- -
- 100%
- +
– …К тёще?! – вскрикнул Алексей с негодованием.
– …Вернетесь домой, – спокойно повторил врач, – отдохнёте, придёте в себя, всё будет хорошо. И больше не болейте.
– Не пойду! – завопил Алексей и внутренние силы подбросили его со стула на такую высоту, что на потолке остался влажный отпечаток. Один из санитаров, стоящий сзади и вовремя ухвативший больного под руки при приземлении, сказал: «Ого-го! Вот, что бывает, если человек не хочет чего-то, а его заставляют. Фантастика!..» А второй добавил: «Люблю я свою работу – на ней такого насмотришься, что после, кому ни рассказывай – никто не верит».
Вернувшись в палату, расстроенный Брыня шлепнулся на кровать: центробежные мысли будоражили его мозг, сотрясая черепную коробку. Он никак не мог придумать, как же ему быть и что делать: столько интересных и важных дел намечалось впереди. И в самом интересном месте, из-за какого-то недотёпы главврача он лишится захватывающей перспективы, увлекательных событий, а кроме того, не выучит латинский язык, не освоит азы программирования. А что будет с зубом Игорька? У него даже мелькнула мысль, а не упросить ли главврача оставить его хотя бы до того времени, пока стоматолог не пустит кровь «кому надо», не извлечет стволовые клетки и не применит их для стимулирования человеческой челюсти к воспроизводству новых зубов. Но тут же сам себе возразил: главврач, являясь по специализации психиатром, не поймет проблемы стоматологии и тем более необходимость применения стволовых клеток в ней. А если ещё всплывет готовящийся стоматологом эксперимент по выделению стволовых клеток из крови неизвестно кого в подчиненном главврачу учреждении, то тут уж его, хоть он и не хороший человек, кондрашка точно хватит, да и стоматологу несдобровать.
Вот к чему приводит жизнь, если вовремя не сориентироваться в обстоятельствах. Это после Алексей додумал, что на «глупые» вопросы врача надо было давать такие же ответы и даже ещё похлеще. Не зря же народ загодя придумал поговорку: «Каков вопрос – такой и ответ». А то корчил из себя умника – вот теперь и выпутывайся из положения.
Брыня поступил проще и от безысходности неразумно: когда пришли «сотрудники» выписывать его из больницы, ухватился руками за быльце кровати, как он считал железной хваткой, не желая покидать столь благодатно приютивший его дом. …Но недооценил сноровки санитаров, изголодавшимися коршунами бросившихся на его цепкие кулаки и, разогнув пальцы, заломили их, словно сухие сучья для костра. Ещё те туристы… видно, с молодости тренировались в подобных делах.
Впереди Брыню ждала встреча с женой и, тенью маячившей за её спиной, тёщей. Больше идти было некуда. Суетливые мысли метались в голове, но надёжного выхода не находили. Он подумывал о том, чтобы нелегально вернуться обратно в больницу, но, увы, вынужден был отказаться от этой идеи: слишком хорошо продумана система охраны, решетки, заборы, сигнализация и мопсы из преисподней в образе санитаров.
Странноватая эта штука – жизнь: где казалось бы должно быть хорошо – там плохо. А в тех местах, о которых иной раз и говорить в порядочной компании неприлично, – совсем иной эффект от расчетного: и состояние души возвышенное, и общество притяжательное, и настроение возвышенное, так и хочется горы свернуть… на крайний случай, что-нибудь помельче, но веселенькое отмочить.
После того, как Брынюка выписали из больницы и мысли изгнанника блуждали в поисках надёжного пристанища, ноги сами привели Алексея в пивной бар. Вот и говори после этого, что голова умнее ног, потому, что в ней мозги спрятаны. Пивной бар имел далеко не экзотическое название – «Друг», и завсегдатаи заведения, если их одолевали некие сомнения в жизни, говорили: «А не зайти ли мне к «Другу»? И всегда, заходили…
Брыня рассказал свою историю со всеми подробностями старым приятелям, которых объединяло и роднило питейное заведение, слышавшее тысячи подобных историй за время своего существования. Ему сочувствовали, давали многочисленные советы и обильно угощали пивом и более крепкими напитками, соглашаясь, что мужчине совладеть с двумя женщинами, одна из которых – тёща, невероятно сложно. К закрытию пивного бара, в головах друзей накопились наиболее эффективные мысли по жизненным вопросам, только языки слегка заплетались и ноги не вполне слушались. Общественный разум, сконцентрированный в подвальном помещении бара, пришел к выводу, что идеальная тёща должна жить за сотни километров и при этом иметь проблемы с двигательной системой организма, то есть, быть немножко парализованной. Что же касается жены, то очень желательно, чтобы она была немая и глуховатая, хотя бы на одно ухо, и иметь не более пятидесяти процентов зрения, чтобы отличить картошку от яиц, а морковку от банана.
На этом прения были окончены, и довольные посетители злачного места, гордясь достигнутыми результатами, стали медленно расползаться по домам на ночевку. Расставания сопровождались клятвами в вечной дружбе и обильными взаимными лобызаниями. Слюни текли рекой. Носовых платков, как обычно, ни у кого не было; смахнуть набежавшую слезу и обтереть чужие сопли было нечем.
Дверь открыла жена Люська и, увидев Алексея на пороге не задумываясь, проголосила:
– Мама, Лёшка с дурдома сбежал. Вызывай милицию!
Брыня одним плечом попридержал дверь, а вторым поднажал на жену. Алкоголь в лечебных целях и его воздействие на храбрость человека – известная истина. И только это заставило мужа не бежать из дома прочь, а напротив, героически проскользнуть в образовавшуюся прореху между дверью и женой. Лешина самоуверенность, проявившаяся по известной причине, тут же обдала жену волной сомнения и нерешительности.
В это время тёща, не теряя время, наяривала по телефону. Её диалог с неизвестным абонентом загипнотизировал в прихожей Брыню и его супругу Люську, застывших в ожидании дальнейшего разрешения создавшегося обстоятельства.
– Мой зять сбежал из психиатрической больницы, куда я его с таким трудом засадила, и хочет меня зарезать ножницами, – подло фантазировала тёща, ища поддержки у противоположной стороны.
– Звоните в психиатрическую больницу, ваш вопрос не в нашей компетенции – нет состава преступления, – последовал ответ.
– Пока они приедут, он меня зарежет! – кричала обманщица в трубку, подражая голосу раненого бегемота. Чтобы услышать вопль раненного бегемота, не обязательно ехать в Африку. Можно попросить Брынину тёшу, и если она будет в настроении, то исполнит просьбу за небольшую мзду. Любит тётя денежку.
– Вот, когда зарежет – тогда и звоните! – выкрикнул тёщин оппонент и окончил разговор.
Люсина мама послала в пространство много противно скрипящих слов, отчего воздух в квартире прокис.
Супруги, стоя в прихожей, слышали, конечно же, только слова тёщи-мамы и осведомились, что желаемый результат не достигнут.
Лёша храбро прошёл в столовую и вежливо попросил жену принести ему чашку горячего чая. Люся так разволновалась от ворвавшейся в дом нервозности, что, не оспаривая требования, отправилась на кухню выполнять просьбу мужа.
В рядом расположенном лесу в это время сдохла кукушка. У егеря того же леса выстрелило незаряженное ружье, стоящее в углу чулана, и ожидающее, когда же хозяин разбогатеет на покупку патронов.
…В столовую влетела расфуфыренная от неудачного разговора тёща и задребезжала в ярости такими звуками, что слов было не разобрать, но эмоций было вполне достаточно, чтобы понять, что мать жены чем-то сильно не довольна.
Упреждая дальнейшие катаклизмы в природе и в квартире, Алексей резко вскочил на стул и назидательно поднял указательный палец вверх, к потолку (в его понимании к небу). Свет в квартире погас, а следом ослепительно включился, и палец, а следом и пространство вокруг него осветилось небесно божественным светом, и тёща увидела, как священный нимб взошел над головой зятя. Она в ужасе повалилась на колени и три раза в поклоне боднула пол головой.
– Мама! Он тебя ударил? – запричитала своим вопросом вошедшая дочь (чашку чая для мужа она приготовила, но забыла на кухне). – Я его сейчас загрызу, как волк лошадь, – и оскалилась так, клацнув челюстями, что будь в комнате лошадь, понеслась бы она, спятив от страха, без оглядки.
– Ох, – только и смогла промолвить тёща, стоя на коленях, а следом, боднула пол челом три раза.
– Что с тобой, мама?!
– Глянь на мужа, – ответила мать, – на него божья благодать сошла, – и снова коснулась в поклоне челом пола.
Люся испугалась, подумав, что мать тронулась умом на почве нервного потрясения. В это время свет в квартире снова погас, и тут же ярко вспыхнул опять, слепя присутствующих. Люся глянула на мужа и его вознесенный к потолку палец, светящийся лазурным светом на фоне ламп люстры, а над головой его кружился тор, сияя блёстками.
– Нимб видишь, дочь, у него над головой? – шепотом спросила мать, стоя на коленях и не смея поднять головы.
Дочь Люся тоже заметила сияющий нимб, а после и голову мужа, над которой он разместился.
– Возможно, это и нимб. Я их раньше не видела, мама, – ответила она спокойно.
– Падай, дура, ниц… как бы чего худо не вышло, – и потянула, не глядя, дочь за руку. – Видно, бог его отметил там, откуда пришёл…
Люся скорчилась рядом с матерью, боясь, лишний раз глянуть в сторону мужа и убедиться в святых метках.
Вот тут-то с тёщей и стало происходить неладное, похоже, хватил удар: она завалилась на спину, речь нарушилась, а изо рта пена пошла.
Люська, испугавшись, запричитала, как божевольная.
– Звони в скорую помощь… – Лешка воздержался от браного слова, после общения с интеллигентными людьми в психиатрической больнице.
Жена схватила трубку телефона и стала вызывать врачебную подмогу.
Осмелевший Лёша, прошел в комнату тёщи, достал из аптечки бутылочку спирта, который та всегда держала на случай инъекций, шприц, отщипнул кусок ваты, ампулу спазмолитика, который продавался только по рецепту, но у тёщи был. Запасливая была женщина. Брыня аккуратно вертел головой, чтобы не опрокинуть нимб, который обнаружили тёща с женой, разыскивая в аптечке, то, что ещё могло пригодиться. И не зря, прихватил ампулу папаверина, применяемого, обычно, врачами в паре с уже упомянутым препаратом… Он запомнил повторяющееся ученое сочетание.
Брыня вошел в столовую, где распласталась тёща и стенала жена, походкой царствующей персоны, поражающей окружающих чувством величия. Люська непроизвольно отодвинулась, уступая ему место. Лёша чинно разместился на полу, разложив тут же принесенные предметы. Он исходил из того, что произошедшее с тёщей попахивало инсультом. Первым делом, Брыня распаковал шприц и, погладив кисть руки пациентки, вонзил иглу под ноготь большого пальца, стараясь вызвать сток крови. Та же участь постигла и другие пальцы, сначала одной, а после и второй руки.
Жена, увидев действия мужа, упала в обморок, не успев обвинить его в садизме и прочих нелицеприятных достоинствах.
Брыня посмотрел на лежавших на полу женщин, и его голову потревожила мысль, что здесь только полиции не хватает. Но винные пары не позволили утратить решимость в деле. Он храбро проткнул по два раза каждую мочку тёщиного уха, выдавив оттуда по капле крови. Об этой экзекуции он вычитал некогда из книги о китайских методах лечения и в том числе об оказании первой помощи при инсульте. Ему давно хотелось проверить действенность данного способа, но никак случай не представлялся. И вот только теперь повезло…
Выполнив необходимые манипуляции, он набрал содержимое двух прихваченных из аптечки ампул в тот же шприц и не без удовольствия вогнал его в мягкое место маме своей жены. Гордясь личными решительными действиями в критической ситуации, убрал инструменты своих деяний, и с бутылочкой спирта прошел на кухню. Разбавил содержимое водой в соотношении один к одному, выпил, занюхав рукавом.
Лёша слышал, как жена пришла в себя в тот момент, когда приехали врачи скорой помощи. Она же и дверь им открыла. Он из вежливости подошёл с тыла, и наблюдал, как врач производил манипуляции с больной. В этот момент тёща пришла в себя, и с неожиданной бодростью в голосе строго спросила: «Что со мной было? Где я?»
– У бога за пазухой, – ответил на непростой вопрос зять, веселясь от удачного разрешения проблемы и под воздействием все тех же алкогольных паров.
Жена снова хотела потерять сознание от распиравших чувств, но медбрат тут же подсунул к её длинному носу ватку с нашатырем, и она встрепенулась, сморкнув так, что огромная сопля, очистив носовую полость, благополучно приземлилась на щеку медбрата, по-видимому, в счет благодарности. Медицинский работник склонился, ухватил подол Люсиного платья и со словами: «Если так все будут харкать, то…». Он так и не договорил, что было бы, оставив решать эту задачу окружающим, но тщательно обтерся материей, за которую ухватился.
Лёша, пока все были заняты делом, решил, что должен себя ещё чем-то возблагодарить за проделанную работу, и вновь посетил безмерную аптечку мамы жены, обрадованно обнаружив в ней некую настойку, в содержании которой значился спирт.
А вот дальше у него в сознании, все вдруг как-то растворилось, и память очистилась от воспоминаний.
Алексей проснулся утром, лежа один на супружеском ложе на свежих простынях, пахнущих освежающими добавками, применяемыми в стиральных порошках. Вокруг всё дышало почитанием отдыхающего и порядком. Брыня подивился такому пробуждению и тут же насторожился. Сомнительная мысль не давала покоя: если в жизни что-то хорошо складывается – начинай думать, в чём же подвох. Он бегло пробежал в мыслях всё, что произошло вчера после выхода из психиатрической больницы. И вспомнив, никак не мог решить, как ему вести себя: как человеку с нимбом над головой или же, как пациенту психбольницы. Тут же предположил, что в пивном баре его каждый день угощать на шармак не будут, хоть и друзья – у самих денег не густо. Поэтому решил корчить из себя божественную персону, но если не получится нужный результат, то под той же короной превратится опять в пациента психиатрической больницы с рецидивом прежней болезни.
Он быстро оделся, причесал пятерней волосы у зеркала и двинулся в ванную, чтобы собраться с духом и привести себя в порядок. Чем закончился вчерашний день Лешка, хоть убей, не помнил. В ванне стоял новый флакон мужского одеколона и много чего приятного. Он умылся, побрился, принял душ и обмазал себя с ног до головы всем, что попадало под руку. На удивление, в двери никто не ломился, не стучал. На кухне он встретился с женой. Та ласково посмотрела на него, чем ввела в сомнительное беспокойство.
– Как мама? – из вежливости спросил Брыня, держа осанку выдающейся персоны, намереваясь разузнать подробности завершившегося вчерашнего дня.
– Спасибо, более-менее нормально, – ответила Люся с нежностью в голосе.
Леша снова насторожился, в любой момент ожидая подвоха.
– Что врачи сказали про диагноз и какое лечение назначили? – продолжал задавать вопросы Лешка, пытаясь прояснить ситуацию. – А то вчера я не всё расслышал.
– Маме диагностировали предынсультное состояние, которое удалось погасить в самом начале, – сообщила жена, сопровождая ответ ласковым взглядом.
– Но ты собираешься навестить её сегодня? – углубился в тему Брыня.
– Зачем. Я её уже навещала. Она отдыхает у себя…
– Её, что, не забрали в больницу? – Алексей от неожиданности разоблачил себя неведением. – Ах да, я от переутомления слегка забыл…
– Дома она. Я же тебе сказала, с ней всё хорошо, благодаря… – далее супруга почему-то потупила взгляд и не договорила.
– Всё же они могли подержать её недельку в больнице под наблюдением, – расстроился Алексей полученной информации.
– Если хочешь, пойдем, зайдем к ней. Она будет рада…
– О, нет! Не сейчас. Я не готов переварить морально столь хорошо сложившееся обстоятельство.
Брыня был крещен, но не был особо верующим. Церковь, если и посещал, то крайне редко, но исключительно, стыдно признаться, в нетрезвом состоянии в компании таких же грешников-друзей. Посещение, обычно, происходило на Пасху, Троицу и то, далеко не всегда. Всё зависело от того, как звезды разместятся на небе, а также от наличия необходимой компании и денег в карманах. Но вечер этого дня заставил Лёшу поверить в Святую Троицу: и в Бога-Отца, и в Бога-Сына, и в Святого Духа.
Ближе к вечеру, в комнату зашла жена, с подозрительно сияющим выражением лица. Леша тут же напустил на себя гордости, насупился, что генерал на нерадивого солдата, и бросил взгляд в стену мимо вошедшей супруги. Но Люся своего настроения не изменила и
продолжала смотреть на мужа с каким-то завороженным видом. Алексей совсем было насторожился, ожидая задуманный подвох, но жена тут же разъяснила картину, протянув деньги, свернутые трубочкой, с разъяснением:
– Мама просила передать тебе это… чтобы посидел с друзьями: где обычно вы? В пивном баре собираетесь?.. Развеялся…
Алексей уставился на жену и не мог понять, как ему воспринимать услышанное: как шутку, издевку или… И это «или» очень настораживало – слишком свежи в памяти проделки матери его жены, как там её – Изабеллы Викторовны. Так он называл тёщу в первые месяцы после женитьбы. А после, при обращении не называл, вообще, никак: ни по имени отчеству, ни местоимением каким – ни-ни, язык не проворачивался. И вдруг вот такая закавыка, да ещё Люська тут же сунула ему в руки эти деньги и застенчиво вышла. Лёша озабоченно растерялся, развернул трубочку, а там сумма, вполне приличная, внесла в голову полный хаос и беспокойство. Но он все эти волнения быстро преодолел философским ответом: если тёща чего-то недоброе задумала – все равно воплотит в жизнь, так что надо использовать подвернувшийся момент, а там будь, что будет.
– А ну-ка посмотрите, у меня над головой, что-нибудь не естественное витает? – поставил Брыня задачу друзьям-товарищам в пивном баре, лишь только уселись и принесли пиво.
– Не витает, а сидит, – ответил Яша Мухаморкин, – кепка, а в ней дырка на самом темечке.
– Странно… – произнес Лёша. – А сейчас? – он снял кепку.
– Волосы торчком и начинающаяся плешь…
Алексей машинально пригладил волосы рукой и почесал место, где начинало высвечиваться неприглядное пятно.
– Вот, какое дело, – начал он задумчиво, – вчера мою тёщу хватил удар. А сегодня она дала мне деньги на пиво.
– О, это чудо, – сказал Олег по прозвищу Рваный, потому что у него, бывшего борца, мочка уха была разорвана, – за это стоит выпить, – и он лихо вытащил из сумки бутылку водки собственного изготовления, прослывшей в миру самогонкой. – И пусть твою тёщу ударяют почаще.
После того, как натуральный пшеничный продукт разлили по пивным кружкам, и выпили, задумавшийся на минутку Брыня очень не решительно произнес:
– Она почему-то решила, что я божий помазанник и могу вершить чудеса…
– Ну, дает… баба! – обрадовались приятели. – Если женщине такое в голову придет, то тут время терять нельзя: на хорошие мысли её надолго не хватит, – прокомментировали ситуацию друзья.
На столе появилось новое пиво и вместе с ним потекли рассказы, советы, рекомендации.
– А что ты сказал, насчет, чудес? – в разгар всеобщего подъема настроения, вспомнил вдруг Рваный. Лучше бы не вспоминал…
– Тёща сказала, что бог меня пометил и могу творить чудеса.
– Ну, так сотвори! Преврати наше пиво в воду, – выкрикнул кто-то, подергиваясь смехом.
Лешка нехотя перекрестил стол с бокалами, пепельницами, ошметками вяленой рыбы и вяло отвернулся.
– Вода! – не уверенно сказал Вепрь – старинный товарищ по пивному делу, глотнув из бокала.
Все посмотрели на него с недоверием, понимая роль шутки в компании, посмеиваясь.
– Окрашенная чаем вода, – повторил он же, попробовав повторно.
В ответ послышались смешки обуянные пивным настроением.
Хорошее настроение продолжалось за столом до тех пор, пока все не опробовали напиток из своих бокалов.
– Ну, и что теперь будем делать? – это была первая возмущенная реакция на произошедшее превращение и официальное подтверждение, что фокус таки удался. Илюша Кац обвел всех взглядом, требующим поддержки и уперся выпученными глазами в Брыню. – И что теперь будем делать? – повторил он несколько обреченным голосом.
Илюша Кац не был красавцем. Зато мог быть представлен, как великолепный образец самца семейства приматов. Узкий лоб, оттопыренные в разные стороны уши, выдвинутая вперед массивная нижняя челюсть и длинные болтающиеся при ходьбе руки почти до колен делали его интересным экспонатом для зоологов. По-видимому, Чарлзу Дарвину подвернулся в свое время подобный экземпляр, или некто из Ильюшиных предков и эта встреча навела его на идею о происхождении человека от обезьяны. Илюша чрезвычайно любил пиво и крепкие напитки, отдавая предпочтение тем, которые возгорались при поджигании. Любили ли подобное питьё его предки, о том история умалчивает, но поговорка: «в семье не без урода» вполне могла возникнуть благодаря Илюшиным пристрастиям.
– А обратно, воду в пиво превратить можешь? – спросил Вепрь с сомнением в голосе.
Брыня неуверенно пожал плечами:
– Сейчас попробую, – и он лихо перекрестил стол с бокалами, устремив глаза к потолку, видно, за чудодейственной поддержкой свыше.
Все дружно прилипли губами к бокалам, и так же дружно от них отпрянули секунду спустя, с укоризной уставившись на Лёшу.
– Какое же это чудо? – возразил Илюша, – это черт знает, что такое, если не сказать хуже… Чудо – это, когда воду превращают в пиво. А если ценный напиток обращать в канализационную воду, то это препаскуднейшее вредительство и никак иначе. За это и по шее можно схлопотать… С друзьями так не шутят.
– А не тёщины ли это происки, – высказал предположение Игорь Кислоух. – Подобные вещи им всем во сне мерещатся, как зятя от компании друзей избавить – вот и заворожила Лёху. Не божья благодать на тебя сошла, а ведьмовские проделки. Бог бы такого безобразия не допустил.
– От тёщи, конечно же, всего можно ожидать. Только для меня она так, с боку припёка. Её чарам я не поддатен, – осмелел Лёша. – И вообще, я же не на тёще женился, а на её дочке – вот с неё и спрос.
Яша заглянул ему в глаза и предложил:
– А ты вспомни поговорку: «Любишь меня, люби и маму мою».
– Там, кажется, что-то про собаку сказано, – усомнился Вепрь.
– Вот именно, – подключился Кислоух, – …что собака друг человека, вот только какого?
– Осталось нам разобраться, – напустил тумана этот мутный философ Яшка, – где же тут собака зарыта, а так же роль мамы в воспитании дочери, и воздействие данного явления на не выпитое Лешкой пиво в компании со своими друзьями.
Брыне ничего не оставалось, как на оставшиеся деньги возместить друзьям причиненный ущерб. Но больше он от всякого рода чудес решил держаться подальше, а не то, что самому их вершить. Никогда не понятно, чем такая штуковина обернется: радостью или гадостью, прибылью или убытком. А вот тёщу постращать лишний раз не во вред будет, а во благо семьи, надо подумать над этой темой… Вечно её тень маячит за спиной.
Пиво становится вредным напитком, если подлить в него водку, самогон или всё то, что имеется под рукой из горючих материалов. Состояние головы, через отверстие в которой прошел данный напиток, впоследствии подтверждает это. Но задним числом это, увы, уже никому не интересно.
Это после голова болит, а вначале она бурлит невероятными идеями, мыслями, ну и привлекательными домыслами, конечно. И так ловко она это делает, что трудно отличить одно от другого, такой в ней энергетический фон гуляет. Эти энергетические напитки и не на такое подбить могут самого тихого и безобидного человека – натуральное, оно всё очень и очень керосиновое… Брось только спичку – ноги унести не успеешь. Так рассуждали друзья, сидя в баре, о ценностях пива.
И всё бы было хорошо, если бы Яша Мухаморкин, как обычно, не втянул бы беседу в провокационное русло.
– Вот почему у одних народов президенты справные, разумные и выдающиеся, а у других ни то, ни сё, – Яша на мелкие темы старался не размениваться. Если обсуждать, то самые важные вопросы для страны и мира, и именно в пивном баре – здесь как-то всё лучше анализу поддавалось, и предположения правдивей ложились в расчет.
– Кому, какого бог дал, – стандартной фразой постарался отодвинуть в сторону назревающий серьёзный разговор Рваный.
– Э нет, здесь прослеживается нездоровая последовательность: одним все время, что-то путное попадается, а другим такое, что и словами обозвать, чтоб все пакости в точности отобразить, никак не удастся. Бог такое бесконечное свинство вряд ли позволил бы, – Игорь Кислоух глотнул своего энергетического напитка и обтер рот рукавом.
– У каждого президента, даже самого убогого, есть двойники, – раздвинул тему Илюша Кац за пределы пивного бара. И тут же вломил в корень, видно, давно накипевшее: – Почему у соседей и президента и двойника его уважают, а у нас и оригинал могут зашибить? – он обвел всех вопросительно победным взглядом, сам удивляясь, как ему такое могло в голову взбрести.