Цивилизационная катастрофа, или Преображение
- -
- 100%
- +
В творении неба совместно с Богом Отцом непосредственно участвуют Вторая и Третья Ипостаси Божественной Троицы. «…И Дух Божий носился над водою» (Быт. 1. 2), – значит вне вод, в иноположенной им сфере, то есть на небе. Дух Божий – это само небо, которое есть эон вечный, духовный, Божественный. Духовная природа неба указывает на то, что оно является непосредственным вместилищем и полем действия Третьей Ипостаси Божественной Троицы. Дух Божий – это Первожизнь, дуновение жизни. В этом – непосредственное действие Ипостаси Святого Духа, «которым Творящий ближайшим образом сообщает жизненную силу творимому, не сообщая, однако, ему самого существа Своего, и не смешиваясь с ним» (митр. Филарет /Дроздов/).
Книга Бытия указывает и на то, что Творец изначально присутствует в акте вселенского творчества и Второй Своей Ипостасью. Как пишется в одном толковании на книгу Бытия: «догадываются ещё, что в слове “сказал” можно также находить таинство Ипостасного Слова, которое здесь, подобно как и Дух Святый, поставляется Творцом мира». В реальности неба предвечно воплощено Слово Божие, Его Мысль о творении.
«Прежде творения мира, кроме существования Пресвятой Троицы, Мировой Ум рассматривал также в великих Своих умопредставлениях Им же составленные образы мира, который произведён впоследствии, но для Бога и тогда был настоящим. У Бога всё перед очами, и что будет, и что было, и что есть теперь» (св. Григорий Богослов).
«Сие предвечно рождаемое в Боге Слово и Премудрость глаголет из бесконечной вечности Божией в круг времени к тварям, когда в них должна открыться Премудрость Божия» (митр. Филарет /Дроздов/).
Таким образом, Творец совершает деяние всей полнотой Своего Триипостасного Существа, и библейское небо является той сферой, где концентрируются усилия Триединого Бога и где формируется образ будущего творения.
Небо – это мир райский, сфера чистых духов, первообразов творения, прообраз мироздания, который описывался православными богословами. Духовная первообразность как потенциальность всего пронизывает этот мир и присутствует во всех его аспектах. Это ничто, которое является предпосылкой всякого нечто. Там нет ничего реально, но там есть всё потенциально. Там нет чего-либо определённого, но там есть всё, что необходимо для появления всякой определённости в этом мире. То начало, из которого исходит сама реальность. Это то, чего нет, но что, тем не менее, участвует в том, что есть, и участвует непосредственным образом и изначально. Бытие выходит из ничто и преодолевает небытие. Бытие плюс ничто – есть становление. Формы небытия материализованы и даже опредмечены в этом мире.
Реальность – универсум всего в мире, включающий бытие, небытие, нечто и ничто.
Бытие – становящаяся, преобразующаяся реальность. Бытие не статично, а динамично. Быть – значит соучаствовать творческому акту Бога, творить, утверждать новое бытие. Бытие не то, что просто есть, а то, что устремлено к тому, каким оно должно быть. Быть не означает наличествовать, но бытийствовать – значит стремиться к назначенному. Бытие – не фотографическая структура реальности, а её творческое становление, движение, жизнь. Злой дух есть антидух.
Небытие – активность, отрицающая импульс бытия, в пределе – восстание на творческий акт Бога. Поэтому всякое угасание подъёма и остановка в пути – небытийны. Ослабление и снятие творческого напряжения не есть передышка и стояние на достигнутом, но неминуемо означает потерю и падение, то есть небытийствование.
«Из миров один сотворён прежде. Это иное небо, обитель богоносцев, созерцаемая единым умом, пресветлая: в неё вступит впоследствии и человек Божий, когда, очистив ум и плоть, совершится Богом» (св. Григорий Богослов).
Дионисий Ареопагит называл «образцами», «примерами», «прообразами» те «осуществляющиеся логосы существ, которые объединённо предсуществуют в Боге, и которых богословы именуют предначертаниями или божественными и благими хотениями, так как они определяют и создают всё сущее, и по которым Сверхсущий предопределил и произвел всё существующее».
«Всё от Бога имеет своё бытие и существование, и всё, прежде бытия находится в Его творческом уме; первообразы всех вещей находятся там внутри» (Симеон Новый Богослов).
Под небом «можно разуметь “Небеса небес”, мир невидимый (Кол. 1. 16). Было, вероятно… некоторое предшествовавшее бытию мира состояние, свойственное премирным силам, превысшее времени, вечное, присное» (митр. Филарет /Дроздов/).
После выделения неба и земли, творение продолжается на небе, или в раю, как сфере чистой духовности. Это довременной эон первотворения, первопредметов, перводействий. Можно сказать, что всё, совершённое в вечности, является парадигмой (примером, образцом, моделью), архетипом (прообразом, первичной формой) для временнóго бытия. В этом умопостигаемом Божием плане создаются первообразы существ и космоса в целом, формулируется их сущность, как заданность и назначение. В метаисторическом измерении происходят события, предшествовавшие началу истории мира. На небе создаётся первообраз богоподобного человека – его вечная душа.
«Бог не есть Бог мёртвых, но Бог живых. Следование вещей из Бога есть самооткровение Бога. Но Бог может открываться Себе лишь в том, что подобно Ему, в свободных, действующих из себя самих существах, их бытие не имеет иного основания, помимо Бога, но они существуют так же, как существует Бог. Он говорит и они суть. Если бы все существа мира были даже только мыслями божественного духа, уже это одно заставляло бы нас признать их живыми существами» (Ф. Шеллинг).
Духовность и смысловая заданность неба – предвечного райского эона – описывается в различных интеллектуальных традициях с разных сторон и позиций, с разнообразной глубиной проникновения: мир идей у Платона; Логос у Аристотеля и стоиков; архетип и первообраз, как изначальность, первозаданность, начало, принцип, основа – у Платона и Августина; логосные начала, логосы бытия, логосы творения, духовные логосы, семенные логосы, зиждительные логосы, семенные причины в патристике; парадигмы творения у Дионисия Ареопагита; монады у стоиков, Джордано Бруно и Лейбница; субстанция у Парацельса; умопостигаемый образ у Альберта Великого и Фомы Аквинского; экземплярии в средневековой философии; модус у Спинозы; вещь в себе у Канта; саморазвивающийся мировой дух и самодвижущиеся понятия у Гегеля; субстанциальные деятели у Н. О. Лосского. «Платоновские идеи понимаются Стагиритом преимущественно как задачи или нормы бытия, хотя и имманентно осуществляемые, но трансцендентно заданные» (прот. Сергий Булгаков).
Небо – этоуниверсум[11] (единая вселенная) мыслей Творца о творении в целом, мыслей Божиих о каждой тварной сущности. Но на небе всё только задано и потому это мир духовных индивидуальных субстанциальных потенций, семенных начал бытия.
Земля
Итак, с одной стороны – небо, свет, то, что есть хорошо. С другой – земля, которая была безвидна и пуста: тьма, бездна, пустота – неустроенная и незавершённая сфера, находящаяся в хаотическом состоянии, в ней нет ещё и материи. Вода здесь является символом безжизненной хаотической массы, в отличие от воды, взятой в обыкновенном смысле, которая выделяется во второй и третий день творения.
Небо и земля образуются творческим актом Создателя из «ничто» начала (в начале), то есть из того, что есть ничто, или чего ещё нет вовсе. Земля здесь – это противостоящее небу, как началу духовному, творящему, упорядочивающему, – самое безначальность, неупорядоченность, бескачественная хаотическая масса. Это уже не изначальное «ни-что», но ничто, противостоящее качественной определенности «что». В этом смысле земля – совечная небу праматерия.
Сама по себе земля – хаос, но как противостоящая творческому началу неба, она – первоматерия. Это предвечное иное, непрерывное само в себе исчезновение и бескачественное изменение. Если можно было бы характеризовать какими-то свойствами сам́ ою бескачественность, то это были бы сплошь негативные, отрицающие определения. Хаос земли – это то, в чём ещё нет ничего, но что, тем не менее, уже в целом есть нечто как таковое.
Сама по себе праматерия – ни добро, ни зло, хотя в ней потенции и того и другого. В ней и мятежный хаос – источник меонического (не-сущего) произвола твари. Но ей же изначала присуще влечение к новому рождению или «сила, мощь, потенция бытия» (Вл. Соловьев). «Злым началом сама по себе материальная природа быть не может: она пассивна и инертна – это женственный элемент, принимающий то или другое духовное начало» (Вл. Соловьев).
Небо и земля «созданы словом Великого Бога» в домировом эоне. Небо, как первое начало в Абсолютном, «есть положительная потенция, свобода бытия, сверхсущее» (Вл. Соловьев). Земля же – «второе или материальное начало, будучи необходимым тяготением к бытию, есть его отрицательная, непосредственная потенция, то есть утверждаемое или ощутимое отсутствие, или лишение настоящего бытия. Но лишение есть влечение или стремление к бытию, жажда бытия» (Вл. Соловьев).
Эта «вечная основа всякого существования… тёмная основа бытия… хочет родить Бога, то есть безосновное единство, но постольку в нём самом ещё нет единства» (Ф. Шеллинг).
Предвечный хаос – то, что в Самом Боге не есть Бог. Это основа существования предметного космоса, материя творения. Вечносущий Бог ощутил в Себе влечение к новому саморождению. Бог хочет родить в Себе Божественное творение. Земля и есть выделившаяся в Боге материя этого рождения. Сама земля тоже хочет рождать Бога, ей присуща воля к новому рождению и женственное стремление к преображению. Всякое рождение есть рождение из мрака к свету, из земли к небу.
Но откуда происходят хаос и его косность, и как они существуют в Боге? Всё – в Боге, ибо вне Бога нет ничего. Земля – то в Божественном лоне творения, что только должно стать соответственным Божиему Замыслу и потому ещё только устремлено к сердцевине Творца. Хаотический произвол как потенция зла – в лоне творения, но не из Божией природы. Это – то, что сопротивляется творческому деянию Бога. Вне Бога ничего нет, но не всё от Бога и не всё к Богу. Бог – Всеединство и в том смысле, что драма миротворения осуществляется в глубинах бытия Божия. Образ Распятого Бога свидетельствует, что Творец всем существом Своим участвует в творении – Сам Бог во всей полноте Божества принял образ мира, человека и вселенские страдания!
Итак, «если под “землею” в библейском рассказе творения надо понимать хаос, мир низший и внебожественный в его хаотическом состоянии, то, очевидно, что термин “небеса”, который священный текст ставит в тесное отношение с “землею”, как противоположным полюсом творения, указывает нам высший мир или невидимый мир божественных противодействий, установленных или осуществленных определённым образом, как противовес хаотическому существованию» (Вл. Соловьев).
Небо – во всём противоположная земле реальность. Небо – духовно, земля – материальна; небо – устроено, упорядочено, земля же – бессмысленный хаос; небо наполнено живыми существами, земля пока – само небытие, и ничто. Мир сей есть результат соединения неба и земли, и в каждой его частице борются силы небесные и земные.
Цель творения
Создание неба и земли не цель и не итог творения. Это – приуготовление к творению, выделение в Божественном бытии реальностей, предназначенных к дальнейшему преобразованию. «Задача состояла в том, чтобы заполнить эту бездну, осветить эту тьму, оплодотворить это бесплодное лоно, и наконец, путём совокупного действия обоих миров вызвать к жизни полуземное и полунебесное существование, способное объять в своём единстве совокупность творения и связать её с Богом свободной и живой связью, воплотив в созданном образе вечную Премудрость Божества» (Вл. Соловьев). Небо должно сойти на землю, земля же должна обрести небо и этим преобразиться. Земной хаос должен проникнуться гармонией мира небесного.
Всемогущий Бог может создать нечто и вне Себя. Но это значит, что Бог выделил место для этого из Себя, ибо Он – всё. И это означает самоограничение Бога во имя поставленной Им цели. О самоограничении Всемогущего Творца в акте творения свидетельствует нам образ Распятого Бога. Творение вне Бога – не предметно-пространственно, а духовно-экзистенциально.
Таким образом, сфера творения и внутри Божественной природы, поскольку вне Бога нет ничего, поскольку во всем Божие присутствие и все пронизано духовным провидением Творца; и вне Бога Самого по Себе, поскольку она не есть Сам Бог. Из первого следует ложность деизма (утверждения, что после сотворения мира движение мира совершается без участия Творца), из последнего – ложность пантеизма (учения о том, что всё есть Бог, обожествление вселенной, природы).
Итак, в Боге творится Новое Бытие, в нём все его пути и следствия: «Я образую свет и творю тьму, делаю мир и произвожу бедствия; Я, Господь, делаю всё это» (Ис. 45. 7). Или в другом переводе: «Создающий свет и творящий тьму, делающий мир и творящий зло: Я Яхве, делающий это».
В Боге – радость и свет рождения нового, но и бремя, боль невероятного напряжения творения, трагедия встречи абсолютно противоположных реальностей – тоже в Боге. Поэтому с начала творения мира Бог восходит на Голгофу: «…Агнца, закланного от создания мира» (Откр. 13. 8). И распятие Бога предвечно: мир создаётся «…драгоценною Кровию Христа, как непорочного и чистого Агнца, предназначенного ещё прежде создания мира…» (1 Пет. 1. 19–20).
В рождении мира от века, в наличии сопротивления рождению в Самом Творце – страдания Бога, страсти Господни, которые Он Сам преодолевает. Потому миротворение – это боль и мука, и в этой жизни мы видим Всемогущего Бога, страдающего на Кресте мира.
Создание первообраза человека
Все события, описанные в первых трех главах книги Бытия, происходят в домировом эоне, на небе: «Ещё до самого этого отвердения материи происходили какие-то глубокие процессы природы, в которые была внедрена судьба человека и с которыми она тесно связана… Все существа предвечно и предмирно творятся Божеством; всё живое пребывает в Божественном плане космоса, до времени и до мира совершается в идеальном процессе божественной диалектики» (Н. А. Бердяев).
Начало истории мира укоренено в событии, называемом «грехопадением», в котором произошло нисхождение первых людей на землю.
«И сказал Бог: сотворим человека по образу Нашему [и] по подобию Нашему; и да владычествуют они над рыбами морскими, и над птицами небесными, [и над зверями,] и над скотом, и над всею землею, и над всеми гадами, пресмыкающимися по земле. И сотворил Бог человека по образу Своему, по образу Божию сотворил его; мужчину и женщину сотворил их. И благословил их Бог, и сказал им Бог: плодитесь и размножайтесь, и наполняйте землю, и обладайте ею, и владычествуйте над рыбами морскими, [и над зверями,] и над птицами небесными, [и над всяким скотом, и над всею землею,] и над всяким животным, пресмыкающимся по земле. И сказал Бог, вот, Я дал вам всякую траву, сеющую семя, какая есть на всей земле, и всякое дерево, у которого плод древесный, сеющий семя; вам сие будет в пищу. А всем зверям земным, и всем птицам небесным, и всякому [гаду,] пресмыкающемуся по земле, в котором душа живая, дал Я всю зелень травную в пищу. И стало так. И увидел Бог всё, что Он создал, и вот, хорошо весьма. И был вечер, и было утро: день шестой» (Быт. 1. 26–31).
В первой главе книги Бытия (Быт. 1. 6–31) описывается творение образов мироздания в их отношении друг к другу. Иерархию первообразов венчает человек, созданный по образу и подобию Божию: и да владычествуют они, и обладайте, Я дал вам.
«Так совершены небо и земля и всё воинство их. И совершил Бог к седьмому дню дела Свои, которые Он делал, и почил в день седьмой от всех дел Своих, которые делал… И создал Господь Бог человека из праха земного, и вдунул в лице его дыхание жизни, и стал человек душою живою. И насадил Господь Бог рай в Едеме на востоке, и поместил там человека, которого создал. И произрастил Господь Бог из земли всякое дерево, приятное на вид и хорошее для пищи, и дерево жизни посреди рая, и дерево познания добра и зла… И взял Господь Бог человека, [которого создал], и поселил его в саду Едемском, чтобы возделывать его и хранить его. И заповедал Господь Бог человеку, говоря: от всякого дерева в саду ты будешь есть, а от дерева познания добра и зла не ешь от него, ибо в день, в который ты вкусишь от него, смертью умрёшь. И сказал Господь Бог: не хорошо быть человеку одному; сотворим ему помощника, соответственного ему. Господь Бог образовал из земли всех животных полевых и всех птиц небесных, и привел [их] к человеку, чтобы видеть, как он назовёт их, и чтобы, как наречёт человек всякую душу живую, так и было имя ей. И нарек человек имена всем скотам и птицам небесным и всем зверям полевым; но для человека не нашлось помощника, подобного ему. И навел Господь Бог на человека крепкий сон; и, когда он уснул, взял одно из ребр его, и закрыл то место плотию. И создал Господь Бог из ребра, взятого у человека, жену, и привел её к человеку. И сказал человек: вот, это кость от костей моих и плоть от плоти моей; она будет называться женою, ибо взята от мужа [своего]. Потому оставит человек отца своего и мать свою и прилепится к жене своей; и будут [два] одна плоть. И были оба наги, Адам и жена его, и не стыдились» (Быт. 2. 1–25).
И почил от всех дел Своих, то есть закончено время, когда творит только Бог. Бог «перестал творить и производить из небытия в бытие» (св. Иоанн Златоуст). Теперь дело человека, в котором выражается воля мира первообразов, осуществить божественное предназначение. С этого момента Бог творит мироздание совместно с человеком, что и совершается в восьмой день творения – от «грехопадения» и поныне.
Во второй главе повторяется описание творения прообразов мироздания в свете их предназначенности к воплощению. В центре повествования – назначение и судьба человека. Созданию человека предшествует собор, совет Святой Троицы – Бог советуется Сам в Себе о главном звене творения. Об этом говорит множественное число глагола: И сказал Бог: сотворим человека.
Человек есть соединение небесного духовного первообраза (души) и праха земли: и создал Господь Бог человека из праха земного, и вдунул в лице его дыхание жизни, и стал человек душею живою. Душа же приобщена к дереву жизни, то есть вечности, она бессмертна.
Человек призван возделывать и хранить, что значит к творческой роли в мироздании и ответственности за всё в нём. Он помещен в лоне Божием, на небе (и поселил его в саду Едемском), чтобы, прежде всего, сохранить первоначальный смысл творимого (хранить его), который дан человеку пока ещё как некая тайна (плоды знания ещё не доступны), и чтобы затем на пути раскрытия этого смысла совершить собственное плодотворное действие (чтобы возделывать его).
Человек предназначен назвать всю тварь, то есть определить характер существующего, выявить его природу. Этим ещё раз утверждается активность человека, его главенство и власть над сущим, ибо наречение имени на Древнем Востоке означало обретение власти над чем-то или кем-то. В именовании бытия впервые проявляется творческая миссия человека. Сам Бог даёт имена дню, ночи, небу, морю, земле, чем создаёт и задаёт устроение мироздания, существ и вещей. Человек же даёт имена животным и женщине, что говорит о сугубом сотворчестве Бога и человека в созидании живых существ.
Описывается изначальная двойственность природы человека, разделённость её на мужское и женское начала и их неразъединённость: прилепится к жене своей и будут два одна плоть. И были оба наги – может означать, что были бесплотны. И не стыдились, – им ещё не открылась недостаточность, неполнота и недолжность их обнаженного духа (ибо всё ещё в духе), бесплотного состояния.
Все эти события происходят до начала мира сего, в раю (на небе) как средоточии мироздания. В мире же всё ещё только призвано воплотиться: «Мы существовали уже прежде создания сего мира, потому что сотворение нас решено было Богом гораздо ранее сотворения нас, и, следовательно, уже ранее своего сотворения мы существовали в мысли Божией, мы, впоследствии оказавшиеся разумными созданиями Божественного Слова; из-за Него-то мы по своему происхождению весьма древни, потому что “В начале было Слово”» (Климент Александрийский).
Реальность рая – это реальность Мысли Божией, Божественного Слова о человеке и его грядущей судьбе в мироздании.
Божественное Предустановление
В первом союзе-завете Бога с человеком (Быт. 2. 16–18) впервые приоткрывается тайна грядущей предназначенности человека. Адам – вблизи Бога (в раю), в единении с Творцом. Вкусив от Дерева Познания добра и зла, человек оторвётся от Бога, из эона вечности низринется в смерть: ибо в день, в который ты вкусишь от него, смертью умрёшь. Это не столько запрет, сколько сообщение о грядущем и предостережение о последствиях (и заповедал Господь Бог человеку).
Адам – первообраз человека, выразитель и хозяин иерархии первообразов мира. В нём сливается и воля Божественная (Божие дыхание жизни), и воля тварная (прах земной). Поэтому в его лице мир первообразов призван совершить выбор: согласиться или не согласиться на низвержение в хаос земли. Отпадение в хаотическую стихию – необходимое условие преображения её в гармоничное бытие. Ибо путь к высшему бытию лежит через отпадение в низшее: «…море расположено в пространном месте, чтобы быть глубоким и безмерным; но вход в него находится в тесном месте, так что подобен рекам. Кто пожелал бы войти в море и видеть его, или господствовать над ним, тот, если не пройдет тесноты, как может дойти до широты? Или иное подобие: город построен и расположен на равнине, и наполнен всеми благами; но вход в него тесен и расположен на крутизне так, что по правую сторону огонь, а по левую глубокая вода. Между ними, то есть между огнём и водою, лежит лишь одна стезя, на которой может поместиться не более, как только ступень человека. Если город этот будет дан в наследство человеку, то как он получит своё наследство, если никогда не перейдёт лежащей на пути опасности?» (3 Езд. 7. 3–9). Человеческому духу, чтобы войти в море бессмертия, предстоит пройти тесную и тернистую земную стезю.
Райский мир сотворён не самодостаточным. Совечен ему мир иной, низший, лежащий во тьме и стенающий к свету. Райское бытие человека неполно. Мир первообразов призван к воплощению для преображения хаоса земли, – в этом Божественное Предустановление. Путь к высшему, полному бытию лежит через отпадение в низшее, через болезненное отпадение от Бога. И поэтому это «грехопадение».