Двуликие: Дева Завесы

Глава 6

Мирослава шла в цепочке отмеченных, чувствуя на спине чужие взгляды. В морозном воздухе ощутимо разносился запах мокрой земли, конского помета и людского страха. Взглянув на привычное серое небо, девушка поежилась, плотнее натянула капюшон плаща и осмотрелась.

Двор походил на выскобленную площадку для казни. За ночь земля промерзла, обледеневший наст трещал под ногами, а из образовавшихся разломов сочилась грязная жижа.

Сбоку стояли ряды повозок, узких, приземистых, с решетками вместо дверей. На ободах колёс темнели выжженные руны, и от одного взгляда на них Мире становилось не по себе. Она не знала наверняка, но вряд ли эти знаки предназначались для защиты таких, как она….

Могучие кряждарские дружинники и почти изящные пришлые воины в белых плащах спешно заканчивали сборы. Кони, запряжённые в первые повозки, нервно дергали ушами, били копытами, выдыхали ноздрями пар, который смешивался с серой дымкой, что тянулась от стоящих неподалёку аскарских инквизиторов.

Мирослава старалась на них лишний раз не смотреть, но всё равно ощущала их плотное давящее присутствие. Даже воздух становился тяжелее рядом с ними, и каждый вдох давался через силу.

Отмеченных подвели к одной из повозок, возле которой стоял стражник в забрызганных грязью сапогах и с кожаной сумой на ремне.

— Руку! — рявкнул он, остановив Зоряну, что подошла первой. — Быстрее.

Она испуганно вздрогнула и робко вытянула ладонь, показав запястье. Вены на тонкой коже синели от холода, пальцы мелко дрожали.

Стражник достал из сумки металлический обруч, гладкий, аккуратный, отдаленно напоминающий украшение, но точно им не являющийся. Коротким щелчком сомкнул его на запястье девушки и указал на повозку.

— Залезай в самый конец, — распорядился он и переключился на следующего, доставая из сумки новое кольцо.

Наблюдающий за посадкой столичный страж в белом плаще не делал лишних движений. Гладкие металлические доспехи казались еще не тронутыми сражениями, а перчатки оставались чистыми даже здесь, в жиже и навозе. Он смотрел не на людей, а на их рунические браслеты, точнее на магические знаки, выгравированные на каждом без исключения.

Когда очередь дошла до Миры, она машинально шагнула вперед, выставив руку перед собой. Пылающее запястье обдало холодом, через мгновенье на нем защелкнулся ледяной металл. Выбитые на наружной стороне обруча руны на миг вспыхнули едва видимым светом.

Мира задержала дыхание. Стражник тоже замер. Его грубые мозолистые пальцы задержались на её коже чуть дольше. На обветренном заросшем щетиной лице мелькнуло недоумение, но быстро сменилось привычным раздражением.

— Следующий, — бросил он, наконец, отпустив девичью руку.

Мира неловко забралась на скрипучую подножку и, оглядев заполненные лавки, с облегчением заметила свободное место рядом с Зоряной. Девушка специально приберегла его для нее и так искренне улыбнулась, подзывая Мирославу к себе, что ей вдруг стало неловко за свои недавние ревнивые мысли.

Протискиваясь к Зоряне мимо остальных, она наткнулась на пристальный взгляд Яромира и рассеянно кивнула ему. Знакомые лица немного успокаивали, придавали уверенности.

Все же хорошо, что их не разделили.

— Ты видела… Дамир тоже здесь, — тихо прошептала Зоряна, стоило Мире присесть рядом с ней. Ее светлые серые глаза взволнованно блестели, на щеках горел румянец.

— Где? — растерянно отозвалась Мирослава, покрутив головой.

Сердце сначала рвануло из груди, а затем тоскливо заныло.

Пока она стояла перед повозкой, ожидая своей очереди, у нее было ощущение, что за ней наблюдают, но Мира подумала, что это инквизиторы. Точнее один — тот, что проверял в бараке ее метку.

— Ты перепутала. Тут только отмеченные, — пройдясь взглядом по затылкам впереди сидящих, печально констатировала Мира.

— Он там, — Зоряна кивнула на единственное зарешеченное окно, которое Мирослава не заметила сразу, настолько оно было маленьким и неприметным. — Возле обоза, видишь? Мешки таскает.

Мира перегнулась через Зоряну, подалась к решётке, прижалась лбом к холодному железу и прищурилась, пытаясь разглядеть двор.

Там, в серой каше из грязи и снега, между повозками и шатающимися стойками навеса действительно мелькал Дамир. Без плаща, в одном шерстяном кафтане, с закатанными рукавами на крепких сильных руках, которые уже покраснели от холода и мокрой мешковины. Он ловко перетаскивал огромные тюки в телегу, словно те ничего не весили.

Внутренности обожгла странная смесь облегчения и боли, словно она увидела зеленый островок суши в вязкой трясине, обречённо понимая, что до него не добраться…

— Дамир… — выдохнула она, пытаясь поймать его взгляд.

Он почувствовал. Замедлился, оглянулся через плечо и подмигнул ей, растянув губы в озорной улыбке. А потом, забросив последний мешок в обоз, прыгнул следом. Запряженная старой клячей телега тут же тронулась в путь, хлюпая колесами по подтаявшим лужам.

— Вот дурак! Пропадет же… — с досадой и стыдной радостью пробормотала Мира, смахивая набежавшие слезы.

— Не пропадет, — мотнула головой Зоряна и доверчиво обняла Мирославу за плечи, когда та села на место. — Он сильный и храбрый. Настоящий воин. Такие, как твой брат, нигде не пропадут.

— Он мне не брат, — едва слышно прошептала Мира, хлюпнув носом.

Зоряна стрельнула на нее острым взглядом, но не успела ничего ответить. Дверь повозки лязгнула. Свет снаружи отрезало одним движением. Решётка на входе щёлкнула, словно замок на клетке. Внутри сразу стало темнее, теснее и тише — настолько, что Мира услышала, как кто-то впереди нервно сглотнул.

Тройка гнедых рванула вперед, и повозка резко дёрнулась, колёса заскрипели, проворачиваясь в грязи. Мира вцепилась пальцами в край лавки. Обруч с рунической печатью нагрелся на запястье и плотнее сдавил тонкую кожу, заставив девушку невольно ахнуть.

— У меня так же, — испуганно проговорила Зоряна, показав свой браслет.

Остальные тоже заволновались, схватившись за свои обручи. Однако неприятные ощущения исчезли так же внезапно, как и появились. Намечающаяся паника сошла на нет, сменившись приглушенными разговорами. Нет, страх перед пугающей неизвестностью никуда не исчез, просто люди любыми способами старались отвлечь себя от дурных мыслей.

Караван медленно набирал ход, глаза Миры привыкали к полумраку, сердце билось в унисон стуку колес о каменную брусчатку. Дорога вела прямиком к высоким воротам из города.

Сквозь решётки на окошке Мира рассмотрела высокие сторожевые башни из тёмного дерева и кряждарских дозорных на стене — в меховых воротниках, с копьями, с лицами серыми от холода. Один из столичных стражников выехал вперёд на крупном вороном жеребце, что-то коротко прокричал постовым, и караван пропустили без лишних проверок.

За городскими воротами потянулся унылый пейзаж, который толком было и не разглядеть через маленькое окошко. Но Мира умудрилась выхватить желтеющие поля с созревшей пшеницей, темнеющие полосы леса вдалеке, низкие овраги, изредка попадающиеся Башни Тепла, возле которых трава и деревья выглядели заметно зеленее…

Ничего нового она не увидела, хотя дорога и вела совсем в другую сторону, а не туда, куда обычно держали путь Мира и Дамир, возвращаясь из Кряждара.

Неужели еще вчера… Еще вчера они вышли через эти самые ворота уставшие, но счастливые, с украденным мешочком тлей и полной сумкой еды. А как обрадовались родители, когда увидели, что им удалось добыть…

— Смотри, — Зоряна вдруг несильно задела Миру плечом и ткнула пальцем в окно, показывая на облако черного дыма, поднимающегося над догорающей деревней.

Вороны и стервятники кружили среди пепла, то и дело пикируя вниз, чтобы поживиться тем, что осталось… Сердце Миры дрогнуло в груди, и она зажмурилась изо всех сил, чтобы не смотреть. Слишком живы были страшные воспоминания о минувшей ночи. О том всеобъемлющем ужасе, что она пережила, и чудовищных потерях, которые уже никогда и ничем не восполнить.

— Может, им помощь нужна? — не унималась Зоряна, вырывая Миру из горящего ада.

Она распахнула глаза, слепо уставившись на дымящиеся остовы домов. Поселение находилось далеко, пешком навскидку часа три пути. Верхом само собой быстрее, но ни один всадник и не подумал отделиться от каравана.

— Не нужна, — подал голос Яромир. — Это моя деревня. Всех, кого смогли, уже вывезли.

Мира протянула руку, подалась вперед и сочувственно коснулась его плеча. Парень вздрогнул и, инстинктивно отпрянув, быстро оглянулся.

— У тебя жар, что ли? Ладонь обжигает, как печка, — в смятении проговорил он.

Мира резко одернула руку и спрятала под отворот плаща.

— Да, простыла… наверное, — выдавила тихо, с опаской покосившись на тех, кто мог расслышать его слова.

Но никто в их сторону не смотрел. Все были заняты сами собой.

— Держи вот, попей, — немного повозившись, Яромир подал ей флягу с колодезной водой.

Мирослава благодарно улыбнулась и сделала несколько глотков, прохладная жидкость прошлась по гортани и стекла в пустой желудок, вызвав волну тошноты. Девушка достала припрятанную за пазухой краюшку хлеба. Разломив, разделила на троих и протянула чёрствые куски Зоряне и Яромиру. Они мигом расправились с угощением, хотя вчера этот же хлеб поперек горла вставал.

Тихие пересуды внутри повозки то затихали, то вспыхивали снова. Люди цеплялись за слова, как за ускользающее тепло, когда очередная башня оставалась далеко позади, а следующая не спешила показаться.

— До Клинграда сколько? — спросила девушка с темной косой, обратившись к соседке по лавке. — Неделя пути?

— Дня три, если лошадей менять, — уверенно отозвалась та. — Через Лиград пойдём, там, скорее всего, и заночуем. Мой отец там уголь закупал. Рассказывал, что дома там черные от сажи и дышать… — она вдруг замолчала и сдавленно всхлипнула. — Всю семью прямо у меня на глазах Ходари сожрали. Отца первого, мать и брата следом. Я едва ноги успела унести.

— У всех тут похожая беда. Чего теперь слезы лить? — подал голос Яромир. — А в Лиграде хотя бы стены крепкие. Камня там, говорят, навалом, и его для обороны города не жалеют, — сипло добавил он. — И таверны есть. Не в поле же ночевать.

Мира уронила голову на плечо Зоряны и устало прикрыла веки. Снаружи мерно стучали копыта, скрипела ось, изредка раздавались крики возниц, подгоняющих лошадей. Мирослава сама не заметила, как провалилась в тревожную дрёму, обрывающуюся на каждом ухабе.

К вечеру воздух изменился. Явственно пахнуло гарью. Небо за окном стало заметно ниже, плотной темнеющей пеленой нависая над черной каменистой землей. Грязный пепельный туман медленно обступил караван со всех сторон и проник внутрь.

Мира тяжело вдохнула и поморщилась, ощутив горький привкус на языке.

— Кажется, приехали, — прошептала Зоряна, всматриваясь в сгустившуюся серую дымку за решеткой, сквозь которую было не видно ни зги.

Погонщики приструнили лошадей, и повозка пошла медленнее. Впереди проступили тёмные очертания массивных ворот из черного камня. Факелы по бокам горели тускло и не разгоняли туман, а делали его гуще.

Снаружи послышались голоса. Первый показался Мире знакомым и, возможно, принадлежал одному из столичных всадников, что сопровождали караван. А второй она точно слышала впервые.

— Открывай давай. Отмеченных привезли, — сказал первый.

— Опять? — стражник у ворот будто не поверил. — Да что ж за бесовщина то происходит? На своём веку впервые такое вижу. Караван из Нордстали только принять успели, а тут уже следующий.

— Так это тоже наш был, но в Кряждаре не останавливался, а сразу к вам своих отмеченных повёз.

Лиградский постовой недолго помолчал, словно прикидывая в уме.

— Этот последний? Или ещё ждать?

— Последний, — кивнул столичный дружинник. — Весь круг пройден. Приказ Верховного выполнен, собрали отмеченных со всех областей. За ночь местных инквизиторы проверят и сразу на Клинград.

Стражник выдохнул сквозь зубы, не то с облегчением, не то с досадой.

— Кого хоть проверять, — процедил сквозь зубы, не скрывая раздражения. — Выжрали все деревни. И из шахт людей потаскали.

Столичный дружинник чуть наклонился в седле, отвечая так же ровно.

— Проверять будут всех, не только из деревень, но и городских. Приказ есть приказ.

Постовой мотнул головой, не соглашаясь, и зло сплюнул в сторону.

— Приказ… А твари ваши приказов не слушают. Они по свету вылезли. В разгар дня.

— Днём? — впервые в голосе клинградского конвоира проскользнуло удивление. — Сколько?

— Да столько, что не пересчитать, — хрипло отозвался стражник. — Сначала у дальних выработок. Потом по тракту. Словно их кто-то гнал.

Он оглянулся на стену, будто проверяя, слушают ли его свои, и продолжил вполголоса:

— Стражу пожрали, в город прорвались, людей немерено утащили прямо с улиц. Если бы не драконы нашего князя, никто бы не выжил.

— Драконы, говоришь? — задумчиво переспросил столичный. — И что, все три на подмогу прилетели?

— Все три, — с благоговением в голосе ответил постовой. — В миг всех тварей разогнали. Наместник в благодарность подношение приказал устроить. Великого Аскарота задобрить…

Разговор оборвал окрик со стены:

— Эй! Чего встали?!

Постовой резко выпрямился и гаркнул:

— Поднять ворота! Пропустить караван!

Железо загрохотало, цепи натужно звякнули, решётка с металлическим скрежетом поползла вверх, осыпая на мостовую каменную крошку. Лиградский стражник махнул рукой вперёд:

— Езжайте к центральной Башне Тепла. Там постоялые дворы ещё не забиты и таверна имеется. Покормят вас.

Караван снова пришел в движение.

Мира сидела ни жива ни мертва. В голове крутился подслушанный разговор, вызывая внутри суеверный ужас. Подношение. Аскарот. Три княжеских дракона. Взрослые мужики обсуждали все это обыденно, будто речь шла о смене караула.

Мира заставила себя посмотреть в окно. За решёткой плыли размытые очертания домов. Чёрный камень, закопчённые стены, узкие окна. Крыши низкие, одинаковые, припорошенные серой крошкой. На безлюдных улицах не было даже бродячих собак. Колёса глухо стучали по камню, разнося зловещее эхо по опустевшему городу.

Мира искала взглядом следы недавней бойни, о которой рассказывал караульный, но в густом смоге виднелись лишь силуэты неказистых жилых строений.

Может, он все придумал? И не было никакого налета тварей в разгар дня. Не зря же в народе говорят, что у страха глаза велики. Но если лиградский стражник не соврал… значит, нигде не безопасно. Даже за стенами.

Повозка выехала на центральную улицу, и дорога под колёсами сразу стала ровнее. Сквозь туман проступили навесы и товарные стойки. В стороне виднелась огромная чаша из черного камня, словно вросшая в землю. Из досужих слухов она знала, что чаша с каплей крови является символом дома Жаракрова. Мира задержала на ней взгляд и тут же отвела. Не хотела знать, для каких целей ее установили на главной площади.

Караван вновь свернул на узкую улицу. Снова потянулись унылые ряды домов. Дымоходы торчали над крышами. Двери плотно заперты, в окнах ни проблеска света.

— Куда делись все жители? — прошептала Зоряна. — Ни одной живой души вокруг.

— Ты же слышала, что сказал постовой про нападение на город, — отозвался Яромир. — Люди напуганы, вот и прячутся по углам.

— Смотрите, Башня Тепла, — выдохнула Мира, глядя на высокую каменную колонну, показавшуюся из сгущающейся темноты.

Все в повозке ощутили исходящий от нее жар, как от большой печи. Вокруг башни тянулась стена, гладкая, глухая, с вышками по углам и широкими железными воротами. Перед ними дежурил караул в чёрных доспехах с красными плащами.

Караван замедлился. Несколько всадников выдвинулись вперед, быстро переговорили с местными вояками. Створки ворот медленно разъехались в стороны, пропуская повозки с обозом внутрь.

Дальше караван свернул вдоль стены и остановился у длинного постоялого двора.

— Выходим! — приказали снаружи.

И помеченные сразу начали подниматься со своих мест и выбираться на улицу. Мира встала последней, ноги подкосились от усталости, онемевшие мышцы не слушались, колени дрожали. Выматывающая дорога выжила из неё последние силы. Она шагнула на подножку, спустилась, стараясь не оступиться.

Рядом фыркали лошади, звенела упряжь. Люди столпились по центру, не зная, куда им податься дальше. Лиградские караульные выстроились полукольцом, отрезая двор от ворот и боковых проходов. Чёрные литые доспехи, обожжённые пламенем и исцарапанные копьями или когтями, развевающиеся за могучими плечами красные плащи, твердые тяжелые шаги — все как один.

Столичные стражники тоже не стояли без дела, влившись в единый строй с местными, но на фоне лиградских все равно выделялись, и не только цветом снаряжения. Выправка у них была совсем иная и манеры, и телосложение, и даже речь. Это Мира еще в Кряждаре отметила.

Она быстро огляделась по сторонам, высматривая Дамира. Зоряна, что топталась рядом с ней, тоже внимательно озиралась вокруг. Их взоры почти одновременно сошлись на груженых телегах в хвосте каравана.

Мира заметила Дамира первой.

Серый кафтан, закатанные рукава, знакомая жилистая фигура среди мешков и суетящихся мужиков. Глаза девушки вспыхнули радостью, и она непроизвольно шагнула вперед, но Зоряна резко одернула ее за рукав, вернув на место.

— Не стоит привлекать к нему внимание, — тихо шепнула она и, конечно, была права. — Если стража смекнет, что он тут из-за тебя…. — продолжила Зоряна и резко замолчала, поймав на себе пристальный взгляд караульного, но смысл и так был понятен.

Дамир без метки, вызвался добровольцем — это уже само собой подозрительно. Кряждарские дружинники пошли ему навстречу, но столичные могут истолковать самоотверженность парня совсем иначе. Мира и сама не понимала, какие планы вынашивал Дамир, напросившись в обоз. Сбежать из-под бдительного ока стражи у них вряд ли выйдет. Да и куда бежать? В пасть тварям из Черного Леса?

Когда последние всадники спешились, всех отмеченных отвели в таверну. Внутри было светлее и уютнее, чем в кряждарском бараке. На каменных стенах горели факелы, длинные столы стояли рядами, в печах потрескивал огонь и готовилась еда, пахло пирогами, горячими щами и брагой.

Мира присела на одну лавку с Зоряной и Яромиром, остальные тоже потихоньку заняли свободные места. Все уместились за один стол. Конвоиры, сопровождающие караван, заняли соседний.

Пока хозяйка и пара прислужниц подавали еду и накрывали на столы, Мирослава напряженно кружила взглядом по залу, вновь пытаясь отыскать знакомое лицо с непокорными светлыми вихрами. Пробежалась по каждому, кто находился внутри. И не единожды.

Радость, вспыхнувшая во дворе, быстро осела тяжёлым комом.