Третий глаз

— Хорошо идёт, — проворчал Савва. — Любят люди пиво. Вот и покупают и солод, и хмель… а они у меня лучшие…

Торговец не заметил, как стал нахваливать свой товар.

— Здорово, Савва, — к лавке подошёл дородный мужчина.

— И тебе не хворать, Мералит, — ответил Савва и взглянул на Алеха. — Я… это…

Но молодой человек не стал отвлекаться на разговоры. Он зашёл за прилавок, подошёл к коробу с солодом, на краю которого сидел купец.

Алех слегка подтолкнул торговца в сторону. Тот нехотя отодвинулся. Короб был наполнен чуть растрескавшимся зерном. Это его изнутри взломали ростки, которые потом безжалостно высушили. Молодой человек разгрёб солод руками и тут же наткнулся на предмет, которого здесь не должно было быть.

— Пресветлые духи! — воскликнул Савва. — Это же мой кошелёк!

А у Алеха в голове появилась картинка. Купец сидит на краю короба, суёт кошелёк в карман, да промахивается. Кошелёк падает в короб. Только вот кто-то его присыпал солодом. Молодой человек поймал на себе взгляд одного из помощников торговца. Тот сразу отвернулся, когда понял, что Алех заметил его интерес.

«Ясно, — подумал Алех. — Но пусть сами между собой разбираются».

Он со значением взглянул на Савву.

— Да, да, конечно, — тот правильно понял взгляд молодого человека.

Торговец покопался в кошеле и протянул Алеху мятую бумажку.

«Побольше, чем „благодарю“, — усмехнулся про себя тот. — Возможно, на обед в рыночной таверне хватит».

Но Алех всё равно заставил себя улыбнуться.

— Если что, обращайтесь, — сказал он купцу, но тот уже спорил о чём-то с Мералитом и только кивнул в ответ.

Больше Алеха никто не окликал и не звал поработать. Поэтому он решил навестить одного своего знакомого.

***

Посреди Зелёного рынка стояло здание: капитальное, с потолками больше трёх метров, толстыми стенами — не чета окружающим его лавочкам-времянкам. Даже в самый солнечный день, которыми славилась столица королевства Леонардинов, внутри этого здания было прохладно. Со стороны казалось, что это некий храм неизвестной доселе религии, но в нём тоже располагались торговые ряды — мясные. Прилавки в здании были кирпичными, покрытыми сланцевой плиткой, на которой после вечерней мойки не задерживалась никакая грязь.

В отличие от других рядов, в мясных шума не было. Тихо спрашивали покупатели, тихо отвечали продавцы, словно боялись, что громкое слово вызовет эхо. У здания имелось два входа: с востока и запада. Чтобы зайти в здание, приходилось подниматься по ступенькам. Их было не меньше десятка. Из-за этого здание мясных рядов ещё больше напоминало сооружение какого-то культа.

Алех подошёл к восточному входу. Солнце уже давно начало своё движение по небосклону, и здесь, у восточного входа, было свежо, благодаря тени и прохладному воздуху из здания.

У входа на ступеньках сидел мужчина, одетый примерно так же, как и Алех, а рядом с ним на ступеньках лежала широкополая шляпа. В левом ухе у мужчины была серьга, а на щеке, с той же стороны, от рта к уху тянулся тонкий шрам.

— Привет, Радик, — сказал Алех и сел рядом с мужчиной на ступеньки.

— Привет, — откликнулся тот. — Как работа?

Алех молча показал мятую бумажку, полученную от Саввы.

— Отдать вашу часть?

— С милостыни не берём, — усмехнулся мужчина.

«Берёте, ещё как берёте», — подумал Алех. — «И с доходов торговцев, и с доходов проповедников, ходящих по рядам и клянчащих подачки, и даже, наверное, тот старик, что делает гребни, тоже отстёгивает вам десятую часть от своего заработка».

Радик был представителем Ночной стражи на Зелёном рынке. Если на рынке появлялся новый торговец, то ночной страж доходчиво ему объяснял, сколько и как он должен платить за право здесь торговать. Получалось, что торговцы платили дважды. Сначала они вносили плату в кассу королевской дирекции рынка, а потом получали инструкции от Радика. Сам ночной страж денег в руки не брал, но он точно знал, сколько торговцев было сегодня на рынке и сколько ему должен в конце дня передать ростовщик Иосиф, к которому все торговцы заходили якобы по каким-то другим делам.

Королевская дирекция рынка никак не вмешивалась в дела торгующих. Она даже располагалась за пределами рынка, как бы подчёркивая этим свою отстранённость от того, что происходило там. Ночная стража не имела никакой конторы, если таковой не считать ступеньки у восточного входа в мясные ряды, но она, в отличие от дирекции, считала себя частью рынка и не брезговала общением с торгующими на нём.

Например, если бы Савва не просто потерял свой кошелёк, а подозревал бы в краже своего помощника по солодовой лавке, то он пошёл бы не к Алеху, а к восточным ступенькам. Радик выслушал бы Савву, потом его помощника и принял бы решение. Поскольку в торговых делах часто возникали разные конфликты, а люди короля ими заниматься не хотели, то люди шли к представителю Ночной стражи. Кто-то же должен был выступить третьей стороной в их спорах. А потому та плата, которую Ночная стража взимала с торговцев, не казалась им ненужным бременем. Они воспринимали её как справедливую составляющую торгового процесса.

— Много работы? — спросил Алех ночного стража.

— Как обычно, — ответил тот.

Это был их стандартный разговор, но в основном они молчали. Радик выполнял свою работу. Алех ожидал возможных заказчиков.

С этим ночным стражем Алех сблизился благодаря случаю. Не всё, наверное, было ладно в рядах Ночной стражи. Может, кто-то хотел занять место Радика, может, имелись какие-то другие причины, но однажды, когда недоучившийся студент только начал подрабатывать на рынке, на Радика набросился человек с ножом. Алех застал концовку этого нападения. На земле у ступенек в луже крови лежал незнакомый мужчина, а по лицу и шее самого ночного стража текла кровь. Радик было дернулся в сторону Алеха, но тот показал свои пустые руки. Ночной страж остановился.

— Сядь, — сказал ему Алех.

Радик подчинился и опустился на ступеньки. Его лицо стремительно бледнело. Алех прижал руки к щеке и шее мужчины, закрыл глаза, зачерпнул силы из клубящегося вокруг эфира и начал шептать нужное заклятие.

Этому его обучил всё тот же Хо, наставник по фехтованию в родительском доме. Будучи простым солдатом и слабым магом, наставник знал лишь несколько простых магических конструкций, которые могли потребоваться на поле боя. Одно из них — «Нет течению». С помощью этого заклятия сильный маг мог бы остановить течение целой реки. Слабому магу под силу была только остановка кровотечения. Но солдату на поле боя больше и не надо. Это заклятие и сплёл Алех, выхватывая из эфира нужные силовые нити. Получилось удачно. Кровь остановилась.

Как только Алех закончил лечение, Радик потянул его за собой. Как видно, он почувствовал себя лучше и решил убраться с места убийства подальше. Они выбрались с рынка через небольшую калитку в рыночной стене, где их уже ждал извозчик. Так они добрались до окраины города. Там, в одном из домов, они отмылись от крови, а Алеху выдали рубашку взамен его испачканной в крови. Потом всё тот же извозчик отвёз молодого человека к дому Софи.

На прощание Радик сказал два слова:

— Благодарю. Забудь.

Так и получилось. Первое слово объясняло то, почему Алех всегда мог насладиться тенью на ступеньках восточного входа в мясные ряды, а второе навсегда исключило из общения между ним и ночным стражем упоминание того случая.

— Спорим, что это к тебе, — сказал Радик.

К ступенькам, раздвигая посетителей рынка, которых в это время всегда было много, торопился Порториус, торговец зерном, в конторе которого этой ночью собирался играть в карты Алех.

— Не буду, — ответил молодой человек.

Интуиция, а может быть, просто здравый смысл подсказывал ему, что вряд ли у По могли бы быть какие-то разговоры с представителем Ночной стражи. Мзду платят в другом месте, а больше и говорить не о чем. Так и оказалось.

— Алех, — сказал Порториус. — Можно с тобой поговорить?

— Конечно, — ответил молодой человек, поднимаясь со ступенек.

— Пока, — это он уже обратился к Радику.

— Заходи ещё, — откликнулся тот.

Они немного отошли от ступенек.

— Алех… — начал По и оглянулся на ночного стража, спокойно наблюдающего за ними. — Пойдём ко мне в контору… Нет, лучше давай к огнепоклонникам…

Торговцы-огнепоклонники, или просто южане, как чаще их называли, имели лавку на Зелёном рынке, где также, как у Саввы, торговца солодом, были выставлены образцы их товаров. А ещё рядом с лавкой они устроили для себя кафешку. Только она была особенной, на их южный манер. Там можно было выпить кипятку, в который предварительно бросали веточку какого-то растения. К этому обжигающему губы напитку предлагались сладости, которые тоже были необычными: не мягкими, тающими, как положено, на языке, а крепкими, как камень. Надо было выпить не одну широкую чашку горячего напитка, чтобы этот сладковатый «камень» полностью растворился во рту. А ещё в этой кафешке не было столов и стульев. Приходилось с ногами забираться на низкий и широкий лежак, где сидеть, поджав ноги. Неудивительно, что это заведение пользовалось спросом только у самих огнепоклонников. Наверное, так всё и задумывалось. Только для своих.

Но Порториус не собирался пить кипяток и вкушать южных сладостей. Он просто присел на край лежака, что заменял огнепоклонникам и стол, и стулья. Алех поступил также.

— Ло пропала, моя дочь, — сразу без вступления выпалил торговец зерном, и у Алеха стало неспокойно на душе. Стало понятно, для чего вызвал его на беседу По. Также было совершенно ясно, что за это дело браться не стоит. Свои подработки на рынке исключённый из магической Академии студент не воспринимал всерьёз. Угадаю — хорошо, не угадаю — не страшно. Возможно, именно поэтому он не назначал за свои услуги никакой определённой платы. Сколько дадите, столько и хорошо будет. Ведь назначить заранее плату — значит, взять на себя ответственность. К этому Алех не был готов. Может быть, через год, через два… Не полагаться же на слова видения-матери во снах, что у него есть некий третий глаз.

Молчание молодого человека Порториус понял по-своему.

— Алех, — сказал он. — Я не поскуплюсь. Скажи свою цену.

— Дело не в этом… — начал молодой человек, а потом ему в голову пришла удачная мысль.

— Может, тебе лучше обратиться к Ночной страже? — сказал он.

Так действительно стоило поступить. Торговец зерном платил им деньги — это раз. У них, наверняка, везде есть свои глаза и уши — это два. Ночная стража не чуралась разбирать происшествия на рынке — это три. Просто, наверное, Порториус от волнения не подумал про такую отличную возможность.

— А если это они? — почти шёпотом проговорил торговец зерном и оглянулся в сторону мясных рядов, словно сидящий на ступеньках у их входа Радик мог слышать его слова.

И тут Алеха проняло окончательно. До этого момента просьба По представлялась какой-то ненастоящей. Казалось, что в любой момент этот торговец зерном и содержатель тайного казино махнёт рукой и скажет: «Ладно, забудь, ничего страшного».

— Ночная стража этим не занимается, — выговорил молодой человек.

— Ты точно это знаешь?

«Как это можно точно знать?» — подумал про себя Алех. Все его знакомства в Ночной страже ограничивались Радиком, из которого и двух слов не вытянуть, но вслух он сказал другое.

— Когда пропала Ло?

Это была его последняя попытка отказаться от предложения Порториуса и не испортить с ним отношения.

— Вчера вечером.

— Значит, скоро вернётся, — сказал Алех, сам не особо веря в свои слова. — Возможно, Ло уже ждёт тебя дома.

— Приказчики бы сообщили, — возразил Порториус.

От того воодушевления, с которым он начал разговор, не осталось и следа. Его широкие плечи опустились, сам он весь сгорбился, а глаза наполнились влагой.

— Алех, ты ведь можешь, — проговорил торговец зерном. — Ты же менталист.

— Да какой я… менталист! — перешёл на шёпот молодой человек и обернулся по сторонам. — Ты о чём говоришь?!

— Ну как же, на прошлой неделе ты договор у Занакиса нашёл. А ещё раньше ключ от сейфа у старика Бургаса…

— Ничего я не находил! — возразил Алех.

Только теперь он понял, что заигрался. Эти люди начали считать его тайным менталистом. А это верная дорога в тюрьму. Может быть, уже рядом крутится парочка соглядатаев Тайной службы и ждёт подходящего момента, чтобы его схватить.

— А лишь задаю вопросы людям, — Алех стал объяснять По, словно тот являлся тем самым соглядатаем Тайной службы и надо было срочно отмести от себя все эти неуместные подозрения. — Я задаю вопросы, они отвечают, я снова спрашиваю, снова получаю ответы, и так они сами вспоминают, где лежит то, что потеряли. А твоя дочь — не договор, не ключ, так ведь? Я просто не хочу тебя обманывать!

На Порториуса было больно смотреть. Алех понял, что только что отнял у него последнюю надежду.

— Сходи домой, — сказал он. — Твоя дочь, возможно, уже там.

Порториус посмотрел на молодого человека, молча кивнул и побрёл прочь.

***

На встречу с Зораном Алех опоздал. Ну, это по меркам брата. У того были часы-луковица на тонкой цепочке, которые он демонстративно достал и посмотрел время, когда его младший, непутевый брат появился на пороге кафе, где они обычно встречались.

Погода была хорошая, и Зоран сидел на открытой террасе. Алех заметил неодобрительный взгляд встречающего официанта. Но этот уровень игры «я и мой старший брат обедаем в кафе» он давно уже успешно прошёл, поэтому взгляд работника кафе его совершенно не задел.

— Привет, Зор, — сказал Алех, присаживаясь за столик, где расположился брат. — И не смотри на свои часы. Как только на Башне пробило пять, я сразу же отправился к тебе на встречу.

Башней в народе называли высокое строение культа Всех святых. Служители этого культа устроили в нём часы с боем. Каждый час окрестности оглашал гулкий звук часового колокола. Полдень — двенадцать ударов, час после полудня — один удар, два часа — два удара и так до самой полуночи, когда часы отбивали вновь двенадцать ударов и затихали до шести утра.

— С такой пунктуальностью ты бы не смог работать в нашем департаменте, — сказал Зоран.

— Я и не хочу, — с улыбкой ответил Алех.

Нотации брата его не задевали, а, наоборот, от них становилось как-то теплее. Он понимал, что Зор хотел, чтобы он стал лучше. Конечно, в голове у старшего брата имелся свой образец того, что такое «лучше». Этот образец совершенно не нравился Алеху, но он понимал, что брат искренне беспокоится за него. А вот всем остальным окружающим было наплевать. Ну, если не считать Софи. Но с ней всё было по-другому. Для неё Алех уже хороший. А брат хотел сделать его лучше.

— Эх, — вздохнул Зоран и кивнул в сторону меню. — Выбирай, что будешь есть. Голодный, наверное?

— Побольше и подешевле, — улыбнулся Алех.

В этой кафешке он обычно брал большую порцию жареной картошки и опять-таки жареную рыбу. Зоран был более щепетилен в выборе еды. В его заказе преобладали иностранные слова, которые Алех не понимал. Но на деле блюда оказывались обычными салатами и по-особенному приготовленным мясом.

— Как у тебя дела? — спросил брат, когда они сделали заказ и официант отошёл от столика. — Всё играешь в карты?

— Играю.

— Не надумал изменить свою жизнь? Не надоело наряжаться простолюдином?

***

В карты играли вчетвером. Один из них был сыном заместителя главного интенданта королевской армии, второй — сыном министра королевского двора. Отец третьего был ничем не примечательным архом, но провинившийся сынок вовремя смог его уведомить о происшествии, и тот, наверное, кого нужно подмазал. А потому наказали только Алеха.

В целом всё выглядело пристойно, не подкопаешься. Особо не злобствовали. Не обостряли отношения со студентами. Наказали только одного из четырёх — организатора. Именно в его комнате и проходила игра. То, что Алех проживал в комнате не один, а с Комелем, тем самым сыном, чей отец служил министром королевского двора, и которого тоже можно было бы назвать организатором запрещённой игры, скромно умалчивали.

Ко смотрел на то, как собирает вещи Алех. Ему было стыдно. Играли все, а наказали одного.

— Что будешь делать? — спросил он своего теперь уже, наверное, бывшего соседа по комнате.

— Для начала найду жильё.

— Не говори, что ты арх, — посоветовал приятелю Ко.

Его отец стал потомственным архом незадолго до появления сына на свет. Впрочем, кто кому обязан званием арха, можно было бы поспорить. Отец Ко, энергичный молодой человек из богатой купеческой семьи, как раз перед появлением сына встречался с дочерью одного из аристократов. И довстречался… Чтобы скрыть позор девушки, будущего отца Ко быстро произвели в архи. Уже в этом звании он женился на будущей маме Ко. Возможно, ввиду вышеуказанных обстоятельств к званию арха в семье Комеля относились без особого пиетета.

— Скажешь, что ты арх, — продолжил давать советы Ко. — С тебя возьмут повышенную плату.

— Так и поступлю, — ответил ему Алех.

После разрыва с отцом мысль о том, что надо экономить деньги, была ему близка.

***

Свои поиски жилья исключённый из Академии студент начал с левого, или рыночного, как часто его называли, берега столицы. Искать жильё на правом берегу, там, где располагался дворец короля, не было никакой возможности. Цены здесь кусались.

В откровенно бедняцкие районы Алех не пошёл. Возможно, там и нашлось бы недорогое жильё, но жить чужаку там было небезопасно. А потому он отправился в южную часть города, которую облюбовали торговцы. Выбрал одну из наиболее оживлённых улиц. Склады, торговые лавки, невысокие здания, снова склады… Алех шёл и смотрел по сторонам.

«Если что-то понравится, то начну прицениваться», — решил он.

Но так ничего и не приглянулось. В результате молодой человек почти вышел из торговых районов и оказался на небольшой площади. Снова ничего примечательного. Лавки, ещё лавки, спешащие люди, редкие экипажи. Но глаз молодого человека зацепился за некое яркое пятно, которое оживляло всю картинку площади. Это была тележка цветочницы. За ней стояла симпатичная девушка, а рядом с ней — более зрелая женщина, но ещё не утратившая былой привлекательности. Между ними происходил какой-то оживлённый разговор. Ноги Алеха сами повернули в ту сторону.

«Всё равно я собирался спросить у кого-нибудь про комнату», — объяснил он себе свои действия.

По мере приближения к женщинам Алех поменял мнение. Сначала его привлекла цветочница, но вскоре стало видно, что, кроме молодости, ничего привлекательного в ней нет. Бледное невыразительное лицо, угловатая фигура и плоская грудь. А вот вторая женщина всё больше притягивала его внимание.

«Зря я назвал её зрелой, — подумал про себя Алех. — Просто молодая женщина. Конечно, старше цветочницы, но, скорее всего, ненамного».

А привлекло Алеха в этой молодой женщине многое: фигура, лицо, изящная одежда, но было ещё кое-что, в чём молодой человек не хотел себе признаваться. Эта женщина показалась ему доступной. Причём не всем подряд, а именно ему. Вот бледная цветочница не казалась такой. Подойди к ней и поздоровайся, так она вся сожмётся, словно ожидая удара или какой-то другой неприятности.

«Как такая ещё цветы продаёт?» — подумал молодой человек.

А вот вторая женщина, которая явно что-то выговаривала цветочнице, создавала другое впечатление.

«Добрый день», — Алех представил, как подойдёт и поприветствует эту женщину.

«Добрый день», — ответит та и улыбнётся ему.

Подойдя поближе, Алех заметил, что часть цветов на тележке цветочницы завяли.

— Как же это произошло? — спрашивала женщина, та что постарше, у цветочницы.

— Не знаю, — только и могла выдавить из себя цветочница. — Не знаю.

— Добрый день, — Алех уже достаточно подошёл к говорящим, чтобы поприветствовать их.

Всё произошло так, как он и предполагал. Цветочница испуганно посмотрела на него, а другая женщина обернулась и широко улыбнулась.

«Как приятно», — подумал Алех и вспомнил Тессу из родовой усадьбы.

Та тоже ему улыбалась, но её улыбка выходила такой робкой и скоротечной, что не поймёшь — была она или нет. Сейчас же женщина улыбалась ему широко и открыто. А ещё эта улыбка говорила Алеху, что чувства его не подвели. Он понял, что может получить от этой женщины больше, чем улыбку. Например, коснуться её плеч, развязать ленту шляпки под её подбородком, взять этот самый подбородок в свою ладонь, а другую положить на её талию, а потом просто наклониться и поцеловать её в приоткрытые губы.

От таких мыслей сердце Алеха сильно забилось, а глаза женщины, о которой он думал, слегка расширились, словно она поняла, о чём он думает.

Молодой человек покраснел и, чтобы скрыть своё смущение, спросил:

— Что у вас случилось?

— Ах! — ответила женщина постарше, а цветочница стала ещё бледней. — Такой жаркий день! Вот мои фиалки и завяли.

— Это можно исправить, — сказал Алех и тут же испугался. Далеко ли Академия? Не заметят ли всплеск энергии? Да и помнит ли он заклинание?

«Какой всплеск? — тут же сам себя отругал он. — Всего один горшочек с фиалками. Никто даже внимания не обратит».

Недоучившийся маг сосредоточился, сплёл заклинание, а тянуться в эфир за энергией не потребовалось. Обошёлся собственной. И произошло чудо…

Стебли фиалок в горшочке поднялись, скукожившиеся цветки расправились, а на их лепестках заиграли капли росы.

— Ах! — снова сказала молодая женщина, при этом она взмахнула руками и сложила ладошки на своей груди, отчего ткань платья натянулась, продемонстрировав привлекательность этой важной части женского тела. — Как я смогу вас отблагодарить?

Алех сглотнул. Он точно знал, какую награду ему хотелось бы получить. Кроме того, было бы здорово, чтобы хоть что-то прервало ту череду неудач, которые обрушились на него в последнее время. Но знать, что хочешь, и сказать об этом вслух — совершенно разные вещи. Поэтому молодой человек произнёс совсем другое.

— Вы не знаете кого-нибудь, кто может сдать мне комнату?

— Знаю, — ответила женщина. — Пойдёмте, я покажу.

У неё оказался собственный экипаж, а она сама — вдовой и торговкой цветами. Она владела десятком цветочных точек в южной части столицы. А ещё в её доме пустовала мансардная комната. Туда она и повезла Алеха. А имя у торговки оказалось удивительным — София.

***

В тот день у них всё и произошло.

София, или просто Софи, как она попросила её называть, привезла Алеха в свой дом, показала комнату, цена за которую молодому человеку показалась приемлемой. Потом он собирался уйти, но хозяйка настояла, чтобы они вместе пообедали. За время принятия пищи они так распалили себя взглядами, что когда служанка унесла грязную посуду, а они оказались сидящими рядом на диване, то сдерживаться не было никакой возможности.

«Всё, как я и представлял, — думал Алех, целуя губы торговки. — Ну, почти».

Что делать дальше, молодой человек не знал. Зато знала Софи. Она привела Алеха в спальню, задернула шторы, приказала раздеваться, а сама скрылась за ширмой.

Всё произошедшее далее Алех помнил фрагментарно. Вот он, путаясь в деталях одежды, раздевается, а вот он уже в постели, и рядом голое женское тело. А потом картинка и вовсе стала мутной. В памяти остались лишь обжигающие объятия, обильные поцелуи… а потом наступило наслаждение.

— Тебе хорошо? — спросила Софи и, не дождавшись ответа, заглянула в его глаза, засмеялась и прижалась к груди своего неожиданного любовника.

Ведь ответа и не требовалось. Хорошо? Очень! Алеху казалось, что он парит на облаках, а рядом не просто женщина, а какое-то чудесное создание. Ничего подобного молодой человек не испытывал раньше.

«Это знак, — пришла ему в голову мысль. — Теперь всё будет по-другому. У меня будет новая жизнь».

Так всё и произошло. У него действительно началась новая жизнь. А простенькая шпага, которую Алеху полагалось, как представителю сословия архов, носить на левом боку, была запрятана на дне сундука с одеждой. И пока об этом поступке он ни разу не пожалел.