Проклятие тангеры

Мы в этом танце

До неприличия близки,

Станцуем танго –

Всё остальное – пустяки!

Чубарова Н. «Танго»

Понедельник. Подпольная Аргентина

Засыпая, я вижу вновь,

Что балконная дверь чуть приоткрыта,

И кисейную тюль

В окно, где пыльный июль,

Выдувает капризный сквозняк.

Богушевская И. «Рио-Рита»

* * *

Ритмичная музыка выплеснулась в открытую дверь, мгновенно застыла льдинками аккордов в морозном воздухе и под обжигающим порывом ветра рассыпалась вьюжной пылью.

Музыка колыхалась, закручивалась бурунчиками, пока он спускался по узкой лестнице в полуподвал. Она плыла по разрисованному видами старинных узких улиц и танцующих пар коридору. Сгущалась, чем ближе к её обиталищу он подходил. В широком холле сложная танцевальная мелодия разлилась вольготно, резвилась, играла, теребила сердечные струны. Однако здесь никто, кроме вновь пришедшего, казалось, не обращал на неё внимания. Две женщины неопределённого возраста оживлённо болтали, держа в руках по бокалу тёмно-красного вина. Одна была одета в полупрозрачное платье с глубоким декольте и обнажённой спиной, другая – в футболку с надписью «Milonga forever» и серые джинсы из грубой ткани. Зато на ногах у обеих – красивые туфли со шпильками сантиметров десяти высотой. Вошедший беззлобно усмехнулся. Просторное кресло в укромном углу за нарядной новогодней ёлкой оккупировала парочка. Сидели молча, тесно прижавшись друг к другу, сплетя руки.

Вошедшему не было резона здесь задерживаться. Уворачиваясь от свисавшей с потолка блестящей мишуры, он двинулся к дверному проёму, за которым была подсвеченная огненными бликами темнота и ритмично двигались тени в такт очередной мелодии.

После ярко освещённого холла в зале, где горели только свечи, на глаза будто упала тёмная ткань. Танцующие пары покачивались – разнообразно, но стройно – так бегут волны морского прибоя. Он стал всматриваться. Сердце привычно сжалось. Почти незаметно. Слегка. Но сжалось. С кем она танцует сегодня? Сколь нежно лежит на её талии рука чужого мужчины? Сколь властно привлекает к себе гибкое, податливое тело женщины? Женщины, которая с захватывающей дух стремительностью наполнила с недавних пор жизнь его души и тела, его дом, его дела и развлечения.

– Костя!

Он невольно выдохнул с облегчением: она и не танцевала вовсе! Она заметила своего мужчину прежде, чем он догадался повернуть голову в сторону барной стойки. Её улыбка светилась искренней радостью.

– Привет, Ксюш! – бросил Константин нарочито небрежно.

Нарочито небрежно поцеловал губы, простое прикосновение к которым запускало гулять по беззащитному организму сладкий огонёк.

Ксения наплевала на его сдержанность; ладони стремительным и плавным жестом скользнули вверх. Короткое приветственное объятие.

–  Как дела?

–  Всё хорошо!

Константин с удовольствием отметил, что смуглость её лица заметна даже в полутёмном зале. И бархатистая кожа плеч хранила золотой загар. Он покосился в сторону зеркала. Вид собственной физиономии, на первый взгляд, огорчал: красная, как скорлупа варёного рака, и главное, облезает! С другой стороны, всем заметно. Когда они с Ксенией стоят рядом, да ещё держась за руки, как сейчас, любому сразу ясно, что новогодние праздники они провели в далёком солнечном краю – вместе! Пусть знают, завидуют, отчаиваются; пусть потеряют всяческую надежду!

– Ну, ты созрел? – поинтересовался, протягивая ему руку, импозантный седовласый джентльмен. По-другому и не назовёшь Леонида Коренева – истинного учителя танго.

Высокий, склонный к полноте, он, пожалуй, казался бы даже грузным, если бы не двигался так непринуждённо, изящно, гибко. В тесном мирке любителей танго, где все от мала до велика обращались друг к другу по имени, никто не называл Коренева Лёней. Звали либо по фамилии, либо накрепко прилипшим к нему уважительным прозвищем: Лео. Ученики с гордостью поясняли: «Ну, как же, наш лев!» Большая голова, увенчанная пышными седыми кудрями, и впрямь вызывала ассоциации с царём зверей, а для восторженных учеников он был, конечно же, царём танцпола.

Константин растерялся. Он довольно часто общался с Леонидом: когда заезжал за Ксенией на урок, когда приходил на милонгу. Ксения перезнакомила его со всей группой, и каждый дружелюбно перекидывался с ним хоть парой слов. Костя много раз слышал, как Лео острит во время урока, подшучивает над учениками, но ни разу тот не пересекал грань бестактности. Как же он позволил себе сейчас задать вопрос столь личного свойства, да ещё при Ксении?!

Лео смотрел в упор своими тёмными, как маслины, глазами – слегка раскосыми, слегка прищуренными, хитрющими. Как будто знал, что Костя уже почти готов дать положительный ответ, но один нюанс так сильно его смущает, так огорчает, вызывает такую досаду!

– Ну?! – настойчиво потребовал Лео. Его необычайно подвижное лицо выразило глубокую серьёзность. – Пора догонять Ксению! А то, смотри, неровён час, она у нас скоро в примы выбьется, – лукавый и ободряющий взгляд в сторону молчаливой третьей участницы беседы и смущённое удовольствие на её лице, – а ты так и останешься пажом королевы: отвезти, привезти, туфли притащить из багажника, застегнуть на загорелой ножке!

Всё это говорилось, очевидно, не столько для Кости, сколько для Ксении. Та застенчиво смеялась, переводя взгляд с одного мужчины на другого.

«Так он – о танго!» – Косте резко полегчало!

– Некогда мне учиться, – сообщил он радостно, – согласен на роль пажа при королеве! – подмигнул Ксении. – Очень романтично, а?

– Ну, смотри! – не унимался разрезвившийся Коренев. – На неё, знаешь, какой спрос пойдёт среди хороших танцоров! Как бы не увели! Чуть-чуть осталось, – учитель танго несколько посерьёзнел. Он вновь обращался к ученице, – ногу расслабить, и только. Я же не много прошу!

– Одну? – приободрилась Ксения.

– Одну! – подхватил Лео с охотой. – Вторая уже в порядке!

Косте вновь было несколько не по себе. Ну, хоть чуточку подсократить работу – и впрямь пошёл бы подтягивать двигательную сферу, догонять Ксюшку!

– Так что давай, Константин, учись, не тяни время! – заключил Лео и, сочтя беседу завершённой, быстро удалился гибкой походкой, гордо неся благородную голову.

– Ты танцуешь?

Его будто не заметили! Немолодой худощавый мужчина с пышными усами и почти непристойным лукавством в глазах смотрел только на Ксению. Константин счёл его бестактным: разве не видит, что люди только встретились, что они в особых отношениях?! Но любимая бросила на него короткий, уже не видящий взор, формально уточнила:

– Ты не против?

Константин промедлил с ответом. Глаза женщины ожили, в них появился интерес. Костя заставил себя наконец кивнуть. Ксения мимолётно улыбнулась и тут же порхнула – иного слова не подберёшь! – к усатому.

Константин сжал зубы. Всё же придётся учиться танцевать. Разумеется, не этот вычурный танец под отвратительные тягучие мелодии! Ксения обещала, что пойдёт с ним на любые уроки – хоть вальс разучивать, хоть сальсу.

Глаза автоматически отслеживали движения знакомой пары. Сегодня танцпол был битком набит: первая фестивальная милонга! И всё же Ксения выделялась в толпе: этим вечером она надела весьма открытый сарафан яркого небесно-голубого цвета, оканчивавшийся в районе бёдер лохмотьями разной длины. Уже после нескольких сдержанных шагов движения едва прикрытых резаной тканью стройных ног стали неприлично размашистыми, соблазнительными, откровенными. Они сновали вокруг ног партнёра, обвивали, скользили по ним вверх, всё выше. Константин запомнил названия этих па. Ксения считала, что, если он сумеет подобрать к этому умные слова, то эротический смысл сам собою улетучится из привычных и понятных движений. Слова вылезали из памяти легко. Только они не успокаивали. Они шипели по-змеиному и жалили, как шершни: «очо», «ганчо», «саккада», «баррида»…

Усатый партнёр жёстко зажал правую ладонь Ксении в своей левой. Левая рука женщины со спокойной нежностью скользила по тощей спине: то к шее, то к плечу. Её грудь с абсолютной упругой откровенностью прижималась к груди партнёра. Их разделяли два тонких полотнища ткани: голубое – платья Ксении, и тёмно-синее – рубашки усатого. Пара в своём кружении по залу вновь приблизилась к Косте. Ксения то и дело оказывалась к нему лицом. Глаза были плотно закрыты, брови сдвинуты. На сжатых губах то и дело расцветала напряжённая улыбка сдерживаемого удовольствия.

Константин сам чувствовал, как сжимаются зубы и стекленеет взгляд. Господи, он никогда не считал себя ревнивым! Но как быть, если он совсем в другие моменты жизни видел Ксению именно такой: сдержанной, упорно не выпускающей на волю ни страсть, ни наслаждение. Но в те моменты ему казалось, что эта женщина по натуре достаточно холодна. На танцполе же наледь её сдержанности выглядела фальшивой и ненадёжной. Наблюдая со стороны танец возлюбленной с другим мужчиной, Константин не понимал, чего хочет сильнее: чтобы она, чопорно раскланявшись, вышла из игры, или чтобы отдалась наконец без остатка огненной стихии любимого танго? Хоть чему-то отдалась пылко, полностью забывая себя…

Но не с этим же усатым, невзрачным партнёром, в жилах которого, сразу видно – рыбья кровь! Если бы Лео, быстрый и ловкий в движениях, излучающий мужское обаяние… Ксения часто жаловалась, что боится танцевать с Кореневым даже на уроке, а уж на милонгах – танцевальных вечерах – тот, к счастью, не смотрит в её сторону… Если бы великолепный Лео взял Ксению в объятия и понёс по залу в стремительном, рваном ритме – у неё не осталось бы времени размышлять и рефлексировать. Её умная, красивая голова наконец отключилась бы, а дивное тело… Ксения и Лео вместе смотрелись бы органично… Константина сильно передёрнуло. Надо учиться танцевать!

Поскольку продолжать пялиться всё время на одну и ту же пару, хоть в ней и танцует любимая женщина, Константин счёл неприличным, он вовсе оторвал взгляд от танцпола и медленно двинулся вдоль стен, рассматривая картины. Он не единожды видел и автора, и его произведения. Всё же картины притягивали внимание. В основном, это было нечто среднее между живописью и графикой. На тёмном фоне, где едва проступали смазанные силуэты каких-то предметов и людей, чёткими, тонкими линиями – фигуры двоих танцующих. Линии не изображали людей целиком – лишь угадывались знакомые танцевальные па, но в этих абстрактных фигурах были и динамика, и нежность. Одну картину Костя тут особенно ценил. Совсем другая стилистика: крупным планом живописный портрет танцующей танго девушки – только лицо и обнажённые плечи. Выражение полной самозабвенности – как удаётся художникам такое передать?!

Он всё-таки нет-нет да и поглядывал на танцующих. Усатый вцепился в Ксению намертво. Однажды та встретилась взглядом с Константином – виновато улыбнулась. Во время очередного перерыва между мелодиями она вывернулась из-под руки партнёра, придавившей её плечо, что-то смущённо объяснила, указав рукой на свои ноги и неопределённо махнув головой в сторону друга. К Косте усатый Ксению не повёл. Проводил до свободного стула, стоявшего у самой двери – туда, «где взял». Как только бывший партнёр отвернулся, голубенькая фигурка вспорхнула со стула и направилась к Косте.

Ксения выхватила из кармана его пиджака веер, который сама же туда засунула, и принялась отчаянно обмахиваться. Ходить на милонгу без веера – признак неопытности тангеро или тангеры!

– Ну, молодой человек просто отойти от тебя не мог! – заметил Константин язвительно. На самом деле, усатый был явно старше его самого – что-нибудь после полтинника.

– Молодой человек? – Ксения заливисто рассмеялась, глядя прямо ему в глаза. Взгляд был ласковым и тёплым. Константину хотелось продлить удовольствие, и он снова поддразнил:

– Что ты смеёшься? – спросил без улыбки. Ксения ещё больше развеселилась. – Ну что ты смеёшься?!

Ксения перестала смеяться и нежно чмокнула его в губы.

* * *

Официальное открытие московского международного тангофестиваля состоялось вчера. Новый – зимний – фестиваль обещал, судя по составу участников и количеству запланированных мероприятий, стать весьма масштабным событием. Открытие недаром приурочили к Старому Новому Году: на каникулы многие уезжают, да и Рождественский пост надо уважать. Теперь все в Москве, вышли на работу, но праздничное настроение ещё сохраняется – самое время для танцевальной феерии! Народ валом повалит на мастер-классы приехавших всего на неделю знаменитых аргентинцев, на милонги и шоу.

Несмотря на воскресный день, шоу почтил своим присутствием посол Аргентины, традиционно сообщивший, что перед москвичами, российскими и зарубежными гостями мероприятия выступят действительно лучшие представители танго-культуры, известные и уважаемые на его родине танцоры. Неожиданно посол признался, что сам равнодушен к танго: его поколение в молодости считало танго устаревшей забавой пожилых, безнадёжно несовременным танцем, короче, «отстоем». Ещё неожиданнее он принялся превозносить русские народные танцы и всерьёз укорять присутствующих за то, что они интересуются культурным наследием чужой страны больше, чем собственной. Видно, достали аргентинца эти обязательные – по несколько раз в год! – посещения фестивалей.

Его уважительная, но полная искреннего непонимания и скрытого пренебрежения к культуре танго, речь возымела на Наташу запланированное дипломатом действие: она устыдилась и удивилась. В самом деле, почему бы, собираясь вечерами в клубе, не водить хороводы, не отплясывать барыню, кадриль? Но поскольку клубов русского танца всё равно не существует – только самодеятельные ансамбли, где никакой импровизации – сплошное заучивание, то и говорить не о чем! Будем продолжать осваивать танго!

Хотя торжественное открытие состоялось воскресным вечером, своё название фестиваль «Танго новогодней ночи» оправдал только сегодня – большой милонгой в ночь с 13 на 14 января, под старый Новый Год. Помимо танцев, ожидались всяческие сюрпризы, конкурсы костюмов, розыгрыши призов.

Главная интрига праздника, прикрытая белым полотнищем с небрежно нашитой на него блестящей мишурой, ждала своего часа в торце главного танцевального зала клуба «Витанго» (полное название – «Вита-танго» – редко кто когда произносил). В предпраздничные декабрьские дни этот зал оставался закрытым и из него доносились громкие звуки строительно-ремонтного происхождения. В каникулы клуб работал вяло: одна милонга да практики для немногочисленных энтузиастов. Наташа забрела разок. Главный зал так и оставался закрытым, хотя, на сей раз, хранил загадочную тишину.

Валентин Измайлов – хозяин клуба и один из главных предводителей московского танго-сообщества – в самом начале вечера объявил, что гостей ожидает грандиозный сюрприз и попросил всех проявить сознательность: не заглядывать под белое полотнище раньше времени. Правду сказать, любители нарушать условия нашлись, и Наташа, не терпевшая всяческих запретов и ограничений, оказалась в их первых рядах. Но её постигла неудача. Измайлов, как оказалось, не полагался на честность гостей и прикрепил ткань мебельными скобками к полу и стенам. Не приподнять! По очертаниям тоже не угадать: огромный кусок материи попросту не имел никаких определённых очертаний.

Наташа танцевала, общалась с народом, участвовала в конкурсах и даже выиграла в лотерею майку с названием клуба, но любопытство распирало её всё сильнее.

Когда Измайлов остановил музыку, Наташа танцевала с Романом. Валентин попросил всех гостей выйти из зала, чтобы он мог спокойно подготовить к демонстрации обещанный сюрприз.

– Давай спрячемся и всё увидим первыми! – весёлым шёпотом предложил Рома.

Наташа рассмеялась, захлопала в ладоши и запрыгала на месте, в восторге от предстоящего озорства.

В наступившей суматохе молодые люди, крепко взявшись за руки, пробрались к барной стойке. Рома прикрыл Наташу своим широким телом, и она юркнула под высокую стойку. С удобством разместилась среди коробок с кофе, чайными пакетиками, вином и всяческим «сухим кормом». Каким образом удалось незамеченным просочиться сюда же массивному Роману – без прикрытия, осталось для неё загадкой. Однако, на то он и бывший десантник!

Шаги и голоса довольно скоро стихли. Музыка громче зазвучала в холле, а над их головами – тише. Сильно хлопнула и клацнула запором дверь.

– Оксана, поставь дверь на собачку, чтобы не вошли раньше времени, – послышался повелительный голос Измайлова.

Не видя самого Валентина, а только слыша его сильный и властный голос, трудно было представить, что он исторгается из довольно щуплой груди, что его обладатель худощав и невелик ростом.

Прямо над Наташиной головой – бар находился у самой двери – снова громко клацнуло. Стук шпилек удалился в противоположный торец зала.

– Открепляй с этой стороны, а я – здесь, – опять распорядился Измайлов.

Роман сжал Наташину руку своей пухлой ладонью. Прошептал в самое ухо:

– Смотри!

И легонько потянул её к себе.

Оказывается, между фанерными панелями стойки имелась узкая щель. Заглянув в неё одним глазом, Наташа увидела, как Оксана и Измайлов, орудуя какими-то небольшими металлическими предметами, отдирают от пола и стены мебельные скобы, держащие ткань.

Рома заботливо прижимал девушку к груди, чтобы создать ей максимальный комфорт, а сам сопел над её макушкой: тоже приник к щёлочке.

Невысокий Измайлов придвинул к сюрпризу стул, встал на него, и теперь сумел дотянуться до самого высоко расположенного уголка материи. Ещё пара отщёлкнутых скобок – и полотнище соскользнуло вниз. Наташа и Рома одновременно ахнули.

– Как здорово! – издала Наташа полушёпот, полу-писк. – Он настоящий?

Камин! Большой, чёрный, со светлыми изразцами, разбросанными по фронтону, с широкими дверцами прозрачного стекла.

– Похоже, – тёплое Ромино дыхание приятно обдувало ухо, – вон же труба уходит вверх.

– Точно настоящий! Смотри!

Валентин Измайлов взял несколько чурочек из солидной поленницы, сложенной рядом с камином, аккуратно уложил их внутри и – о сказочное чудо! – принялся поджигать!

– Как романтично, правда? Пустой зал, свечи, камин, и мы, как дети, прячемся в укромном уголке, чтобы первыми узнать секрет!

Рома по-прежнему держал Наташу обеими руками и, отстранившись от щели, близко-близко смотрел ей в лицо. Полные губы, приоткрытые в полуулыбке, оказались как раз напротив её губ. Ещё мгновение – и Рома, скорее всего, её поцелует. Наташа была не готова к такому стремительному развитию событий и от неожиданности дала задний ход.

– Очень романтично! – подхватила она с энтузиазмом. – Интересно, как только ему удалось получить разрешение, и куда он вывел дымоход?

Роман стремительно прижал палец к её губам. Наташа затихла. Ужас перед разоблачением перебил страх от слишком стремительного сближения с очень симпатичным ей мужчиной.

Мягко простучали шаги: мужская танцевальная обувь – нежнее домашних тапочек. Клацнула «собачка». Из двери протянулась широкая полоса света, на секунду вернулись музыка и шум. Дверь опять прикрыта. В холле Измайлов громко объявляет очередной конкурс: на самую оригинальную и на самую близкую к истине догадку, что находится в танцевальном зале. А тут…

Каблуки быстро и решительно застучали в сторону барной стойки. У Наташи бешено заколотилось сердце. Конечно, ничего страшного. Но неловкости – не оберёшься! Рома непроизвольно – или намеренно? – стиснул её предплечья и припал к щели. Наташа не рискнула пошевелиться.

Шаги подобрались совсем близко. Спустя мгновение, Рома ослабил хватку. Шаги стали отдаляться. Наташа поднырнула под Ромину голову, чтобы тоже получить доступ к зрительной информации.

Оксана уже вновь стояла у камина. В руках – бокал тёмного вина и бутерброд, кажется, с ветчиной. Отщипнутые кусочки ветчины и хлеба полетели в огонь. За ними Оксана плеснула туда же вино из бокала. Огромный язык пламени взвился вверх и исчез в трубе.

Дверь с шумом распахнулась настежь, в неё, предводительствуемый Валентином Измайловым, повалил народ. Было видно, как каждый входящий замедляет шаг или вовсе останавливается у входа. Слышались восхищённые вздохи, возгласы. Басовитый мужской голос завопил:

– Я победил! Слышите, это я угадал!

– Приступаем к завершающему этапу операции, – прошептал Рома. – Готовься, я дам знак!

Он скользнул между коробок с вином и провизией, задержался у маленькой дверцы бара, приподнял голову над стойкой и в мгновение ока оказался снаружи. Наташа не сразу сообразила, что он отчаянно машет протянутой назад рукой: мол, выходи скорее, можно! Она рванулась вперёд. Выскакивая через дверцу, сильно ударилась плечом о край стойки. Раздался звон посуды, всё хлипкое сооружение мелко затряслось. Наташе казалось, что это должны заметить все. В довершение бедлама на неё напал неудержимый приступ смеха, и всё тело завибрировало, усиливая колебания стойки и звон посуды. Но, когда она выпрямилась и очухалась, то обнаружила, что все обращены спиной к ней, лицом к камину, и слышат только треск поленьев, и обсуждают только не обманувший ожиданий сюрприз.

Оказывается, из-под прилавка, где Наташа – от спешки и растерянности – чуть не застряла, Рома галантно вытащил её за руку. Теперь молодые люди, довольные и сюрпризом, и удавшимся озорством, так и держась за руки, двинулись вперёд.

Слишком злобным был взгляд, хоть и брошенный искоса и сбоку, чтобы его не заметить. Оксана, пунцовая, с разметавшимися кудрями, в бешенстве сверкнула глазами на благодушную парочку. Однако, заметив, что Наташа удивлённо воззрилась на неё, девушка мгновенно изобразила полное безразличие и отвернулась.

«Неужели она заметила, как мы вылезаем из-под стойки?! Она же была в дальнем конце, у самого камина, а потом люди всё загородили. Она, наверное, только что пробралась к столику со своим наполовину выплеснутым бокалом… И вообще, посмеялась бы над нами, съязвила. Откуда такая ненависть?!»

Наташа крепко задумалась. Оксана – официальная помощница Измайлова, Наташа – непризнанная правая рука Коренева. Оксану знают и уважают все, она отлично танцует, она – при плотном телосложении – всё же гораздо стройнее. Какая тут конкуренция? Значит, верно подметила некогда, что у Оксаны особые отношения с Романом. Но ведь это было давно. Последнее время Рома всюду появляется только один. Обсуждать деликатную тему с самим молодым человеком посчитала неэтичным и несвоевременным.

Рома нырнул в толпу и вернулся с двумя полными бокалами: Измайлов уже начал говорить тост.

* * *

– Дорогие танговиты и гости нашего клуба! Теперь мы хотим сделать ещё один подарок всем присутствующим, – произнёс Измайлов. – Перед вами выступит хорошо известная многим пара из Аргентины…

Хозяин клуба, как обычно, лениво растягивал слова и говорил без улыбки, но в глазах его светилось торжество.

– У него сейчас есть все шансы лопнуть от самодовольства! – мягко произнёс над ухом у Ксении знакомый голос.

Она обернулась, досадуя, что прослушала имена танцоров, но радуясь встрече.

– Толя, привет! Где пропадал?

По традиции танговской тусовки собеседники приветствовали друг друга коротким поцелуем.

– В мерлихлюндии. Ты знаешь, что я расстался с Таей?

– Я не знала…

– Не скрою, мне это не просто далось, – выразительные интонации приглушённого голоса. – Ещё осень навевала тоску, как ей и положено… Но теперь я снова здесь, – глаза Анатолия маслянисто блеснули, – и я снова в поиске идеальной партнёрши!

Надо было бы как-то пошутить на эту тему, но Ксения смутилась. Когда она только начинала заниматься танго, Толя Юшко, высокий, пышнотелый, с широченной кормой и тяжёлым, шлёпающим шагом, уже преподносил себя как опытного партнёра, не почивающего на лаврах, а постоянно оттачивающего технику танца и подыскивающего подходящую партнёршу из начинающих, чтобы воспитать её и вместе идти к вершинам мастерства. Он активно флиртовал с Ксенией, как, впрочем, и с другими свободными партнёршами. Ксения отвечала ему взаимностью, то есть флиртовала и с ним, и с другими: надо было выбираться из глубочайшей депрессии. Анатолий стал первым, с кем она пошла на милонгу. Она тогда едва умела выполнять простые шаги и фигуры, но Толик вёл так уверенно и разборчиво, что танец, полный импровизации, им удавался, выходило с огоньком! Короче говоря, Юшко оставил у Ксении впечатление отличного партнёра и совсем бесперспективного ухажёра: был щедр на неопределённые посулы, но скуп на их выполнение и вообще на элементарные знаки внимания.

Впоследствии Анатолий нашёл, наконец, свой идеал. Ходили слухи, что крутая, то есть невероятно продвинутая в технике танца, партнёрша помогла его мастерству подняться на недосягаемую для многих высоту. Толя полностью отказался от любимого им прежде принципа: «сколько бы ни было девушек, всех перетанцую!»