Детектив Фокс. Дело о паровых котлах и паровозах

Глава 1. Один ранний посетитель

Я хмуро смотрела на пустую чашку, в которой по всем моим расчетам, должен был находиться кофе, и ворчала себе под нос. Подумать только, вот уже вторую неделю шеф встает раньше меня, и ровно вторую неделю я через день остаюсь без любимого напитка, потому что он его выпивает. А так как, благодаря одному мерзавцу, я больше не могу съездить к подруге в кофейню, то ничего не остается, как скрипеть зубами и пить заваренный миссис Дауф чай.

Признаться честно, когда шеф разрешил Ашули пожить у нас в гостевой комнате, я предполагала, что отныне не придется тащиться на парокаре до кофейни, чтобы выпить чашечку ее волшебного напитка. Но оказалось, на эту чашечку претендую не только я. Мистер Фокс, который, вот сюрприз, умеет вставать ни свет ни заря, раз в два дня придумал ездить с Ашули по городу и присматривать помещение для новой кофейни. Но, то ли помещения им попадались неподходящие, то ли стоили они дороже, чем шеф мог себе позволить. Итог один: новое место пока так и не найдено, а мой утренний кофе нагло присвоен.

Я фыркнула и потянулась за чайником, чтобы налить хотя бы чая в это хмурое утро среды. Дел у меня намечено немало, а значит, следовало подкрепиться, прежде чем отправляться в очередную поездку. Поняв, что шеф увел у меня из-под носа не только подругу и драгоценную порцию кофе, но еще и парокар, снова поскрипела зубами. О своих же словах, относительно выделенного мне транспортного средства, он, вероятно, также позабыл. Мистер Фокс вообще ни о чем не помнил, когда рядом находилась Ашули.

Грустно вздохнула. Нет, я была рада, что шеф, наконец, определился в чувствах, да и Ашули, кажется, вполне благосклонно принимала его ухаживания, но эта забывчивость мистера Фокса начинала меня раздражать. Как и их милые пикировки по утрам на тему переезда Ашули к себе домой. Да, кофейня сгорела окончательно, тут уж ничего не попишешь, но комнаты, которые снимала подруга в доходном доме, все еще были в порядке. Шеф же настаивал на том, чтобы она оставалась под крышей его дома. Хитрый лис, небось, тоже любил кофе Ашули, вот и изображал из себя героя. Официальная его версия звучала: «Для вашей же безопасности, милая мисс Ашули». По мне, так слишком много «ми-ми-ми» в его фразе. Но подруге, кажется, нравилось.

Придвинув к себе сахарницу, я принялась перекладывать кусочки сахара. Конечно, частично в забывчивости шефа была виновата я сама, пообещав ему больше не заниматься делом о паровых котлах. Он же обронил таинственную фразу, что все разрешится без моего участия, и отказался давать пояснения. Была ли я сердита? Да. Могла ли я без пояснений оставить все как есть? Нет. Я обещала мерзавцу Экройду хранить бумаги и не использовать их, в обмен на спокойную жизнь близких. И сдержу обещание. Но я не клялась не предупреждать бывших забастовщиков об опасности. А раз так, то сегодня предстояла очередная поездка по адресу из списка мистера Клейтона. И пусть шеф увел парокар у меня из-под носа, я найду способ добраться до того места без участия работодателя. Может, оно и к лучшему. Меньше лекций придется выслушивать о моем безумном упрямстве и опасности, которой я себя подвергаю.

На этот раз район выпал не слишком респектабельный, хотя и до этого доводилось бывать отнюдь не в богатых особняках. Но нынешний пункт располагался в самом сердце Заречья, буквально по соседству с Обжорными рядами, а это не то место, куда ездят общественные парокары. До моста я доберусь, конечно, но за Реку они точно не повезут. Даже санники с опаской заезжают туда, что уж говорить о путешествующих дамах. И все же попасть в Заречье было нужно. Ведь на кону стояла жизнь очередного несчастного. Требовалось только одеться попроще. А еще не помешал бы сопровождающий.

За прошедшие две недели я проверила десять адресов. В трех обнаружила развороченные развалины. В двух — ушедших из жизни по разным причинам жильцов. А в оставшихся — новых хозяев, которые ни слова не могли сказать о предыдущих владельцах. Но надежды я не теряла, все еще рассчитывая найти хотя бы одного свидетеля событий того времени. Шесть адресов. Шансов не так уж много.

Я молча переставила два кусочка сахара с места на место, размышляя, где бы достать транспорт и сопровождение, когда в дверь постучали. Внутри все сжалось от страха. А вдруг это Экройд? Тут же отбросила мысль. Вряд ли он мечтает нанести утренний визит. Мельком взглянула на часы. Половина девятого.

Миссис Дауф прошла в коридор, и, спустя пару минут, вернулась.

– К фам мистер Уайт, – сообщила она, вопросительно глядя в ожидании ответа.

Видеть репортера не хотелось даже по прошествии двух недель. Он уже дважды пытался нанести визит, но я оттягивала «разговор по душам». Теперь же, поднялась и подошла к окну. С первого этажа не было видно, приехал ли мистер Уайт на общественном транспорте или же прикатил на тарантасе типографии, поэтому пришлось подниматься на второй.

Убедившись, что тарантас припаркован прямо перед воротами, я хотела попросить миссис Дауф проводить визитера в гостиную, но с удивлением обнаружила настойчивого гостя уже там. Он стоял посреди комнаты, ожидая моего появления, поэтому я не успела скрыть удивление на лице. Щеки репортера покраснели, так же как и нос, а значит, мороз за окном не уменьшился.

– Прошу меня простить за своевольство, — начал он, не удосужившись даже поздороваться.

– Доброе утро, мистер Уайт, – с нарочито-холодной вежливостью проговорила я.

Обойдя журналиста и намеренно избегая физического контакта, села на диван, отчего-то вспомнив, как лежала тут в его присутствии в день нападения Экройда.

– Прошу вас, присаживайтесь, – гостеприимно указала ему на кресло. – Желаете чая? Может быть, плюшек? Они сегодня удались у повара.

Он молча наблюдал за моим лицом, от предложенного чая отказался, мотнув головой, и все же опустился в кресло.

– Кларисса…

– Мисс Фэлкон, – напомнила ему.

Мистер Уайт мучительно и безмолвно смотрел мне в глаза пару секунд.

– Мисс Фэлкон, я мог прислать письмо, ведь слова в такой форме удаются мне лучше, но хотел увидеть прощение в ваших глазах. – Я слушала, не перебивая и не облегчая визитеру задачу. – Вы ясно дали понять, что не желаете меня видеть. О причине я догадался. Поверьте, извиняться за статью в утреннем после бала номере, не собираюсь. Ни перед вами, ни перед его сиятельством.

Я вздернула брови, не понимая, чего же он хочет от меня в таком случае. Статья вышла, и правда, скандальная. Как отреагировал на нее лорд Ольден, я не знала, но собственную реакцию помнила отчетливо. Газета была изучена мной досконально, а едкие эпитеты типа «театр лорд, видимо, все же любит больше» или «сложно сделать верный выбор при наличии столь значительных величин», врезались в память до запятой. Размер груди у «мисс театральная гримерка» был действительно впечатляющий, но написать сие в газете означало сравнивать его с моим скромным сложением, а это уже было вовсе за гранью приличия. И он не собирался извиняться?

– Прошу заметить, не я стал причиной вашего разрыва, но рад, что смог поставить точку в этом, – выдал вдруг визитер. – Он заслужил. Заслужил такую славу.

Помолчала еще, ожидая продолжения. Но журналист больше не говорил.

– Простите, мистер Уайт. Однако я совершенно не понимаю, какое прощение вы хотели увидеть в моих глазах, если не собирались произносить извинения?

Он нахмурился, подбирая слова.

– Я стал невольным свидетелем его неверности и вынес это на общий суд.

– Вынес? — Аккуратная формулировка вывела меня из себя. — Своей статьей вы растоптали не только честь лорда Ольдена, вы уничтожили мою. Превратили меня в жалкую охотницу за состоянием, которой оно не досталось. Мало того, которая проиграла даже третьесортной актриске в борьбе за сердце его сиятельства.

– Но он прилюдно оскорбил вас. Все видели.

– Видели. Да. – Я перевела дыхание, сжимая кулаки и ногтями впиваясь в ладони. – Но это осталось бы на уровне слухов, если бы не ваша статья.

Он опустил взгляд.

– Я виноват, – и вновь впился им в мои глаза. – И готов исправить это. Прямо сейчас.

«Интересно знать, как», – хотела сказать я, но тут увидела, как он поднимается и достает что-то из внутреннего кармана. Бархатная коробочка.

Я буквально вскочила с дивана.

– Нет! – возмущенный мой вскрик совпал с его «мисс Фэлкон», и репортер, явно собиравшийся принять традиционную позу для предложения руки и сердца, замер.

– Но вы не выслушали.

– Поверьте, я спасаю вас от глупейшего положения. – Я все еще была напугана тем, что он хотел сделать. – Хотя вы этого совершенно не заслуживаете.

Взгляд его похолодел, а усы встопорщились, повинуясь презрительному движению губ.

– То есть его невестой вы быть хотели, а моей, даже в отчаянном положении, не станете?

Глаза у меня расширились от ошеломления.

– В отчаянном положении? В отчаянном? Боги! Вы правда считаете, что мне срочно нужно выйти замуж? Что я не смогу прожить без твердой мужской руки? Что мне требуется кто-то, чтобы вести меня по жизни?

– Чтобы кто-то любил вас, – сказал мистер Уайт, воспользовавшись тем, что в моих легких закончился воздух. – Чтобы хранил вас от мнения толпы, чтобы оберегал от приходящих в вашу голову опасных идей и занятий. Чтобы был смыслом вашей жизни.

Я рассмеялась.

– Благодарю, но нет. И даже если мне понадобится выход из моего, как вы говорите, «отчаянного положения», то я никогда не выберу того, кто своим вмешательством стал его причиной.

– Я не причина, а карающая длань! Он играл вами, как куклой. Не знаю почему. Не знаю, как вы это позволили. Но я не мог допустить, чтобы в этот раз он остался безнаказанным. Он ловелас, Кларисса! Он обманул вас! Так же, как десяток других женщин! В нем нет чести! – воскликнул мистер Уайт.

– Вы возомнили себя одним из богов? – смеясь, поинтересовалась я. – И не нашли более удачной цели для отмщения? Или Роджер прав и вам попросту не дадут «ее» найти, поэтому вы кусаете того, кого можно укусить безопасно для собственной жизни?

После наших криков в комнате повисла звенящая тишина. Мистер Уайт стоял в двух шагах от меня, сжимая в широкой ладони свой неврученный дар. Я же чуть сожалела о вырвавшемся. Не следовало бить по больному, но он вынудил, а я не сдержалась. Обвинительные слова в адрес лорда Ольдена отдались в душе горечью.

– Думаю, вам пора, – с напором произнесла я. От мысли воспользоваться репортером для поездки в Заречье я отказалась уже в начале разговора и теперь тяготилась его присутствием. – Будем считать, что вы не собирались ничего предлагать мне. И впредь, будьте любезны заранее сообщать о своих визитах.

Я видела, что он в бешенстве. Покрасневшая шея в разрезе ворота, гуляющие желваки на щеках. Но я была не менее сердита. Посоревновавшись в гневности взглядов, он все же отступил.

– Видимо, я зря пришел. Думать, что вы всего лишь сердитесь, было легче, – проговорил, едва сдерживаясь, он. После вежливо кивнул и, попрощавшись, вышел, не дожидаясь, пока миссис Дауф сопроводит его.

Глава 2. Двойной просчет

От январской ветреной погоды укрыться можно разве что в парокаре. Уплатив за проезд, я села на свободное сиденье. Рабочий день в театре начинался поздно, но у меня имелась надежда на то, что мистер Генри Куберт, мой старый знакомый реквизитор, будет на месте пораньше. Поэтому ехала, отогревала окошко пальцами и старалась не вспоминать о том, кого встретила в прошлую поездку в театр. Да и вообще о театре хотелось думать меньше всего. Но, к сожалению, наряда для визита на территорию Заречья в моем гардеробе не отыскалось, поэтому была надежда на мистера Куберта.

Полупустой парокар довез меня, как обычно, до площади, а дальше я, спасаясь от ледяного ветра, стремительным шагом дошла до здания театра. Имелся в плане момент нерешительности: никак не могла выбрать, зайти ли с заднего входа, который для служителей муз, или все же проникнуть через главный. Но за меня все решили заранее. В десять часов утра парадный вход был попросту закрыт. Я посетовала на долго спящих актеров, однако все же обошла красно-белое здание и вошла в малозаметную дверь. В нос сразу ударил запах дерева, краски и старых тяжелых портьер. Поздно припомнив о своей нелюбви к пыли, я прошла по коридору. Утром он и правда оказался малолюдным. В памяти сохранилась суета вечернего театрального закулисья, и я порадовалась пустоте, надеясь вообще по дороге к владению мистера Куберта ни с кем не столкнуться.

Чаяния мои не оправдались. Прямо перед поворотом я наткнулась на двух девиц, одну из которых чересчур хорошо знала. Мисс «театральная гримерка» предстала передо мной без грима и дорогих нарядов. В простом платье, хоть и выгодно облегающем ее формы, но лишенном изысканности, она вовсе не смотрелась как счастливая обладательница титула победительницы. Ее подруга, заметив меня, бросила на нее быстрый взгляд. А увидев надменность на красивом лице, округлила глаза, боясь пропустить намечающийся скандал. Я вздохнула, ссориться с мисс «гримеркой» не хотелось. Да и поставить ее на место так, чтобы не уронить при этом собственное достоинство, мне при всем желании не удалось бы. А мисс явно не желала уступать. Ее холодные, похожие на кошачьи, глаза выдавали охотницу до скандалов, да и презрительно изогнутая линия губ не оставляла надежды выйти из ситуации без потерь.

– Дамы, позвольте? – вынуждена была я попросить, сердясь на трату драгоценного времени.

«Гримерка» вздернула бровь. Но ее подруга все же пропустила меня.

– Это она? – прошептала та у меня за спиной.

– Да. Посмотреть не на что, Ри прав, – капризный тон, писклявый голос и фраза в целом заставили меня сжать зубы. Благодарность мистеру Уайту усилилась.

Я смело приблизилась к реквизиторской и постучалась. Актрисы пошли за мной, обернувшись, увидела взгляд двух пар глаз, сосредоточенный на моей персоне. Мистер Куберт не торопился открывать, а я теряла последнее терпение. Постучалась снова, настойчивее.

– У меня нет голубых шляп, Молли, – услышала я голос того, кого искала, и вспомнила, как зовут «гримерку».

– Это Кларисса, мистер Куберт, – ответила ему через дверь, и та немедленно открылась.

– Мисс Фэлкон, – нараспев произнес Генри, распахивая объятия и широко улыбаясь. – Какими судьбами в нашем клубке змей?

Его веселый карий взгляд наткнулся на перешептывавшихся актрис, и он, уловив мольбу в моих глазах, громко произнес:

– Молли, кажется, тебя искал помощник режиссера. Ты опять перепутала строчки, и он хотел сменить состав.

– С чего ты взял? – взвилась бледная Мол.

– Он заходил сказать, что нужно платье с меньшим размером. То, что он выбрал, на тебя точно не полезет.

Актриса ахнула и, наверное, бросила бы в Генри что-нибудь потяжелее, но в руках у нее было пусто, а дверь мистер Куберт предусмотрительно закрыл, пропустив меня внутрь.

– О боги, Генри, вы меня просто спасли, – облегченно проговорила я.

Тот снова улыбнулся.

– Молли остра на язык, а мы с вами тет-а-тет в реквизиторской. Не думаю, что спас, мисс Фэлкон.

Я взвесила его доводы и согласилась. Расстроилась ли? Пожалуй, что нет. Уж если высший свет судачит обо мне, то чем хуже театральная братия?

– Садитесь, садитесь, – засуетился он, усаживая меня на стул. – Так что привело вас ко мне? Опять разыскиваете Кастора?

Я улыбнулась, припомнив нашу первую встречу.

– Костюм, – лаконично поправила его.

Брови театрального реквизитора взлетели вверх, а круглое лицо попыталось вытянуться. Безуспешно. Но эмоцию я ухватила.

– Мне нужен костюм, чтобы съездить в Заречье. На денек. Такой, чтобы не привлекать внимания, но и не зародить подозрений у местных. Понимаете, о чем я?

Он задумчиво посмотрел на меня.

– Расследуете очередное дело? Барри говорил что-то о вашем небольшом безрассудстве.

Я внутренне пожелала любителю поболтать заиметь пару язв на языке.

– Всего лишь о небольшом? – подмигнула я, не желая вызвать подозрения. – Значит, вы давно его не видели.

Он рассмеялся вместе со мной.

– Подберу вам, так и быть. Но только, чур, с возвратом. А то этот помощник режиссера голову мне откусит. Постановка будет уже на следующей неделе. Прямо ко Дню города.

Я закивала, клятвенно обещая все вернуть завтра. Генри окинул меня оценивающим взглядом и вдруг, хмыкнув, пробурчал себе под нос, отходя: «Ничуть она не меньше, чем у Молли». Ахнула и вновь пожелала Барри всего самого доброго.

Копался мистер Куберт не так долго, как я ожидала. Тем временем я залезла на стул, что по-прежнему стоял под маленьким окошком. Открыв окно, вытянула шею и с наслаждением вдохнула морозный воздух, прогоняя запах нафталина и пыли, царивший в реквизиторской. Нос мой попытался было засвербеть, но я поднесла к нему палец и задержала дыхание.

– Бегу, бегу, мисс Фэлкон. Как вы? – вылез из завешенных разнообразной одеждой стоек мистер Куберт.

В руках его, к моему счастью, виднелась гора живописного тряпья, раздобытого для меня.

– Пока все хорошо. Но нос уже возмущается, – ответила я, с сожалением признавая, что придется слезть с моего постамента.

Мистер Куберт подал мне руку, и я спустилась.

– Идите за загородку и спокойно переодевайтесь. А я пока сбегаю к девочкам за гримом. А то ваше милое личико совершенно не подойдет к одеянию.

Спустя полчаса отчаянного чиха и попеременного вскакивания на стул, чтобы подышать, я, наконец, была готова к поездке. Взглянув на себя в зеркало, ахнула. Чуть подкрашенный синяк под правым глазом хорошо сочетался с одеждой. В таком виде меня бы родная матушка не узнала. Старое облезлое платье из полинялой ткани выглядывало из-под пощипанного тулупа, бывшего когда-то овчинным. На голове красовалось нечто вроде моей осенней шляпки, только дырявой, а повязать все это полагалось поеденной молью шалью грязно-серого цвета. На ноги мистер Куберт отыскал хоть и целые, но крайне поношенные сапоги. Шнуровка на одном заканчивалась ровно посередине, отчего голенище раззявилось, призывая стянуть его чем-нибудь. Но вместо веревки мистер Куберт его попросту сложил вдвое и заправил вовнутрь. Я порадовалась, что шерстяные чулки, предложенные мне реквизитором, удалось натянуть прямо поверх моих. А вот остальную одежду пришлось оставить здесь. План тут же поменялся, обрастая необходимостью вернуться в царство муз вечером, после поездки.

– Да, вид подходящий, – произнес реквизитор, оценивая созданное творение. – Сойдете за свою. Уверены, что вам нужно туда ехать?

Я кивнула. Можно было, конечно, выбрать менее эпатажный наряд, но на такую прохожую непременно обратят внимание. А оно мне совершенно ни к чему.

– А на чем поедете? – задал неожиданно вопрос мистер Куберт, и я поняла, что просчиталась.

В парокар меня в подобном обличье вообще не пустят, а сани перед этаким клиентом вовсе не остановятся. Даже до Реки не добраться. Я вздохнула.

– Понятно, – протянул мой модный консультант и задумался. – Сегодня у нас среда?

Я кивнула.

– Сегодня в театр доставляют уголь. Попробую договориться, чтобы вас докинули до Реки. Но дальше как?

Я пожала плечами.

– Дойду. Там недалеко. Только через мост и буквально пару кварталов пешком.

– Не замерзнете? – заботливо поинтересовался он. – Тулупчик уж больно дырявый, да и обратно как-то надо ехать.

Я задумалась. В этом он был прав. А я опять не рассчитала. Ох, Кларисса, двойной просчет уже. Теряешь хватку.

Дав себе мысленный подзатыльник, кивнула на свои пальто и шляпку.

– Можете завернуть в узел? Закину на плечо. Только платок найдите под костюмчик. А я там переоденусь и обратно – уже почти в своем. Ботинки и не заметит никто.

Генри кивнул и пошел копаться в одному ему известном углу, откуда вскоре вылез с находкой. Пальто было аккуратно свернуто, шляпка засунута внутрь рулона. Кошелек я спрятала на груди. Крепко завязав узел, мистер Куберт протянул его мне.

– Тяжеловато.

– Не страшно, – уверила я его, принимая увесистую ношу. – Так что там насчет саней с углем?

Реквизитор еще раз оценил мой вид и покачал головой.

– Барри ведь меня сгрызет, если с вами что-нибудь случится.

– А кто сказал, что случится? – улыбнулась ему я. – Да и мое дело мистера Ри Белого вовсе не касается.

Мистер Куберт внимательно посмотрел мне в глаза.

– Вы поссорились? – И сразу бросился оправдываться. – Я к тому, что он довольно… неустойчивый. И может сорваться, если сильно расстроится.

– Мистер Куберт, давайте не будем вспоминать нашего общего знакомого, – попросила я. – У меня и без того забот хватает. И он не неустойчив, а крайне забывчив, раз нарушил обещание не писать обо мне статью.

Генри покивал с грустью во взгляде и, оставив меня ненадолго, отправился договариваться насчет угольного транспорта.

Глава 3. Третья дверь от улицы

Косые взгляды, коими окидывали меня местные угольные короли, несказанно радовали. Приближаться ко мне боялись, приняли пассажира только по причине того, что просьба исходила от мистера Куберта. Оба угольщика: и грузчик, и кучер, переговаривались довольно тихо, зато на протяжении всей дороги. Время от времени они оборачивались и проверяли, не выпала ли их ужасная пассажирка на очередном повороте. Я не выпадала, крепко держалась за оглобли и отплевывалась от залетавшего снега. Было зябко, мистер Куберт оказался прав, предполагая, что я замерзну. Представив, как буду тащиться еще через всю Реку по мосту, я пожалела, что вообще ввязалась в эту авантюру. А вдруг того, кого я ищу, нет на месте так же, как и остальных? Или взрыв разнес и его дом? Но, отбросив сомнения, решила: проверить все равно надо. Он тоже человек, пусть даже живет в таком районе.

Размышляя о том, насколько судьба раскидывает людей, подумала о себе и о Роджере. С нас мысли перескочили на лорда Ольдена с сестрой. Как там они, нашли ли общий язык после долгой разлуки? Как Райна справляется с ролью хозяйки в доме? И как вредная экономка приняла ее главенство? О самом лорде мысли были, но я гнала их снежной метлой прочь из головы. А он все возвращался и возвращался. Те его фразы на балу медом струились по душе. «Словно солнце взошло над морем», «Если бы я знал, душа моя, что с тобой так весело…», «В моих глазах она единственная».

В момент вспомнившегося поцелуя меня вместе с санями подбросило на кочке, и я окончательно вернулась в реальность, хотя и мечтала остаться там, на балу в полночь, чтобы вновь почувствовать вкус поцелуя. Но я пришла в себя, едва не поцелованная оглоблей, и пригляделась. Ехали уже давно, до Реки было рукой подать. Подтянув поближе свой узел, я приготовилась к пешему путешествию. На мое счастье, погода чуть успокоилась, а значит, на Реке меня не снесет ветром.

Кучер натянул поводья у самого берега. Я слезла с соломы, хотела поблагодарить, но тот уже тронул лошадь, сани резво помчались, оставляя меня с узлом позади. Тоскливо посмотрела на ту сторону и зашагала по протоптанной множеством ног широкой дороге через мост. Пасмурное утро перебиралось в пасмурный день. Хмурая бескрайняя серость неба и темнеющие тучи, наполненные снежными запасами, по ощущениям лежали прямо на голове. Было холодно, но я знала, что самые сильные морозы еще впереди, ударят через неделю-полторы, как всегда, в конце января. Потом будет промозглый февраль и, если повезет, слякотный март. А значит, весна придет раньше. Не люблю ни февраль, ни март, но без них никогда не наступит теплый апрель. Снег хрустел под ногами, каблуки моих странных сапог проваливались в него, оставляя следы.

Я обернулась. Сзади, шагах в двадцати, шло несколько женщин, а после, еще дальше, закутанный по брови в ворот пальто мужчина. Вроде ничего необычного, но мне вдруг стало неуютно. После того нападения в заводском квартале казалось, что каждый встречный подкарауливает меня. И я тревожно вглядывалась в их лица, стараясь определить, смотрят ли они на мою персону нарочно или потому, что я смотрю на них. Ускорила шаг, торопясь добраться до места. Мост был обычный, без изысков, с деревянными, заметенными снегом перилами с покосившимися столбиками. На нем даже фонарей не было. Сбросят в Реку – никто и не вспомнит. Мысль мне так не понравилась, что я сместилась на середину проезда и тут же услышала сзади: «Поберегись!». Шарахнулась в сторону, пропуская еле тащившиеся сани. Бросилась догонять, но державший вожжи мужичок в тулупе замахнулся на меня плетью, и я снова отпрянула. Неудивительно, такой видок может быть только у попрошайки.

До конца моста добралась довольно быстро и с опаской всмотрелась в замершие, будто поджидающие меня дома. Здесь, сразу перед Рекой, они еще были длинными, вытянутыми вдоль дороги, в два этажа ростом. Но обветшалый вид сразу указывал на то, что следить за ними никто не собирался. Город построил эти шесть доходных домов, как символ благотворительности, но продал уже спустя год с молотка, отдавая вместе с ними в руки владельца и судьбу жильцов. А владельцами здесь кто только ни был. Поговаривали, что даже губернатор владел ими одно время. Не сам, конечно, через нужных людей. В списке собственников числился и мистер Лайдли, правда, недолго. Шеф говорил, что тот с удовольствием избавился от такой собственности, продав три имевшихся у него дома какому-то Ферзю, и это уже давало понять – район обрел нового хозяина, окончательно отделившись от города.