Пепельная клятва
- -
- 100%
- +
Тимур.
Старик, пытаясь перевязать поводья своего конька, не удержал мокрое животное на скользком глиняном откосе. Серая лошадь оступилась, с шумом забила копытами по камням, сдирая кору с молодой осины.
Внизу, на поляне пикета, всё замерло.
Офицер Галл вскинул голову. Его взгляд, цепкий и мгновенный, вперился точно в гребень насыпи, где за можжевельником лежали Лия и Артур.
— Тревога, — спокойно, без крика произнёс офицер. — Второй сектор. Подавляющие цепи на изготовку. Брать живыми. Сопровождение — в расход.
Солдаты среагировали мгновенно.
Никакой суеты. Четверо стрелков с тяжёлыми арбалетами, на которых тускло поблёскивали широкие обсидиановые наконечники болтов, рассыпались полукругом, охватывая склон в клещи. Ещё двое выхватили короткие палаши и побежали по пологой канаве справа, отрезая путь к отступлению.
— Назад к лошадям! — скомандовал Артур, вскакивая на ноги и выдёргивая из ножен на бедре широкий тесак с матовым клинком. — Быстро!
Они скатились по склону оврага.
Тимур стоял у деревьев, вжавшись спиной в ствол лиственницы. Его лицо было белым как мел, губы беззвучно шевелились, а пальцы с судорожной, безумной скоростью гоняли бусины чёток.
— Они идут сюда... — шептал старик. — Мастер Ворон, мы погибли. У них обсидиановые цепи... Они запрут нас в клетку...
— Заткнись и садись в седло! — рявкнул Артур. Он схватил старика за шиворот плаща, буквально швырнув его к серому коньку. — Если ты не перестанешь трястись, я оставлю тебя здесь в качестве приманки!
Лия подбежала к своей кобыле, торопливо разматывая повод. Руки не слушались; онемевшие пальцы скользили по мокрой коже узла. Снизу, со стороны поляны, уже доносился тяжёлый топот подкованных сапог по камням и хруст ломаемых веток.
— Дорога назад перекрыта, — Артур бросил быстрый взгляд на просвет между деревьями. Его тактический расчёт занял меньше секунды. — Двое заходят по канаве нам в тыл. Если мы полезем вверх по тропе, стрелки снимут лошадей со ста шагов. Болты прошивают круп навылет.
— Мы можем пробиться через ручей? — спросила Лия, зубами затягивая пряжку на подпруге.
— Там топь. Лошади увязнут по брюхо. Мы в капкане.
Артур выпрямился. Его рука медленно опустилась к правому боку, пальцы легли на рукоять клинка. Лия увидела, как изменилась его стойка: плечи опустились, дыхание стало редким, экономным. Он готовился принять бой — безнадёжный, самоубийственный бой наёмника против регулярного взвода спецуправления. Но в его глазах не было отчаяния. Там был холодный, страшный расчёт человека, который решает, какую цену назначить за свою смерть.
И в этот момент Лия поняла.
Если они останутся здесь, Артур погибнет. Его убьют первым, потому что в приказе Галла прозвучало предельно ясно: «Сопровождение — в расход». А её свяжут, наденут глухой железный мешок и увезут в крытом фургоне в цитадель Ордена. И никто никогда не узнает правды о Сером Яре. Сердечник сгниёт в земле, а её огонь используют так, как сочтёт нужным человек с подписью Дарнелла.
Она сделала шаг к Артуру.
— Стой, — сказала она.
— В седло, Лия, — сквозь зубы бросил он, не поворачивая головы. — Я задержу их на узком карнизе. У тебя будет три минуты, чтобы уйти к каньону.
— Ты не удержишь четверых с арбалетами, Ворон. Ты ляжешь на первой секунде.
Она рванула пряжку своего лекарского подсумка.
Пальцы нырнули под мокрую ветошь, нащупав ледяную, маслянистую гладь камня. Превозмогая резкую боль в обожжённых связках, Лия вытащила тяжёлый обсидиановый цилиндр наружу и протянула его Артуру на открытых ладонях.
— Посмотри на это.
Артур машинально скосил глаза вниз — и замер.
Его взгляд прикипел к чёрному цилиндру. Дождь бил по скошенным граням минерала, но вода не задерживалась на камне, скатываясь мелкими, круглыми ртутными каплями. В торце металлического пояска отчётливо темнели выбитые штихелем литеры и треугольный знак колокола.
— Где ты это взяла? — его голос вдруг потерял всякую интонацию, став тихим и неестественно сухим.
— В эпицентре Серого Яра, — Лия сделала полшага ближе, глядя ему прямо в зрачки. — В фундаменте моей лечебни. Под плитой, на которой я стояла, когда начался выброс.
Артур протянул руку в перчатке, коснулся пальцами металлической оправы, провёл по гравировке. Его пальцы безошибочно нащупали крошечный скол у зажимного винта:
— Серия «К-четыре». Направляющий резонатор третьей модификации. Полевой образец...
Он поднял глаза на Лию. В них больше не было холодного безразличия наёмника. Там горело глубокое, ошеломляющее понимание.
— Серый Яр не был случайным пожаром, — произнесла Лия, чеканя каждое слово. — Они не тушили его. Они его зажгли. Этим камнем. Они навели импульс на мои каналы, чтобы посмотреть, сколько огня выдержит грунт.
Она сжала пальцы на обсидиане:
— Ты служил им, Ворон. Ты знаешь их маркировку. Ты знаешь, кто подписал этот чертёж. Если ты сейчас бросишь меня или попытаешься сдаться — они убьют тебя так же, как убили старика возницу у костра. Потому что свидетели таких испытаний не живут. Выбирай: либо мы уходим вместе, либо ты умираешь за чужую тайну прямо здесь.
Шорох шагов на тропе стал угрожающе близким.
Из-за можжевеловых кустов в двадцати шагах показались серые суконные плащи.
— Вон они! — крикнул первый стрелок, вскидывая арбалет к плечу. — Держать дистанцию! Цель живой, стрелять по ногам сопровождающего!
Артур не ответил Лие словами.
Его рука метнулась к поясу. Одним движением он сорвал с портупеи тяжёлую латунную гранату полевого дымового заслона — армейский образец, запрещённый к продаже частным лицам. Зубами выдернув предохранительную чеку, он с силой швырнул снаряд не в стрелков, а под ноги их лошадям, прямо в грязь лощины.
Сухой, оглушительный хлопок разорвал сырой воздух.
Мгновенно из расколотого корпуса гранаты вырвался чудовищный сноп густого, жирного серого дыма, пахнущего селитрой и пережжённым сахаром. Дым не рассеивался под дождём; тяжёлый химический туман в считанные секунды затопил всё пространство оврага плотной, непроницаемой завесой, скрывая деревья, людей и склон.
— Стреляй по звуку! — заорал офицер Галл где-то в тумане.
Щёлкнули тетивы арбалетов. Два тяжёлых болта с визгом пропороли воздух над головой Лии, с глухим стуком вонзившись в ствол лиственницы за её спиной.
— В седло! — скомандовал Артур. Его ладонь железной хваткой перехватила её за талию, буквально забросив на спину кобылы. — Держись за гриву! Не отпускай повод!
Лия вцепилась зубами в нижнюю губу, чувствуя, как от резкого толчка в обожжённых каналах плеснуло огненной гарью. В глазах потемнело, но она удержалась.
Артур уже был на коне. Выхватив из седельного чехла короткий кавалерийский карабин, он выстрелил вслепую сквозь завесу дыма — не по людям, а в сторону скального навеса, где над тропой нависала рыхлая песчаная осыпь.
Грохот выстрела слился с треском рухнувшей породы.
Тонны мокрого щебня, песка и вывороченных с корнем кустов можжевельника с гулом обрушились на узкую тропу позади них, перегораживая проход полутораметровым завалом. Крики солдат Ордена потонули в шуме камнепада.
— Тимур, за мной! — крикнул Артур, вонзая шпоры в бока мерина. — Лия, держись в колее!
Их лошади рванули вперёд, проламывая мокрый кустарник, уходя по узкому, едва заметному звериному лазу вглубь каменистого ущелья.
Они скакали без остановки почти два часа, пока окончательно не стемнело.
Тропа превратилась в узкий скальный карниз над ревущей внизу бездной. Каньон Чёрной воды встретил их глухим, вибрирующим гулом невидимой в темноте реки и ледяным ветром, дующим со стороны северных ледников. Дождь здесь прекратился, сменившись колючим, сухим морозом.
Артур осадил коня под защитой нависающего базальтового козырька.
Лошади тяжело хрипели, бока их вздымались, от мокрых спин валил густой пар. Тимур едва держался в седле, вцепившись обеими руками в луку, его зубы выбивали частую, мелкую дробь.
Лия соскользнула на камни. Ноги дрожали так сильно, что ей пришлось опереться плечом о холодную, шершавую стену ущелья. Дыхание вырывалось из груди рваными, свистящими толчками. Руки горели: от напряжения и холода каналы внутри предплечий вздулись твёрдыми тяжами. Но лекарский подсумок был цел. Цилиндр лежал внутри.
Артур спешился последним.
Он не стал рассёдлывать лошадей — лишь ослабил подпруги, экономя время на случай новой погони. Затем подошёл к Лие.
В темноте под скалой его лицо казалось высеченным из того же тёмного базальта. Высокий, широкоплечий силуэт заслонял слабый свет нарождающейся луны.
— Ты знала, что я служил в спецуправлении, — не спросил, а констатировал он.
— Я догадалась, — ответила Лия, поднимая голову. Горло саднило от пересохшей слюны, но взгляд оставался прямым. — На станции ты узнал маркировку приказа раньше, чем прочёл текст. А на пикете ты знал имя десятника. Обычные наёмники не помнят в лицо палачей Ордена.
Артур помолчал. Где-то далеко внизу с грохотом перекатывались речные валуны.
— Я не просто служил там, Лия. Я руководил отделом полевой инструментальной разведки. Три года. До того, как подал в отставку и ушёл на вольные хлеба.
Он опустил руку в карман куртки, достал плотный пергаментный конверт, брошенный смотрителем на «Глухом посте», и протянул его ей.
Лия взяла бумагу озябшими пальцами. Развернула при тусклом свете луны.
Ориентировка на её имя. Приказ доставить живой. И внизу — размашистая, хищная подпись Эдгара Дарнелла.
— Зачем я ему живой? — тихо спросила она.
— Я не знаю, — глухо ответил Артур. — Клянусь, Лия, я не знаю всей схемы. Но этот цилиндр... Он называется резонатором связи. Такие ставят на центральных станциях для согласования частот. Если его вмонтировали в твой фундамент — значит, твой спектр огня уникален. Они не просто хотели сжечь слободу. Они калибровали прибор по твоей крови.
Он замолчал, вглядываясь в темноту каньона.
В этот момент из глубины ущелья, со стороны покинутого ими тракта, долетел протяжный, вибрирующий звук.
Это был не рожок патрульных.
Звук исходил из медных ретрансляционных труб старой сигнальной сети, протянутой по вершинам хребта. Три коротких металлических гудка, пауза, и следом — длинный, заунывный вой, разносящийся эхом по всем ущельям на двадцать миль вокруг.
Служебный сигнал чрезвычайного положения.
А следом за гудком сквозь скальный провал донеслись слова, усиленные резонансными пластинами сигнальной башни. Голос дежурного глашатая звучал механически, холодно, разносясь над ночными горами:
«Вниманию всех гарнизонов, дозорных постов и застав северного сектора. Особое предписание спецуправления Ордена Тишины. Бывший мастер-инженер третьего ранга Артур Ворон объявлен государственным изменником и пособником беглого мага первой категории. Приказ о задержании: живым или мёртвым. Сопротивление карается немедленной ликвидацией на месте».
Эхо повторило имя трижды: «Ворон... Ворон... Ворон...»
Тимур в углу под скалой тихо застонал, уронив голову на сложенные руки.
Лия медленно перевела взгляд на мужчину, стоявшего перед ней.
Артур не вздрогнул. Он стоял неподвижно, глядя туда, где на дальнем гребне вспыхивали цепочки сторожевых огней. Его старый мир — мир оплачиваемых контрактов, казённых подорожных грамот и безопасной нейтральности — только что сгорел под этим сигнальным гулом.
Он нарушил инструкции. Он выбрал её доказательство вместо приказа своего бывшего начальника.
— Теперь мы оба вне закона, мастер Ворон, — негромко произнесла Лия.
Артур медленно повернулся к ней. В полумраке его глаза блеснули сухим, опасным огнём:
— Нет, травница. Всё гораздо хуже. Теперь за нами идёт не обычный дозор. Теперь за нами идёт вся армия, которую я сам учил убивать.
Глава 4
Артур
Рассвет в каньоне Чёрной воды не принёс тепла.
Свет падал в базальтовую расщелину медленно, процеживаясь сквозь серую дымку тумана, поднимавшегося от невидимого речного переката. На глубине двухсот футов под скальным навесом тяжело ворочалась вода: глухой, низкий гул разбивающихся о пороги валунов вибрировал в подошвах сапог, отдаваясь в костях ровным свинцовым зудом. Гранитные стены ущелья стояли отвесно, обрываясь в пенную стремнину; единственный путь вперёд — полуразрушенный карниз старой вьючной тропы шириной едва ли в три локтя, зажатый между мокрой скалой и обрывом.
Артур стоял на внешнем выступе карниза, держа в руках разобранный затвор карабина.
Металл холодил пальцы сквозь тонкую замшу перчаток без пальцев. С капсюльной полки пахло сухим нагаром вчерашнего выстрела. Артур методично, точными движениями протёр зеркало затвора промасленной ветошью, загнал пружину в направляющую трубку и с сухим, отчётливым щелчком зафиксировал запорный ригель. Звук утонул в речном гуле.
Три патрона в патронташе. Десять в седельном чехле. Две дымовые шашки, один рабочий клин для расчистки завалов и девять дней пути до побережья, если лошади не сломают ноги на базальтовой осыпи.
Позади, под козырьком нависшей скалы, тлел крошечный, почти бездымный костерок из сухого плавника.
Лошади стояли в глубине ниши, привязанные к вбитым в трещины железным костылям. Гнедой мерин Артура дремал, опустив морду к торбе с остатками овса, настороженно поводя левым ухом на каждый порыв верхового ветра. Серая кобыла Лии стояла рядом, её бока ещё мелко вздрагивали от ночной скачки.
Тимур Эльдар сидел на плоском камне у костра.
Старик кутался в дорожный плащ, подтянув колени к подбородку. Сырость ущелья осела на его окладистой бороде колючей изморозью, веки набрякли, под глазами залегли серые тени стариковской бессонницы. Но руки его не отдыхали. Левая кисть, скрытая широким шерстяным рукавом, продолжала своё монотонное, механическое движение.
Щёлк. Пауза в два удара сердца. Щёлк.
Артур сузил глаза, наблюдая за наставником из тени скального выступа.
Двадцать лет службы на контрольных линиях приучили его замечать не лица, а повторяющиеся циклы. Человек в стрессе либо суетится, либо замирает. Тимур не делал ни того, ни другого. Его пальцы перебирали обсидиановые бусины с мерной точностью заводного спуска. Когда они вчера свернули в слепой рукав оврага — старик дважды коснулся замыкающего креста на шнуре. Когда поднялись на карниз — трижды.
«Слишком ровный ритм для перепуганного монаха», — зафиксировал Артур.
Он опустил карабин на ремне за спину и перевёл взгляд на противоположную сторону площадки.
Лия не спала.
Она сидела на походном одеяле, привалившись спиной к шершавому базальту, и промывала правое предплечье. Рядом стояла плоская жестяная кружка с тёплой водой, пахнущей горькой корой ивы. Рукав её холщовой сорочки был закатан до плеча, обнажая тонкую, бледную руку.
Артур отметил геометрию повреждения.
От основания шеи вниз по ключице, огибая дельтовидную мышцу и спускаясь по внутренней стороне локтевого сгиба, тянулась багровая, воспалённая борозда. Огненный канал не лопнул — Лия успела сбросить давление до разрыва фасции, — но ткани вокруг были туго натянуты, с характерным глянцевым блеском глубокого ожога проводящей системы. Девчонка действовала без суеты: зажав зубами льняной бинт, она левой рукой, почти потерявшей чувствительность в трёх пальцах, накладывала тугую спиральную повязку от запястья к локтю.
Её губы побелели от боли, дыхание вырывалось сквозь зубы мелкой, прерывистой струйкой, но она не стонала. Ни единой слезинки. Сухая, сосредоточенная работа полевого медика над собственным телом.
Лекарский подсумок стоял между её коленями. Клапан был застёгнут, сыромятный ремень дважды обмотан вокруг бедра. Обсидиановый сердечник с маркировкой спецуправления лежал внутри — холодный центр тяжести, изменивший их маршрут и перечеркнувший его собственную жизнь.
Артур подошёл ближе. Подошвы его подкованных сапог хрустнули по каменной крошке.
Лия не вздрогнула. Она лишь завязала узел зубами, опустила руку на колено и подняла на него взгляд. В её тёмных зрачках не было утренней мути — только настороженная, готовая к защите ясность.
— Канал воспалён на шесть дюймов, — произнёс Артур, останавливаясь в трёх шагах. Он намеренно оставил между ними эту дистанцию. — Если пойдёт нагноение, через сорок восемь часов у тебя начнётся сепсис.
— Я промыла отваром коры и присыпала жжёными квасцами, — её голос был хриплым после ночи на ледяном ветру, но ровным. — Завтра спадёт отёк. Рука держит повод. Это всё, что требуется для дороги.
— Для дороги по тракту — возможно. Для подъёма по Чёрной воде — нет.
Артур бросил на камни между ними пару кожаных перчаток с усиленными ладонями:
— Надень, когда высохнет повязка. Камни здесь режут кожу быстрее бритвы.
Лия посмотрела на перчатки, затем снова на него:
— Зачем?
— Затем, что я не собираюсь вытаскивать тебя со скалы за волосы, если сорвутся онемевшие пальцы.
— Мастер Ворон, — подал голос Тимур от костра. Старик медленно поднялся на ноги, поправляя подол плаща. Его лицо снова приняло привычное выражение снисходительной, патерналистской заботы. — Мы благодарны вам за спасение на развилке. Ваша доблесть спасла нам жизни. Но теперь, когда погоня осталась позади завала, нам следует вернуться к разумному плану.
Артур медленно повернулся к старику:
— К какому именно?
— Каньон ведёт в тупик, мастер. Эти горы непроходимы для вьючных лошадей в весеннюю распутицу. К северу отсюда, всего в двух переходах по нижним долинам, лежит закрытый монастырь Святого Затишья. Древняя обитель, обладающая правами неприкосновенности. Там есть кельи, в которых Лия сможет восстановить душевный покой под присмотром братьев, знающих природу её недуга.
— В монастыре, — повторил Артур, и в его голосе проступил сухой, металлический сарказм. — Под защитой братьев, которые первыми же прикуют её к обсидиановой плите и отправят депешу в ближайшую комендатуру.
— Вы судите по законам наёмников, Ворон, — мягко укорил Тимур, делая шаг вперёд. Пальцы в рукаве щёлкнули бусиной. — В обители действуют законы милосердия. Орден не имеет права переступать порог внутренних покоев без санкции архиепископа. Лия больна. Её дар опасен для неё самой и для окружающих. Вчерашний день доказал это со всей беспощадностью. Ей нужно исцеление, а не продолжение безумной скачки по обрывам.
— Мой дар не сжигал слободу, Тимур, — раздался холодный, отчётливый голос с земли.
Лия поднялась.
Движение далось ей трудно — спина была скована, обожжённая рука висела вдоль тела в свежем бинте, но она выпрямилась во весь рост. Оправила подол грязного платья. Взгляд её, устремлённый на наставника, был лишён прежнего почтения:
— Ты слышал, что сказал офицер на пикете. Ты видел зачистку. Они жгли повозки и убивали свидетелей. Если бы я была просто больной сиротой со срывом каналов, за мной не послали бы дивизион спецуправления с мерными рейками.
— Они охотятся за преступницей, дитя моё! — в голосе Тимура впервые прорезалась глухая, злая настойчивость. Он шагнул к ней, вытягивая руку ладонью вверх — привычный жест благословляющего принуждения. — В глазах трибунала ты — чудовище, уничтожившее тридцать живых душ! Они не станут разбираться в тонкостях температурных дуг. Они наденут на тебя глухой железный мешок! Только в обители, под покровом древних обетов...
— Обитель подождёт, — перебил Артур.
Его голос не был громким, но в узком каменном мешке он прозвучал весомее шума реки.
Артур шагнул в пространство между стариком и девушкой, перекрывая линию движения наставника плечом:
— Прежний договор расторгнут. Двадцать крон Тимура больше не имеют значения.
Тимур замер. Брови его сошлись на переносице:
— Что это значит, наёмник? Мы наняли вас довести нас до безопасности...
— Вы наняли проводника, — Артур вытащил из кармана куртки сложенный пергамент — ориентировку с подписью Дарнелла — и бросил её на плоский камень у костра. Лист развернулся, обнажив жирные типографские строки. — А втянули меня в государственную измену высшей категории. Ночью по сигнальным башням прошёл служебный код. Моё имя объявлено вне закона на всех заставах королевства. За мою голову назначена цена, равная стоимости хорошего поместья с мельницей.
Он посмотрел на Тимура в упор:
— Ваш монастырь находится в юрисдикции третьего военного округа. Начальник окружной жандармерии — полковник Валь, бывший сослуживец Дарнелла. Если мы сунемся в долину, нас снимут со скал через три часа после выхода из леса.
— Тогда куда вы предлагаете идти? — спросил Тимур, и его пальцы нервно, дробно защёлкали чётками. — Бродить по волчьим тропам, пока не сдохнут кони?
— В Нортпорт, — ответил Артур.
Лия шевельнулась за его спиной. Её дыхание на мгновение замерло.
— Почему Нортпорт? — спросила она.
Артур повернулся к ней, оценивая выражение её лица:
— Потому что Нортпорт — вольный торговый город. Там нет гарнизона Ордена. Там сидят гильдии, которые плевать хотели на эдикты столицы, пока товары идут через порт без таможенной пошлины. Там есть независимые архивы поставок и чёрный рынок обсидиана. Если этот цилиндр, — он указал подбородком на её подсумок, — действительно часть экспериментальной серии, сведения о закупке минерала и выплавке сердечника можно найти только в портовых книгах Нортпорта.
— Вы хотите продать камень? — прищурилась Лия. В её взгляде блеснуло опасное, острое пламя.
— Если бы я хотел его продать, травница, я перерезал бы вам обоим глотки ещё на развилке, забрал подсумок и сдал вас офицеру Галлу за полную награду, — сухо отозвался Артур. — Мне не нужны чужие побрякушки. Мне нужно знать, во что меня встроил мой бывший начальник. Дарнелл не объявляет охоту на бывших офицеров ради пустяков. Если моё имя звучит в приказах на уничтожение — значит, выжить я смогу только одним способом: найдя то, чего Дарнелл боится больше всего. Доказательства.
В воздухе повисло молчание. Лишь река внизу монотонно перемалывала гранитные глыбы.
Лия сделала полшага вперёд. Она встала вровень с Артуром, заставив его чуть повернуть голову, чтобы видеть её профиль. Тонкая линия челюсти, сажа на скуле, пересохшие губы. Но в глазах — холодная, трезвая решимость.
— Я пойду в Нортпорт, — сказала она.
— Лия! — возмутился Тимур. — Ты доверяешь наёмнику, который служил тем же палачам?
— Я никому не доверяю, — отрезала она, даже не глянув на старика. — Но Ворон говорит о фактах, а ты — о смирении. Смирение сожгло Серый Яр. Я больше не хочу смиряться.
Она повернулась лицом к Артуру. Дистанция сократилась до двух футов. Артур почувствовал слабый, еле уловимый запах её кожи — не дешёвого трактирного мыла, а сухой полыни, озона и пережжённой соли. Запах перегруженного огня.
— Если мы идём вместе, мастер Ворон, мы изменим правила, — произнесла Лия.
Артур чуть наклонил голову, скрестив руки на груди:
— Я слушаю.
— На дорожной станции вы сказали, что командуете вы, — её голос звучал чётко, раздельно, точно она диктовала рецепт смертельного яда. — На тропе — согласна. Вы знаете перевалы, вы выбираете время для смены караула и держите оружие. Но всё, что касается моей магии, моего тела и моих решений — принадлежит мне.
Она сделала паузу, давая словам осесть в морозном воздухе:
— Никаких обсидиановых колодок. Никаких связываний «ради общей безопасности». Вы не прикасаетесь ко мне и не пытаетесь заблокировать мои каналы силой. Если мне станет хуже — я скажу сама. Но решение о том, применять ли силу или терпеть отдачу, остаётся за мной.
Артур смотрел на неё не моргая.
Внутри, под рёбрами, шевельнулась привычная армейская реакция. Устав полевой службы спецуправления требовал немедленно пресечь любую попытку объекта диктовать условия. Маг под конвоем — это нестабильный снаряд. Его надлежит держать в разряженном состоянии, ограничив подвижность и сенсорный приток. Это было логично. Это спасало жизни патрульных.
А во внутреннем кармане его куртки лежал сложенный вощёный лист с личной печатью Дарнелла.
Тайный приказ на ликвидацию.
Право перерезать ей горло или вогнать нож под левую лопатку в ту секунду, когда огонь выйдет из-под контроля и создаст угрозу срыва операции. Лист лежал у самого сердца — холодный, узаконенный трибуналом инструмент абсолютной власти. Он мог согласиться на любые её слова сейчас, зная, что в кармане лежит высшая санкция.
И именно это знание сделало его ответ тяжёлым, как свинец.
Артур медленно опустил руки:
— Принимается. За одним исключением.
Лия прищурилась:
— Каким?
— Если твоя паника выйдет наружу и начнёт плавить камень под нашими лошадьми, у меня не будет времени спрашивать твоего письменного согласия на спасение своей шкуры. В эту секунду я сделаю то, что сочту нужным, чтобы мы не сгорели заживо. Во всех остальных случаях — твоё тело остаётся твоим делом.