- -
- 100%
- +
– Почему мы мучаемся? – растерянно спросила у сестры Ольга Васильевна, когда призывник отошел.
5
– Остров, остров! – закричала невеста, которая вышла прогуляться до руля. – Капитан объявил, что остров приближается!
– Вот радость-то, – я вздохнул еще раз, – дохлую псину проведывать!
– Дохлую псину? – изумились сестры.
– Да я так, о своем, – решил я в этот капитанский секрет никого не посвящать.
– Вы поможете нам вынести провизию на борт? – спросил меня один из пятидесятилетних гостей, Яков Михайлович.
– Конечно, помогу! – поспешил согласиться я. – А чего же молодежь?
– Молодежь оказалась не так сильна. Не донесет молодежь эти ящики. Видно, ребята не только выпили, но и покурили чего-то там своего на палубе.
– А зачем ящики? – удивился я.
– Решено там основательно подкрепиться, – ответил мне мужичок, – может быть, это и правильно! Нечего пирушки на намоленной земле монастыря устраивать.
– Да нам, собственно говоря, по прибытию ничего не будет нужно, – заверила одна из дам-накрывальщиц. – На Валааме у нас своя кухня, свежие продукты. Лучше здесь всё доесть, чтобы на Валаам прибыть без лишнего груза.
– И допить! – с усмешкой подчеркнул Яков Михайлович.
– Допить не получится, – покачала головой дама, – больно много закупили, но мы на всякий случай берем с собой всё.
– Кроме винегрета, его всё равно никто не ест, – поддержала разговор вторая.
– Паломницы едят с удовольствием, – заметил я.
– Ты, Валентина, всегда умеешь так высказаться, чтобы у другого человека осадок остался, – заметила при этом обиженная накрывальщица Катерина.
– Катя, ну какой осадок? – наигранно удивилась Валентина.
– Ты же прекрасно знаешь, что винегрет я делала. Два дня овощи варила и резала. Ты думаешь, мне приятно слышать, что он самой бесполезной едой оказался?
– Ну почему бесполезной? Паломницы вон едят, – заметила язвительная Катя, но решила не униматься. – А ты знаешь, какой с твоим винегретом вчера казус вышел?
– Какой еще казус? – напряглась Валентина.
– А такой. Даша дома нарядилась в свадебное платье. Ну, как бы примерить, чтоб всё подходило и было красиво.
– Винегрет здесь при чем?
– Вот она нарядилась и идет на кухню, чтобы маме показать. А мама как раз твой винегрет пробовала. У нее весь рот был им забит. А когда Даша ее позвала, она резко развернулась и чихнула. И всё платье невесты оказалось в свекольных точках. Они вечером его замочили, а потом полночи чем могли, выводили винегретные следы. А вторую половину ночи – гладили. В доме такое творилось! Вот поэтому им сегодня его и не хочется!
– Ну а я разве виновата? – вздохнула Валентина.
– Разве говорю, что ты виновата? Просто объяснить хотелось.
– Спасибо, Катя. Утешила!
Женщины разошлись в разные стороны. И тут я увидел старичка.
– Где же вы были? – как-то я нешуточно ему обрадовался. – Здесь вроде бы и деваться некуда, а вас нет и нет!
– А я вот он! – засмеялся старичок. – Я и не прятался никуда.
– Я вас не видел!
– Так получилось, что только кораблик отчалил, мне поплохело! Здоровье не то! Качка, да всё такое! И свадьбу омрачать не хочется. Не привык я, чтоб мной занимались. Тут поважнее люди есть. Я подошел к одному из морячков, говорю ему: «Нет ли укромного местечка, чтобы там немного отлежаться?» Он перепугался. «Ты не помрешь?» – меня спрашивает. Я говорю: «Просто полежать в тихом месте! Жив буду!» Он меня отвел в свою каюту. Там я хорошо отдохнул на нижней полочке. Теперь бодрячком.
– Только вы голодный остались.
– И трезвый, – согласился дед, – непорядок! Говорят, впереди остановка готовится, вот там я и перекушу.
– Хорошая мысль! Я тоже что-то давно к столу не подходил. Интересно, а до Валаама сколько отсюда идти осталось?
– Нашему кораблику около часа. Немного. Это ж моя родина, я там родился. Сто лет там не был. Я, кстати, Дашин дедушка, Михаил Иванович. А вас как звать?
– Александр.
– Очень приятно!
– И мне тоже!
Во время разговора я бросил случайный взгляд на пассажиров и заметил сцену, которая мне не понравилась: жених Костя что-то обсуждал с одной гостьей свадьбы по имени Анжела. Они смеялись, девушка курила тонкую коричневую сигарету. Вроде бы ничего особенно, но вдруг я увидел, что свободной рукой она незаметно поглаживает его пальцы. Как-то по-свойски, очень неподобающе к свадебному дню. Мой взгляд столкнулся с холодным взглядом Кости, он убрал свои руки в карманы, повернулся к подружке спиной и облокотился о борт корабля, рассматривая приближающийся островок.
Кораблик через несколько минут пришвартовался к берегу.
– Пусть сначала раненые выйдут, – шепнула мне педагог Тамара.
Это означало, что подгулявшая молодежь налегке, поддерживая друг друга, как бойцы после боя, каждым шагом рискуя упасть в холодную воду Ладоги, должны первыми сойти на землю.
Сначала на берег ступили ребята, затем свидетели Игорь и Жанна, а следом их друзья: призывник Серега, раскрашенные и расфуфыренные Леночка, Таня и Влада, а также не к месту проявившая нежность к пальчикам жениха Анжела и ее подружка Оксана. Причем все девочки были очень похожи, словно один косметолог увеличивал им груди и губы, один парикмахер выпрямлял и осветлял волосы, делал стрижку, один косметолог занимался гримом. Озабоченные своим внешним видом девушки при этом пили исключительно водку. И много. Не знаю, что бы с ними было, если бы их с молчаливой обреченностью не поддерживали Стас и Никита, которые при этом сами же пристально следили, чтобы рюмки в дамских руках никогда не опустели. Про себя они тоже не забывали.
А потом, убедившись, что с молодыми всё хорошо, пошли остальные: скрипачка с гармонистом продолжали играть на ходу, несмотря на то, что мостки были шаткими. Потом вышли Яков Михайлович, дядя Елисей, родители жениха и невесты, монахиня Силуана, ну и, конечно, тетушки-накрывальщицы. С коробками, ящиками напитков, остывшими утятницами, подносами с закуской. Мне досталась коробка с шампанским. Я не торопился и ждал, пока люди иссякнут. Отоспавшийся дед начал проявлять активность и заставил маму жены взять на берег привезенные из Петербурга пледы. Она попыталась ворчать, на что дед заметил:
– Дочка, ты на остров взгляни! Здесь деревьев нет! Только вышка маяка! На чем сидеть? Чем укрыться?
– А что, мы здесь до ночи останемся? – сопротивлялась она.
– Не до ночи, но лучше, чтоб всё было под рукой.
И когда оставался только отец жениха и я с шампанским, вдруг сзади робко заговорили паломницы:
– Вы знаете, мы не пойдем вместе со всеми, – сказала Ольга Васильевна, – мы вас здесь подождем. Там холодно, ветер, влажность большая. А мы с дороги. Слабенькие. Можем заболеть. Так что, не сердитесь.
– Ну, оставайтесь, – ответил мужчина, – винегрет знаете, где!
6
И вот мы с ним вышли на землю острова. Поначалу мне даже понравилось. Это было романтично. Пустынный остров с маяком. Довольно просторный. И в то же время далеко не уйдешь и из видимости окончательно не скроешься. Красиво плескалась Ладога. То и дело пряталось в облаках быстро побагровевшее солнце, выкидывая на нашу землю световые раструбы. На заброшенном маяке – птичье гнездо внушительных размеров. Здесь оказалось немало птиц. Чайки или бакланы – я их не различаю. Они нехотя встревожились из-за редко сюда прибывающих людей и вынужденно покинули устроенные прямо на земле участки для своей будущей ночевки.
Я отнес коробку с шампанским к остальным продуктам и последовал за всеми гостями, которым что-то рассказывал капитан. Он увел всех на противоположный берег.
Когда я подошел, услышал только обрывок его речи:
– Двадцать лет служил! И всё понимал! Только не говорил! И уже прежде один раз умирал!
Мне не нужно было объяснять, что речь сейчас идет о его любимой собаке.
– Как это, уже умирал? – спросила бабушка Ани.
– Однажды друг позвал пожить на дачу! – Капитан тут же отреагировал на ее вопрос, расценивая, как приглашение поведать важные этапы собачьей биографии. – Мы с другом днем пошли в магазин, а собака осталась во дворе. Его дети ее взяли и напоили. Представляете. Водкой! Вот проказники! Ей стало плохо. Она заскулила и откинулась. Дети испугались. Решили, что мы сейчас вернемся, а собака – дохлая. Накажем! И решили ее по-быстрому закопать.
– Какой ужас! – звякнула неподалеку оскорбленная этой историей Тамара.
– Мы вернулись, собаки нет. Дети говорят, что убежала за нами. Я спокоен: сколько раз терялась – всегда находилась. Этот пес дураком не был! Сели мы за стол. Ужин, продолжение банкета, всё такое! А пока мы гуляли, закопанная собака под землей пришла в себя, откопалась и приползла на наши голоса. Дети под стол залезли от страха. Представляете, вдруг является тайно похороненная ими собака! Вся в земле, шатаясь! И лезет на радостях, чтобы языком лизнуть! Ничего! Пришла в себя! И еще долго прожила! Пока я ее вот здесь не схоронил.
Ради приличия все постояли над местом захоронения капитанского пса в молчании. Музыканты выдали «Лунную сонату». Хорошо, хоть не похоронный марш. Все-таки есть у людей чувство вкуса!
А я зачем-то сказал:
– Надо было ее отдать на сожжение, а прах развеять над водами Ладоги.
– Вот ты с самым близким существом у себя так и поступай, – тут же ответила мне бабушка Ани. Девочка немедленно выглянула из-за бабушкиной юбки и сурово посмотрела на меня взглядом Медузы Горгоны. Я отметил, что девочка зачем-то взяла на берег свою корзинку с шоколадками.
– Кстати, хорошая идея! – неожиданно отреагировал капитан. – Как-то я не додумался! Может, откопать ее и…
– Давайте, не сегодня! – вмешался жених.
Капитан несколько разочарованно отошел от захоронения и стал показывать остальным, где находится Валаам, а в какой стороне остался Санкт-Петербург, где Сортавала, а сколько надо добираться до Приозерска. Откуда удобнее.
– А теперь доставайте свои телефоны и фотографируйте закат! – скомандовал капитан.
И все послушно, как зайчики, вытащили трубки мобильных, чтобы сделать исторические кадры. Но никакого заката не было! Все оглянулись на капитана. Он понял свою оплошность:
– Осенью закат в это время. А сейчас-то весна! Чего-то я перепутал. Пока еще светло будет! Но недолго.
При этом мы заметили, что мобильные телефоны на этом острове не ловят.
– Так это же мечта! – вскрикнула невеста. – Наконец-то, все связи с нашим миром разорваны! Мы можем чувствовать себя свободными людьми, которые никуда не торопятся, никому ничего не должны!
– Я-то вот должен за эту свадьбу! И немало должен. И за этот кораблик! – пробурчал отец Даши. Но услышал его только я.
–Давайте накроем столы и отметим первую остановку нашего путешествия, – прокричала свидетельница.
–Вообще-то вторую остановку, – своевременно заметил свидетель, – первая была плавающим деревом.
– Зато романтика, – сказала Леночка.
Я с восхищением посмотрел на девушку, мысли которой совпадали с моими. Посмотрел на нее – и вздохнул. Она не захватила никаких теплых вещей с собой. Платочек на плечах, прозрачная косыночка вокруг шеи – и всё. Словно собралась по Невскому гулять. А здешний ветер уже начал коварно нас продувать. Я ей сказал:
– Вы бы пошли на кораблик и взяли что-нибудь теплое для себя, а то заболеете. Лечиться долго придется.
– Почему я должна заболеть? – попыталась она спорить, но очень неубедительно, потому что наступающее похолодание стало самым лучшим защитником моей правоты.
Но и на корабль за чем-нибудь теплым она не пошла. Предчувствуя, что это проблема вот-вот коснется и других легко одетых участников путешествия, я решил принести с корабля теплые вещи. Это было нетрудно: островок-то небольшой. Идти недолго. Тем более, пока заняться всё равно было нечем. Со мной отправился призывник.
– Невеста Даша совсем не похожа на подруг, которые все какие-то одинаковые, – заметил я.
– Не говорите, – радостно согласился военнообязанный, – у всех надутые губы, одинаковые прически, тату на бровях. Я один раз познакомился в кафе с подобной. Поговорили с ней за столиком, посмеялись. Тут мне приспичило отлучиться. Возвращаюсь назад и не пойму, а где моя? Там сидело еще три или четыре таких же.
– Как сестры! – добавил я.
– Вот мы с ней встречались, но очень быстро расстались. Она мне пишет сообщение: «Ты такую, как я, никогда не найдешь!» А я ей отвечаю: «Оглянись вокруг себя! Вы же все одинаковые!» Обиделась страшно. Ну, разве я не прав?
– Да, не поспоришь!
– Я последнее время работал в элитном автосалоне, – продолжил мой собеседник, – и там было такое условие, что всех клиентов мы должны узнавать в лицо и называть по имени-отчеству. Это как раз нетрудно было, потому что клиенты по большей части – постоянные. Если что, ребята подсказывали. Проблема была в другом. Эти обеспеченные люди как правило приходили к нам со своими любовницами, чтобы купить машину девушкам в подарок. Так вот, они в первый раз приходили вдвоем. Советовались, выбирали. А следующий раз в автосалон девушка приезжала уже самостоятельно. И это была засада! Отличить одну от другой было нереально! Никакой индивидуальности! И огромное самомнение!
– А Даша как-то уберегла себя!
– Даша – замечательная девушка! – согласился призывник. – У нее другая природа, чем у всех этих! Может, потому что она долго на Валааме жила, а не в Питере. На Валааме трудно испортиться.
Морячок Дмитрий, который до этого был у штурвала, пошуровал по каютам, вынес нам какие-то накидки и куртки, которыми можно было тепло укрыться. А я спросил у него, как там наши паломницы?
– А, эти тетки православные? Спят уже! Легли прямо на лавки у столов и заснули!
Я отнес теплые вещи к импровизированным столам. Но принять их никто не спешил: они же неизвестно чьи! Непонятно, где хранились, кто их до этого использовал!
Ничего, думаю, холод сам расставит всё по местам. И всё теплое окажется востребованным.
7
На бумажных скатертях Катя, Валентина и педагог Тамара разложили принесенные продукты и бутылки. Пледы разбросали вокруг, чтобы на них можно было сидеть, и свадебный пикник начался под задорные мелодии наших музыкантов. Кто постарше, присели на пледы, молодежь оставалась на ногах. Мне тоже сидеть не хотелось. Тем более, что свободные места оставались лишь неподалеку от бабушки Ани. Вступать с ней в новую перепалку никакого желания не было. А без этого она не могла. И ей очень нравился капитан, поэтому мои реплики в морскую сторону тут же находили защиту в ее лице.
Капитан снова всем заправлял. Он говорил, когда и за кого надо выпить, следил, чтобы мы не забывали закусывать, восхищался красотой молодых, восхвалял их союз. И никому не давал сказать слова.
Вдруг он запел. Протяжную балладу про разбойника Кудеяра и двенадцать разбойников. Я чуть не подавился от этого своей уткой. Пел он отвратительно, но громко. Музыканты пытались ему подыграть, но он жестом показал, что их помощь ему не нужна.
Жили двенадцать разбойников,
Жил Кудеяр-атаман.
Много разбойники пролили
Крови честных христиан.
А закончив слезливую историю о преображении разбойника в благочестивого христианина, начал рассказ о нем:
– Никто не знает всю правду о Кудеяре. А я знаю. Он был братом Ивана Грозного, которого тот отказался считать родным человеком. В отместку этот Кудеяр помог крымскому хану скрытно обойти русские заставы у Оки и сжечь Москву. Где только Кудеяр не разбойничал! В лесах от Калуги до Смоленска. Везде прятал свои клады. Не просто прятал, а проклинал! Кто этот клад найдет – будет проклят! Говорят, что он колдуном был! Спать ложился – никогда весь не засыпал. Обязательно у него один глаз не спит, а одно ухо слышит. И если вдруг погоня, он бросал в реку свой полушубок – и тот плыл, как лодка. Так его и не поймали.
– Рождает же земля таких страшных людей, – воскликнула свидетельница Жанна.
– Вы просто не знаете, почему он такой был, – вздохнул капитан, словно речь шла о его родственнике, – вот как обычно поют: он был свирепым разбойником, завел себе девушку-красавицу, которая никак на его промысел не повлияла:
Вождь Кудеяр из-под Киева
Выкрал девицу-красу.
Днём с полюбовницей тешился,
Ночью набеги творил.
Вдруг у разбойника лютого
Совесть Господь пробудил.
– Откуда совесть взялась? – хитро спросил жених.
– Вот и я говорю, откуда? – спросил капитан, обводя собравшихся вокруг него победоносным взглядом.
И сам же ответил:
– Потому что вы преданий о нем не слышали. Только то, что Некрасов предложил в «Кому на Руси жить хорошо». А я предания читал! И от себя кое что-то в балладу досочинил! Оказывается, у Кудеяра был злобный друг, который всё разрушил:
Друг их любви позавидовал
И разлучить норовил,
Ночью его полюбовнице
Ножик в сердечко вонзил.
– Ах! – воскликнула хмельная Оксана.
– А Кудеяр, потеряв возлюбленную, страшно кручинился, – продолжил капитан, – он не стал мстить своему ревнивому товарищу, а начал за него молиться. За него и за убитую девушку. Вот почему разбойник оставил свой кровавый промысел! Несчастья коснулись его самого. Он сразу потерял и любимую, и друга. Только велел передать сбежавшему от его гнева товарищу, что за это преступление ни дети, ни внуки, ни правнуки этого бывшего друга не смогут обрести сердечной радости. Никто, ни один человек из его рода.
И снова запел:
– Пусть за его преступление
Дети ответ понесут!
И ни в одном поколении
Счастья в любви не найдут.
– И правильно! – прокомментировала Тамара. – За такое надо наказывать!
– Есть такие люди! – вздохнул Серега. – Они режут, убивают, грабят! А прозревают, только когда самих касается. Начинают страдать, сокрушаться! А до этого – хоть бы хны!
– После этого Кудеяр оставил всех и пропал. Никто не знал, куда он делся. А Кудеяр пошел на Валаам и стал здесь тихим, скромным монахом! И похоронен он на острове…
– Здесь? Рядом с собакой, что ли? – воскликнула мама невесты.
– На острове Валаам, – договорил мореплаватель, – когда там будете, обязательно поклонитесь его могилке!
– Я на Валааме долго жил, но могилы Кудеяра не помню.
– Сдается мне, не было там такого разбойника! – высказался дед.
– Да как же нет! – оскорбился капитан. – Что я? Придумываю, что ли?
– Ну откуда вы можете знать что-то про этого разбойника? – спросил Михаил Иванович.
– Да оттуда! – навис над ним капитан. – Мне отец рассказывал, а отцу – дед. И еще он говорил, что этот Кудеяр – наш родственник. Предок! Вот так-то!
–Да такого быть не может! – взвизгнула Анжела. – Его же придумали! Это вымысел!
– Чуть ли не Некрасов и придумал! – добавил я, как всегда, самое обидное для капитана.
– Никакой не вымысел! – закричал на нас капитан. – До Некрасова про Кудеяра народные песни сочиняли триста лет! Он просто в свою поэму вставил! Кудеяр – это моя фамилия! От Василия Третьего наш род известен! Кудеяр – внебрачный сын царя Василия и его первой жены Соломонии Сабуровой! Иван Грозный у Василия Третьего только через восемь лет родился. От Елены Глинской! Я Кудеяром во всех документах числюсь! Кудеяр – у меня и на бирке написано!
Жених с недоверием подошел к выцветшей рабочей куртке капитана и разгладил матерчатую нашивку, которая должна быть белой, но бурные маршруты по Ладоге сделали ее грязной и плохо читаемой. На бирке по-английски было написано: Arkady Kudeyar, captain.
– Поэтому и балладу эту я наизусть знаю! Она у меня здесь! В сердце! В сердце! – обиженно воскликнул капитан, по-детски вскинул руки и отдалился от пирующих в сторону своего кораблика.
– Обиделся, наверное, – вздохнула мама жениха.
– Не надо было ничего такого ему говорить! Вот зачем ты вставил про Некрасова! – укорила меня бабушка Ани, – Кому какое дело?
– Всё с каждой минутой оказывается серьезней и серьезней, – проговорила монахиня Силуана, не обращаясь ни к кому. Лицо у нее при этом стало просто-таки скорбным.
– Да никто не обиделся! – успокоил всех я. – Он через пять минут всё забудет.
И тут же пожалел, потому что поклонница морского волка бабушка Ани на меня нехорошо зыркнула:
– Тебе легко говорить! А человек страдает! Эх, паскуда! Так бы тебе и двинула!
Через пять минут капитан действительно появился, но не один, а со своей командой, двумя матросами, которые шли за ним, слегка покачиваясь на ветру.
– Вот! Прошу любить и жаловать! – громко, на весь остров, объявил капитан. – Забыли про двух главных тружеников, которые глаз не сомкнули и доставили нас сюда. Знакомьтесь! Моя команда! Матросы Паша и Дима. Душа корабля «Гавриил Державин».
Не нужно было догадываться о смысле этого представления: бравым морякам требовалось налить. И закуски им предложить. Последнее было справедливо: судя по всему, ребята принимали свои рабочие порции спиртного безо всякой еды. И никто не догадался им занести ничего от обильного стола.
Но теперь всё должно было наладиться: в руках у моряков заиграли рюмки и появились тарелочки с уткой и другой замечательной всячиной. Только один из них открыл рот, чтобы что-то промолвить, подобающее к свадебному столу, как снова вместо него заговорил капитан:
– Надо непременно выпить за воды Ладоги, чтобы они нас охраняли от всяких бед и происшествий. Чтобы Ладожское море всегда к нам было расположено по-доброму. Никогда не причиняло зла!
Ничего не скажешь! Хороший тост. Все с радостью подняли за это бокалы. Но только выпили, капитан приказал их наполнить еще раз. Все хорошо заучили, что любая неосторожная фраза может задеть капитанское самолюбие. Поэтому послушно выполнили его команду.
– И еще! Мы же должны помнить, что уже находимся в Карелии. Благословенные места, за которые заплачено русской кровью. Всё время их хотели завоевать. Сто лет Карелия принадлежала Швеции. А когда ее земли вернулись к нам, было образовано Олонецкое наместничество, первым его правителем стал человек, в честь которого назван мой корабль! Гавриил Державин!
– А вы говорите «поэт, поэт», – не сдержался и выкрикнул мне свидетель, – я же знал, что если не военачальник, то политик! Никакой не поэт!
– А кто же он? – удивился капитан. – Поэт и есть! Он же оду написал про Бога! Его в этом никто не превзошел!
– О ты, пространством бесконечный,
Живый в движеньи вещества,
Теченьем времени превечный,
Без лиц, в трех лицах божества!
Дух всюду сущий и единый,
Кому нет места и причины,
Кого никто постичь не мог,
Кто всё собою наполняет,
Объемлет, зиждет, сохраняет,
Кого мы называем: Бог.
От чтения пьяным капитаном оды восемнадцатого века я чуть не подавился уткой еще раз. Так это было неожиданно. Я всё ждал, что его моряки так же складно подхватят и продолжат декламацию, начатую их начальником, но этого не случилось. Зато капитан сразу же поднял новый тост:
– Так давайте выпьем за великого поэта земли русской, который освоил эти земли, прикипел к ним сердцем, проложил здесь дороги, построил больницы и аптеки, а также образовательные учреждения.
– И тоже похоронен на Валааме, – зачем-то добавил я.
Все прервались и посмотрели на меня. Мне пришлось пояснить мысль:
– Ну, рядом с Кудеяром и другими важными людьми!
– Да? – удивился капитан, не углядев в моих словах никакой иронии.
Пока разливали спиртное, я увидел сквозь тьму молнию в глазах бабушки в темно-вишневом платке.
После этого тоста капитан сделал какой-то знак своим морякам и они проследовали за ним к кораблику. Он шел важно, словно сам является туристическим лайнером, а они плелись за ним на почтительном расстоянии.
– Ребята! За вас! – поднял свой скромный тост свидетель. – Если б не случай, сейчас бы у меня свадьба была! Вместе с вашей!
– А что случилось? – спросила Леночка.
– Я ухаживал за одной девушкой. И уже отношения так развивались, что пора было делать предложение. Я купил колечко. Пригласил ее в ресторан, попросил официанта, чтобы незаметно убрали колечко в десерт. Чтобы там его, как в кино, вдруг найти. Заказали мороженое. Пригласили вот их, – он кивнул на скрипачку и гармониста. – Они за дверью стояли. Готовились неожиданно появиться. А моя подруга, когда ела мороженое, не заметила и кольцо тоже проглотила. Ей плохо стало! «Скорую» вызывали. Операцию делали срочную. Резали, зашивали.
– Я тогда так испугалась! Меня сразу вырвало! – поделилась скрипачка воспоминаниями.
– Я тогда с этими музыкантами остался. Мы хорошо посидели. Выпили. Я же понимал, что теперь никакой свадьбы не будет. Вот ее и нет.
– А у меня недавно другая свадьба приключилась, – рассказала Таня, – вроде всё было хорошо. Молодые расписались, доехали до ресторана. Гости вдруг решили жениха качать. Представляете? И когда качали, задели его ботинком светильник на стене! Светильник от этого треснул, пролетел над женихом и острым стеклом, падая, отрезал ему кончик носа. Кончик срезал не до конца, на чем-то он еще держался! Но отваливался. Тогда решили его пластырем закрепить, а сверху хорошенько перебинтовать. Ну не отменять же праздник! Еда заказана. Сидели весь вечер – красивая невеста и жених с такой блямбой на носу. И на всех фотографиях он с этим смешным носом. И выпить не мог, потому что забинтованный нос мешал рюмку к губам поднести. Ему официанты соломинку принесли. Для водки – соломинку! А после ресторана, в первую брачную ночь, невеста не смогла удержаться и начала смеяться истошно, что он такой забавный с этим ранением. Жених, конечно же, обиделся. Развелись на следующий день. Лучше бы ресторан отменили.