Древняя Кортона

Однако буква L изображена перевернутой V, то есть согласно греческому алфавиту, в словах Lusni и Athlic. Это обстоятельство побудило Тарквини читать G вместо L и изменить графическую пунктуацию, истолковывая всю надпись в смысле лирической строфы, почти библейской.

Буквы G не существовало в этрусском, и из формы, приданной букве L, я был бы склонен думать, что лампедарий относится к эпохе, когда греческое искусство уже породнилось с этрусским. Но, как я скажу далее, более вероятно также, что A — это умбрская M.

Что касается истолкования, я не считаю приемлемыми трансцендентальные лирические концепции. Ливерани хочет читать надпись так: «Taphna — Vusni — Tinscuil — Athnis — Salthan» и переводит: «Тафна Велусни при священной роще литейная мастерская Анселия из Фортивеккьо». Ни больше ни меньше как фабричная марка, чьи сокращения дали бы фору стенографии!

Ученый Аграманте Лорини в своем эрудированном описании полагает, что все погребальное изображение относится к подземному Вакху, и Вакх представлен в горгонской голове. Я не верю, что Вакх здесь при чем, потому что Тиния был этрусским Юпитером, скорее чем Вакхом; да и этруски не питали такого культа к Вакху как богу умерших. Что касается надписи, он ее не дешифрует; но читает TINSCVIL, тогда как в точном рисунке, который он сам приводит в диссертации, написано INSCVIL.

Он считает, что табличка (довольно грубой работы) была прикреплена спустя некоторое время после отливки лампедария на месте другой, сломавшейся или утерянной, и приводит веские доводы.

Есть также и те, кто видит в этой надписи только женские имена. И потому читают: Тафания, или Танния Лускиния Тиниола (то есть уменьшительное от Тиния) Салтиния! А слово ATHLIC (или ATHMIC) опускают, не зная, как его объяснить.

Кампанари же (и этого достаточно, чтобы дать представление о трудностях, которые представляет интерпретация этрусских знаков) полагает, что надпись гласит: «Таппония Лигиния Тинеквилла, дочь Азии». Ни больше ни меньше! И чтобы так прочесть, он добавляет знаки, которых нет, и опускает те, которые очевидно есть.

Но я думаю, что обсуждаемая табличка не может содержать личную эпиграфу. Надо помнить, что она была прикреплена к внутренней части лампадария, то есть там, где ее могли видеть только те, кто наливал масло или жир в полость, чтобы питать фитили. Поэтому вне критического разума предполагать, что там находилась погребальная эпитафия. Там могло быть имя человека, сделавшего дар, или, еще лучше, молитва за умерших. Среди стольких ученых и столь феноменального разногласия я — ценой того, чтобы показаться дерзким — добавлю также и мое скромное истолкование. Как я говорил в другом месте этого сочинения, этрусский дал начало латыни и греческому, или, по крайней мере, имел с ними одно происхождение. Теперь у нас есть в греческом Thanatos (лат. damnatos) — «мертвые, убитые»; Lusanios — «освобождающий от скорбей»; Koili — «пещера, грот» (этрусск. cuil, потому что у них не было o); Athlios — «несчастный, жалкий»; salto или psalto — будь то греческий или латинский корень, он дает идею музыки или погребального танца.

В сущности, мне это кажется одной из обычных погребальных надписей, в которой намекается на умерших, которые, «освободившись от скорбей, покоятся в гробницах, где всякий несчастный покоится, утешаемый погребальными обрядами». Но перейдем к другой гипотезе, более вероятной: что знак A является M умбрского алфавита. Не нужно много доводов, чтобы показать, что территория Кортоны была этнически скорее умбрской, чем этрусской. И этрусских надписей с A вместо M Фаббрети приводит немалое число. Табличка гласила бы тогда:

TAPNA: MVSNI

INSCVIL: ATHMIC

SALTHN

MVSNI, которое Фаббрети сомневается, является ли корнем латинского «Musinor», по моему мнению, есть то же слово, что греческое MYSOS — «жертвоприношение подземным богам». ATHMIC, согласно тому же Фаббрети и Кампанари, было бы сокращением от ATHVMIC и означало бы «жертвоприношение, или жертвы, или искупленные молитвами». Таким образом, получился бы следующий смысл:

«Для обреченных (мертвых, убитых), принесенных в жертву подземным богам, покоящихся в пещере (гробнице, могиле), — искупительные молитвы и псалмодии (погребальные песни и пляски)».

В том же музее особенно примечательны: Юпитер Громовержец — маленькая редкая бронзовая статуэтка, маленький Геркулес также из бронзы и бронзовый замок своеобразной цилиндрической формы.

Также следует обратить внимание на несколько бронзовых дискоболов, некоторые из которых имеют особенность: они левши, то есть держат диск в левой руке. Достойны изучения также две двусторонние бронзовые статуэтки с этрусской надписью на бедре. Они были найдены в 1847 году при раскопках для расширения скотного рынка. Каноник Аграманте Лорини опубликовал их ученое описание, из которого следует, что это были две вотивные статуи, державшие в руке приношение, обозначенное словом TVRCE, читаемым в надписи на бедре каждой статуи. Но странно, что Лорини для объяснения слова TVRCE сделал, как и другие филологи, столько гипотез, в то время как у него под рукой было почти достоверное объяснение.

Turce — это этрусское слово, от которого происходят латинские torreo (сжигать), torris (головня), torques (извилистый, скрученный); следовательно, Turce — это нынешняя torcia (факел) или вотивная свеча, которая и сегодня в религиозном обряде используется по традиции, дошедшей к нам от этрусского обычая (а не как память о катакомбах или по другой подобной причине, придуманной некоторыми). Слова ALPAN TVRCE означают, по моему мнению, «свеча из белого воска»; и обе статуи держали каждый по маленькой свече перед изображением бога или богини. Не знаю, почему в музее эти две статуэтки фигурируют, напротив, с копьем в руке.

Фаббрети в Corpus inscriptionum приводит обе надписи, описанные Лорини; но интерпретирует их иначе, следуя мнению других этрускологов. Слово CVLPIANSI, которое Лорини производит от CVLPA, по Фаббрети означало бы «dedit»; TVRCE затем будто бы имеет отношение к греческому Etoreuse! Эти удивительные расхождения позволяют и мне высказать свое скромное мнение без страха быть отправленным на позорный столб.

В том же музее можно видеть также бронзовую статуэтку высотой восемь сантиметров, найденную в двух милях от Кастильон-Фьорентино, изображающую мальчика (или девочку), одетого в своего рода рубашку без рукавов, обутого в сапожки и держащего в руке мяч. На спине вырезана этрусская надпись, которая читается так:

LARTHIA APEINEI FLERES

PUAMPRN ML PURCE

Четвертое и пятое слова остаются необъясненными. Остальные, кажется, указывают на приношение, сделанное по обету Ларцией Апинией. И здесь уместно заметить, что purce, а не turce, действительно означает «приносит в дар, протягивает». И это происхождение латинских слов porricio и porrigo. В четвертом слове, возможно, содержится корень латинского paer или puella («девочка»)?

Все этрусские надписи Кортонского музея переписаны в Corpus inscriptionum Фаббрети, который также указывает на некоторые из них как на явные подделки археолога Колтеллини, жившего в прошлом веке.

Из этрусских надгробных камней и урн, найденных на кортонской территории, многие эмигрировали далеко; так, девять или десять находятся в Лейденском музее, одна — в музее Вольтерры, одна — во Флорентийском музее. Среди тех, что в Лейдене, находится большая каменная плита, найденная в Кампаччо на участке Орселли.

В Кортонском музее заслуживают внимания также несколько этрусских монет (некоторые, возможно, кортонские), собранные в небольшом медальере.

На лестнице, ведущей в музей, можно увидеть: маленькую надгробную плиту Федерико, герцога Урбинского; остаток скульптуры из старой церкви Сан-Винченцо, о которой я расскажу в особой главе; и надгробный камень римской эпохи, о котором скажу два слова.

Это широкая плита из грубого камня, которая, должно быть, была фасадом саркофага. Внутри рамы находятся пять поясных фигур почти в натуральную величину (ныне сильно разрушенных). На верхней и нижней рамке идет следующая надпись довольно старинными буквами:

C. VETTIO P. F. FAL. AED. EX. TEST. VETTIA. C. F. F. MVNNIA P. F. VXSOR. P. VETTIVS C. F. F. VETTIV..

Не хватает последних букв, которые, однако, по свободному пространству можно определить, что они могли быть не иначе как S или, возможно, начальной буквой посвящения.

Эта реликвия была найдена в начале XVIII века в Паникале, и, следовательно, Веттий должно быть был эдилом в этрусском городе близ Паникале. Надпись квалифицирует его как фалерца (Falerinus), что показало бы, что речь идет о семье из тосканской Фалерии, а не, как полагают другие, из Кампании.

Существует также погребальная урна в форме хижины из тевертинского камня, на которой написано этрусскими буквами: ARNO (знак O был бы придыхательным T) VETIV LARTISAL.

Можно поэтому предположить, что семья Веттиев, упоминаемая некоторыми латинскими писателями, включая Цицерона, и известная среди археологов по знаменитому дому в Помпеях, была этрусской.

Вермильони приводит также следующую фабричную марку, оттиснутую на нескольких лампадах:

EX. OFF. P. VETTI

AD. PORT TRIG

и внизу: два сражающихся гладиатора.

Эта мастерская, должно быть, была очень известной; и было бы невероятно, чтобы от этой марки получили название «веттине» в Тоскане и особенно во Флоренции те вазы, которые в других местах называются «олле», а в провинции Ареццо — «зири» (слово абсолютно этрусское).

В соборе Дуомо следует посмотреть в левом боковом нефе древний саркофаг, украшенный прекраснейшими барельефами. Традиция гласит, что он был найден в 1240 году на поле, прилегающем к собору, которое получило название «поле чудес». И поскольку существует также предание, что там хранилось тело Блаженного Гвидо Ваньоттелли, жившего во времена св. Франциска Ассизского, находка должна быть очень древней. Но тело Блаженного Гвидо не может там больше находиться, поскольку оно исчезло во время войн с аретинцами, и говорили, что оно было похищено в Германию. Только голова, которую ризничий бросил в колодец, была позднее найдена.

Саркофаг из белого мрамора. Барельефы — тончайшей работы; они несколько повреждены и испорчены в нижней части. Когда я впервые его увидел, я полагал, что центральный барельеф изображает битву кентавров с лапифами. Но, имея возможность лучше рассмотреть его вблизи, я изменил свое мнение. И думаю, что Андреа Маффеи справедливо определил его как битву Вакха.

Правда, в античной мифологии колесницу Вакха никогда не везли кентавры, а пантеры. Кентавры были сыновьями Иксиона и родились после того, как подвиги Вакха были уже совершены. К тому же, Centauri означает просто «погонщики быков» и были не кем иным, как скотоводами, разводившими быков и лошадей, подобно пастухам-бутерам Римской Кампаньи.

Но в эпоху, когда был высечен саркофаг, в мифологическую традицию уже проникло много капризных вариантов. Фигур на барельефе — 17. На передней стороне видны: две фигуры на биге, то есть юноша и крылатая женщина (Виктория); два бородатых кентавра, запряженных в бигу, держащие в одной руке инструмент, похожий на зеркало с ручкой; две фигуры верхом, из которых одна бородата, а другая — женщина в шлеме, в позе сражающейся; пять пеших воинов, двое лежащих на земле. На каждой из боковых сторон — по две фигуры пеших воинов. Возле биги, как украшение угла, — коза, обгладывающая виноградный лист (эмблема Вакха).

Все фигуры сражающихся обращены против колесницы и кентавров, и среди них у одной уши сатира, а у другой — ноги и лицо фавна. Что все это означает? Поход Вакха в Индию и против амазонок? Трудно дать точное суждение.

Гори, описывая этот саркофаг, соединяет вместе оба мифа и делает из него битву кентавров и лапифов с участием Вакха и амазонок. Что совершенно недопустимо.

Верхняя рама саркофага, кажется, другой руки. Определенно, она не имеет отношения к битве, но связана с умершим человеком, для которого был предназначен саркофаг. По сторонам медальона почти одинаково повторяется одна и та же идея: сидящий на земле человек со связанными за спиной руками и сидящая напротив женщина в скорбной позе. Между двумя фигурами — трофей из оружия с военной туникой. Все это — эмблема военного триумфа, и она чисто римская; и по совокупности я бы судил, что саркофаг хотя и выполнен греческим резцом, но сделан не ранее Флавиев и не позднее Траяна.

Осталось бы исследовать, кому служил или должен был служить этот саркофаг, размеры которого немного превышают обычные. Автор заметки, помещенной в томе 474 Рукописей Кортонской библиотеки, предполагает, что это была гробница Элия Коммода, императора. Не знаю, откуда взялась эта мысль. Прежде всего, Коммод не был Элием; Элием звали его преемника Пертинакса, который взошел на трон уже стариком. Во-вторых, Коммод, как раз наоборот, не был погребен. Медальон в середине крышки, безусловно, изображает того человека, чьи кости должны были там быть положены. А это — изображение молодого человека с женственными чертами. У Коммода был очень характерный заостренный нос, совершенно не похожий на медальон саркофага.

Некто предположил, что это гробница консула Фламиния, убитого карфагенянами в знаменитой битве при Тразименском озере. Чтобы показать, что это недопустимо, достаточно напомнить, что битва произошла в 217 г. до Р. Х., когда римляне еще не ходили грабить мраморы Греции и ни один римский или этрусский художник не высекал в такой манере.

Голова, высеченная в медальоне, безбородая и гладкая, подбородок округлый, шея пухленькая. Густые волнистые волосы закрывают уши и разделены посередине. Как это может быть изображением воина или императора? Скорее, если здесь и есть какое-то сходство, то с Фаустиной, сестрой Коммода, или с Криспиной, его женой.

О других этрусско-кортонских древностях существуют краткие и скудные сведения.

В 1568 году близ Камучи была найдена гробница, внутри которой находилось двенадцать стеклянных ампул, наполненных затвердевшей жидкостью, и тело гигантского роста.

Древности были обнаружены в XVII веке при рытье фундамента дома Ристори близ Руга-пьяна.

В 1579 году были найдены следы древнего храма при рытье русла реки Кьяны. На архитраве были буквы D. C. I., то есть: Deo Cranae Ianicolae. В глубочайшей древности Кьяна называлась Белланда. После смерти Краны болота, среди которых она протекала, получили имя Краны, а затем Кьяны (так гласит легенда, а не история).

В Теронтоле и Бачалле около 1640 года было найдено много бронзовых статуэток. Неподалеку находится Кортереджо, где около 1700 года можно было видеть руины дворца, в котором, как полагали, жил Ганнибал. Там же сам Ганнибал построил три ветряные мельницы, следы которых были видны в конце прошлого века под названием «мукомольня». Немного поодаль, на древних стенах, был построен домик, обитаемый крестьянами, чья лоджия была еще остатком древней постройки. В начале прошлого века он принадлежал докторам Никколо и Франческо Бальделли. И сегодня еще видны некоторые остатки упомянутых зданий.

Место, где находилась лоджия, называлось (и, возможно, до сих пор называется) «дом Петто» по имени некоего Петто, который был одним из знаменитейших капитанов армии Ганнибала. Если нынешняя семья Петти — древнего кортонского корня, то было бы не неправдоподобно, что она происходит от ганнибаловского генерала.

На той же территории существовали руины древнейшего водопоя, который в 1700 году назывался Треббио и сегодня еще носит это имя.

В месте, называемом Оссая, находятся остатки стен римской постройки. Одна из них служит опорой для земель, приписанных к приходу. Другие видны на участке Панкраци. В рукописи №650 существует цветной рисунок, изображающий некоторые из этих остатков такими, какими их видели в XVIII веке.

«В месте, называемом Пьерле, была найдена прекраснейшая статуя Сципиона Африканского, которая была перевезена в галерею Флоренции». Так пишет Тартальини. Я, однако, во флорентийских галереях не припоминаю, чтобы видел эту статую, но зато — чудесную статую лукумона Метелла, найденную близ Перго. Есть, напротив, бюст Сципиона; и если Тартальини намекает на него, тогда следует понимать, что это была не этрусская работа, а римская, привезенная туда из Рима какой-либо семьей, воздвигнувшей виллу в Пьерле. Мы знаем, например, что папа Лев получил в дар виллу Пьерле.

В древней крепости Пьерле в XVI веке можно было видеть надпись о Марке Сертории (которого Тартальини называет римским сенатором), сражавшемся против Ганнибала. В следующем веке плита была найдена в соседней церкви, где служила алтарным камнем. А сегодня она находится в ризнице.

В той же долине Пьерле, согласно тому, что сказано в «Notti Coritane», была найдена надпись, упоминавшая Квинта Иллиция Альбия, военного трибуна при Траяне. Эта надпись была утеряна.

Другая надпись, упоминающая Метеллия, квадрумвира Стеллатинской трибы, была найдена в XVII веке на кортонской земле. Надпись в память о Каллии из Аримина, высеченная на мраморе заботой его жены Марции и сына Каллия Криспина, существует в церкви Сан-Микеле-дель-Казале на кортонской горе. Этот Каллий был не из Кортоны, но, возможно, переселился туда из Аримина (Римини) и там женился.

Имена некоторых других кортонцев римской эпохи имеются на различных плитах, найденных там и сям. Так, о некоем Тутилии Остилиане, философе-стоике, родом из Кортоны, есть память на плите, которую, по словам Фаббрини, ныне находится в Капитолийском музее в Риме, а ранее была в церкви Святых Петра и Марцеллина (в конце улицы Лабикана близ Сан-Джованни-ин-Латерано) в Риме; о Тиции Целере есть память на плите в Монтепульчано; не говоря о других. В Кортонском музее имеются копии вышеупомянутых латинских надписей.

Этрусская надпись, высеченная на песчаниковой плите, была недавно открыта в хлеву одного участка господ Фьерли близ Фояно. Она была исследована профессорами Ногарой и Гамуррини; я еще не имел случая ее видеть и не мог бы сказать, каково ее содержание.

Этрусский некрополь был открыт в прошлом веке в Канталене. Его руины существуют.

Древние гробницы были также найдены в Печано в 1754 году. Они были описаны в «Notti Coritane».

В 1899 году при раскопках вдоль некоторых загонов, засаженных старыми оливковыми деревьями, на маленьком участке на склоне горы немного выше монастыря контесс (ныне — отцов-редемптористов), принадлежащем некоему Джузеппе Музотти, обнажился ряд древних захоронений, грубо сделанных из неправильных плит, без каких-либо следов скульптуры или графических знаков. Там были найдены остатки патер, глиняных сосудов бедной выделки и много костей с несколькими черепами и одной нижней челюстью со всеми зубами, которая своей выдвинутостью вперед напоминает тип доисторического человека. Судя по этим остаткам, речь идет о людях древней умбро-финской расы. Там, вероятно, находились некрополи крестьян-земледельцев какого-то пага, охватывавшего окрестную территорию.

Ценные музеи кортонских древностей существовали в конце прошлого века у семей Манчини, Бони, Панкраци, Корацци и Венути. Сколько осталось сегодня от этих коллекций — не знаю.

В 1750 году в Риме Фаусто Амадеи был напечатан том в лист под названием «Museo Cortonese illustrato con note da Francesco Valesio romano, Antonio Francesco Gori fiorentino e Rodolfino Venuti cortonese» («Кортонский музей, иллюстрированный примечаниями римлянина Франческо Валезио, флорентийца Антонио Франческо Гори и кортонца Родольфино Венути»). Книга написана по-латыни и описывает, иллюстрируя гравюрами, предметы, существовавшие тогда в музее академии и в музеях некоторых семей.

В музее Корацци были примечательны: этрусский женский идол с тутулом; этрусская Юнона; неизвестная богиня, обнимающая двух чудовищ с клювом сокола и телом змеи; и этрусский воин с ногой, покрытой надписью. Последний интересен для изучения языка, поскольку выходит за пределы ограниченного числа слов, которые всегда встречаются в гробницах.

В музее Венути было очень много интересных вещей, среди прочих: Дракон или Гриф с надписью TINSCVIV или, скорее, TINSCVIL, которая немного напоминает одно из слов с таблички лампедария и, по моему мнению, означает «Тиния, то есть Юпитер, CVIL или CVIV», то есть «Юпитер пещер или гробниц»; урна с надписью Antakn или Antakil, которая могла бы означать «сражение» или «сражающийся»; сердолик с изображением мимических танцоров в лодочке — произведение большой редкости.

10. Происхождение названия Кортоны и названий многих местностей на ее территории

Начну, прежде всего, с самого названия Кортоны. Я уже говорил, что город в глубочайшей древности назывался Туррена (имя, данное умбро-финнами), затем Корито (имя, данное расенами-япетидами), затем Коритона и Кортона. Пеласги — которые, по моему мнению, пришли после расенов и тирренов, а не до них, как полагают другие, в том числе Альтикоцци, — не давали нового имени. И в самом деле, Корито и Коритона — не пеласгические слова в том смысле, какой придают этому слову сегодня. Допустим даже, что между пеласгами и расенами существовало древнее племенное родство; но они шли своим путем, не смешиваясь.

Таково происхождение, признаваемое наиболее достоверными источниками. Но есть и те, кто думает иначе. Так, согласно некоторым авторам, цитируемым Альтикоцци (рукопись 424 Кортонской библиотеки), Кортона происходит от греческого Koryto, еврейского Kurto или Korto, что означает «город».

Отсюда Коритона и затем Кортона. Но прежде всего, по-гречески есть kore — «девушка», koris — «клоп», korys — «шлем», kouros — «юноша», kyriotis — «господство».

Все эти слова не имеют никакого отношения к Корито, хотя некоторые из них, возможно, имеют этрусское происхождение и связаны с curies, curia и curis. Нелогично предполагать, что древние этруски пошли искать себе имя в языке народа, который был им неизвестен и обладал менее развитой цивилизацией; и вдобавок имя, представляющее собой идеологию. Названия древних городов имели положительное историческое происхождение и значение. По тем же причинам гоняться за еврейскими словами — это заблуждение.

Ливерани был убежден, что Кортона — слово этрусское, но утверждал, что оно происходит от Curies-Tolena, а затем Cur-tolena и затем Cur-tona. Это усилие воображения — и не более.

Ридольфино Венути хотел бы, чтобы она в древности называлась Котилия или Котила, основанная Котисом, сыном Мана. Это академическая гипотеза, которая устраняет фундаментальное «r».

И я заключаю:

Янус Корито (то есть снабженный копьем и шлемом) дал имя городу.

Перейдем к Камуче. Я объясняю это имя, производя его от Cam, Camellus, Camus, то есть «место, где обитала корпорация погонщиков мулов и носильщиков», которые доставляли в Кортону товары, прибывающие на повозках или иным способом, разгружавшиеся у подножия крутого подъема. Ибо корень Cam означает «нести на плечах, перевозить на спине четвероногого» и, возможно, происходит от слова, которым арийская или япетическая раса обозначала потомков Хама, обращенных в рабство и занятых на работах по переноске тяжестей (см. египетские памятники). Camus по-латыни означает «узда» или «недоуздок», а camallo на лигурийском диалекте — «носильщик».

То же происхождение имеют Camullia (ворота Камуллия в Сиене), Camogli, Camarda, причем последнее слово является также фамилией многих семей в некоторых южных провинциях. Колтеллини (рукопись 224 Кортонской библиотеки) предполагает, что оно происходит от Casa Mucút, то есть от дома или земель некоего Муция, о котором, однако, нет ни малейших сведений. Я же замечаю, прежде всего, что имя Камучи — древнейшее, тогда как употребление слова «casa» (дом) в публичных названиях не предшествует Средним векам.

Во-вторых, почему именно здесь возникла такая форма имени, а не в других местах территории? И как могла исчезнуть всякая память о том, кто именно дал начало названию? Все это побуждает отвергнуть предложенное объяснение, которое, к тому же, не имеет подтверждения и в традиции.

Я не отрицаю, что в Средние века на кортонской территории существовала семья Муция. Эта фамилия встречается в некоторых документах; но это было искажением латинского имени Mutius и Mutia, и произносилось оно не как «Муция». Между тем, постоянный закон филологии учит, что никакое простонародное искажение не может превратить Mucia в Mucia. И потому если бы происхождение было таким, как предполагает Колтеллини, название было бы Камуция или Камутия, или, в просторечии, Камуция.