Реферат

Предисловие от автора

Я всегда мечтала писать. С раннего детства придумывала истории, сама для себя их проигрывала, пачкала бумагу. Постепенно вступала в сообщество, показывала свои тексты, но никогда не получала отклика. Однажды меня так жестко раскритиковали, что самым правильным решением было сдаться.

А потом появился «Реферат».

Эта история родилась от скуки, от одинокого вечера во времена изоляции. Я писала днем и ночью, потому что искреннее полюбила своих персонажей и переживала за них. Надеюсь, и вы полюбите их.

Наивная и искренняя, эта история для всех, кто хоть когда-то мечтал и влюблялся.

Я посвящаю «Реферат» каждому читателю, кто хоть раз откроет его, кто найдет в нем что-то свое, кто разделит мои чувства и вспомнит свои.

И, конечно же, здесь слишком много вымысла, чтобы быть правдой. А совпадения случайны!

Пролог

Я не помнила, когда последний раз так нервничала. Выпускные экзамены в школе не так волнительны, как первый день в университете. Все вокруг для меня казалось враждебным. Я находилась в аудитории, где еще сидели двадцать четыре незнакомые мне девушки, а каждый другой человек в этом здании, проходя мимо, смотрел на тебя, улыбался и в шутку говорил своему другу: «Зеленая первокурсница». Радовало, что мои одногруппницы чувствовали себя так же.

Преподаватели показались мне интересными, контрастирующими с учителями в школе. Новый режим обучения оказался не таким сложным, как представлялось. Четыре раза высидеть полтора часа проще, чем семь раз по сорок пять минут.

Обратно в школу не хотелось, и я надеялась, что так будет и дальше.

Выбирая учебное заведение, я не слишком задумывалась о коллективе. Помимо моего педагогического здесь были и другие направления, а следовательно, и совершенно разные люди. И, неприученная в своем маленьком городке к такому разнообразию образов, я первое время сильно удивлялась разноцветным волосам, откровенным нарядам и прочему. Конечно, я не выделялась на общем фоне. Обычные светло-русые волосы, прямые, неподвластные укладке. Брови настолько светлые, что с четырнадцати я вооружилась карандашом. И круглое лицо. Мне казалось, слишком круглое.

Главной своей задачей в первый месяц учебы я ставила найти и наладить отношения с какой-нибудь одногруппницей, а может, даже несколькими, чтобы снимать квартиру, а не испытывать на прочность гостеприимство двоюродного брата бабушки. Моя бабушка при всей своей старой закалке была категорически против общежитий, потому что на собственном опыте знала, что там происходит всякое. На несколько человек это могла быть вполне подъемная сумма для бабушки, хотя и работать она мне строго запрещала. Я не спешила ее переубедить, что всякоеможет произойти и в съемной квартире, поэтому постепенно пыталась разузнать о планах своих сокурсниц на жилье. И я не думала, что вопрос с жильем может решиться так просто и быстро.

Я встретила ее.

Маша казалась моей полной противоположностью. Гиперактивная, взбалмошная, душа компании и любительница неудобных туфель. В первый учебный день кровь из ее мозоли разве что не разбрызгивалась на весь институт. Но Маша продолжала идти уверенно. Я бы не решилась с ней заговорить на самом деле, если бы не дурная привычка. Маша оказалась единственным знакомым лицом в курилке. В качестве взаимной поддержки мы и заговорили в первый раз. А после говорили на каждой перемене, на свободных минутах на парах. Мы не могли остановиться, я чувствовала себя комфортно и спокойно рядом с Машей, хоть мы и были из совершенно разных миров. Она лишь так же любила литературу, безудержно болтала — и в целом была приятной девчонкой. Мне казалось, что дружба именно такая — у меня ее до этого на самом-то деле и не было.

Маша жила недалеко от учебы уже полгода одна. Ее мама в какой-то по счету раз вышла замуж и, чтобы не тащить дочь к новому мужу в новый город, сняла ей отдельную квартиру, покрывала расходы и каждый раз радостно вздыхала, какая у нее самостоятельная дочь. Я сначала не понимала, а потом увидела, как Маша при очередном телефонном разговоре закатывает глаза. Мне было непонятно, ведь я никогда не жила одна, всегда была под внимательным взором бабушки. А тут — полная свобода. И так, стоило мне упомянуть о поиске жилья и соседей, Маша безапелляционно предложила жить у нее.

— Но твоя квартира, наверное, стоит дорого. И, честно говоря, на двоих я не потяну.

— Да брось ты! Моей матери плевать, буду я одна или нет. На еду только скидывайся и коммуналку. Мне хоть повеселее будет, — ее улыбка настолько меня обезоружила, что я не смогла отказаться.

Бабушка бы не разрешила жить так, поэтому я сказала, что установленная сумма включает в себя и аренду, и счета. И что квартира на окраине города, поэтому так дешево.

Вопреки моим ожиданиям, первой сложностью оказалось не жилье, а разнообразие дисциплин, в том числе мне не особо близких. Математика, например. Но с еще меньшим энтузиазмом я ждала физкультуру.

По состоянию здоровья, а я не знала, что у меня не так со здоровьем, но справка от врача имелась с каким-то неясным диагнозом, я никогда не занималась физкультурой ни в последних классах школы, ни собиралась в институте. Я знала — преподаватель мужчина. В голове представляла какого-нибудь дедушку, с которым все подобные вопросы можно будет решить безболезненно. Это все равно мало для меня значило, ведь заниматься я не могла по факту, а на лавочке физрук что есть, что его нет — разницы никакой.

Но когда одна моя одногруппница тихо присвистнула, а Маша ущипнула меня, я подняла глаза и увидела — молодой, слишком молодой. Он вальяжной походкой вошел в зал и оглядел нас так, будто делает нам одолжение, находясь на своем месте. Выглядел он как среднестатистический физрук: спортивный костюм, который уж слишком сильно обтягивал его тело, и белые кроссовки. Он даже не удосужился завязать шнурки. Я смотрела на него достаточно скептически, хотя все девочки на него уже вовсю глазели и хихикали. Даже Маша сказала, что всегда мечтала, чтобы у нее вел молодой физрук. Лицо у него было приятное, я бы даже сказала, что смазливое. Он сказал, чтобы мы построились.

— Здравствуйте, девушки! — У него была очень широкая улыбка. Он просто весь сиял. — Меня зовут Михаил Александрович. Я буду вести у вас физическую культуру. Давайте мы с вами сейчас познакомимся.

Он начал называть девочек по списку. Все по очереди выходили из строя. Когда Михаил Александрович дошел до меня, я тоже вышла из строя. Мы встретились с ним глазами. Я увидела его добрые глаза. Мы дольше необходимого смотрели друг на друга. Я решила одуматься и встать обратно, но заметила, что преподаватель осмотрел меня с головы до ног. По телу прошлись мурашки, потому что в итоге он как-то странно, еле заметно хмыкнул.

Первое занятие было лекционным, что позволило мне понять — не слишком он и приятный. Строил из себя серьезного, хотя внешне был похож на третьекурсника, не больше; наиграно повышал голос, несколько раз проговорил какие-то дисциплины по внешнему виду и поведению, будто мы и с первого раза не поняли. И еще два раза повторил, что зовут его Михаил Александрович.

После пары Маша сначала восхищалась нашим физруком, как и все остальные, а потом рассказала мне о похожем на него учителе английского из ее школы, только тот был чуть зашуганный. Мне было абсолютно все равно на него, ведь моя судьба по его предмету — рефераты и редкие встречи, не более.

Глава 1

— Настенька, — всего несколько месяцев совместной жизни с Машей, и я уже ненавидела эту ее интонацию по утрам, — а давай ко второй паре поедем?

— Маш, мы не можем второй день подряд ездить ко второй паре, нас отчислят прям с первого курса за прогулы.

— Ой, да кто нас отчислит? Вон Дима уже неделю на учебу не ходит, а мы так не делаем.

— Маш, твой Дима редчайший оболтус, нам до него ещё расти и расти. — Я отнялась от подушки, привстала и посмотрела на подругу. — Ты уже проснулась, значит, идём на пары.

Маша сделала обиженный вид и вышла из моей комнаты. Прошли уже пять месяцев учёбы и новогодние каникулы. Конец января. Мы с Машей стали близкими подругами и спустя месяц, как я и планировала, стала жить с ней. Нам нравилось жить вместе, мы болтали и дурачились, иногда приглашали знакомых ребят в гости. Например, парня Маши с четвёртого курса, который жил в соседнем доме. Вообще-то он идиот, но с ним и его друзьями проводить время было интересно. Они же впервые и впоследствии вынуждали нас прогуливать. А Машу лишний раз можно было не убеждать.

За месяц житья с Машей я привыкла не только к её парню, который бывал у нас довольно часто, но и к тому, что Маша представляла из себя пятилетнего ребёнка во взрослом обличии — капризная, неусидчивая, периодически безответственная. Но мы и вправду стали очень близки, поэтому я не могла представить свою жизнь без неё. Нам всегда было весело. Если и прогуливали, то чаще вдвоём, болели (ну тут уж не наша вина) тоже вдвоём, смеялись и смотрели сериалы. В общем, спокойная жизнь двух первокурсниц.

Тем утром мы все-таки пошли на учебу, но Маша ныла всю дорогу о том, что хочет спать и замёрзла. К этому я уже привыкла. Благо, в этот день было три пары, последней — физкультура. И я заставила свою подругу на неё пойти, потому что появлялись мы на ней крайне редко. То по моей, то по ее инициативе.

— Ты взяла форму на физкультуру? — Спросила я у Маши, которая в этот момент строчила своему парню сообщение с пожеланием доброго утра и наставлением надеть шапку, ведь на улице очень холодно. Сама-то свою блондинистую голову морозила, никогда не носила шапку. Маша похлопала глазами.

— Черт! Забыла! — Мы были почти на месте, и возвращаться — плохая идея. — Не думаю, что он сильно обидится, если я снова не пойду на его пару.

— Маш, так нельзя! — Она лишь закатила глаза. И ведь ее винить за это даже нельзя, училась-то она хорошо, местами даже лучше меня, а я грызла каждый предмет зубами.

— Ой, у нас еще послезавтра у него пара, вот на нее схожу, а сегодня уеду домой.

— Я останусь на пару, с тебя обед.

За месяцы учебы физрук оставался именно тем преподавателем, с которым не было какого-то контакта. Кроме «здравствуйте», «вот реферат» и «до свидания», мы не вели бесед, как с другими преподавателями. Наши девчонки продолжали обсуждать его, как только выпадала возможность, я же спокойно сидела в комнате, отведенной для освобожденных, и писала рефераты, которые он даже не читал никогда.

Михаил Александрович любил подшучивать над девочками в те моменты, когда это пытались сделать они, и у него это выходило лучше. Любой, даже шуточный, флирт он игнорировал, что, как молодого преподавателя, его хорошо характеризовало.

— Здравствуйте, — сказала я, заходя в помещение для освобожденных, смежное с его тренерской каморкой. Михаил Александрович кивнул мне в ответ. Одет он был как обычно — черный спортивный костюм. «Ему будто нравится демонстрировать свои накачанные руки», — думала я каждый раз. Костюмов у него было два: черный и темно-голубой. Он постоянно их менял.

После построения я уточнила тему реферата и ушла писать его. Я положила работу Михаилу Александровичу на стол и села слушать музыку, делая параллельно домашнее задание по другим предметам. Я была благодарна нашему физруку, что реферат для него — две тетрадные страницы и не более. Спустя час пары физрук зашел в каморку и выходить из нее не собирался. Видимо, остаток пары был совмещен с другой группой и проводил его другой преподаватель. Я продолжала заниматься своими делами, пока Михаил Александрович не подошел к моему столу и не сел напротив. Я удивилась и вынула наушники из ушей.

— Насть, где Маша? — Я посмотрела на него удивленными глазами. Не хватало мне только придумывать для подруги отмазки.

— Дома, ей нехорошо, поэтому ее сегодня не было, — стандартное оправдание. Михаил Александрович хмыкнул и как-то хитро улыбнулся. Пока он что-то обдумывал, я заметила, что вырез моего свитера опустился ниже, чем необходимо, и был виден бюстгальтер. Черт! Я в миг покраснела и поправила свитер, пока физрук изучал поверхность стола.

— Знаешь, я даже не помню, как она выглядит, — если это шутка, то я была готова рассмеяться, чтобы он ушел. Не думала, что мне будет так некомфортно сидеть рядом с ним, низ живота свело, начало подташнивать.

— Она была на прошлой неделе, — пыталась я защитить честь подруги.

— У меня плохая память на лица, — вот, снова улыбнулся. Я опустила взгляд.

Мое лицо горело, ладони вспотели, сердце бешено колотилось. Будто это меня сейчас будут упрекать в прогулах, а не Машу. В ответ на его фразу я лишь кивнула.

— Ты написала ужасный реферат, — теперь на его лице не было улыбки. Я подняла голову, Михаил Александрович выглядел серьезно.

— Как это? — Я была в недоумении.

— Ты переписала пару фактов из интернета, не пытаясь их даже как-то переварить. С такими работами зачет ты не получишь, — с этими словами он встал и был готов идти обратно в каморку, но остановился, — дома перепишешь, послезавтра принесешь.

— Но вы же их не читаете! — Я уже начинала негодовать. «Пара фактов из интернета? Неужели он хочет видеть диссертацию по физкультуре на "две странички"?»

— Ошибаешься, — физрук зашел обратно к себе и больше оттуда не выходил. Сначала я пыталась понять, что он сказал, а после начала злиться.

«То есть первый семестр ему было по барабану на то, что я пишу, а теперь решил их почитать, и они ему не понравились? И какова вероятность того, что он видел мой лифчик? А что из этого тебя беспокоит больше, Настя?»

После пары я ушла, даже не сказав ему «до свидания». Мне было непонятно, по какой причине ему вдруг захотелось до меня докопаться. Кроме меня освобождение имели еще несколько девочек, которые писали рефераты откровенно «на отвали», либо вообще не писали. Одна наша одногруппница в одной своей работе в конце карандашом написала: «Отвалите уже со своими рефератами». Так ей он и слова не сказал.

Я была уверена, как только Маша услышит мою тираду, скажет, что во мне бесился синдром отличницы. Да, я им была больна, но в данной ситуации считала, что это просто несправедливо.

По дороге домой я стала анализировать свое поведение, когда Михаил Александрович сел рядом. Я понимала, что у меня мало опыта личного общения с мужчинами, но почему мой организм так отреагировал, будто мне страшно. Я его не боялась, он выглядел, как обычный подросток. Тогда почему? Да, улыбка у него красивая, тут не поспорить, сам он привлекательный, но это же не причина. Или причина?

Дома меня ждал обед и подруга, которая налетела на меня, как ураган, с вопросами о физкультуре. Я коротко рассказала ей, что Михаил Александрович очень ею интересовался, до еды я решила умолчать о своих проблемах с физруком.

— Вкусно? — спросила Маша, когда я доедала свою порцию. Эта чертовка очень вкусно готовила и обожала, когда ее в этом хвалят.

— Как обычно, — я улыбнулась и поставила тарелку в раковину.

Потом мы разошлись делать домашнее задание. Точнее, я его делала, а Маша что-то активно обсуждала с Димой по телефону в соседней комнате. Я была готова поспорить, что через полчаса она придет ко мне списывать задания. Из головы все никак не вылетал образ физрука. Я уже начала ругать себя за мысли о нем. Моя идея поговорить с Машей об этом улетучилась, ведь смысла я не видела. А себе в наказ поставила: если такое повторится, вести себя более уверенно.

Глава 2

Он сидел прямо напротив меня и смотрел в глаза. Земля медленно уходила из-под ног. Под его взглядом мое сердце останавливалось. Мне пришлось сложить руки на груди, потому что от его глаз я чувствовала себя совершенно обнаженной.

Я не понимала, почему снова сижу перед ним и не могу ни пошевелиться, ни сказать что-либо. От его улыбки мне пришлось вжаться в стул. Неожиданно он протянул к моему лицу свою руку. Его ладонь почти невесомо погладила кожу. В тот момент я точно потеряла рассудок, но в полной мере прочувствовала, что ладони у него максимально горячие. Он наклонился над столом так, что наши лица разделяли миллиметры. Дрожьпо моему телу пробежала быстрой волной. А глаза у него цвета…

— Что, Настюш? — он своим пальцем очертил линию моих губ. — Пойдем зачеты сдавать?

— Какие зачеты? — на выдохе, тихо-тихо, выдала ему я, совершенно не понимая, к чему тут зачеты.

— Да, Насть, какие зачеты, елки-палки?! — эта фраза меня взбудоражила, я вскочила с кровати и поняла: это был сон.

Сон с физруком.

Маша стояла надо мной, даже в темноте комнаты выглядела она почему-то не очень хорошо.

— Ты совсем помешалась на учебе, что она тебе уже снится? — она села на мой диван. Я посмотрела на время — семь утра. «Как она умудряется просыпаться раньше меня?»

— Ты пришла меня разбудить? — я начала мысленно расписывать свой ближайший час на сборы, думая, что надеть. Маша опустила голову.

— Я пришла сказать, что не пойду сегодня, мне не очень хорошо, — она демонстративно положила руку на лоб. — Я не придуриваюсь.

Я дотронулась до нее и почувствовала, что Маша горит.

— Иди и ложись, скажу старосте, что ты приболела. — Маша благодарно кивнула. — Опять на физкультуру не пойдешь, — я засмеялась, но потом в голове всплыли картинки из сна.

— Он не сильно-то и переживать будет, — с этими словами она уже собиралась выйти из комнаты.

— Может, тебе купить чего после учебы? — но подруга лишь покачала головой и скрылась за дверью комнаты.

Сама я выглядела не лучшим образом: волосы были немного грязными, поэтому я собрала их в хвост, спортивные свободные штаны и футболка. Я жаловалась, что у меня не было парня, а потом сама же даже не пыталась выглядеть привлекательно. И при всем желании, стоило мне увидеть Диму, парня Маши, лучше уж быть одной.

Ужасно хотелось спать. Такие сны совершенно выбивают из колеи. Я старалась не думать, чтобы не закопаться в лишних мыслях. Необоснованно было так много думать о преподавателе. Он всего-то со мной поговорил, как разговаривал с доброй частью студентов.

Я уснула в трамвае, чуть не проехала свою остановку. День начинался отвратительно. Шум учебного заведения давил на голову. Я поспешила сесть на своё излюбленное место, достала листы и ручки, чтобы как можно быстрее расправиться с заданием. Пока не началась пара, я еще раз перечитала реферат, переделанный дома. Я написала больше информации, чем в первый раз, поэтому вышло не на две страницы, а на пять с половиной. Зато тема раскрыта подробнее. Даже смешно, что я так парилась из-за физкультуры, но иметь по такому глупому предмету плохие оценки не хотелось.

Я снова была одна в комнате для освобожденных, что мне не нравилось. Перед глазами замелькали картинки из сна. Я поняла, что действия происходили именно на том месте, где я сидела в данный момент.

Как только дверь тренерской открылась, мое сердце быстро забилось в груди, а дыхание участилось. Михаил Александрович был в том же спортивном костюме, что и на прошлой паре, вид у него был заспанный. Он сонными глазами посмотрел на меня и молча кивнул в знак приветствия. Я не успела поздороваться, ведь он ушел в сторону зала. Мне нужно было идти туда же, чтобы пройти построение.

Спустя пару минут я поняла, что физрук был не в лучшем расположении духа. Он прочитал гневную лекцию на тему прогулов нашей группы, когда его предмет первой парой, после начал перекличку и ни разу во время нее не улыбнулся, хотя обычно вступал в какие-то шуточные полемики почти с каждой девочкой и улыбался. Я не поняла, как начала рассматривать его с головы до ног, подмечая спортивное тело, ровную спину и, в особенности, его руки. Он ловко придерживал журнал одной рукой, а второй делал заметки в нем. Вроде ничего особенного, но я застыла и не сразу поняла, что он назвал мою фамилию.

— А? — Я оторвалась от его рук и посмотрела прямо в глаза. — Да, я здесь.

Было необязательно ему отвечать, ведь он и так видел меня, но в тот момент, когда я отозвалась, Михаил Александрович посмотрел на меня, слегка нахмурился, а после продолжил перекличку.

Видимо, из его головы вылетело дать мне тему реферата, а уточнить я не решилась, поэтому молча прошла в комнату и села за стол. Дышать было тяжело, я поворачивалась на каждый шорох, ожидая, что он зайдет. Своего поведения мне было не понять. Бояться не боялась, но тогда откуда такая реакция.

«Интересно, он просто не выспался или случилось что-то?»

Спустя полпары Михаил Александрович собирался зайти в каморку, но обернулся и увидел меня. Я сидела в телефоне и в тот момент спрашивала, как Маша себя чувствует, поэтому не сразу услышала, как он зовет меня.

— А ты, когда сонная, всегда плохо слышишь? — Голос у него был очень недовольный. Он подошел к моему столу, будто во сне. Я вжалась в стул.

— Нет, я просто… — но договорить Михаил Александрович мне не дал.

— Я тему реферата не дал, — надо же, вспомнил, — все равно уже написать не успеешь. Хоть бы спросила!

Я еще и виноватой осталась. Почему-то от его тона захотелось заплакать. Со мной редко кто так разговаривал, преподаватели всегда относились ко мне хорошо, потому что я старалась быть хорошей. Я просто опустила взгляд, чтобы он не видел, как мои глаза начинают блестеть.

— Ты принесла тот реферат со вторника? — Я сначала не хотела отвечать, но все же кивнула и, не поднимая глаз, встала и протянула ему листы.

Он начал рассматривать мою работу настолько внимательно, будто его в спортзале не ждет группа. Михаил Александрович перебирал листы, которые я вырвала из своей тетради. Все это время я смотрела только на его руки, не решаясь посмотреть выше.

— Ты из крайности в крайность любишь бросаться? — Я вздрогнула, когда физрук заговорил. — Я устанавливал рамки объема, а ты выписала гору информации и превысила их. Вас не учат сжимать информацию, не лишая ее смысла?

И это меня отчитывал преподаватель по физкультуре? Желание лить слезы пропало, возникло желание засунуть ему этот реферат как можно глубже.

— Сами попробуйте, — сказала я не слишком громко, но Михаил Александрович услышал и подошел вплотную к моему столу. Дышать стало невозможно, ладони похолодели.

— Вот огрызаться, Настя, не надо! — Он не кричал, не говорил спокойно, но интонация была угрожающая.

Михаил Александрович казался сейчас большим и грозным, хотя внешне ничего не могло даже выдать в нем способность на негативные эмоции. Всегда светлый, с улыбкой, а в тот момент просто стал монстром. Решимость поругаться пропала, слезы снова подступили к глазам. Через секунду, не получив моего ответа, он немного отошел. Я надеялась, что на этом все закончится, но нет.

— Ах, совсем забыл! Я тут перебирал справки всех освобожденных, чтобы подать табель в учебную часть, и заметил, что у твоей справки истек срок действия. Поэтому, пока не принесешь новую, будешь заниматься со всеми в зале.

Я не сразу поняла, что он сказал, а когда поняла, то запуталась еще больше. Я в сентябре приносила справку, которая рассчитана на год, я точно помнила.

— У меня справка была на год, — мой голос оказался хриплым, чтобы не смотреть на преподавателя, я начала изучать стенд со спортивными наградами. — Я точно помню. Вы что-то путаете.

— Я не дурак, чтобы путать!

— Покажите, — уверенно произнесла я. Михаил Александрович усмехнулся.

— Я отнес ее в учебную часть. Прости, что не сделал копию, — последнюю фразу он сказал с издевкой.

Физрук оперся одной рукой на стену. Я же сложила руки на груди, готовая защищать свою правоту.

— Мне нельзя заниматься, — тихо произнесла я, потому что, скажи я чуть громче, точно бы расплакалась.

— Ты сама-то свой диагноз знаешь? — Опять издевался. Мне нужно было знать, почему не могла заниматься, но я была не способна запомнить слова, написанные на справке, как не пыталась. Ответить я не смогла, от напряжения мои плечи стали дрожать. — Значит так, — я молилась на то, чтобы он все быстрее сказал и ушел, этот разговор длился вечность. — Принесешь справку, до тех пор будешь заниматься, так как без документов я не могу ставить освобождение. Явка без формы — оценку знаешь.

И он ушел. Я делала глубокие вдохи и выдохи, только бы не разрыдаться. Хотелось домой, уткнуться в подушку. Впереди было еще три пары, а настроение испорчено на неделю вперед. Я стала понимать, что начинаю ненавидеть физрука. Раньше он меня не замечал, а теперь стал накидываться. Понимая, что мне придется как-то решить этот вопрос, я решила написать бабушке и узнать подробнее о том, где и как я могла бы получить новую справку, не приезжая в родной город.