- -
- 100%
- +
1. Незваный гость.
Дождь, начавшийся еще на рассвете, уже не падал с неба, а хлестал сбоку, подгоняемый свирепым ветром с Атлантики. Он слипал гриву коня в спутанные колтуны, стекал за шиворот с грубого шерстяного плаща Бриана О’Нилла и заливал колею дороги, превращая её в бурый поток грязи. Лошадь фыркнула, с трудом выдирая копыто из жидкой жижи, но Бриан, не глядя, вонзил пятки в стремена, заставляя её двигаться вперёд сквозь разъяренную стихию. Он не замечал ни дождя, ни усталости мускулов, сведенных многочасовой скачкой.
Он скакал не в логово врага. Он скакал на суд. И приговор уже был вынесен в его сердце.
Остановив коня на краю леса, он увидел их. Лагерь Макмилланов, разбитый у подножья его родовых холмов. В следующее мгновение небо рассекла молния, озарив его лицо — оно не выражало ничего, кроме чистой, безраздельной ярости. Дождь стекал с резких скул, как со скульптуры из гранита.
— О’Нилл! — прошипел их предводитель, старый Нил Макмиллан, выхватывая меч. — Ты пришёл на свою погибель!
— Нет, — голос Бриана был низким и глухим, как подземный гром. — Я пришёл за своим. Это мои земли и мой народ.
Он сделал шаг вперёд. И ад начался.
— Алиса! Алиса-а-а!
Толчок в бок грубо вернул меня из сырых ирландских холмов в залитую люминесцентным светом тишину библиотеки. Волна разочарования была настолько физической, что у меня свело желудок.
— Ну, чего надо? — буркнула я, не отрываясь от строки. — Не видишь, я занята.
— Ага, занята она. — Инга уперлась руками в боки. — Да ты эту книгу уже тысячу раз читала. Наизусть еще не выучила?
Я подняла глаза и с укором посмотрела на подругу. Мы вместе работали в этой городской библиотеке. Людей к нам приходило всё меньше. Молодёжь в двадцать первом веке либо потребляла контент с экранов, либо не читала вовсе.
А я книги обожала. Но не бездушные пиксели на экране, нет. Именно книги — живые, пахнущие пылью, временем и типографской краской. Мне доставляло почти физическое удовольствие ощущать под пальцами шероховатость бумаги, слышать шелест переворачиваемой страницы. Поэтому я и пошла сюда работать — Чтобы всегда быть в их окружении.
Платили здесь копейки, но мне это было и не нужно. Мои родители, влиятельные и известные московские адвокаты, с самого начала приняли мой выбор в штыки, но, воспитывая меня самостоятельной, ничего не могли поделать. Их ежемесячные переводы на счет были молчаливой капитуляцией — и моим финансовым щитом.
Так что я была счастлива среди этих тихих стеллажей. А та книга, что лежала передо мной, была моей самой любимой. Её главный герой, Бриан О’Нилл… Высокий, могучий, с глазами, полными ярости и боли. Он был моей несбыточной мечтой. В наше время таких не осталось, а я всегда ждала именно такого. И вот сейчас Инга вырвала меня из его мира. Я злилась.
— Ну и что, что читала? Тебе-то какая разница? Ты вообще читать не любишь. Я не понимаю, зачем ты пошла работать в библиотеку.
— Как это зачем? Здесь тихо, уютно и работы — раз-два и обчёлся. Мне нравится. — Она мило улыбнулась.
— Ну а мне зачем мешаешь? Знаешь же, я этого не люблю.
— Так обед уже. Пойдем поедим. Потом придешь и продолжишь свой роман с бумажным рыцарем.
Я сдалась. Но после обеда мне почитать не удалось — как раз привезли новую партию книг. Я с огромным удовольствием принимала их, записывала в журнал и расставляла по полкам.
— Слушай, ты носишься с этими книгами, как с писаными торбами, — Инга покачала головой. — Ты странная, иногда я тебя боюсь.
— Инга, ты не понимаешь. В каждой книге происходит своя жизнь. Неважно, роман это или детектив. Герои там любят, страдают, дерутся на мечах… Они живут.
— Ой, ладно, не начинай. Я тебя поняла. Я пошла, а ты развлекайся тут со своими призраками.
Я провозилась в библиотеке до позднего вечера. Домой идти не хотелось, да и на улице уже давно стемнело. Устроившись поудобнее в старом кресле, я снова раскрыла книгу на первой главе. За чтением я не заметила, как глаза сами начали слипаться.
Сон накатил на меня сразу, как тёплая волна. Я не спала, а проваливалась в него. Снова ощутила запах влажной шерсти и дыма. Увидела его. Бриан стоял так близко, что чувствовалось тепло его тела. Он наклонился, и я закрыла глаза, подставляя губы для поцелуя, о котором мечтала бесконечно...
Грохот.
Я вздрогнула и резко открыла глаза. В библиотеке стояла кромешная тьма. Сперва я подумала, что мне почудилось, но шум повторился — приглушённый, металлический. Сердце заколотилось где-то в горле. Первая мысль — воры. Но красть здесь было нечего. Разве что книги, и я сомневалась, что в наше время они кому-то нужны.
Тихонько поднявшись, я взяла телефон и зажгла фонарик. Руки дрожали, и свет прыгал по стеллажам, выхватывая из мрака корешки томов. Грохот снова повторился, а вместе с ним я услышала голос. Мужской. Слов я не разобрала, но в его интонации была каменная команда.
От страха подкашивались ноги, но я поплелась на звук. «Да уж. Я прям таки устрашающий противник!» — мелькнула в голове истеричная мысль, пока я на ощупь искала хоть какое-то оружие. Моя рука наткнулась на древко швабры в углу. Схватив его, я поплелась дальше.
Звуки доносились из читального зала. Сделав последнее усилие над собой, я переступила порог и направила дрожащий луч фонарика прямо перед собой.
То, что я увидела, повергло меня в шок.
Передо мной стоял великан. Ростом под два с лишним метра, с волнистыми волосами, спадавшими на мощные плечи. Но больше всего поражала его одежда. Рубаха когда-то кремового цвета, теперь — грязно-серая, с одним рукавом, оторванным по шву у плеча. Он обнажал руку, испещрённую переплетением мышц и старых шрамов. Повсюду на ткани проступали тёмные, почти чёрные пятна — будто сама ткань впитала в себя тени.
Вместо штанов на нём было грубое полотнище из толстой шерсти — тёмно-зелёное, с алыми прожилками, — наброшенное и подпоясанное широким кожаным ремнём с массивной железной пряжкой. На ней был выбит дикий медведь. К ремню был пристегнут небольшой чёрный кинжал, а в его руке я замерла, увидев тот самый длинный палаш, который я представляла себе тысячу раз.
Рассмотрев незнакомца в луче фонарика, я шагнула к стене и щёлкнула выключателем.
Люминесцентные лампы мигнули и зажглись, залив зал безжалостным белым светом. Незнакомец инстинктивно вскинул меч, приняв оборонительную стойку. Но, увидев перед собой лишь меня, медленно опустил клинок. Его глаза, серые и ясные, как озерная вода, изучали меня с ног до головы.
— Вы кто? Что вы здесь делаете ночью? — голос у меня дрогнул.
Он осмотрел меня с головы до ног,и его взгляд выразил нескрываемое недоумение.
— Я Бриан О’Нилл. Меня кличут Бриан Чёрный Медведь. — Он сделал паузу, его взгляд скользнул по моей одеждее. — А кто ты, женщина, и что это за странные одежды для сна на тебе?
В голове молнией сверкнуло: «Ну, Инга, ты у меня получишь!»
— Вас Инга прислала, да? — выпалила я.
— Я не знаком с сей Агнесс. — Он нахмурился. — Она ваша королева?
— Да Боже упаси! — фыркнула я. — Ладно, спектакль затянулся. Кто вы и что хотите? Разыграть меня? И сколько она вам заплатила за этот розыгрыш?
Мужчина выпрямился, и его лицо стало твёрым, как гранит.
— Я не играю на женщин, — отрезал он, и в его низком голосе зазвучала сталь. Затем он насмешливо поднял бровь. — Женщины сами идут ко мне, по своей воле.
В его тоне было столько неподдельной уверенности, что моя собственная пошатнулась. Я вгляделась в его лицо — в шрам на щеке, в суровую линию губ, в эти глаза, видевшие такие битвы, о которых я читала только в книгах.
— Откуда вы? — спросила я уже без вызова, почти шёпотом.
— Мои земли — в провинции Ольстер, в графстве Тирон, у озера Лох-Ней.
Что-то ёкнуло в памяти. Ольстер... Тирон... Лох-Ней... Имя... Бриан О’Нилл... Это же...
Мир на мгновение поплыл.Книга. Герой моего любимого романа. Но как? Этого не может быть! Это невозможно!
Он начал приближаться — неспешно, как дикий зверь, чувствующий смятение добычи. Я уже не замечала этого. Мои мысли метались, пытаясь найти логичное объяснение. Агнесс... она никогда не читала эту книгу. Она даже имени Бриана не запомнила бы. Значит...
— О, Господи... — это было всё, что я успела выдохнуть, прежде чем стены поплыли, а пол ушёл из-под ног.
Но я не рухнула на холодный линолеум. Я упала в сильные, уверенные руки, пахнувшие дождём, кожей и дымом. И пока я проваливалась в пустоту, последним моим ощущением была грубая ткань его плаща и тепло, исходящее от его могучей груди.
2. Дьявольское отродье и библиотечный варвар.
Я очнулась на том же кожаном диване в читальном зале. Сначала всё показалось дурным сном. С облегчением выдохнув, я приподнялась на локте — и застыла. Воздух был густым и едким, пахло гарью. Словно что-то горело совсем рядом.
Я огляделась и не поверила глазам. Прямо на узорном ковре в центре зала пылал костёр, сложенный из каких-то щепок и бумаг. А возле него стоял мой «ночной гость». В его руках была книга, и он с равнодушным видом вырывал из неё страницы, подбрасывая их в огонь.
Сказать, что я пришла в бешенство, — ничего не сказать.
— Ты что творишь?! Варвар! — вскрикнула я, подскакивая с дивана и вырывая у него книгу.
Он развернулся ко мне, и его лицо исказила гримаса гнева.
— Кого ты называешь варваром, женщина?! — его голос, низкий и раскатистый, грохнул эхом под сводами потолка.
Испуганный комок подкатил к горлу, но я сделала шаг вперёд. Схватив со стола кувшин с водой для цветов, я с остервенением выплеснула его на костёр. Огонь взвыл и погас, выпустив клуб едкого дыма.
Он попытался оттолкнуть меня.
— Что ты делаешь, женщина! Хочешь, чтобы мы замёрзли?!
— Хватит называть меня «женщина»! — взвизгнула я, уже на грани истерики. Он смотрел на меня с нескрываемым недоумением и насмешкой. — Ладно, я женщина, но... неважно! У меня есть имя! Алиса! И в помещении нельзя разжигать огонь! Мы можем сгореть заживо!
— Я искал в твоём замке камин, — проворчал он, оглядываясь. — Но у тебя тут даже факелов нет. Как ты живёшь в такой темноте и холоде?
— Если ты не заметил, у нас на потолке висит люстра! — я ткнула пальцем вверх.
— Я заметил, — кивнул он. — Но я не нашёл огня, что её зажигает. И кроватей у тебя нет, кроме этой тахты. Видно, что живёшь одна... А где твой муж, же... Алиса? — произнёс моё имя с усилием, будто пробуя на вкус.
— Это не мой дом! Это библиотека, и я здесь работаю!
Он снова окинул меня медленным, оценивающим взглядом.
— Ты настолько бедна, что тебе приходится работать? Прискорбно.
Я закатила глаза так, что чуть не увидела собственный затылок, и, набравшись смелости, задала главный вопрос:
— Как ты думаешь, где ты находишься? И как ты сюда попал?
Он повернул голову в сторону двери в кладовку, откуда торчала ручка швабры.
— Я вышел оттуда. Правда, когда попытался вернуться, на меня посыпались странные предметы.
— Ладно... А где ты был и что делал перед тем, как оказаться здесь?
Он на мгновение задумался, его взгляд стал отрешенным.
— Был бой. Мы победили. Я вернул свои земли и пошёл в замок. Поднялся в башню... Факел внезапно погас, и я очутился здесь. — Он пристально посмотрел на меня. — А где, собственно, «здесь»?
Я растерялась. Как объяснить, что он — персонаж из книги, провалившийся в XXIвек? Я жутко боялась его реакции. Бриан О’Нилл из романа был импульсивен и жесток. Решила сменить тему.
— Может, ты голоден? У меня осталась еда. Могу тебя накормить.
— Что ж, это было бы неплохо, — он кивнул, и его осанка чуть смягчилась. — Война измотала меня. Я не откажусь от эля.
— У меня нет эля.
— Тогда сидра.
— И сидра тоже нет.
Бриан смотрел на меня с неподдельным недоумением, будто я сказала, что у меня нет воздуха.
— Чем же ты тогда угощаешь путников? Неужели ты настолько бедна, что даже сидра в доме не держишь?
Меня начало основательно подмывать.
— Я не бедная! Просто здесь, на работе, у меня нет хмельного. А дома есть вино.
Его взгляд оживился, в глазах вспыхнул огонёк.
— Вино? Это другое дело. Думаю, ты не откажешь в гостеприимстве и примешь меня под своим кровом?
Я задумалась. Действительно, оставлять его здесь нельзя. Утром придёт Инга, увидит этого великана с мечом и вызовет полицию, а это закончится либо психушкой для меня, либо тюрьмой для него.
— Хорошо, — сдалась я. — Поедем ко мне. Только куртку надену.
Он кивнул и уже направился к двери в кладовку, но вдруг остановился и обернулся.
— Коня у меня с собой нет. А взять его я не могу. У тебя есть конь?
— Есть, — вздохнула я. — Жди здесь.
Мы вышли на улицу. Я заперла библиотеку и направилась к своей машине. Бриан шёл следом, вращая головой из стороны в сторону. Его глаза широко распахнулись, пытаясь вобрать в себя огни ночного города, силуэты высоток и проносящиеся мимо автомобили.
Подойдя к своей старенькой иномарке, я нажала на брелок. Машина сверкнула фарами и коротко пискнула, снимаясь с сигнализации. Бриан сразу выхватил свой меч и занёс его над головой с боевым кличем.
— Стой! — закричала я, заслоняя собой машину. — Не трогай моего коня!
Он замер, его взгляд метнулся от меня к машине и обратно. На его лице сменялись эмоции: недоумение, недоверие, смятение. Но последняя из них — озарение, смешанное с животным ужасом, — мне не понравилась категорически. Он резко отступил на шаг и направил остриё меча уже на меня.
— Ты — ведьма! — прошипел он, и в его глазах горел настоящий страх. — Дьявольское отродье! Во что ты обратила бедное животное?! Я знаю — заклятье спадет, если я уничтожу тебя!
— Стой! — я взмахнула руками, чувствуя, как подкашиваются ноги. — Я не ведьма! У нас тут просто... такие лошади! Слушай, поехали, ладно? Я всё объясню, когда доберёмся до моего дома!
Он постоял с минуту, его взвешивающий взгляд читал моё лицо. Наконец он медленно опустил меч и кивнул.
— Хорошо. Вези меня, женщина, в своё жилище.
— Ну вот, опять! — я снова закатила глаза, открывая дверь.
Машина у меня была маленькая, и Бриану пришлось изрядно потрудиться, чтобы втиснуться в пассажирское сиденье. Он сидел, согнувшись в три погибели, его могучее тело казалось зажатым в тисках, колени упирались в переднюю панель, а голова — в потолок.
— Как здесь тесно, — проворчал он, с неодобрением оглядывая салон. — Неужели у вас нет коней покрупнее? Эта скрипучая штука скорее пони.
— Есть и побольше, — огрызнулась я, поворачивая ключ зажигания. — Но мне и этой хватает.
Он с нескрываемым любопытством следил за тем, как я кручу руль и переключаю передачи. Машина тронулась, и он инстинктивно вцепился в подлокотник, его взгляд стал тяжёлым и подозрительным.
— Я всё более сомневаюсь, что ты не ведьма, — заявил он, глядя на мои руки на руле.
— А ты не сомневайся, — отрезала я, стараясь не отвлекаться от дороги.
Мы ехали глубокой ночью, улицы были пустынны, и до моего коттеджа на окраине города мы добрались быстро. Едва я затормозила, Бриан распахнул дверь и буквально вывалился наружу, с облегчением расправляя плечи. Он вытянулся в полный свой исполинский рост, и на тишину ночи обрушился треск его суставов.
Я смотрела на него, стоящего под звёздным небом в ореоле уличного фонаря, и всё ещё не могла поверить в реальность происходящего. Герой моих грёз, существо из бумаги и чернил, дышал, хмурился и был здесь, плотью и кровью.
Мои мысли прервало низкое рычание. Из-за угла дома появился мой верный мастиф, Викинг. Учуяв чужого, пёс ощетинился, обнажив клыки. Но Бриан не отпрянул. Он просто повернул голову и встретился с ним взглядом. И тут случилось невероятное: мой бесстрашный Викинг, громадина, перед которой замирали все соседские собаки, прижал уши, присел к земле и жалобно заскулил. Сердце у меня упало — я никогда не видела его таким униженно-напуганным.
Но то, что Бриан сделал дальше, заставило его снова подняться в моих глазах. Он не засмеялся и не проигнорировал пса. Вместо этого он медленно подошёл, присел на одно колено и положил свою огромную, иссечённую шрамами руку на голову Викинга.
— Ты защищаешь свою хозяйку, — тихо сказал Бриан, и его голос потерял всю свою суровость, став почти что ласковым. — Ты молодец. Не бойся, я не причиню ей вреда. Хороший малый.
Викинг, будто поняв каждое слово, перестал скулить, неуверенно вильнул хвостом и лизнул его в ладонь. Бриан поднялся и посмотрел на меня, и в его глазах читалось одобрение.
— У тебя хороший защитник, — сказал он серьёзно. — Береги его.
Я не смогла сдержать улыбки и просто кивнула, чувствуя, как лёд недоверия между нами дал первую трещину.
3. Вляпалась. По самые уши.
Мы подошли к дому. Бриан остановился и, окинув мой аккуратный коттедж критическим взглядом, изрёк:
— И это твой дом? Смахивает на сарай. Такой же маленький.
Я почувствовала,как меня передёрнуло от обиды.
— Это не сарай! Это коттедж!
— Коттедж? — переспросил он, искренне не понимая. — Что сие значит?
— Это значит «мой дом»! — пробурчала я, открывая дверь.
Мы вошли в прихожую. Он уже сделал шаг вперёд, но я резко преградила ему путь.
— Стой! Куда это в обуви? Разувайся.
— Босыми ногами по каменному полу? — он был искренне изумлён. — Ты в своём уме, женщина!
— Ты опять?! — вспыхнула я. — Как меня зовут?
— Кажется... Алиса, — произнёс он, будто вспоминая трудное слово.
— Именно! А-ли-са! Не «женщина», а А-ли-са! Понял?!
— Почему ты кричишь? Я же не оскорблял тебя. Или у вас «женщина» — это ругательство?
— Нет! Но у меня есть имя! Я же не называю тебя «варвар»!
— А я и не варвар! — он выпрямился во весь свой рост. — Я знатный муж, и зовут меня Бриан О’Нилл, Чёрный Медведь!
— Ну, вот и славно. Разувайся, Чёрный Медведь, и проходи в мою берлогу.
Он посмотрел на меня так, словно я предложила ему пройтись по раскалённым углям. Помедлив, он всё же снял свои грубые башмаки. Я взглянула на его ноги и чуть не вскрикнула. Они были чёрными от грязи и пыли дорог его мира. «Мои ковры...», — с тоской подумала я.
— Так, друг мой, — твёрдо сказала я, беря его за локоть. — Со мной. Тебе нужно вымыться.
Уголок его губ дрогнул в насмешливой улыбке.
— Ты будешь мыть меня? Я не против.
— Ну, уж нет! — фыркнула я, чувствуя, как краска заливает щёки. — Ты сам.
Я завела его в ванную. Он подошёл к пустой ванне и развёл руками.
— В ней нет воды. И вёдер я не вижу. Ты что, смеёшься надо мной?
Я молча взяла со стены душ,повернула кран и отрегулировала температуру. Тёплая струя хлынула с шипением. Бриан отпрянул, застыв на месте как вкопанный, его глаза стали размером с блюдца.
— Ну, чего встал? Раздевайся и залезай. Вот мыло, мочалка, шампунь.
Я посмотрела на его лицо. На нём было написано такое неподдельное отвращение и ужас, будто я предлагала ему не помыться, а добровольно взойти на костёр. «Господи, неужели мне в самом деле придётся его мыть?» — с ужасом подумала я.
— Не бойся, — сдавленно сказала я. — Если хочешь, я помогу.
— Чёрный Медведь не боится никого и ничего! — рявкнул он, но в его голосе слышалась неуверенность. — Просто... это колдовство!
— Это не колдовство, а душ. Вода течёт по трубам. Когда-то и мы грели воду в котлах, но теперь всё проще. Это называется «водопровод».
— Во-до-про... — он безнадёжно махнул рукой. — Ладно. Объяснишь потом.
Он начал снимать с себя одежду. Сначала грубую рубаху, обнажив торс, испещрённый шрамами и покрытый мощными рельефными мышцами. Я смотрела, не в силах отвести взгляд. Его тело было гимном силе и дикой красоте, о которой я могла только читать.
Он поймал мой взгляд, и ему это явно понравилось. С торжествующим видом он сделал шаг ко мне.
— Стоп! — очнулась я. — А штаны? Или что там у тебя?
— Это большой килт.
— Ну так... снимай и его.
Одним движением он расстегнул массивный пояс. Полотнище ткани упало к его ногам. И он предстал передо мной во всей своей... природной естественности. Я ахнула и резко отвернулась, чувствуя, как горит всё лицо.
— Ты что, никогда не видела обнажённого мужчину? — в его голосе звенела насмешка. — Сама велела снять. Я и снял.
— Я не знала, что у тебя под ним... ничего нет! Хоть бы бельё надел!
— Это непрактично и неудобно, — парировал он.
Он шагнул в ванну. Я, не глядя, схватила первое, что попалось под руку — маленькое полотенце для рук, — и швырнула ему.
— На, прикройся! Я покажу, что делать, а дальше — сам.
Он усмехнулся, но полотенце принял. Я взяла душ и направила струю ему на плечи. Он вздрогнул, а затем издал низкий стон удовольствия, и всё его тело расслабилось. Взяв шампунь «три в одном», я выдавила добрую порцию на ладонь и принялась намыливать его густые волосы.
Бриан с любопытством протянул руку, снял немного пены, понюхал и... лизнул. Тут же скривился и с отвращением выплюнул. Потом, забывшись, той же рукой потер глаза — и через секунду взревел от боли.
— А-а-а! Что за адское пекло! Ты решила ослепить меня, женщина?!
Я в панике схватила душ и принялась смывать пену с его лица.
— Не три, смывай водой!
Когда ему удалось промыть глаза,он смотрел на меня с немым и яростным обвинением.
— Чем ты моешь мою голову, Алиса?! — просипел он, и было слышно, как трудно ему далось моё имя.
Это была последняя капля. Я швырнула душ в ванну и развернулась, чтобы уйти. Но он был стремителен. Могучая рука обвила мою талию и втянула меня в ванну. Я вскрикнула, пытаясь вырваться, но он лишь крепче прижал меня к своей мокрой груди и грубо, без всякого спроса, прижал свои губы к моим. Поцелуй был коротким, властным и ошеломительным. Отпустив, он смотрел прямо в мои глаза.
— Прости, — хрипло выдохнул он. — Алиса.
— Вот так бы сразу! — прошептала я, пытаясь отдышаться. Сердце колотилось как бешеное. — Я не про поцелуй... А чтобы ты так всегда меня называл. Но зачем было тащить меня в ванну? Я вся мокрая!
Я выбралась из ванны и, не думая, стала стягивать с себя промокшую футболку. Только оказавшись в одном лифчике, я опомнилась и встретилась с его взглядом. В его глазах плясали дьявольские огоньки дикого интереса и нарастающего желания.
— Так... нет! — выпалила я, прикрываясь руками. — Сиди тут! Я сейчас!
Я вылетела из ванной, как ошпаренная, и помчалась в спальню. Накинула халат и, стараясь дышать ровнее, вернулась. Он сидел в ванне и ждал, с тем же вызывающим выражением на лице. Я взяла мочалку, намылила её и, не глядя ему в глаза, принялась мыть его спину, плечи, грудь... Кожа под моими пальцами была горячей и живой. По моей спине бежали мурашки, а внутри всё сжималось от сладкого, запретного напряжения.
«Стоп, Алиса, опомнись! — кричал внутренний голос. — Ты ведёшь себя как горничная в дешёвом романе! Это же... самый желанный и прекрасный мужчина из всех, что ты могла придумать!»
Собрав всю свою волю, я швырнула мочалку ему в грудь.
— Всё! Дальше сам!
Я выскочила из ванной, захлопнула дверь и прислонилась к ней спиной, пытаясь унять дрожь в коленях. В ушах стучало: «Ну и влипла же ты, Алиса. По самые уши».
Я сходила в гостевую спальню и достала папин халат. Благо, отец у меня тоже был статным мужчиной, хоть и не таким широким в плечах, как мой «гость».
Вернувшись в ванную, я застала Бриана стоящим перед зеркалом. Он водил пальцами по стеклу, пытаясь понять его природу. Заметив меня, он повернулся и ткнул пальцем в своё отражение.