- -
- 100%
- +
— Не неси это настроение на собеседование, улыбнись, — Энцо чуть толкнул её локтем, — учитывая, как очаровательно ты это делаешь.
— Ну прям очаровашка! — посмеялась над его словами Бри, так как совершенно ему не верила.
— Почему нет? У тебя появляются милые ямочки на щеках, когда ты улыбаешься.
Бри опустила взгляд и покачала головой, продолжая улыбаться.
— Ну, как знаешь, — Энцо пожал плечами.
И в этот момент двери раскрылись. Вдвоём они вышли на нужном им этаже.
Здесь было светло. По‑настоящему. Панорамные стеклянные окна, которые пугали Бри открывающимся видом с пятнадцатого этажа, заставили её ощутить, как трясутся коленки.
«А я читала однажды в новостях, как мужчина вывалился в одно такое окно и разбился… А там был этаж ниже, седьмой, по‑моему», — думала Бри, оглядывая город через окно.
— Тебе туда, — он показал в противоположную сторону, — в HR‑отдел.
— Спасибо, Энцо, — ответила Бри и направилась в показанном направлении.
Всё здесь было из стекла: перегородки, стены. Всех сотрудников было отлично видно, и это смущало Бри, поэтому, когда она зашла в отдел по кадрам, для женщины‑секретаря это не было сюрпризом: она видела её изначально, когда та вышла из лифта.
— Добрый день, чем я могу вам помочь? — она была чернокожей, в розовой милой блузке. За её спиной была глухая стена.
— Добрый день, меня зовут Британи Россер, я пришла на собеседование, — ответила девушка.
Все ощущения и чувства вдруг куда‑то исчезли. Основной идеей было понравиться руководству, поэтому Бри даже не замечала, что пол тут устелен жёстким ворсистым ковром, который шуршал под её кроссовками.
— Хорошо, я передам, подождите пока тут, — и она указала рукой на сиденья у стеклянной стены.
Бри молча кивнула и села.
Она надеялась, что не придётся долго ждать. Сейчас она думала только о том, как сильно хочет, чтобы всё как можно скорее закончилось. Но когда секретарь вернулась в кабинет, она просто заняла своё место, и Бри поняла, что принимать её сиюминутно никто не станет.
Подняв взгляд к часам, она поймала себя на мысли, что прислушивается к тиканью часов. Она считала секунды, которые складывались в минуты, как ей казалось, бесконечного ожидания.
Женщина‑секретарь занималась своими делами: она быстро и ловко била по клавишам клавиатуры, потом очень шумно заработал принтер. Она с очень серьёзным видом посмотрела на результат своей работы, распечатала, а затем смяла лист и выбросила его в урну под столом.
«Какая расточительность по отношению к бумаге!» — подумала Бри.
Вдруг раздался стук — то ли в дверь, то ли по деревянной стене, — и секретарь быстро поднялась на ноги.
— Мисс Россер, вас готовы принять!
Бри кивнула и тоже встала, и в это же мгновение открылась соседняя дверь.
Высокий привлекательный мужчина в чёрном костюме пригласил её в соседнюю комнату, и, к большому своему удивлению, она обнаружила, что здесь не прозрачные стены. Они были выкрашены в белый, из-за чего здесь сохранялась характерная освещённость.
Помещение было небольшим. Стол, три стула, один — для неё. Её встречали два молодых мужчины, но с явной профессиональной хваткой. В их движениях и взглядах чувствовалась вежливость, но жёсткость. Бри казалось, что, заходя к ним, она соглашается на игру по их условиям, и, вспоминая слова Энцо, невольно улыбнулась.
«Если улыбка в действительности способна мне помочь, стоит этим воспользоваться!» — подумала она и прошла внутрь.
— Добрый день, меня зовут Британи Россер, — проговорила она.
Оба кивнули, а заговорил тот, что выглядел немного моложе:
— Здравствуйте, мисс Россер. Меня зовут Дженсен Джонс, а это Питер Энистон. Мы ответственны за подбор кадров. Вас нам рекомендовал Энцо Марино: он настаивает, что с вами ему будет очень легко сработаться.
— Я очень надеюсь, что так оно и будет, — Бри продолжала улыбаться, — по крайней мере, в университете нам легко получилось найти общий язык.
Коротким движением руки её пригласили сесть. Было приятно, что решили продолжить разговор сидя. Они — за столом, перед ними бумаги, ручки; Бри — перед ними, под их пристальными тяжёлыми взглядами, словно она оказалась на допросе, а не на собеседовании.
«Если все собеседования выглядят так, то мне не нравится!» — подумала она.
— Вы вместе учились? — возобновил эту тему мистер Джонс.
— Да, он был старостой нашей группы, — Бри кивнула.
Теперь заговорил мистер Энистон:
— Мы сейчас проведём небольшое интервью, чтобы понять уровень ваших знаний и навыков, обсудим возможные условия вашего профессионального роста, а в течение недели мы сообщим вам наше решение. Можем сделать это через Энцо, если вам так будет удобнее.
— Вы можете просто позвонить мне, — Бри покачала головой, продолжая улыбаться.
— Отлично, так в действительности будет удобнее, — согласился с ней мистер Джонс и что-то записал в своих бумагах.
— Расскажите, мисс Россер, где вы учились? — спросил мистер Энистон, а его напарник приготовился записывать.
Бри, чувствуя себя вполне уверенно, ведь была очень довольна своим образованием, ответила:
— Как я уже и говорила, мы с Энцо учились в Университете Эмори, в колледже искусств и наук, на факультете медиаисследований. Закончила университет с безупречными оценками. Ни разу за четыре года у меня не было нареканий по учёбе.
— В каком году вы выпустились? — спросил мистер Джонс.
— В прошлом, — ответила Бри и поняла, какой следующий вопрос будет, поэтому уверенность её стала быстро рассеиваться.
«Им не нужны мои оценки, они хотят знать, насколько я опытна, а я…» — Бри очень сильно хотела опустить голову и увести глаза, но держалась. Смотрела поочерёдно в лица мужчин перед собой и продолжала улыбаться, надеясь, что её ямочки на щеках сделают свою работу.
— Вы работали после завершения университета? — спросил мистер Энистон.
— По профессии — нет, в медиа не работала, но очень надеюсь, что у меня получится реализовать свой потенциал в вашей газете, — ответила Бри и кивнула.
Она плохо понимала, откуда у неё берутся силы что-то говорить, а самое главное — она очень надеялась, что говорит то, что способно ей помочь.
«Разве не это следовало бы сказать? Надеюсь, они поймут, что я настроена очень серьёзно!» — думала Бри.
— На самом деле мы бы не рекомендовали вас на должность, так как у вас нет опыта, — говорил мистер Энистон. — Но мистер Марино настаивает на том, чтобы мы вас приняли. Приятно слышать, что и вы отмечаете, что в нашей компании вы видите своё будущее. Давайте продолжим разговор: информацию о вас мы передадим руководству, и уже они будут принимать решение о вашем найме.
— Хорошо, — Бри кивнула. — Что ещё обо мне вам интересно?
— Вы говорили, что не работали в медиа, а где вы работали этот год? — спросил мистер Джонс, и Бри поняла, что ей необходимо соврать.
Она нигде не работала; весь этот год она читала стихи и пыталась не нарушать спокойную жизнь родителей, но озвучить это она не могла. Но ложь далась ей легко, словно эта «альтернативная реальность» всё это время жила в ней:
— Я подрабатывала в книжном магазине в нашем районе, неофициально. Всё потому, что у меня есть любовь к книгам из-за отца: он занимается их реставрацией, хотя и закончил практику юриста.
— Вы занимались их реализацией? — спросил мистер Джонс.
— Да, — Бри кивнула, — принимала товар, расставляла его по стеллажам, следила за состоянием зала, вела торговлю, несла ответственность за кассу.
Мужчины кивали, слушая её. И Бри понимала, что они верят её маленькой лжи.
— Почему не пошли работать по профессии? — спросил мистер Энистон, и Бри улыбнулась чуть шире, чтобы это звучало как шутка:
— Видите ли, никто не хотел рекомендовать меня на должность, так как у меня нет опыта.
Мужчины улыбнулись ей в ответ. И мистер Джонс продолжил:
— Думаю, если вас в действительности примут на должность, вы сможете с лёгкостью войти в коллектив.
— Я очень хочу, чтобы так оно и было, — искренне ответила Бри.
— Может быть, у вас есть вопрос к нам? — спросил мистер Энистон, и Бри пожала плечами:
— Энцо уже рассказал мне про фронт работ. В принципе, это мне понятно. Я знаю, что, так как у меня нет опыта, зарплата у меня будет небольшая, но я рада, что у меня будет возможность получить опыт работы в таком большом и весомом новостном издательстве. Единственное, хотела бы узнать график работы, работу в выходные и праздничные дни.
— У нас стандартный график работы: пять дней рабочие, два (суббота и воскресенье) — выходные. В праздничные дни, если они выпадают на будни, выбирается дежурный из журналистов, кто будет в издательстве, но этот вопрос решается уже внутри коллектива, — ответил мистер Энистон.
— Компанией устраиваются корпоративы на крупные праздники, например, на Рождество! — вспомнил мистер Джонс. — У нас также бывают поэтические вечера. Сами знаете, журналисты нередко совмещают свою работу с писательством, поэтому примерно раз в месяц мы встречаемся, чтобы послушать стихи наших сотрудников. Вы что-нибудь пишете?
— Иногда, но это всё не всерьёз, — Бри покачала головой, — у меня плохо получается.
— В любом случае, будем рады, если вы разделите наши чтения, — ответил ей мистер Джонс.
— У вас ещё имеются вопросы? — спросил мистер Энистон, глядя на Бри в упор.
— Нет, а у вас? — спросила девушка в ответ, улыбнувшись.
— Думаю, мы с вами обсудили то, что было важно обсудить при очной встрече, — говорил мистер Энистон, — ждите нашего звонка.
— Отлично, буду ждать! — с улыбкой говорила она.
Уйти нужно было, оставив хорошее впечатление — Бри это понимала. Поэтому она сияла глазами и показывала свои ямочки, чтобы они ей в этом помогли.
После того как они записали номер Бри, втроём они поднялись со своих мест и обменялись рукопожатиями. И Бри вдруг задумалась, что, наверное, это о чём‑то говорит: никто не жал ей руки, когда она только пришла.
— Вас проводить? — спросил мистер Джонс.
Прежде чем ответить, Бри вдруг задумалась о возрасте мужчины перед ней. Если он и старше, то не более чем на пару лет, и что-то ей подсказало, что это что-то большее, чем желание проявить банальную вежливость.
— Спасибо, но у вас тут сложно потеряться, — ответила Бри, а потом подумала, что, наверное, переборщила с улыбками.
Её отпустили, и она вышла обратно в кабинет секретаря.
— До встречи, — попрощалась она с женщиной и направилась обратно к лифту.
Беспокоить Энцо не хотелось; ко всему прочему, она не знала, где его искать и здесь ли он до сих пор, поэтому, нажав на кнопку вызова лифта, решила отправиться домой и уже вечером позвонить ему.
Она быстро спустилась вниз, так как лифт никто не использовал. А в холле на первом этаже никого не было, только девочки на ресепшене продолжали нести караул.
Когда Бри вышла на улицу, она ощутила долгожданное облегчение. Позвонить ей должны в течение недели, но Бри решила для себя, что не будет ждать звонка.
Ожидание обычно вызывало у Бри большой дискомфорт, поэтому она решила позволить себе плыть по течению. Она сделала всё, что могла, и теперь оставалось только отдохнуть и расслабиться.
Машина стояла на своём месте, и не было никого рядом. Да, выделяющаяся и отличающаяся от большинства, но просто машина, стоящая на парковке среди других.
Пройдя ближе, Бри достала ключи и открыла машину. Она была рада, что они с Энцо подняли крышу: теперь, садясь внутрь, она оказывалась в салоне, где ей ничего не угрожало. В полной безопасности она могла спокойно добраться до дома.
Она бросила сумку на сиденье рядом с собой — там недавно сидел её одногруппник — и завела мотор. Приятная дрожь пробежалась по машине: она словно проснулась и рычала так, будто ей, как и самой Бри, хотелось, чтобы все оставили их в покое и не подходили.
«Ты просто мечта!» — подумала Бри.
Теперь руль был в разы легче, машина казалась послушнее, и Бри предположила, что этому способствовала поездка: разошлось застоявшееся масло в рулевой рейке. Девушка выехала с парковки, в полной мере наслаждаясь автомобилем.
Движение в городе всё ещё было плотным, но машин стало значительно меньше, поэтому чем ближе Бри подъезжала к периферии города, тем пустыннее становились улицы.
И она смогла расслабиться, перестать тревожиться о возможной аварии и спокойно катиться в сторону дома со скоростью сорок миль в час (при разрешённой во всём мире скорости — шестьдесят пять километров в час).
Когда она въехала в родной район, улицы были совершенно пусты. Часы на приборной доске показывали два часа дня. Была вторая половина рабочего дня, поэтому улицы и пустовали. Бри представила, как тяжело ей будет добираться домой вечером вместе со всеми соседями после работы.
Доехав до своего дома, Бри нажала на кнопку брелока, который висел на ключах от машины, и ворота гаража плавно поднялись вверх. Бри въехала внутрь, поставила машину на ручник и заглушила двигатель.
«Всё, я дома!» — подумала Бри и вылезла из салона.
Закрыв гараж, она вошла в дом через внутреннюю дверь и оказалась в коридоре первого этажа напротив дверей гостиной.
— Пап, — позвала она, но пошла к нему сама, а потом вдруг вспомнила, что теперь дома и надо быть тише.
Она зашла в гостиную. Отец сидел за столом с включённой лампой и лупой в руке, медленно, почти медитативно ремонтируя надорванную страницу книги с помощью малярной ленты и пинцета.
Миссис Россер была тут же. Вместе с работницей они сидели на диване и что-то шили: Эния (мать Бри) делала это ради удовольствия, а работница чинила одежду.
— Говори, что хотела, — заговорил мистер Россер.
— Я хотела вернуть ключи, — ответила Бри. — Можешь проверить машину, когда освободишься. Я вернула её в том же состоянии, что и взяла. Единственное — я подняла крышу: испугалась за белый салон. Вдруг начнётся дождь, пока я на собеседовании.
Она решила не рассказывать про истинные причины.
— Одна подняла? — удивился мужчина.
— Нет, Энцо помог, — тут можно было спокойно ответить правду.
— Ладно, оставь ключи, — мужчина продолжил ремонт книги. Бри положила их на стол и направилась к себе.
Как и ожидалось, никто не спросил её, как прошло собеседование, и это на самом деле радовало Бри.
Если вдруг мама всё же поинтересуется, то только потому, что ей захочется услышать, что дочь провалила собеседование, останется с ними, не будет работать, и ей останется лишь удачно выйти замуж, чтобы миссис Россер почувствовала себя по‑настоящему счастливой женщиной.
Поднявшись в комнату, Бри закрыла за собой дверь и поспешила переодеться.
Только сейчас она поняла, как устала и проголодалась.
Ей впервые было тяжело в джинсах: они стесняли движения, а Бри очень хотела ощутить приятную свободу тела.
Переодевшись в лёгкую домашнюю одежду, она залезла на свой стол, открыла окно, глубоко вдохнула тёплый весенний воздух и наконец‑то начала чувствовать себя комфортно.
Бри помнила, что ей ещё предстоит звонок Энцо, но надеялась, что сможет поговорить с ним без свидетелей.
Телефон стоял на тумбочке в коридоре второго этажа, но провод был достаточно длинным, чтобы она смогла забрать аппарат к себе в комнату и отсюда, за закрытой дверью, позвонить другу. Главное, чтобы в кабинете мистера Россера никто не взял трубку, чтобы подслушать.
Пусть там практически никого не бывает, кроме работницы, которая периодически вытирает пыль, но риск всё же есть. Особенно если миссис Россер узнает, что Бри разговаривает с кем‑то по телефону.
«И не с кем‑то, а с мужчиной!» — подумала Бри, покачивая указательным пальцем и глядя на белый потолок. Она изображала движение матери — то, которое та делала, когда юной Бри читала нотации о том, как важно быть женщиной, знающей себе цену.
Тесное общение с мужчиной могло быть неправильно расценено — это могло ударить по репутации. Конечно, к современным стандартам общения полов это не имело никакого отношения, но родители Бри, как и их дом, относились к совершенно другой эпохе.
С горечью Бри понимала, что именно по этой причине она до сих пор ни с кем не встречалась. Воспитание родителей в этом вопросе было таким жёстким, что в свои двадцать три года она лишь однажды поцеловалась, а чего‑то серьёзного в её жизни никогда не было.
Ей было шестнадцать лет, а ему — семнадцать. Он был её одноклассником, и на школьный бал в конце года они пошли вместе. Бри до сих пор не понимала, как отец это допустил: ведь это был самый опасный возраст — легко было расстаться со своей невинностью, что и сделали большинство её одноклассниц в течение года и к его концу. Но Бри пришла домой, сгораемая от чувства вины, и так и не рассказала ничего родителям: этого поцелуя она не хотела. Парень сделал всё сам — легко коснулся её губ на прощание.
Бри ничего не ответила ему, даже не дала пощёчину, которая казалась ей вполне уместной, а просто убежала домой.
Неизвестно, что подумал её одноклассник, но когда начался следующий учебный год, его в классе уже не было.
«Наверное, он расценил всё совершенно иначе. Наверное, подумал, что отвратительно целуется, и, стыдясь встречи со мной, попросился перевести его в другую школу!» — думала Бри, разглядывая улицу за окном.
Стало грустно. Живот свело от голода, и Бри понадеялась, что в холодильнике найдётся хоть что-нибудь, что она могла бы съесть.
Она просидела на столе около часа, ничего не делая. Шевелиться не хотелось: усталость вдруг показалась ей такой тяжёлой, что тело отказывалось менять положение.
Слезть со стола она решила, только когда услышала, что на первом этаже началась суета. Стало интересно, что происходит внизу, и она решила спуститься к родителям.
Лениво, медленно она шла вниз по лестнице, потом села на одну из ступенек и поняла, что не может идти дальше. Опустила голову на пилястру, возле которой сидела, и провалилась в свои мысли.
Стресс этого дня отнял у неё слишком много сил. И она не хотела притворяться, будто всё нормально. Она наблюдала за работницей, которая что-то готовила на кухне, пока её мать, словно шеф‑повар, контролировала процесс и отдавала распоряжения.
В этот момент она поняла, что отец в гостиной один, поэтому поднялась и прошла к нему.
Она села в кресло, но сидеть не хотелось, поэтому подтянула к себе ноги и легла так, что голова оказалась на мягком подлокотнике.
Будучи в таком положении, она наблюдала, как отец занимается уже другой книгой.
Её отец глянул на неё поверх очков, которые надевал только во время работы, и заговорил:
— Что хотела?
— Ничего, — ответила Бри.
В этот момент она ощутила себя маленькой девочкой, которая очень хотела бы доброго родительского внимания и тепла, но понимала, что ей неоткуда его получить. Лёжа в кресле, она могла лишь наблюдать за родителями на расстоянии.
«Спроси меня хотя бы, как прошло собеседование!» — расстраивалась Бри. — «Неужели я тебе совсем неинтересна?»
Как же больно от мысли, что твои родители — чужие тебе люди. С отцом разговаривать было не о чем, да и просто невозможно: он был немногословен и выбирал язык, на котором Бри не умела разговаривать, — молчание. Её мать, наоборот, говорила много, громко, эмоционально, но только тогда, когда пыталась навязать дочери своё видение мира. Взгляд дочери ей был совершенно неинтересен, потому что, по её мнению, он был неправильным.
Бри лежала так минут десять, пока не затекла шея, затем поднялась и откинулась на спинку кресла, продолжая наблюдать за отцом.
— Ты мне мешаешь, не надо так пристально смотреть, — отец остановился и перевёл на дочь серьёзный взгляд.
— Ладно, — она поднялась из кресла и ушла на кухню.
Работница резала овощи, в духовке что-то запекалось. А миссис Россер, присев на табуретку, тихо рассказывала про удивительное блюдо, которое однажды попробовала в итальянском ресторане.
— Прошу прощения за беспокойство, — заговорила Бри, — но я хотела узнать, когда мы будем есть? Я голодна.
Её мать в это же мгновение оказалась на ногах и сердито взглянула на дочь.
— Надо было нормально завтракать! — строго произнесла она. — Ты решила обойтись только кофе — вот теперь ходи голодная!
— Ужин будет подан примерно через пару часов, — произнесла работница.
Бри, не ответив ни слова, развернулась и направилась к себе.
«Как же с ними сложно!» — подумала она, закрыв за собой дверь.
Будь уже вечер, она воспользовалась бы моментом и позвонила Энцо, но он всё ещё был на работе. Поэтому она легла на кровать, поверх пледа, и попыталась успокоить голод мыслями о высоком — о стихах.
Мистер Джонс во время собеседования упомянул вечерние чтения стихов собственного сочинения, и это воодушевляло Бри. Смогла бы она однажды прочитать что-то своё? Вряд ли, но была бы рада послушать чужие работы и всё равно почувствовать единение: пусть никто не знает, но она, подобно им, пишет стихи. Она — одна из них.
Возможно, откроется новая дверь,
Миллион путей и развитий.
Всё изменится, стану другой теперь…
Бри остановилась, оторвала голову от пледа и подумала:
«Нет, отвратительно! Какая дешёвая рифма: „дверь“ — «теперь“. Продолжать не имеет смысла!»
Она положила голову обратно.
Сегодня у неё не было сил даже на хорошие стихи. Иногда бывает так: несмотря на сильную эмоцию, нервная система настолько устаёт, что думать становится сложно, рифма упрощается, а стих получается крайне посредственным. Такое не имеет смысла записывать — только зря переводить бумагу.
До Бри стали доноситься запахи из кухни, и она поняла, что в духовке запекается картофель с курицей. Из-за этого желудок вновь напомнил о голоде, и ей стало сложнее отвлекаться на что-то другое.
Она решила что-нибудь почитать, пока идёт готовка. Снова села у окна, чтобы уличный воздух отрезвлял, и достала детективный роман, который до этого пылился на полке.
За этим занятием два часа пролетели быстро. Часы показывали пять вечера, когда её позвали к столу. Но голод уже уступил место другому чувству: ещё немного, и Энцо будет дома. Предвосхищая разговор с другом, она очень надеялась, что их никто не подслушает.
По этой причине, а также из-за сильного голода, она ела очень быстро.
Миссис Россер всё время бросала на дочь неодобрительные взгляды, но та полностью их игнорировала. В итоге женщина решила вмешаться:
— Ты не дикий зверь, Британи! — говорила она строго. — Ешь медленно.
— Я слишком голодна, — ответила ей дочь, а затем засунула в рот кусок курицы и, практически не жуя, проглотила его.
Миссис Россер была в замешательстве: она совершенно не понимала, почему дочь ведёт себя таким образом, и бросила на мужа вопросительный взгляд. Но тот проигнорировал его, продолжая трапезу.
— Британи… Боже, я не могу это так оставить! Девушка не может так есть! — взмолилась миссис Россер.
Дочь, запив еду водой, ответила:
— Не вопрос, мама. Раз не может…
И она встала из-за стола — её тарелка уже была пустой — и вышла из столовой.
Еда камнем легла на дно желудка, но Бри была рада, что больше не чувствует сводящего с ума голода. Энцо, наверное, уже дома, и она может позвонить ему, пока родители заняты ужином.
Бегом она поднялась на второй этаж, схватила телефон, вошла к себе, закрыла дверь, поставила аппарат на стол и открыла верхний ящик. Там лежала записная книжка с домашними номерами всех её бывших одногруппников; список начинался с Энцо.
«Лишь бы дозвониться! Лишь бы родители ели ещё ближайший час!» — молилась Британи, набирая домашний номер телефона.
Когда она услышала гудки, невольно закрыла глаза, надеясь услышать голос Энцо, но трубку подняла женщина:
— Дом Марино, слушаю.
— Здравствуйте, могу я услышать Энцо? — заговорила Бри.
— Он здесь давно не живёт, — ответила ей женщина.