? Значит, их дом? Быстро же она освоилась.

Улыбнувшись краешком губ, я я сделала шаг вперед, сокращая расстояние между нами.

— О, я заберу с собой не только воспоминания, — улыбка превратилась в хищный оскал, когда я приблизилась к Мелиссе почти вплотную. — Я заберу с собой кое-что гораздо более ценное.

Наклонившись к её уху, я прошептала:

— Я заберу с собою твой страх.

Мелисса вздрогнула и отшатнулась от меня, как от огня.

— О чём ты? — нервно спросила она.

Я небрежно пожала плечами, отошла и, присев на кровать, беспечно ответила:

— А ты знаешь, что Шейн всё ещё любит меня? — пусть я сама больше так не считала, но мне хотелось уколоть соперницу побольнее. — Он любит меня... В противном случае, он бы не предложил мне остаться. К тому же, он отказался дать мне развод.

— Но он велел лишить тебя всего!

— Пффф, — я закатила глаза. — Всё это... лишь демонстрация его превосходства. Шейн просто хочет, сломать меня. Сделать так, чтобы я передумала. Чтобы осталась с ним.

— Ты ошиба... — начала Мелисса, но я не дала ей договорить.

— Но я не изменю своего решения! — зло отчеканила я. — Я сделаю так, как решила. Утром я уеду в имение. Но не одна... Твой страх... Твоё спокойствие... Я заберу с собой.

— Ты… сумасшедшая! — прошептала она.

— Возможно, — ответила я, продолжая улыбаться. — Но ты, по видимому, еще не знаешь, на что способна “сумасшедшая” женщина, которую лишили всего...

12

Пару минут Мелисса молчала, словно осмысливая мои слова, затем её глаза потемнели от злобы.

— А ну пошли вон! — приказала Мелисса служанкам.

Девушка дождалась, когда горничные закроют дверь за собой, и только после она прошла вглубь комнаты и остановилась у кресла. Брезгливо сморщив своё прекрасное личико, она смахнула с обивки несуществующую пыль, а после царственно присела в него.

Сложив руки у себя на коленях, какое-то время златовласка молчала, затем приглушённо заговорила:

— Ещё несколько лет назад моя семья ни в чём не нуждалась. У нас было всё: власть, деньги, положение в обществе. Наши земли процветали и приносили немыслимые богатства. Я была уверена в своем будущем, но... Наши кланы не смогли договориться и началась война. Шейн начал эту войну. Всё рухнуло в одночасье. Несколько лет отец пытался отвоевать всё то, что по праву принадлежало ему, но... безуспешно. И чтобы до конца не разрушить то, что наши предки создавали веками, отец решил признать своё поражение... И когда Шейн прибыл в наш замок... — голос девушки дрогнул, но она умело взяла себя в руки и продолжила: — Тогда-то и выяснилось, что всё это время он воевал с отцом своей истинной пары...

Златовласка замолчала, переводя дыхание и я воспользовалась этим.

— Но зачем ты мне рассказываешь всё это? Думаешь, я пожалею тебя?

Мелисса вскинула взгляд и выразительно на меня посмотрела.

— Мне не нужна твоя жалость, — ледяным тоном, ответила она. — Я рассказываю тебе об этом только затем, чтобы ты поняла, что я готова на всё ради своей семьи. Я не допущу, чтобы эта война повторилась. Если нужно будет... пролью кровь... неважно чью, главное, чтобы Шейн остался со мной.

Вот, значит, как?

— Убирайся... — прошипела я.

Мелисса усмехнулась, поднялась и, не сказав больше ни слова, пошла к дверям, но, неожиданно, остановилась у трюмо. Протянув руку, она сняла с зеркала серебряную цепочку с крестом.

— Похоже, служанки забрали не всё, — ехидно изрекла она.

— Не смей! — вскрикнула я и, подскочив с кровати, подлетела к ней.

Этот крестик был единственной памятью о моей прошлой жизни, и я не могла допустить, чтобы Мелисса забрала его.

Я попыталась выхватить из её пальцев цепочку, но девушка ловко увернулась и отступила.

— Какая безвкусица... — протянула она, бросая взгляд на украшение в своей руке. — Но вижу, она дорога тебе, — её глаза предвкушающе блеснули. — Тогда попроси... Вежливо! Может, я и отдам его тебе.

Унижаться перед ней? Низачто!

— Лучше отдай! По хорошему, отдай, — я начала угрожающе наступать.

— Ну-ну! — Мелисса вновь отступила и выставила руку вперёд, затем разжала пальцы и цепочка упала на пол, прямо возле её ног. — Упс! Какая я неуклюжая. Поднимешь?

Поднять, значило бы склониться перед ней...

Шейн

— Какой же ты мерзавец, Шейн! — с горечью произнесла Валерия и, подхватив полы платья, стремительно прошла мимо меня.

Я хотел остановить её. Хотел удержать. Хотел объясниться.

Но вместо этого рассмеялся. Зло и до боли цинично. Я понимал, что этим смехом ещё больше унижаю её, но остановиться не мог.

Я вёл себя как животное... О боги! Да кого я обманываю? Я и есть животное. Дикое и необузданное. Дракон в человечьей шкуре, который, в конечном счете, разрушил все, что любил.

И лишь когда Валерия скрылась из виду, мой смех постепенно стих, сменившись на тихий, животный стон. Хотелось выть от бессилия, но гордость, проклятая драконья гордость, не позволяла.

Сжав кулак, я со всей силы ударил им о стену, разбивая костяшки в кровь. Боль, вспыхнувшая в руке, лишь на мгновение отвлекла от той, что разрывала сердце.

Чертыхнувшись, взбешённо пронесся мимо покоев, в которых сейчас находилась она, и, едва не сорвав с петель дверь, влетел в комнату, которая предназначалась для моей истинной пары.

Одним резким рывком сорвал с себя роскошный камзол, швырнул его на пол и, рухнул в ближайшее кресло. Уронив голову себе на ладони, попытался унять пульсирующую боль в висках. Каждый вдох отдавался в груди ноющей пустотой.

Я не понимал, что со мной происходит. Почему я веду себя так? Я мог с уверенностью заявить, что всё ещё люблю Валерию, но стоило ей оказаться рядом, как мой дракон начинал бесноваться. Он противился ей, вырывался наружу, заставляя меня говорить и делать то, о чём после я сожалел. И если в первую встречу после долгой разлуки мне удалось ненадолго подавить в себе зверя, то после — нет.

Вернувшись с похода, я, как и было заведено, первым делом хотел сообщить супруге о своём возвращении, но Мелисса, сославшись на страх перед гостями, попросила меня остаться с ней. И я не смог ей отказать. Впрочем, я вообще ни в чём не могу ей отказать. Что, как ни менее странно... Я всегда был непреклонен, а тут...

Мне пришлось послать за Валерией одну из служанок. Я был вынужден представить жене свою истинную на глазах у всего высшего общества. Я видел, что вся эта ситуация неприятна Валерии, ощущал, какую боль испытывает она...

Но остановиться не мог.

В тот вечер, когда гости покинули особняк, я шёл в нашу комнату с намерением объясниться. Но стоило мне коснуться жены, как во мне снова проснулся зверь. И вместо слов раскаяния, с губ сорвалась какая-то колкость. В тот момент мне словно пелена застила глаза. Я смотрел на супругу, такую красивую и беззащитную, и что-то внутри требовало причинить ей нестерпимую боль.

Зачем? Я не знал.

Я видел, что каждое моё слово ранит её, и это лишь подливало масла в огонь. Мой дракон ликовал, наслаждаясь её страданиями. Я чувствовал себя отвратительно, но поделать ничего с этим не мог.

Последней каплей стали слова жены о разводе. Тогда я совсем взбесновался. Я не хотел отпускать её. Не хотел терять ту, с которой прожил столько лет. И как бы это унизительно не звучало, но я пригрозил ей, что отправлю её в своё родовое имение. Отправлю туда, где кроме перевёртышей уже много лет никто не живёт. Я думал, Валерия испугается, передумает и останется.

Но я даже представить не мог насколько сильна моя человечка.

Человечка, которую, судя по всему, я уже окончательно потерял...

13

С силой растерев лицо ладонями, откинулся на спинку кресла. Взгляд ненароком упал на лежащую на подлокотнике руку. Не понимая зачем, закатал рукав и впился глазами в двух переплетенных драконов.

Метка истинности ещё не проявилась до конца, но я был уверен, что это произойдет, как только мы проведём ночь с Мелиссой.

И, возможно, это произойдет даже сегодня...

Вот же... дархово пламя!

Ещё несколько недель назад я даже думать не смел, что стану заниматься любовью с кем-то ещё, кроме Валерии.

А затем встретил Мелиссу и моё мировоззрение полностью изменилось.

Рядом с избранной я забывал обо всём: о чести, о долге, о любимой жене.

И хотя разум отказывался верить в такую подмену понятий, дракон внутри ликовал.

Мелисса...

Моя истинная пара. Моё наваждение. Дочь моего врага.

Наши кланы не смогли договориться и началась война. Я начал эту войну. У лорда Северных земель изначально не было никаких шансов на победу, но старик не сдавался. Мы разорили большую часть их земель и когда до замка оставалось рукою подать, лорд, наконец, признал своё поражение. Старик призвал меня к себе в замок, преклонил колени и склонил голову передо мной. Но, несмотря на поражение, я видел, что в глазах лорда продолжает гореть огонь гордости и непокорности. Тогда я понял: он склонился передо мной, но не сломился... И тогда я решил разорвать соглашение о перемирии, но появилась она.

Молодая драконица.

Красивая, златовласая, с большими, словно омут, глазами.

Нет, я не был сражён её красотой. Разве мало привлекательных дракониц я за свою жизнь повидал? О нет, в моей памяти их было достаточно. Но я никогда не изменял Валерии, не предавал свою человечку.

Но в этот раз, всё изменилось.

Подойдя, девушка протянула мне золотую чарку с вином и предложила выпить за тех, кто погиб в этой войне.

Отказаться, значило предать память погибших.

Я осушил чарку до дна, а когда возвращал ей пустую посудину, девушка, словно бы невзначай, дотронулась до моих пальцев. И в тот момент, меня словно ударило молнией. Кровь обожгло лавой огня, и дракон пробудился. Возликовал, почуяв в ней свою пару.

Я же опешил, не веря, собственным чувствам.

Слишком подозрительно всё совпадало.

Дочь моего врага, которого я намеревался уничтожить, оказалась моей истинной парой?

Но я...

Я никогда не верил в такие совпадения.

Подверженный сомнениям, я в тот же день призвал к себе мага и приказал проверить меня на магические воздействия. Но тот не увидел на моей ауре приворота и не нашёл любовного зелья в крови.

И даже когда я приставил нож к его горлу, он, едва не обделавшись от страха, продолжал настаивать на своём.

У меня не было причин не верить ему.

Да и дракон, обычно остро реагирующий на любые магические воздействия, также не почуял опасности.

Передо мной не стояло выбора. Я знал, что встретив истинную, дракон уже не сможет жить без неё. Лишив его пары, я бы собственными руками уничтожил его.

Но моя сила, моя власть, да вся моя жизнь — все это держалось на нем.

И я не мог рисковать, ослабляя его.

Стиснув зубы, я принял свою судьбу.

Вернув лорду его земли и оставив хорошие откупные, я забрал его дочь с собой. Я представил Мелиссу высшему обществу и объявил, что отныне она станет жить в этом доме. Рядом со мной.

В качестве кого? Я пока не решил.

Но слуги слишком буквально восприняли мои слова.

Они сделали выводы и решили очернить в моих глазах ту, которая годами была мне верной женой.

И как только закончилось торжество, мне пришлось выслушать кучу доносов. И не на кого-то, а на свою собственную супругу. Моё терпение кончилось, когда ко мне пришла Лия и обвинила Валерию в воровстве. Служанка заявила, что моя жена вот уже несколько лет обворовывает меня, а награбленное хранит внутри старых, напольных часов.

Я знал, что Лия врёт.

Знал, что Валерия честно заработала эти деньги.

Я с самого начала был в курсе того, чем занимается моя жена.

И от этого пришёл в ярость от слов служанки.

Схватив Лию за шкирку, я приволок её к этим часам, и заставил показать мне тайник.

Я хотел отдать эти деньги Валерии, но, вместо этого, лишь вновь унизил её.

Меня разрывало от противоречий.

Я ненавидел её... И по прежнему любил.

Но разве можно любить и ненавидеть одновременно?

Валерия

Прошло, наверное, не менее получаса после того, как Мелисса ушла, а я так и продолжала стоять у трюмо, невидящим взглядом смотря на своё отражение.

Буря эмоций переполняла меня и, к моему огромному огорчению, этот шторм не собирался стихать. Ярость, обида, растерянность — всё смешалось в какой-то невообразимый коктейль, от которого горело в груди и щипало в глазах.

Я могла с уверенностью заявить, что этот день... вечер... ночь стали самыми худшими в моей жизни.

Но всё когда-то заканчивается. И эта ночь, полная унижения и злости, тоже должна была уступить место новому дню. Хотя, признаться честно, перспектива этого нового дня меня совершенно не радовала.

Но изменить ход событий я уже не могла. Да и не хотела. Я не собиралась ничего менять. Шейн сделал свой выбор, я — свой. И пусть его поступки ранят меня, но я не позволю ему сломить меня.

Наоборот, я сделаю так, что Шейн ещй пожалеет, что сразу не дал мне развод.

Встрепенувшись, легонько похлопала себя по щекам, словно бы пытаясь проснуться, затем решительно направилась в ванную. Открыв кран, плеснула в лицо водой. Затем ещё и ещё.

Холодная вода немного привела меня в чувство, но буря в душе и не думала утихать. Смотря на своё отражение в зеркале, я видела не просто заплаканную женщину, а человека, преданного и оскорблённого до глубины души. Но в то же время, я видела силу...

Силу, которая позволит мне выстоять и пережить это предательство.

Собрав волосы в небрежный пучок, я вышла из ванной и подняла цепочку, которая всё это время так и продолжала лежать на полу. Застегнув украшение на шее, я обернулась и окинула взглядом разворошённую комнату.

Буду ли я скучать по этому месту?

Конечно, да...

Ведь я не только вложила в этот дом частичку души, но и прожила здесь много счастливых моментов.

Здесь Шейн сделал мне предложение... Здесь я родила Дарока... Здесь я обрела себя...

А что теперь?

Ммм?

Похоже, Мелисса была права, говоря, что отныне мне придётся лишь довольствоваться воспоминаниями. Но лучше уж так, чем прозябать оставшуюся жизнь во лжи и притворстве.

И сейчас пришла пора выкинуть из головы ненужные мысли и начать собираться.

Я не собиралась довольствоваться подачкой мужа и делать так, как он приказал. Поэтому, проигнорировав своё "наказание", я прошла к шкафу и вынула из него небольшую хольщовую сумку, которая была в несколько раз меньше предложенного мне сундука.

Я понимала, что смогу запихнуть в неё лишь самое необходимое, но я и не собиралась брать больше.

Гордость не позволяла.

Моя бы воля, я бы и вовсе ушла из этого дома с пустыми руками, но... К чёрту гордость! Я должна была выжить, должна была сделать так, чтобы Дарок, после моего ухода, ни в чём не нуждался. И я уже знала, как поступить. Знала, за какие ниточки потянуть, чтобы обеспечить сыну достойное будущее. И пусть, что этот метод будет не совсем честен, но в моём случае придётся немного схитрить и прибегнуть к не самым приятным методам, чтобы добиться желаемого.

Приблизившись к кровати, я нашла в куче тряпья мешочек с артефактами и закинула его в сумку. Свечи, одеяла, тёплую обувь, платья и сменное бельё — всё это решила оставить. Плащ надену сразу на себя, а вот, чернила и несколько листов пергамента аккуратно уложила на дно сумки, стараясь не повредить хрупкие артефакты. Взгляд упал на старую книгу... Эх... Придётся оставить.